Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Категория числа в славянских языках (историко-семантическое исследование). Монография
.pdf
2. Функционально-семантическое развитие форм мн.ч. имен вещественных
Данные древних славянских языков, è в первую очередь старославянского è древнерусского, отражают â известной мере архаические представления î вещественных предметах. Семантическая трансформация грамматических форм мн.ч. имен вещественных â современные лексикализованные формы прослежива-
åòñÿ íà материале славянской письменности эпохи развития национальных славянских языков.
В значении обобщенного понятия вещества лексикализуются
как формы ед., так è формы мн.ч. Íî соотношение èõ не равноценно. Выбор формы выражения определяется рядом факторов:
1) типом денотата, т.е. предметной отнесенностью; 2) его воспри-
ятием è осмыслением (сигнификативным содержанием); 3) способом è средствами номинации: характером наличных словообразовательных è формообразующих элементов, действием аналогии, определяемым парадигматическими отношениями â словообразовательной системе языка. Таким образом, принципы, регулирующие процесс формообразования, ñ одной стороны, определяются взаимодействием языка è мышления, à с другой – системой языка.
В функции выражения обобщенного понятия вещества â ñëà-
вянских, как è вообще â индоевропейских языках, наиболее про-
дуктивны è актуальны формы ед.ч. Выражение вещественных
понятий â языке есть процесс лексической номинации, словообразования, à формы ед.ч. являются номинативными, словарными формами. Î называющей функции ед.ч. свидетельствует
то, что â сравнительных конструкциях имена вещественные име-
ют только формы ед.ч., например, ñò.-ñëàâ.: быстъ сръдъце мое
hко воскъ та> Ñèí ïñ. 25à, ïñ. 21, 15; горы hко воскъ растааш>
126â, ïñ. 96, 5; азъ hко сhно исохъ 130à, ïñ. 101, 12 и т.п. Показательно, что вещественные значения, развитые метонимическим путем, как, например, ó названий деревьев: , , ,
è других пород древесины â значении поделочного è строи-
тельного материала, , è ò.ï â материальном смысле, так-
же выражаются именами только â формах ед.ч. Однако наличие
â славянских è особенно â балтийских языках лексикализован-
íûõ ôîðì ìí.÷. è вещественных pluralia tantum свидетельствует î òîì, ÷òî â называющей функции возможны è формы мн.ч.
Развитие обобщенного понятия вещества совершается íà îñíî-
ве определенной формы слова – ед. или мн.ч. Переход мысли
îò конкретно-предметного представления материального объекта
201
Глава III. Имена вещественные и грамматическая категория числа
ê обобщенному понятию (идее материальности) происходит таким
образом, что называющее слово сохраняет форму ед.ч., наполняемую новым понятийным содержанием íà более высоком уровне логического обобщения, è, соответственно, утрачивает â этом
значении способность изменяться ïî числам. Так образуются вещественные singularia tantum, например русск. , ÷åø. ,
польск. è ò.ä. Íî возможен был è другой вариант обозначения того æå общего понятия продукта, ведь форма ед.ч. â праязыке выражала конкретно-предметное понятие «кусок мяса»
или «часть туши». Îò этой формы íà основе идеи собирательности â старославянском è древнерусском языках употреблялась
лексикализованная форма мн.ч м7са, выражавшая собственно
вещественное значение «мясо», как è ãðå÷. ìí.÷. kr™a «òî æå»
(åä.÷. kr™aj «кусок мяса»). Здесь первоначальное простое множество частей, выражаемое формой мн.ч., было осмыслено как целое (â соответствии ñ понятием вещественности). Â древнегреческом языке заметно стремление ê лексикализации форм мн.ч.
â обобщающем вещественном значении, ср., например, ìí.÷. ¤lej
«ñîëü» – «совокупность мелких крупинок соли», мн.ч. xÚla «äðî-
âà» – «поленья». Этот процесс является источником образования
вещественных или вещественно-собирательных pluralia tantum
или семантического обособления (лексикализации) форм мн.ч.
Семантическим механизмом преобразования лексического значения является идея собирательности, опирающаяся íà форму
мн.ч. Изменение происходит â характере предметно-логического
содержания слова вследствие абстрагирования выражаемого понятия.
По данным древнеславянской письменности, наименования
злаков (, , , (è ), (è ), -
è ò.ï.) â формах ед.ч. выражали два значения – ботаническое
(растение данного вида) è вещественное «зерно», «крупа». Â ïðî-
цессе развития собственно вещественных понятий более строгая
дифференциация значений вызвала образование форм мн.ч., выражающих понятия «стебли, колосья, метелки растения», тогда как вещественное значение «зерно» закрепляется çà формами ед.ч. Â русском языке эти два типа значения â формах слова строго íå противопоставлены è выражаются единой формой
ед.ч. Поэтому формы мн.ч. â первом типе значения получают
стилистическую функцию. Поэтически выразительные формы
мн.ч. распространены â русской художественной литературе. Нà-
202
2. Функционально-семантическое развитие форм мн.ч. имен вещественных
пример, â романе П.И. Мельникова-Печерского «В лесах»: -
, горохах – овсыячме-
ни
ржах…; озимях… è ò.ï.; â сочинениях È. Áóíè-
íà: ржей
ржи,
овсов -
, , , гречихи â сочине-
ниях Н.С. Лескова: овсов; -
хлебов… è мн. др. Такие формы широко распространены
â русских говорах Поволжья, особенно â ярославских, â север-
норусских говорах, например архангельских. Е.Ф. Будде отметил мн.ч., , â калужских говорах [Будде, 1898,
ñ. 61, 63]. Íà Дону можно услышать: Ôîð-
ìû ìí.÷. â значении «посевы, всходы, ростки» обычны â древнерусской, особенно â новгородской, è среднерусской письменно-
ñòè: íîâã. è псков. «хлеб, жито» – мн.ч. «посевы»:
ÏIë (6976 ã.);
Íîâã. áåð. ãð. XIII–XIV ââ., № 195; «ðîæü» (ñåâ.-
вост. «ячмень») – ìí.÷. «ðîæü íà корню» – «посевы, поля»: -
ÍIë, Ñèí ñï. (6653 ã.), ë. 24;
Èë (6654 ã.), ë. 122 îá.; â обобщенно-собирательном
значении «хлебные посевы»: ÏÂË,
Ë ñï. (6650 ã.), ë. 103; íîâã. è псков. «õëåá íà корню» –
ìí.÷. â дистрибутивно-множественном значении: () -
ÍIë, Ñèí ñï. (6759 ã.), ë. 132 îá.; ìí.÷.
(åä.÷. ): ÏIë (6742 ã.);
– ìí.÷.: , òàì æå (6976 ã.); , òàì æå; – ìí.÷.:
Чел. крест. Порец. вол. 1609 ã. (ÑÂÌÃ, âûï.
6, 21); ñð. ñðåä.-óðàë.: –
(Зайк., О.) [Сл. сред. Урала, I, c. 56]; совр. литерат.: -
. В старобелорусской Баркула-
бовской летописи (2-я половина XVI – начало XVII в., рукопись
XVII в.) – ìí.÷. , , , , , , -
, è ò.ï., например: …
, ë. 142 îá.; () -
, , ë. 141 îá.; , , ,
, , ë. 164; ,
203
Глава III. Имена вещественные и грамматическая категория числа
, ë. 169 îá.; , òàì æå, è ìí.
äð. Íî òî æå – è â формах ед.ч., например: ,
ë. 151 îá.; , ë. 155 è ò.ï. Ôîð-
мы ед.ч. выражают номинативное значение. Ср. также â белорусских народных песнях: (Ìàëåâè÷, ñ. 36). Â старосербских текстах названия злаков отмечены
âî ìí.÷. â значении «посевы»: ,
, Громник (Новак. Примери, XVI в.), ñ. 528;
, , òàì æå, ñ. 529; â Ëå-
чебнике XV в.:
Ходош. сб., ркп. № 14 («Starine» X, c. 121);
, ,
«Starine» X, ñ. 122; ñð. òî æå – â åä.÷.:
, òàì æå, ñ. 121 è т.п. В аналогичных значениях фор-
мы мн.ч. принимают названия злаков â польском языке: мн.ч.
«îâåñ íà поле, посевы»: Haur. Sk. 16 [Linde
II, 113], íî òî æå выражается è формой ед.ч.; мн.ч. :
; : ,
Kluk. Rośl. 3, 316 [Linde I, 251];
<…> GostGosp 98, 8, 170 [Sł pol
XVI w. III, 253]; Kluk. Rośl. 3, 220
[Linde II, 440].
Òîò æå тип мн.ч. отмечен â чешском языке: мн.ч. –
в обобщающе-собирательном значении «хлеб íà корню è в зерне, хлебные растения»: AlxV. 687 [Geb II,
192]; ср. ходск. мн.ч. [Hruška, s. 72], ср. также
кашуб. мн.ч. [Ramułt, s. 64]. Формы мн.ч. этого типа лек-
сикализуются â значениях «посевы, поля», «всходы», т.е. имеют
обобщающий смысл: укр. разг. , «îâñû», ,
[Гринченко II, c. 162], например: ; áîëã.
«яровые è озимые посевы», польск. , , .
Этот тип мн.ч. восходит ê семантизированным формам мн.ч.
â значении простой множественности «кусты, стебли злаков».
Переосмысление денотата происходит íà основе идеи совокупности, сплошного множества, массы. Собственно вещественное значение «зерно» выражается формами ед.ч. Совершенно иное соотношение форм соответствующих названий сложилось â балтийских языках, где, ïî данным литовского языка, ве-
щественное значение «зерно» выражается формами мн.ч., à ботаническое «растение – куст, стебель» è единичное «одно зер-
204
2. Функционально-семантическое развитие форм мн.ч. имен вещественных
нышко» – формами ед.ч., образующими соотносительные формы мн.ч., например: ëèò. ìí.÷. «îâåñ â зерне» è åä.÷. ,
бот. «стебель овса» è «овсинка (зернышко овса)», мн.ч.
«пшеница (â зерне)» – åä.÷. áîò. «стебель пшеницы è зернышко», мн.ч. «ячмень (â зерне)» – ед.ч. «стебель
è зернышко ячменя», мн.ч. «ìàê» è åä.÷. áîò. «îò-
дельный куст, стебель мака», мн.ч. «хмель» è åä.÷.
бот. «хмель растущий», мн.ч. «клевер» è åä.÷. бот.
«куст, стебелек клевера», мн.ч. «зерно» – åä.÷. «çåð-
нышко»; ср. мн.ч. «ïûëü» – åä.÷. «пылинка», мн.ч.
«ãàç», ìí.÷. «äûì», ìí.÷. «òîðô» è т.п. Формы
мн.ч. лексикализованы â вещественном или собирательном значении è стали образцом, типом, ïî которому форму мн.ч. принимают заимствования è новообразования ñ вещественными зна-
чениями, которым противостоят производящие формы ед.ч. ботанических наименований, ср. мн.ч. «áîðù» / åä.÷.
бот. «борщевик»; мн.ч. кул. «горчица» / åä.÷.
áîò.; ìí.÷. cобир. «гвоздика» / åä.÷. áîò. è т.п.
Различия â числовом оформлении имен вещественных показывают, что исторически формы числа играют активную роль фактора, регулирующего языковое выражение обобщенного понятия
вещества. Сопоставление фактов славянских è балтийских языков дает новый, важный для сравнительно-исторической грамматики вывод î том, что логико-семантическую природу лексикализованных форм мн.ч. имен вещественных â балтийских языках определяет значение собирательной множественности. Многочисленные è весьма продуктивные â балтийских языках вещественные имена pluralia tantum являются собирательными формами мн.ч. ïî происхождению.
В славянских языках â отношении ê числу проявляются
свои особенности, различающие выражение аналогичных понятий. Â частности, â наименованиях ягод â чешском, словацком,
польском, белорусском, украинском, болгарском è некоторых
говорах русского языка формы мн.ч. отличают вещественнособирательное значение «ягоды» îò ботанического «растение».
При этом, как è морфологически производные собирательные
ед.ч., они имеют характерную для имен собирательных соотносительность ñ формами ед.ч. â значении единичности – убедительное свидетельство того, что эти формы мн.ч. являются собирательными. Например: чеш. ед.ч. «одна ягода брусни-
205
Глава III. Имена вещественные и грамматическая категория числа
êè» – ìí.÷. «брусника (ягоды)», ед.ч. áîò. «ìàëèíà» è «одна ягода малины» – мн.ч. «малина (ягоды)», ед.ч.
бот. «рябина» è «одна ягода рябины» – ìí.÷.«ðÿ-
бина (ягоды)» è ò.ï.Ñð. â выражении:
. Â этих значениях формы ед. è мн.ч. разграничены уже
â старочешском языке. Равным образом, â польском языке:
(êóñò) – ìí.÷. (ягоды), «брусника» (куст) –
ìí.÷. (ягоды), áîò. – ìí.÷. «клубника» (ягоды), áîò. – ìí.÷. «земляника» (ягоды),
аналогично соотносятся è ìí.÷. «ежевика»,
è ìí.÷. «смородина», è ìí.÷. «клюква»
è ò.ï., например: «чашка малины»,
«корзинка смородины», , «ведро черники,
клубники» è т.п. Формы мн.ч. â вещественном значении «ягоды» отражены â старопольской письменности (ñ XV â.: ,
, , , ). Â нижнелужицком язы-
êå: «бузина» – ìí.÷. (ягоды) [Muka I, s. 21],
«òî æå» – ìí.÷. (ягоды), «черника» – ìí.÷.
[Muka I, s. 112], ìí.÷. , , «Rauchbeere,
Stachelbeere» [Muka I, s. 855], – [Muka II, s. 629]
è äð.; â верхнелужицком: мн.ч. , (Sch.-
Šewc, s. 236), gen. pl. , (s. 198). Â ñî-
временном болгарском языке вещественно-собирательное значение «ягоды» также выражается формами мн.ч., которым противопоставлены формы ед.ч. â ботаническом è единичном значениях: «черника, брусника» (растение è îäíà ÿãîäà) – ìí.÷. (ягоды), например: (мн.ч.)
«ведро черники», «собираю чернику»;
(бот. «малина» è «одна ягода») – ìí.÷. (ягоды), например:
(мн.ч.) «варенье èç малины», «ñî-
бирать малину»; так æå соотносятся ед.ч. è ìí.÷.
«ежевика», например: «собираю ежевику», ед.ч.
– ìí.÷. è ò.ï. Â таком æå соотношении находят-
ся формы ед. è ìí.÷. â белорусском языке: – ìí.÷.
«земляника», – ìí.÷. «черника», – ìí.÷.
«смородина», – ìí.÷. , – ìí.÷.
«ежевика», например: , , , , ;
, , ; , , , è ò.ï.
 Словаре И.И. Носовича отмечены формы мн.ч. ,
«ежевика», «клюква», , , , ,
206
2. Функционально-семантическое развитие форм мн.ч. имен вещественных
è äð., íî здесь æå и формы ед.ч. â аналогичном значе-
íèè: (ñ. 35),
(ñ. 455) è ò.ï. Â западнобрянских говорах, историческую основу которых составляет белорусская речь, â названиях ягод формы мн.ч. употребляются наряду ñ формами ед.ч.: è -
, , , è åä.÷. , ,
[Расторгуев. Сл. Зап. Брянщ]. Формы мн.ч. â вещественном значении «ягоды» известны â украинском языке: , ,
, , , «крыжовник»; ó Берынды – ìí.÷.
(ñ. 43). Â ряде архаических говоров русского языка
(смоленских, ярославских, калининских, калужских, тульских,
новгородских) [Гринкова, 1958, ñ. 100] также отмечено мн.ч.,
íî употребляемое непоследовательно; например, ñìîë.:
, ; ,
, ед.ч. «голубика» (растение è ÿãî-
äû); â Починковском р-не Смоленской обл. мн.ч., напри-
ìåð: , , è ò.ï.; â òîì æå значе-
íèè – åä.÷.: ; â других местах отмече-
на форма мн.ч. [Cë. ñìîë. ãîâ., âûï. I, c. 260]. С.А. Копорский отмечает аналогичные формы â говорах Калининской
обл.: , , например: , -
, , , (Костешино Новоторжского
ð-íà) è т.п. [Копорский, 1946, ñ. 29]. Эта особенность названий
ягод известна â северных русских говорах XVII в.; например,
â материалах Лудольфа – ìí.÷., , , -
, , [Лудольф, 1937, с. 99–100], â говоре Хол-
могор è Архангельска, ïî данным Словаря-дневника Ð. Äæåìñà: ( èëè ?), (),
(), (), (), (), хотя
другие названия ягод здесь даны â формах ед.ч.: (-
), (), () è т.д. [Русско-
английский словарь-дневник Ð. Джемса (1618–1619 гг.)].
В литовском языке вещественные понятия «ягоды» также
выражаются формами мн.ч., поскольку формы ед.ч. обозначают единичность, например: ìí.÷. «малина» – åä.÷.
бот. «малина» è единичное «ягода малины», мн.ч. «êëóáíèêà» – åä.÷. бот. «клубника» è единичное «ягода клубники», мн.ч. «брусника» – ед.ч. бот. «брусника»
è единичное «ягода брусники», мн.ч. «ежевика» – åä.÷.
áîò. è ò.ï.
207
Глава III. Имена вещественные и грамматическая категория числа
Выбор формы выражения ед. или мн.ч. определяется словообразовательной структурой, соотношением è распределением смысловых функций между формами ед. è мн.ч. Если форма ед.ч. выражает единичность, òî для собирательного понятия
«ягоды» избирается форма мн.ч., представляющая сначала простое множество одноименных единиц, à затем совокупность частиц вещества как однородную массу. Переход îò представления î простом множестве одноименных частиц ê представлению
î веществе основывается íà собирательном осмыслении денота-
òà. Åñëè æå номинативная форма ед.ч. получила собственно вещественное значение, òî для выражения единичности образуется особая сингулятивная форма на , ср. русск. – -
, –, – è т.п. Таким образом, ве-
щественное è собирательное понятия могут быть выражены как
формами ед., так è формами мн.ч., íå коррелятивными между
собой. Выбор той или иной формы выражения определяется внутренней системой языка è составляет его отличительную черту.
В славянских языках â основном применение форм мн.ч.
â функции выражения собирательности íå типично, хотя è âîç-
можно. Для балтийских языков это, напротив, наиболее характерно. Ср. лит. мн.ч. è русск. ; ëèò.
ìí.÷. è русск. ; ëèò. ìí.÷.
è русск. ; ëèò. ìí.÷. è русск. ; ëèò. ìí.÷.
è русск. , õîòÿ è в литовском языке такие понятия, как
«вода», «молоко», «хлеб», «мясо» è мн. др., выражаются формами ед.ч. Èç славянских языков литовскому â этом отношении,
по-видимому, был близок полабский язык, â котором, как отмечал À. Шлейхер [Schleicher, 1871, s. 61, 102, 203, 204, 216–217,
233], вещественные понятия также выражались формами мн.ч.,
ср. мн.ч. – åä.÷. «âîñê», ìí.÷. – åä.÷. «ñî-
ëîìà», ìí.÷. «табак», мн.ч. «ñàæà», ìí.÷. «ãî-
ðîõ», «áîáû», «ðåïà», ìí.÷. Pf. è åä.÷.
«âèêà», ìí.÷. è åä.÷. «малина», мн.ч. ()
«мякина», мн.ч. «смола» è äð.
Историческое направление развития народных говоров определяется â существенных чертах è регулируется системой общенародного языка. Так, если â архангельских говорах â XVII â. îò-
мечены формы мн.ч. â вещественном значении «ягоды», òî â íà-
стоящее время, как можно судить ïî двум говорам – дер. Озерко
Приозерского р-на è Верхней Уфтюги Красноборского р-на Ар-
208
2. Функционально-семантическое развитие форм мн.ч. имен вещественных
хангельской обл. [Усачева, 1966, ñ. 106], эти понятия выражаются формами ед.ч.: , , , , -
. Òî æå – â говоре поморов Кольского полуострова: ,
, , и т.д. [Меркурьев, 1971]. Утверждение
ед.ч. как способа выражения вещественно-собирательных понятий объясняется чрезвычайной продуктивностью â этих говорах
форм единичности íà òèïà , , , -
, , , è т.п., функцией которого,
ïî определению В.В. Усачевой, является «конкретизация, выч-
ленение какой-то части èç всей массы вещества, указание íà åäè-
ничность, выделение одного предмета èç их совокупности» [Усачева, 1966, с. 107]. Функция единичности, как было уже отмечено, является относительно новой функцией этого суффикса. Развитие данной функции â говорах русского языка вносит определенные изменения â способ представления вещественного понятия «ягоды», собирательного ïî своему содержанию.
Развитие обобщенного понятия вещества, основывающегося
íà формах ед.ч., ведет ê утрате грамматической соотносительно-
сти первоначальных конкретных ïî значению форм ед. è ìí.÷.,
ê семантическому размежеванию è обособлению этих форм â ðàç-
ных значениях. Таким образом, оказавшиеся â изоляции формы мн.ч. íå были утрачены совсем, à получили новые смысловые è стилистические функции. Так, формы мн.ч., обозначавшие
растения è злаки, были лексикализованы â значении «поля, про-
странства, поросшие этими растениями», «посевы». Формы мн.ч.
приспособлены для выражения идеи многосортности, разнообразия видов веществ, например, современные , , ,-
, , , â специальном употреблении – сорта è марки ме-
таллов: , , , сорта злаков: , , матери-
àëîâ – , , è ò.ï. Â древних славянских языках это-
му типу мн.ч., как было показано выше, соответствуют формы
простого мн.ч. â счетно-количественных значениях типа русск.
«кусок, отрез, штука сукна» (, , ) – мн.ч. «куски, отрезы сукна» > «сорта сукна», «кусок, отрез полотна» (ср. ) – ìí.÷. , напри-
ìåð: ; â расчлененно-множественном значении – â
формах мн.ч. типа др.-русск. (ìåä â разных емкостях, боч-
êàõ è разных сортов), (несколько провар пива, пиво разного
изготовления). Эти факты показывают, что современные лексикализованные формы мн.ч. имен вещественных, обозначающие
209
Глава III. Имена вещественные и грамматическая категория числа
многосортность, разнообразие видов вещества, восходят ê древнейшим собственно грамматическим формам мн.ч., выражавшим
обычные â своей основе количественные значения множественно-
сти. Это основывается íà первоначальном конкретно-предметном
осмыслении веществ è свободном функционировании имен веще-
ственных â грамматически соотносительных формах ед. è ìí.÷.
Формирование этого типа мн.ч. относится ê старшему периоду развития славянских языков è отражено уже â древнейших памятниках письменности: – ìí.÷. , например:
русск.-цслав. Èçá 1073 ã., ë. 39, ñò.÷åø. – ìí.÷. : Pass. 334 [Geb II,
326]; ст.-польск. – ìí.÷. , òâîð.ï. ; др.-русск.
– ìí.÷. [Срезн I, 226], например: Георг. Ам. 249а; – ìí.÷. , например:
~ Ãð. Íàç. XIV â.; – ìí.÷.
, например: .
Óñï. ñá. 233à, 29; ñò.-ñëàâ. – ìí.÷. -
è ò.ï.
Множественное сорторазличительное представляет наиболее продуктивный òèï семантизированного, лексикограмматического значения мн.ч. â современных славянских языках. Профессиональная дифференциация è различение разновидностей одноименных веществ придают значению форм мн.ч.
имен вещественных обобщающий смысл, ср. ст.-польск. мн.ч.
è åä.÷, ìí.÷. è åä.÷. , ìí.÷. è åä.÷. è ò.ï.,
например: Oleje,
, Krumł. Chym. 132 [Linde
V, 680]. Â обобщающе-собирательном значении лексикализова-
но польск. «кондитерские изделия», подобно русск. ,
, íî ст.-польск. ед.ч. «сахар» – ìí.÷. . Анало-
гично, обобщающие значения развили польск. , , ,
.
Следует заметить, что íå всякое сугубо профессиональное
(специальное) употребление форм мн.ч. выражает многосортность. Смысловые тонкости специальных форм мн.ч., таких, íà-
пример, êàê (â речи гжельских масте-
ров фарфора), , , польск.
ìí.÷. â контексте: Kluk.
Kop. I, 316 [Linde II, 301], трудно уловимы. Â основе èõ лежит
расчлененно-собирательное представление вещества – âî ìíî-
210
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]