Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Категория числа в славянских языках (историко-семантическое исследование). Монография
.pdf
Глава V. Происхождение имен pluralia tantum…
лексикализации форм мн.ч. В.В. Виноградов, ссылаясь íà исследование Ì. Брауна, писал: «Разные оттенки собирательного значения множественного числа являются живой опорой образования новых pluralia tantum» [Виноградов, 1947, ñ. 164].
Семасиологические наблюдения Ì. Брауна получили под-
тверждение è развитие â содержательной статье À. Фидлеровой, посвященной историко-семантическому исследованию имен
pluralia tantum â чешском языке [Fiedlerovб, 1975]. Вслед çà Áðàó-
ном Фидлерова указывает íà значение совокупности (souhrnosti,
hromadnosti), исторически мотивирующее формы мн.ч. ó некото-
рых типов имен pluralia tantum, отмечает бесспорно существующие точки соприкосновения между ними è именами собирательными, íî вместе ñ тем подчеркивает èõ различие. À. Фидлерова
называет è иные признаки лексической плюральности – сложность è составность (орудия, устройства, инструменты), сборность è комплексность (одежда, снаряжение), неисчислимость
множества частиц (вещества). Нетрудно заметить, что выявленные Фидлеровой признаки лексикализованных значений мн.ч.
связаны ñ восприятием денотатов è отражают скорее современную, чем историческую точку зрения. Íî Фидлерова è íå ставила своей целью реконструкцию значений мн.ч., åå занимало, как
îá этом она говорит, прежде всего исходное старочешское состо-
ÿíèå è его дальнейшее развитие.
По-прежнему актуальная проблема происхождения имен
pluralia tantum выдвигает â качестве важнейшей è первоочередной задачу реконструкции значений форм мн.ч., выявления собственно языковых, семантических механизмов лексикализации
этих форм íà основе этимологического анализа. Особенность состоит â том, что этимологическому анализу подвергаются íå ñëî-
ва или корни слов, à грамматические, íî лексикализованные
формы.
Лексикализация грамматической формы является главным,
живым источником образования имен pluralia tantum. Действительный фактор, определяющий этот процесс, – коллективная практическая деятельность людей, творчески преобразующих природу, изобретающих орудия труда, механизмы, инструменты, приспособления, аппараты, формирующих новые понятия íà основе предшествующего опыта è накопленных знаний.
Коммуникативно-мыслительная деятельность â процессе труда совершается â языковых формах. Если для номинации но-
261
Глава V. Происхождение имен pluralia tantum…
вых предметов, выражения новых понятий избираются сложившиеся â языке грамматические формы, поскольку новообразования опираются íà функционирующую систему языка, эти формы, наполняясь новым смыслом è содержанием, преобразуются
семантически è структурно. Лексикализация означает íå только
нарушение первоначальной корреляции грамматических форм,
íî и ломку, преобразование исконных семантических связей,
разрушение лексического единства или тождества слова. Однако это разрушение происходит ради созидания нового è является прогрессом, основанным íà внутренних возможностях языковой системы. Глубинные процессы лексикализации совершаются âî взаимодействии определенных мыслительных операций,
â частности обобщения, ñ грамматическими значениями форм
мн.ч. Мыслительно-логическим основанием лексикализации
форм мн.ч. является осмысление простого множества â единстве, совокупной целостности, представляющей качественно новый предмет или новое понятие. Простое множество предметов,
освещенное творческой мыслью, конструкционно преобразованное, â совокупности дает новое материальное качество, осознается как новый самостоятельный предмет, т.е. уже íå как множество, à как единица – только более высокого качества. Таким образом, лексикализация – это собственно языковой, номинационный процесс, выражающий творческую деятельность мышления.
Изучение механизмов лексикализации должно показать содержание взаимодействия языковых è мыслительных категорий, раскрыть способ познания действительности, обобщения è абстраги-
рования понятий, совершающихся â языковых формах. Лексика-
лизующееся множественное число является внутренней формой
слова, т.е. способом первоначального представления è способом
называния предмета.
Óæå â праиндоевропейском языковом состоянии категория числа сформировала универсальный характер облигаторной грамматической категории, типичной для языков развитого
флективно-синтетического строя. Морфология древних славянских языков отличается четким, флективно выраженным противопоставлением парадигм ед., мн. è дв.ч. Чувство связи, соотносительности è противопоставленности форм ед. è ìí.÷. ïî значению единичности è множественности, определяющему природу категории числа, â древнем строе славянских языков настолько сильно, что â определенных синтагматических связях имена pluralia tantum восстанавливают форму ед.ч. â соответствии
262
Глава V. Происхождение имен pluralia tantum…
ñî значением единичности. Раньше, â главе I, мы уже обратили
внимание íà уникальные факты: â старославянском тексте исконное мн.ч. двьри заменено формой ед.ч. Так, â старославянском
языке существительное двьри имело словарную форму мн.ч., íî
вконструкции Азъ tсмь двьрь Iî X Ñàâ êí, ë. 125 употребительно
ед.ч. Наряду ñ обычным мн.ч. оуста â славяно-сербском источни-
ке Вукановом Евангелии отмечено ед.ч. оусто – âî фразе ѥзикь оу-
сто ѥсть имь (л. 158а. 15–18). Значение «мощи, останки усопше-
ãî», reliquiae â древнерусском языке выражается последовательно формой мн.ч., мощи. Íî И.И. Срезневский привел надпись
íà кресте Ефросинии Полоцкой 1161 ã. â åä.÷.: Мощь ~свтго Сте-
Л
фана… –
Пантелеимон – мощь ~свтго Пантелѣимона [Срезн II, 183].
Это свидетельствует î живой связи имен pluralia tantum è соответствущих первообразных, мотивирующих форм ед.ч. â древних языках è показывает, что значение количественных противопоставлений, исконное для категории è форм числа, ощущалось как важнейшее значение. Вместе ñ тем, как уже отмечено, формы числа исконно используются â словообразовании как
номинационные модели, ïî которым образуются имена pluralia
tantum. Это довольно древние образования: важнейшие семантические типы лексикализованных форм мн.ч. – «орудия труда»,
«средства передвижения», «оружие», «сложные обрядовые действия», «вещества как продукты производственных процессов»
è äð. – отмечаются â древних индоевропейских языках – древне-
греческом, древнеиндийском, латинском [Delbrück, 1893, S. 147–
171; Neue, 1902; Saas, 1965]. Поэтому следует отвергнуть попытки
отнести происхождение имен pluralia tantum â славянских языках ê позднейшему периоду развития (â частности, связывать это
ñ перестройкой парадигм после падения двойственного числа).
Исследование показывает, что семантические процессы об-
разования имен pluralia tantum основываются íà глубинных
мыслительно-логических значениях множественности, которые
â соответствии ñ характером денотативных содержаний могут
быть сведены ê четырем основным типам: 1) собирательности;
2) обобщенности; 3) неопределенности è 4) интенсивности. Само-
стоятельно, íî ÷àùå – в комплексе, определенным образом взаимодействуя, эти значения нейтрализуют собственно количественное значение мн.ч. è вызывают переосмысление грамматических форм мн.ч., çà которыми закрепляются новые лексические
значения è которые, таким образом, становятся самостоятельными словами. Семантические процессы плюрализации имеют
263
Глава V. Происхождение имен pluralia tantum…
свои особенности â разных типах предметно-логического содержания имен pluralia tantum – конкретно-предметных, обобщающих, обобщенно-собирательных, вещественных è отвлеченных.
Логико-семантическую основу плюрализации конкретнопредметных имен существительных, ведущей ê образованию
предметных, вещественных è собирательных имен pluralia
tantum, составляет идея собирательности множества однородных, одноименных предметов. Ïî мере того как определенное
предметное множество, практически применяемое â совокупности è единстве, как система взаимодействующих, функционально связанных элементов целого, осознается как новый предмет,
форма мн.ч. существительного, обозначающая данное множество, лексикализуется â качестве названия этого предмета. Совокупность è неотделимость, т.е. невозможность самостоятельно
функционировать â прежнем качестве, характеризует предметы,
ставшие деталями целостной системы è передавшие åé свое наименование â форме мн.ч. Простая количественная множественность предметов преобразуется â качественно новую, собиратель-
ную множественность. Сформировавшееся íà этой основе новое
понятие выражается формой мн.ч., потому что представляет собой переосмысленную идею простой множественности, à форма мн.ч. оказывается семантически изолированной, обособленной îò формы ед.ч. è лексикализуется â новом значении. При
ином способе номинации, например â результате морфологического, â частности суффиксального, словообразования, соответствующие понятия выражаются формами ед.ч. Это свидетельствует î том, что выбор формы выражения определяется самой
системой языка, языковыми правилами номинации.
Конкретно-предметные имена pluralia tantum
Для большинства общеславянских конкретно-предметных
имен pluralia tantum (названий орудий труда, средств передвижения è связи, инструментов, сооружений, конструкций, произведений, органов тела è т.п.) при сравнительном анализе удается
обнаружить исконную форму ед.ч., îò которой они образованы.
Следовательно, лексикализованным формам мн.ч. соответствовали собственно грамматические формы мн.ч. â значении обычного (простого) множества предметов, соотносительные ñ формами ед.ч. ñî значением единицы. Лексикализация â этих случаях произошла â результате семантического расхождения форм
264
Конкретно-предметные имена pluralia tantum
числа è разрушения числовой парадигмы. Ê лексикализованным
именам множественным примыкают реконструируемые древние
имена собирательные инактивного класса íà *-, исторически
трансформированные â грамматические формы мн.ч. ср.р. Это,
полагаем, наиболее архаичный тип лексикализованных плюралов. Ê примеру, собирательное значение лежит â основе праславянской лексикализованной формы мн.ч. ср.р. * «повозка»,
«колесница», «воз», «телега», «экипаж», отмеченной â древних славянских языках: ст.-слав. è др.-русск. , ñò.-÷åø.,
польск. , c.-õîðâ. , ñëâí. , ñð.-áîëã. . Эта форма
мн.ч. является ïî происхождению именем собирательным íà *-
ê единичному * «колесо». Íà собирательный характер значе-
ния слова указывает сочетаемость ñ собирательным числительным: русск.-цслав.(XV в.) [Срезн III, 1504] è ñò.-÷åø.
«квадрига» [Geb I, 196]. Важно заметить, что праслав.
форма * образована îò основы, íå осложненной основообразующим суффиксом -es-, что свидетельствует î том, что это действительно наиболее древняя форма – имя собирательное ïî ïðî-
исхождению. Â òîì æå значении â некоторых славянских языках
(значит, позже) лексикализовалась è форма мн.ч. îò åä.÷.:
ñò.-÷åø. ìí.÷. («êîë¸ñà» – «воз», «повозка») è äàæå äâ.÷.
«двуколка»: DalC. 46. Cр. также лекси-
кализованные: ст.-укр. è áëð. «простая тележка».
Аналогии находим â балтийских языках: лит. ед.ч. «êîëåñî» è ìí.÷. «телега», лтш. ед.ч. «колесо» è ìí.÷. «òå-
ëåãà».
Праслав. мн.ч. жен.р. *образовано îò åä.÷. * «звеня-
щая (струна)» (глагол *-() è cóô. -, ñð. ñò.-ñëàâ. pañëü «ðîñòîê») è лексикализовано â значении «гусли». Форма ед.ч. â метафорических значениях отмечена â славяно-русских текстах: -
Стихир. XII â. [Срезн III, 21]; ~
Жит. Iо. Дам., ркп. XV â. [Срезн I, 610]; ,
Æ. Ïð. Óñò., 135 [ÑëÐß XI–XVII ââ. 4, 161]. Смысловую
основу лексикализации составляет собирательное значение мн.ч.:
«струны» – в совокупности, как целое: «гусли»/«скрипка». Ср.
др.-русск. мн.ч. Ñë. î плк. Игор., ст.-польск.
«ëèðà». Â польском языке â значении «гусли» употребительна
форма ед.ч. . Ср. ст.-польск.: '
Ps Flor. 150, 4 in chordis. Ïî òîìó æå принципу â ðÿäå
славянских языков лексикализовалось мн.ч. â значении
265
Глава V. Происхождение имен pluralia tantum…
«волынка» (â состав инструмента входят две дудки): чеш. è ñëâö.
è уменьш. , польск. , в.-луж. è åä.÷. , ñëâí.
ìí.÷. è åä.÷. «свирель».
Ïî òîé æå модели образовано праслав. мн.ч. * «кормушки» îò åä.÷.* «кормушка»: чеш.-морав. ед.ч. жен.р. ,
ñ.-õîðâ. (â Словаре Вранчича 1595 г.), совр. болг. ед.ч.
«кормушка». Слово производно îò глагольного корня *- ñ помощью суффикса - Лексикализация формы мн.ч. относится
ê праславянскому периоду. Â современных славянских языках
общеприняты формы мн.ч.: польск. (от формы ср.р.), чеш.
jesle, æåí.ð., ñëâö. , â.-ëóæ. , - «загон для овец», н.-
ëóæ. , -, ñð.ð., äèàë., - [Muka I, 533], ñ.-õîðâ.
è , æåí.ð., ñëâí. , áîëã. , макед. .
Древние славянские названия ножниц этимологически связаны ñ производными îò основы . Ñò.-ñëàâ. è др.-русск. -
«ножницы» являются лексико-семантическими варианта-
ìè ìí.÷. «íîæè» – îò åä.÷. èëè , уменьшительной формы слова , ñð. åä.÷. , например: -
Никон. Панд. Сл. I [Срезн II,
463], è ìí.÷. «ножницы»: Пат. Син.
XI в., 157. Следует, видимо, предположить è праславянскую
форму ед.ч. жен.р. , îò которой могло быть образовано
слав.-русск. мн.ч. Георг. Ам., Троиц. сп. XIII–XIV вв.,
ë. 158á, òâîð.ï. Io. Флав. [Срезн II, 463]; ср.
áîëã. ìí.÷. è åä.÷. , , жен.р. «ножнички»,
мн.ч. «то же», макед. ед.ч. è ìí.÷. «íîæ-
íèöû», ñ.-õîðâ. îáë. ìí.÷. , ÷åø. ìí.÷. è «íîæ-
íèöû»: () Com. jan.504 [Jung II, 738];
ñëâö. ìí.÷. : Orb. p. 128 [Jung II, 738]; польск.
ìí.÷. «ножницы», ед.ч. * Pot.
Pocz. 694 [Linde III, 363]; уменьш. , óêð. , áëð. -
[Носович, 341], серб.-луж. мн.ч. , -, уменьш.
«ножницы» [Pfuhl, 437].
Второй ряд слов ñ этим значением составляют формы мн.ч.,
производные îò åä.÷. æåí.ð. , : др.-русск. -
, зап.-брянск. , «ножнички», и
«большие ножницы» [Расторгуев, 166], болг. , ñëâö.
, í.-ëóæ. XVIII â. (è ) (Sch.-Šewc, 402), полаб.
, польск. «ножницы для стрижки овец».
266
Конкретно-предметные имена pluralia tantum
Формы мн.ч. существительных è лексикали-
зованы â значении «ножны», «футляр для ножа». Â старославян-
ских источниках отмечены обе формы ñ общим значением, напри-
ìåð, åä.÷.: вьньзи ножь въ ножьниц5 Iî XVIII. 11 Àñ Åâ, ë. 100á,
òî æå – в ср.-болг. Добромировом Евангелии (л. 173б) è äð.-ñåðá.
Вукановом Евангелии (л. 168г. 22–23), íî в старославянских источниках (Мар, Зогр, Остр, Сав) – ìí.÷. âъ ножьниц7, ñð. ÷åø.
ìí.÷. : Dal. Lobk., kap. 30, 25b, 32.
 старосербской книжности обычна форма ед.ч. , íî â
современном сербохорватском языке известны обе формы: ед.ч.
è ìí.÷. , â словенском – åä.÷. è ìí.÷.
, â болгарском è македонском – ед.ч. . Русск. мн.ч.
, ст.-чеш. , польск. образованы îò ед.ч.: русск.
[Берында, 210], ст.-польск. [Linde III, 363], cт.-чеш.
[Jung II, 739]. Ср. также слвн. ед.ч. в òîì æå значе-
íèè, ÷òî è åä.÷. . Â сербо-лужицких – ìí.÷. [Pfuhl,
437]. Заметим, что â верхнелужицком языке есть è åä.÷.
«футляр для ножа», убедительно показывающее, что форма языкового выражения понятия определяется способом словообразования, типом номинации è, следовательно, лишь опосредованно связана ñ внутренней структурой денотата, à потому может
è íå отражать åå в форме числа.
Общеслав. мн.ч. (ñò.-ñëàâ. клhm–, др.-русск.
è (Èë), ñò.-÷åø. , уменьш. , слвц. , польск.
, уменьш. , , серб.-луж. , - [Pfuhl,
256], áîëã. , ñð.-áîëã. , ðîä.ï. áåçü Тиквеш. ркп.,
ë. 55à, ñ.-õîðâ. ìí.÷. ñð.ð. è æåí.ð. , ñëâí.
«щипцы, клещи») образовано îò åä.÷. * (<*), c глагольным корнем *-(), ср. др.-русск. «притеснять,
сжимать». Â полабском – åä.÷. (C. Henn.), cì. [Rost, 128].
Праслав. *, заимствованное èç герм. [Срезн I, 183], ñð.
äð.-â.-íåì. , ãîò. «броня, панцирь, латы», â письменности древних славянских языков имеет обычно форму мн.ч.:
ст.-слав. брън0, др.-русск. , ñò.-÷åø. «панцирь, латы»,
ед.ч. «òî æå»[Jung I, 187]. Близкая ê праславянской форма
ед.ч. – в старопольском: . Форма мн.ч. той æå этимологической основы è в балтийских языках: лтш. «броня, доспехи, панцирь», прус. . Â ýòîì, êàê è в других рассмотренных случаях, форма мн.ч. мотивирована собирательным значением множественности одноименных предметов, образующих це-
267
Глава V. Происхождение имен pluralia tantum…
лое. Вместе ñ тем возможна â òîì æå значении è форма ед.ч., обу-
словленная словообразовательной структурой слова, производного îò общей основы, как, например, â чешском – «броня».
Др.-русск. мн.ч. , ñò.-÷åø. ìí.÷. , ñîâð. ÷åø. ,
ñëâö. ìí.÷. , ст.-польск. мн.ч. , кашуб. , ñåðá.-ëóæ.
ìí.÷. , ñ.-õîðâ. ìí.÷. , ñëâí. «âèëû» образованы
îò формы ед.ч.: вост.- è южнослав. è çàï.-ñëàâ. * «âè-
тое, разветвленное, ñ развилкой (дерево)» (корень слова – ãëàãîë () è инструментальный суффикс *-dl-). Ср. русск. ср.уральск. мн.ч. «развилина ветвей», ед.ч. «âèëû», -
«развилка ствола», сибир. ед.ч. «ветка ñ раздвоенным
концом (для ворошения соломы)». В.-луж. мн.ч. имеет два
значения: 1) âèëû è 2) разветвленные ветви. Â среднеболгарском
языке, ïî данным влахо-болгарских грамот ã. Брашова, употреблялось ед.ч. ср.р. . Ïî этому æå òèïó â значении «вилы
как оружие» образовано мн.ч. , ñò.-÷åø. ìí.÷. «díl
hrabičné kosy» [Jung III, 946], хотя общепринятой â славянских
языках является форма ед.ч. â значении «вертел, кочерга», ст.слав. раждьнъ «кол, заостренный стержень».
Праслав. мн.ч. */-, жен.р. «грабли», отраженное â современных славянских языках (русск. , польск. ,
äèàë. , ÷åø. , ñëâö. , кашуб. , полаб. ,
ñëâí. , ñ.-õîðâ. , , â.-ëóæ. , ), образовано îò åä.÷. */*, заключающего â себе основу
итератива /. Форма ед.ч. известна â ряде славянских
языков: ст.-русск. , áîëã. «грабли», макед.
«грабли, лопата, гребло», с.-хорв. (è чаще употребляемое мн.ч. ) «грабли», слвн. «кочерга» (образованы
îò основы глагола *). Мн.ч. принято è в балтийских языках:
ëèò. è ëòø. .
Ñò.-ñëàâ. è др.-русск. мн.ч. ср.р. è уменьш. мн.ч. -
[Срезн II, 467], ст.-чеш. мн.ч. «одр», «носилки»,
ст.-польск. , ñîâð. åä.÷. «коромысло», íî ÷àùå ìí.÷.,
являются лексикализованными формами мн.ч. îò åä.÷. ,
çàï.-ñëàâ. «ручка», «держатель». Ср. ст.-чеш.:
Živ. sv. otc., 141a. Â болгарском языке значение «но-
силки» выражается ед.ч. , â македонском – åä.÷.
è ìí.÷. , â словенском – ìí.÷. , â сербскохорватском –
ìí.÷. . Русскому мн.ч. â болгарском языке соответствует ед.ч..
268
Конкретно-предметные имена pluralia tantum
Собирательное значение множественности реализовано â ôîð-
мах мн.ч., выражающих понятия «оковы», «связи», «узы»,
«путы», «цепи» è ïîä.: ñò.-ñëàâ. è др.-русск. мн.ч. вин.п. муж.р.
vincula: въ оковехъ Ñèí ïñ, 136à. 3, др.-русск.
Феод. Печ. Мол. (Буслаев. Хрест. 90). Ср. с.-хорв. ед.ч.
«оправа», «оковка» è ìí.÷. , «оковы», слав.-серб.
XIV â. ìí.÷. ; макед. ед.ч. «оковы», слвн. ед.ч.
«оковка» è ìí.÷. «кандалы». Ст.-чеш. мн.ч. â старейших текстах имеет окончания жен.р. íà -: äàò.ï. , ìåñò.ï.
, òâîð.ï. . Â òîì æå типе значений лексикализова-
íî äð.-ñëàâ. ìí.÷. «железные оковы, кандалы», «цепи»,
чеш. è ñëâö. «оковы», «капкан», â Žil. kn. также «рыцарские доспехи, вооружение», ст.-польск. , ñåðá.-ëóæ.
[Pfuhl, 576]. Форма мн.ч. является грамматикализованным именем ср.р. íà *-.
Ìí.÷. , ñò.-ñëàâ. @зы desmo… семантически обособилось
îò åä.÷. @за desmÒj, vincŭlum «связь, соединение», «все, что свя-
зывает» â более определенном значении. Ср. ед.ч.: ст.-слав.
раздрhши с7 @за 0зыка его Мар Ев. VII. 35; др.-русск.
. Èçá
1073 ã., ë. 187 è ìí.÷.: ( ~Г) приемы @зы въ заутрьнимь съвhтh
Ñèí òð., ë. 49б. 7–8. Форма мн.ч. имеет здесь метафорический
смысл «истязания, муки». Ср. также: развръгы @зы съмрътъны0.
нераздрhшаемы0. 2 верh0 адовы (òàì æå), ë. 63à. 21–24. Âî ìí.÷.
слово получает переносные, фразеологически связанные значения «путы, оковы» – «сети дьявола», «греховные связи», «темница», «заключение», «плен» è т.п. Форма мн.ч. придает слову качество обобщенности, создает смысловой подтекст, усиливает выразительность è расширяет семантическую емкость.
В древних текстах отражено мн.ч. , лексикализованное â øè-
роком значении «связи». Ср. аналогичное соотношение â греческом ед.ч. desmÒj «привязь», «причальный канат», «постромка»,
«дверной ремень», «гвоздь», «скрепа» è ò.ï. – ìí.÷. desmo… «óçû»,
«оковы», «связи»; â латинском ед.ч. «все, чем связывают» – ìí.÷. «узы», «цепи», «связи», «отношения».
Собирательное значение мн.ч. (понятие совокупности одно-
именных предметов, осмысленной как единое целое è как новый предмет) определяет происхождение имен pluralia tantum,
обозначающих «вымощенный пол», «настил», «дно», «помост»,
«покрытие», «пристройки», «комплекс строений» è ò.ï. Ïðà-
269
Глава V. Происхождение имен pluralia tantum…
ñëàâ. * (*) первоначально обозначало отдельную доску, половицу (â дне лодки, â настиле), см. [Machek, 530]. Îá этом свидетельствуют соответствия â других индоевропейских языках:
лит. мн.ч. «доски íà дне лодки», др.-в.-нем. ед.ч. «доска, половица», др.-англ. «дощатый пол» è äð. Â ðÿäå ÿçûêîâ â значении «пол», «настил», «основание» употребляется лек-
сикализованная форма мн.ч. этого слова: ст.-слав. ед.ч. тьло
è ìí.÷. тьла, др.-русск. мн.ч. «пол», «почва», например:
Ïàíä. Àíò. XI â., ë. 104 [Срезн II,
383]; ñ.-õîðâ. ìí.÷. (è åä.÷. ) «òî æå», â сербской рукопи-
ñè XV â. «Сказания Афродиты» – ìí.÷. ; â петербургской рукописи XIII â. этому соответствует мн.ч. ,
важное для этимологизации формы мн.ч. â старосербском источ-
íèêå; ñëâí. ìí.÷. , «íà ïîëó», îáë. åä.÷. , í.-ëóæ.
ìí.÷. «почва, ток». Так æå образовано чехо-моравское мн.ч.
«дощатый пол â конюшне», форма ед.ч. «половая до-
ñêà» – с суффиксом единичности -, корень слова связан ñ íåì.
«то же» [Machek, 83]. Ср. польск., силез. «пол, настил»
è ìí.÷. «то же». Аналогично ïî происхождению мн.ч. -
«ïîë» è «дощатая мостовая», «настил», â калинин.
говорах – «ñåíè». Â. Махек связывает слово c äð.-â.-íåì.
«жердь» [Machek, 306]. Этому соответствует первоначальное
значение слова.
Форма мн.ч. слова èëè , ãðå÷. pal£tion, â русском языке лексикализуется â значениях «палаты», «царский
дворец», «дом», например:
Соф. врем. (6679 г.). Ср. аналогично образован-
ное русск. мн.ч. . Иные значения выражает мн.ч. -
– «õîðû (â храме)», «ризница», «сокровищница», «широкая
полка», «полати». Тематически â эту группу включается мн.ч.
, лексикализованное â древнерусском языке â значениях «га-
лерея», «балкон», «портик», «помост», «крыльцо», «сени». Ср.
др.-русск. ед.ч. «кров», «навес», «шатер», «укрытие», ст.слав. сhнь ski£, ñò.-÷åø. åä.÷. , ñîâð. «передняя, прихожая», слвц. «зал», ст.-польск. «двор», «дворец», совр.
«ñåíè», ñð. ñëâí. «òåíü», áîëã. , ìí.÷. «òåíü»,
«силуэт».
На основе собирательной множественности образовано общеслав. мн.ч. , восточное заимствование (сближаемое ñ ассирийским «печать» > àðì. «то же» [Абаев, 1957,
ñ. 327]), вероятно, через тюркское посредство. Âî всех древних
270
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]