Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Категория числа в славянских языках (историко-семантическое исследование). Монография
.pdf
1. Формирование категории вещественности…
форм наблюдаются íå только â поэзии, íî è â прозе. Â юридических è научных трактатах формы мн.ч. имен вещественных
íå равнозначны формам ед.ч. [Landgraf, 1906]. Здесь формаль-
ные ограничения, свойственные поэтическим стилям, íå действу-
ют, определяющим фактором являются семантические функции
форм мн.ч. Â римской поэзии, сформировавшейся под влиянием
древнегреческих поэтических стилей, мн.ч. имен вещественных,
как è другие необычные формы мн.ч., используется как выразительное стилистическое средство. Формы поэтического множественного íå только â стилистическом, íî è â семантическом отношении íå тождественны формам ед.ч., ñ которым связывается
номинативное, нейтральное значение слова. Поэтическую выразительность форм мн.ч. можно почувствовать â примерах èç «Ìå-
таморфоз» Овидия: II, 582
«Напротив скрытый â гроте [Инах] слезами множит воды»;
III, 27 «Приказыва-
ет слугам принести вод èç стремительных источников для возлияния»;
IV, 122–124 «Так же, когда лопается
водопроводная труба ñ поврежденным свинцом, èç шипящего отверстия разбрасываются âî все стороны тонкие воды»;
VIII, 663–665 «Потом ставится того æå "ñåðå-
бра" (из глины) чаша è буковые бокалы, изнутри намазанные зо-
лотящимися восками»;
II, 364–365 «И сочась ïî каплям, твердеют îò солнца íà молоденьких ветках янтари»; II, 769
«Видит внутри пожирающую гадючьи мяса».
Формы мн.ч. â античной поэзии применяются как характер-
ное стилистическое средство поэтического выражения. Íî стилистическая функция, несомненно, является производной, вторичной функцией числа. Поэтому íå всякое употребление мн.ч.
дает pluralis poeticus. Фр. Нойе отмечает лат. мн.ч. «ðîñà»,
«урожай íà ïîëå, æèòî», «стебли овса», «пол-
ба» (зерна), «ячмень», «ìàêè», «куски меда»,
«куски руды», «крупинки соли», «куски воска»,
«хлопья шерсти», «ïûëü», «песок»,
«ïåíà», «куски серы» è ìí. ïîä. [Neue, 1902, S. 579–
625]. Ср. также др.-греч. мн.ч. ¤lej «соль как совокупность частиц, крупинок соли», ξύλα«дрова» (от ед.ч. ξύλον «полено, брев-
191
Глава III. Имена вещественные и грамматическая категория числа
íî») è т.п. Древнегреческие è латинские названия металлов
â предметных значениях образуют формы мн.ч.: греч. ¢ργύριον
«серебро, изделие èç серебра, монета» – мн.ч.¢ργύρια «серебро
(деньги)», лат. «медь, изделие èç ìåäè» – ìí.÷.
«литавры» (буквально – «круглые меди») è т.п. Эти факты отражают тот период â развитии греческого è латинского языков,
когда обобщенное понятие вещества было нормой, à необычные
случаи образования форм мн.ч. представляли собой уже реликтовые явления, сохранившиеся â силу устойчивости языковых
систем è приспособленные ê выполнению новых, â частности
стилистических, функций. По-видимому, â древнейшие эпохи
развития индоевропейских языков предметно-логическое содержание имен вещественных íå препятствовало образованию форм
мн.ч., соотносимых ñ формами ед.ч. â количественных значениях, что соответствует конкретно-предметному восприятию веществ â определенных материальных формах. Â действительности вещества мыслятся íå только обобщенно, абстрагированно,
íî и конкретно (â зависимости îò ситуации), â определенных, не-
посредственно воспринимаемых формах è условиях èõ реального существования. Поэтому ê ним применимы количественные
понятия: множественность, дискретность (расчлененность, рассредоточенность, распространенность, протяженность), дистрибутивность (распределенность), интенсивность. È это выражается â образовании форм мн.ч.
Судить î характере архаических представлений î вещественности ñ большей определенностью можно ïî данным тех языков,
носители которых еще â недавнем прошлом â силу неблагоприятных условий существования находились íà сравнительно низкой ступени общественного è культурного развития, è, следовательно, сами эти языки â какое-то время íå могли служить орудием сколько-нибудь интенсивного социально-культурного прогресса. Для дальнейшего решения проблемы формирования категории вещественности необходимо обратиться ê типологическим
данным. Для сопоставления разноструктурных языков, несмотря
íà специфичность èõ структур, имеются реальные основания, за-
ключающиеся â единстве è общности функций è знаковой природы языка как средства коммуникации è орудия мышления,
особенно при изучении соотносительных или соответственных
лексико-грамматических категорий è явлений, поскольку тип
мышления ó людей (сообществ), говорящих íà совершенно раз-
192
1. Формирование категории вещественности…
ных языках, независимо îò уровня общественного è культурного развития, одинаков. Бесписьменные è младописьменные языки â прошлом отсталых народов действительно дают весьма интересные факты, â частности, для характеристики вещественных
представлений è èõ эволюции â мышлении è в языках. Â языке американских индейцев хопи, ïî наблюдениям Á. Ли Уорфа,
вообще нет имен вещественных как особого, отличного îò предметных ïî характеру логического содержания è грамматическим
свойствам класса существительных (сравнительно ñ идоевропейскими языками). Эквиваленты европейских имен вещественных
â хопи обозначают предметные понятия. Судя ïî фактам, при-
веденным Уорфом, индейцы хопи осмысляют вещества ïî типу
предметов, как объектно ограниченные, определенные субстанции â действительных, конкретных формах èõ непосредственного состояния è восприятия. Например, слово обозначает небольшое количество воды (стакан), идея объема выражена íå самостоятельным названием сосуда, как â русском, à заключена
â содержании имени вещества. Для выражения понятия боль-
шого количества воды (â луже, озере) есть другое слово – ,
кусок или определенное количество мяса называется , ìèñêà ìóêè – è ò.ä. [Óîðô, 1960, ñ. 145]. Ýòè è подобные
факты представляют несомненный интерес для лингвиста è этнолога. Здесь нет общего понятия вещества того или иного вида,
все имена существительные изменяются ïî числам, как обычные
конкретно-предметные. Однако, вопреки гипотезе Á. Ли Уорфа,
èç сопоставления этих фактов ñ данными европейских языков
íå следует, что существуют принципиальные различия â нормах
è типе мышления европейцев è индейцев при определенном раз-
личии â нормах è традиционных формах культуры. Относительно
свободное употребление имен вещественных â формах мн.ч. (про-
изводных îò исходной формы ед.ч.) â древних индоевропейских
языках тоже свидетельствует î том, что обобщенному понятию
вещества ó индоевропейцев â древнейшие эпохи развития языка
è мышления предшествовало конкретно-предметное осмысление
материальных субстанций, при котором вещества воспринимаются объектно ограниченно, подобно предметам è каким-то реальным, природным состояниям.
В современных языках подобные явления редки, íî â ñèëó
большой устойчивости языковых систем â некоторых младопись-
менных языках, â частности â палеоазиатских è самодийских,
193
Глава III. Имена вещественные и грамматическая категория числа
они удерживаются, опираясь íà речевую традицию è сложившуюся структуру предложения è в целом íà грамматический
строй языка, íî âñå æå постепенно подвергаются переосмыслению или стилизации ïî типу европейских языков. Â нивхском
языке, ïî данным исследователя В.З. Панфилова, имена вещественные образуют грамматически соотносительные формы чисел, указывающие íå только íà разнообразие сортов или видов
веществ, как â русском языке, íî è íà то, что «данное вещество
заключено â нескольких сосудах, или íà то, что имеется несколь-
ко кусков, или, наконец, несколько объектов, состоящих èç данного вещества», например: «на столе лежат
куски сахара»; «âîäû (â реках, озерах) замерз-
ëè»; «ó него есть много (кусков) золота»;
«этот пароход при-
вез крупы (несколько сортов, много мешков), жиры (несколько
сортов, много сосудов)» [Панфилов, 1958, ñ. 55–56].
Имена вещественные свободно образуют формы мн.ч. â корякском, чукотском, ительменском, эскимосском языках. Â корякском, ïî свидетельству А.Н. Жуковой, имена веществ получают формы мн.ч. â значении массы, большей, чем та, которая выражена â форме ед.ч., т.е. принята çà единицу. Â основе мн.ч. лежит количественное значение множественности. Например: , , «â êîë-
хозе всегда много рыбы (мн.ч.), мяса (мн.ч.), молока (мн.ч.)»;
«â миске лежит сахар (мн.ч.)
è хлеб (мн.ч.)» [Жукова, 1972, ñ. 131–132]. Характерная струк-
турная особенность состоит â том, что здесь формы мн.ч. (очевидно, íà основе идеи совокупности) получают номинативную
функцию как обозначающие общее понятие данного вещества.
 индоевропейских языках òî же значение выражается обыч-
но ед.ч. Выбор формы выражения характеризует уже íå свойство мысли, à структуру языка. Â ненецком языке имена вещественные обозначают предметные понятия è тоже свободно образуют формы мн.ч.: «железо» – мн.ч. «железки, железные предметы», «золото» – мн.ч. «золотые слитки, изделия èç золота»,«ìÿñî» – ìí.÷. «масса, куски мяса», – ìí.÷. «молоко нескольких коров»,
«кровь» – ìí.÷. è ò.ï. Как можно судить ïî материалам
Н.М. Терещенко, â ненецком языке имена вещественные получают форму мн.ч. â соответствии ñ количеством предметов, ñ êî-
194
1. Формирование категории вещественности…
торыми соотносится материальный объект. Так, понятие «молоко» или «мясо» одного животного выражается ед.ч., à многих животных – мн.ч. Ср.: «ó оленя мясо
(ед.ч.) хорошее» – «ó оленей мясо (мн.ч.)
хорошее»; «ó ее коровы молоко густое»
(ед.ч.) – «ó их коров молоко густое»
(мн.ч.) [Терещенко, 1956, ñ. 41–42]. Здесь формы мн.ч. обусловлены структурно-грамматическими связями словоформ â предло-
жении è стали, очевидно, типологической чертой его формальной
организации, но, как можно полагать, генетически они связаны ñ первоначальным конкретно-предметным характером осмыс-
ления веществ – твердых è жидких. Â силу системного свойства грамматического строя унаследованные èç прошлого формы мн.ч. как структурно-типологическая черта формальной организации предложения могут сохраняться è в том случае, когда
носители данного языка осознают è мыслят вещество обобщенно – как измеряемую, à íå исчисляемую субстанцию. Это показывает, что язык è мышление – при диалектической связи è âçà-
имодействии – íå тождественны è специфичны: единообразные
явления мысли могут è íå находить è нередко íå находят столь
æå однозначного, аналогичного соответствия â формах языково-
го выражения. Тем самым создается структурно-типологическое
разнообразие языков. Ê примеру, â тюркских языках – с агглютинативным строением формы – каждое имя существительное, íå исключая è имена вещественные, образует грамматические формы мн.ч. Н.К. Дмитриев отмечает чрезвычайно широкое применение форм мн.ч., íå свойственное европейским языкам, è называет его «немотивированным множественным числом» [Дмитриев, 1956, ñ. 69]. Смысловым условием применения «расширительного» мн.ч. ó имен вещественных, ïî определению Н.К. Дмитриева, является выражение субстанции, â которой различаются «отдельные несхожие элементы», например:
туркм. «воды текут» (â разных местах, отдельными
струями или ручьями), башкир. (несколь-
êî ðàç, â разных местах),татар. «ÿ пил чай» (постепенно, â несколько приемов) è мн. под. Хотя часто, особенно
â фольклоре, мн.ч. логически íå мотивировано [там же]. Ср. га-
ãàóç. «крови текут», турец. «окраситься кровью», узб. «ÿ вытер пот» (мн.ч.) [Щер-
áàê, 1977, ñ. 90–91].
195
Глава III. Имена вещественные и грамматическая категория числа
Разумеется, все структурные è стилистические особенности,
мотивирующие современное употребление форм мн.ч. имен вещественных â разноструктурных языках è заметно различающие
èõ между собой, скрывают глубинную общность â осмыслении
è первоначальном выражении вещественных понятий. Èç ñîïî-
ставления фактов разноструктурных языков можно сделать определенные выводы относительно того, как â процессе развития от-
влеченного мышления, формирования è развития обобщенного
понятия вещества складываются â различных языках лексикограмматические классы имен вещественных è ÷òó представляют
собой эти имена â грамматическом отношении íà разных этапах
развития языков. Различающиеся â структурно-типологическом
отношении языки обнаруживают â общем аналогичные черты,
отражающие процессы взаимодействия мыслительных è языковых явлений. Факты позволяют предположить для древнейших эпох развития мышления è языка особый, сходный ó разных народов, способ представления веществ, отличный îò современного обобщенного понятия вещественности. Анализ форм
числа показывает, что первоначально вещества мыслились предметно, объектно или объемно ограниченно, неотделимо îò форм
непосредственного восприятия èõ в действительности или â соответствии ñ конкретными особенностями предметной практической деятельности. Этот вывод согласуется ñ тем, что мышлению древних народов â большей степени были свойственны
образность è конкретность, его отличали слабая дифференцированность представлений è сравнительно невысокий уровень абстракций è обобщений. Вещественность как обобщенное понятие
вещества складывается исторически íà базе конкретной предмет-
ности, íà основе понятия î предмете или явлении, мыслимых
конкретно-предметно, â определенных действительных формах.
Первоначальные значения древних имен, эквивалентных современным именам вещественным, â известном смысле «аморфны»:
â èõ предметно-логическом содержании íå разграничены четко
собственно вещественность è предметность. Именно этим, â первую очередь, объясняется более свободное употребление форм
мн.ч. имен вещественных, коррелятивных формам ед.ч., â древних индоевропейских языках сравнительно ñ современными. Соответствующие факты сохранились â древней письменности как
196
1. Формирование категории вещественности…
реликтовые, отражающие архаическое состояние языка è осмыс-
ления реальности. Наконец, неупорядоченное применение форм
мн.ч., наряду ñ формами ед.ч., выражающими обобщенное понятие вещества, свидетельствует î том, что процесс становления è утверждения общеязыковых норм, характеризующий формирование общенародных национальных языков, íå завершился è грамматическая категория числа еще íå приобрела свойственного åé современного формализованного характера. Приведенные факты ñ очевидностью свидетельствуют î том, что древнее состояние индоевропейских языков â интересующем нас отношении заметно отличалось îò современного. Íî последующее
развитие категории числа шло ïî пути все большей формализации значений, обобщения, утверждая â языке более строгие è ïî-
следовательные нормы образования è употребления форм мн.ч.
Из изложенного следуют выводы:
1. Лексико-грамматическая категория вещественности фор-
мируется â недрах категории предметности. Первоначально
конкретно-предметное осмысление вещества â процессе развития абстрактно-логического мышления эволюционирует â отвлеченные логические формы обобщенных вещественных понятий.
Формирование обобщенного понятия вещества ведет ê утверждению â языке четких правил, регулирующих формообразование
имен вещественных. Формы ед.ч. выражают общее номинативное значение вещественности (â своей номинативной функции,
íî ситуативно, â контексте они могут служить выражению кон-
кретного вещественного объекта). Формы мн.ч., переосмысляясь, лексикализуются, т.е. семантически отклоняются è отдаляются îò форм ед.ч., или развивают стилистические функции. Это
ведет ê утрате первональной соотносительности форм ед. è ìí.÷.
2. Различия â предметно-логическом содержании имен веще-
ственных индоевропейских языков, ñ одной стороны, è так называемых экзотических языков, ñ другой, вовсе íå свидетельствуют î принципиальных различиях â типах мышления разных
народов. Они отражают лишь различные уровни мыслительного è культурного развития â одних случаях, à в других – свидетельствуют î структурном разнообразии грамматических систем,
многообразии языкового выражения мысли.
197
Глава III. Имена вещественные и грамматическая категория числа
2. Функционально-семантическое развитие форм мн.ч.
имен вещественных â славянских языках
Механизм внутреннего развития лексико-грамматической системы языка характеризуют, как было уже отмечено, два противоположно направленных, íî тесно взаимосвязанных è взаимодействующих процесса – лексикализация (семантизация) формы è формализация слова. Â истории категории вещественности грамматические формы числа стали материальной основой
семантического развития имен вещественных, размежевания
è обособления новых значений, преобразования грамматической
формы â новое слово. Лексикализация грамматической формы
является важным источником лексических новообразований, одним èç актуальных способов языковой номинации, основанной
íà внутренних ресурсах языка, системных семантических свя-
зях, взаимодействии лексики è грамматики. Реальносмысловой
основой этого процесса является практическая коммуникативномыслительная деятельность людей, изменяющая старые è формирующая новые понятия è представления íà основе опыта
è знаний. Вместе ñ тем это внутриязыковой процесс семантиче-
ского развития, соответствующий знаковой природе языка.
А.А. Потебня рассматривал лексикализацию форм мн.ч. как
результат взаимодействия частных, лексических значений слова
ñ общими, грамматическими. Формы мн.ч. являются средством
выражения новых значений, отличных îò значения простой мно-
жественности [Потебня, 1888, ñ. 1].
Л.А. Новиков, исследуя факты современного русского языка,
убедительно показал, что «грамматическая форма представляет
большие возможности для образования лексико-семантическим
способом новых единиц лексики путем использования особенностей структуры формы â качестве средства, дифференцирующего
значения» [Новиков, 1960, ñ. 35].
Смысловые условия употребления форм мн.ч. îò имен вещественных, обычно имеющих форму ед.ч., â современных славянских языках хорошо известны. Íî синхронные описания
дают лишь общие схемы лексикализации, íå раскрывая åå как
исторический процесс. Эту задачу можно решить íà основе
сравнительно-исторического метода исследования. Действительной объяснительной силой обладают исторические данные, проявляющие глубинные семантические процессы. Важно устано-
198
2. Функционально-семантическое развитие форм мн.ч. имен вещественных
вить закономерности этих процессов, èõ источники â мыслительной деятельности сознания íà основе языка, à это возможно
только при изучении исторических фактов â èõ изменении è ðàç-
витии.
Различие â оценке факта ñ исторической è синхронной по-
зиций можно показать хотя áû на таком примере: â поэтическом выражении слово употребляется â значениях «бокал,
чара, кубок». Например, â стихотворении А.С. Пушкина «Пирующие студенты»: , , ; èëè èç «Послания ê Гнедичу»:
, è т.п. Это значение слова воспринимается как пе-
реносное, метонимическое. Íî оказывается, что этимологически
оно исконно. Др.-русск. обозначает собственно «стекло»,
â том числе è в конкретном значении, ср. мн.ч.: г-
Èë (6767 ã.), è «стеклянный сосуд»: ”
Ïðîë. àïð. 23 Георг. [Срезн III, 585]; болг.
«бутылка, графин», с.-хорв. «то же» (наряду ñ веществен-
ным «стекло»), ст.-серб. «òî æå», ëóæ. «блюдо», «миска» [Pfuhl, s. 716], например: [Muka II, s. 636]. Известное â òîì èëè èíîì âèäå è значении âî всех славянских язы-
ках, это слово является заимствованием èç готского: «кубок, рог для питья». Ñ точки зрения современного употребления
слова кажется, что конкретное значение производно îò материального. Íî исторически развитие значения шло обратным путем: îò конкретно-предметного «сосуд» ê вещественному «стекло». По-видимому, íå следует предполагать явление метонимии
всякий раз там, где наряду ñ предметным значением слово выражает è вещественное понятие. Исторический подход позволяет
критически отнестись ê укрепившимся представлениям î лексикализации форм мн.ч., основанным íà синхронном (вневременном) видении соотношения форм ед. è мн.ч. Обычно считается,
что лексикализация форм мн.ч. имен вещественных происходит
путем перехода имени ед.ч. â èìÿ ìí.÷. â результате переосмысления первого, конкретизации значения (метонимии) è последующей лексической изоляции формы мн.ч. â этом конкретном
значении îò формы ед.ч., сохраняющей общеноминативное значение вещественности (по принципу вещество > предмет, материал > изделие èç него, содержимое > содержащее è т.п.). Представляя дело таким образом, Я.И. Зайкаускене [1967] указывает
среди прочих íà такие примеры лексикализованных форм мн.ч.,
199
Глава III. Имена вещественные и грамматическая категория числа
êàê ìí.÷. ïðè åä.÷. (вещество > место) è ò.ï. Â таком представлении оказывается утраченной историческая перспектива процесса (действительно: грузкое, грязевое место, топь
> грязь). Несомненно, набравший силу â развитии языка процесс
лексикализации форм мн.ч., производных îò ôîðì åä.÷., â совре-
менных флективных языках может происходить íà основе метонимии, например путем переноса наименования действия íà его
продукт (ср.: – ìí.÷. ). Íî в значительной мас-
се славянские вещественные имена pluralia tantum образовались
â тот период развития языка, когда осмысление веществ еще от-
личалось îò современного è, как было показано, имена вещественные употреблялись â грамматически коррелятивных формах обоих чисел, т.е. выражали количественные отношения, подобные отношениям предметов è вообще субстанций, ê которым
применим счет или количественность. Таким образом, для понимания природы формы мн.ч. имени необходимо учитывать изменение характера выражаемого понятия вследствие абстрагирования (на новом уровне обобщения) è историческое развитие семантики слова.
Формирование обобщенного понятия вещества ведет ê строго
нормированному отношению имени вещественного ê числу, поскольку â формах числа происходит логическое регулирование
значения. Общее понятие любого вещества как измеряемой материальной субстанции анумерально. Имена вещественные обладают формами числа как структурно-грамматическим признаком,
сопутствующим категориальному значению предметности. Таким образом, грамматические формы числа имен вещественных
имеют íå реальнозначимый, à формально-структурный характер.
Формирование обобщенного понятия вещества разрушило
первоначальную грамматическую соотносительность форм ед.
è мн.ч., привело ê семантическому размежеванию è обособле-
íèþ èõ в разных значениях, вызвав тем самым перестройку парадигм. Â основе лексикализации форм мн.ч. имен вещественных лежат различные семантические è стилистические процессы лексического обособления форм мн.ч. îò форм ед.ч. Очевидно, что выявить смысловые механизмы лексикализации форм
мн.ч. можно путем историко-семантического исследования èõ по
данным памятников письменности, отражающих òå хронологические этапы развития языка, íà которых происходило становление è развитие языковых норм именного словообразования.
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]