Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Категория числа в славянских языках (историко-семантическое исследование). Монография
.pdf
4. Оформление связи сказуемого с подлежащим собирательного значения…
дежах одушевленный, объединяющий мужской è женский, è íå-
одушевленный роды. Определенное отражение этого â славянских, германских è романских языках старшей поры придает
указанным свойствам хеттского è древнегреческого языков общеиндоевропейскую значимость.
Другим фактором, определяющим формы согласования ска-
зуемого, является его структурный тип è соответствующий ему
способ выражения предикативного значения. Характерной специфичностью отличалось согласование сказуемого, выраженного причастием. Действительные причастия â древнерусском язы-
ке функционировали â качестве именной части составного сказуемого, обособленного предикативного обстоятельства или побочного, второстепенного сказуемого, à также самостоятельно,
равноценно личной форме глагола. Â сочетании ñ именами собирательными, обозначающими совокупности лиц, действительные причастия, как è личные формы глагола, получали форму мн.ч., согласуясь ïî смыслу. Особенность состояла â формах рода, поскольку причастия как именные формы изменялись
ïî родам. Имена собирательные жен.р. типа , , -
, à также этнонимы â форме им.п. ед.ч. принимали сказуе-
мое, выраженное кратким действительным причастием â форме
им.п. мн.ч. муж.р., что свидетельствует î том, что данные имена собирательные осознавались как выражающие совокупности
лиц мужского пола; например: -
ÏÂË, Ë ñï., ë. 13 (945 г.). Причастие ,âû-
полняющее функцию побочного сказуемого наряду ñ личной фор-
мой глагола , имеет форму им.п. муж.р. Ср. также
причастие â сочетании ñî связкой â имперфекте: (â ïåùåðå) ÍIë, Ñèí. ñï., ë. 144 (1269 г.).
Действительное причастие прошедшего времени согласовано ñ собир. â форме мн.ч. муж.р., à связка – с подлежащим â åä., à íå во мн.ч., так как слово
íå имело грамматических признаков собирательности.
Как свидетельствуют факты старославянской è древнерус-
ской письменности, действительные причастия могли выступать â предложении â качестве простого сказуемого, т.е. самостоятельно, без связки, равноценно личной форме глагола. Отмеченное правило согласования соблюдалось при этом последовательно è строго. Например: ÍIë, Ñèí.
ñï., ë. 61 îá. (1200 ã.); -
131
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
Óñï. ñá. XII–XIII ââ., ë. 117á. 6–7;
Èë, ë. 192 (6678 ã.); , òàì
æå, ë. 219 îá. (1182 ã.) è под. Соединяясь ñ личной формой глаго-
ла посредством соединительного союза, причастие входило â состав однородных сказуемых как функционально равноценное ей:
ÌËñâ ê. XV â., ë. 25 îá.
(1100 ã.); ÍIë, Êîì
ñï., ë. 98 (1074 ã.); Èë, ë. 200
(1173 ã.) è др. Функция глагольной формы è согласование
ïî смыслу подчеркивают действенный, активный характер зна-
чения è свидетельствуют î предикативной силе кратких действи-
тельных причастий, î насыщенной глагольности â èõ значениях. Â этом отношении èì противоположны страдательные прича-
ñòèÿ. Â предикативной функции они согласовывались ñ подлежа-
щим лично-собирательного значения ïî форме – â åä.÷. è в соответствующей форме рода, íî при этом связка (лично-временная
форма глагола ) получала форму мн.ч., согласуясь ñ подлежащим ïî смыслу. Таким образом, оказывалось нарушенным
грамматическое соответствие форм числа связки è именной части, выраженной страдательным причастием. Например:
ÏÂË, Ë ñï., ë. 48
(1015 г.). Страдательное причастие имеет форму ед.ч.,
à связка – мн.ч. Ср. аналогичные примеры: -
Типогр. л., ë. 70 îá. (1015 ã.); -
Èë, ë. 225 îá. (1185 ã.) è ò.ï.
Íî ÷àùå â древнерусской письменности â указанных конструк-
циях сказуемого связка опускалась, à страдательное причастие
сохраняло форму ед.ч., например: -
ÍIë, Êîì. ñï., ë. 78 îá. (1016 ã.); Ëë,
ë. 112 (1151 ã.); , òàì æå, ë. 130 îá.
(1177 ã.); , òàì æå, ë. 135 (1185 г.). Ср.
также фразу: ÍIë, Ñèí. ñï.,
ë. 147 (1269 г.). Хотя здесь â состав однородных подлежащих
входит мн.ч., сказуемое согласовано ñî вторым подлежащим, ближайшим ê нему собир. . Этот пример также свидетельствует î слабости формальных связей между членами предложения, что ранее уже было определено как свидетельство «рыхлости» его структуры. Последовательное употребление
нечленных страдательных причастий â åä.÷. â данных конструкциях свидетельствует î том, что они выражали пассивный, не-
132
4. Оформление связи сказуемого с подлежащим собирательного значения…
действенный признак. Характерно, что â этом отношении страдательные причастия íå отличались îò кратких прилагательных
â òîé æå синтаксической роли. Ср.: ÏÂË,
Ë ñï., ë. 50 îá. (1024 ã.); , òàì æå,
ë. 68 (1078 ã.) è под. Последний пример особенно выразителен:
здесь именная часть сказуемого стоит â åä.÷., à ñâÿçêà – âî ìí.÷. Ñð. ñîâð. ñ.-õîðâ. . Â северо-западных
говорах болгарского языка, ïî данным Цв. Тодорова, действует òî же правило: [Тодоров, 1936, ñ. 317]. Â ñåðáñêîì è болгарском примерах формы мн.ч. сочетаются ñ формой ед.ч. прилагательного â составе сказуемого.
Замеченное отличие кратких страдательных причастий
îò действительных полностью обусловлено характером èõ значе-
ний, которые проявляются â залоговых отношениях. Действие,
выраженное действительным причастием, непосредственно связано ñ субъектом (действующим лицом), исходит îò íåãî. Ñóáúåêò â этом случае выражен подлежащим. Это составляет активную конструкцию предложения. Страдательные причастия, напротив, выражают состояния объекта воздействия, результаты
совершившегося действия. Â подлежащем обозначается объект.
Это составляет пассивную конструкцию. Предикативность, выражаемая страдательными причастиями, имеет своеобразный характер. Â íåé – значительная доля атрибутивности: значения
признака, свойства, состояния.
Значение прошедшего результативного действия â древних
славянских языках выражалось формой перфекта, â состав которого входило причастие прошедшего времени íà -. Факты древнерусской письменности старшей поры, подтвержденные данными сербохорватского языка, показывают, что это причастие согласовалось ñ именем собирательным â åä.÷., êàê è рассмотренные ранее страдательные причастия è прилагательные â составе
именного сказуемого. При этом связка имела форму мн.ч., íî в
древнерусском языке она чаще опускалась. Примеры: др.-русск.
.~г. ÏÂË,
Ë ñï., ë. 7 об. (862 г.); зап.-русск. -
Ðèæ. ãð. îê. 1300 ã. [Срезн I, 731]. Ñð. ñëàâ.-ñåðá.
Iо. екз. Шесто-
днев [Срезн I, 89]; ñò.-ñåðá. () -
MS, CCXIV, c. 260 (22 ñåíò. 1405 ã.);
, òàì æå, c. 283 (5 марта
133
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
1419 ã.); , òàì
æå, CCCLXI, c. 441 (15 àâã. 1451 ã.) è ò.ï. Â современном сербохорватском языке заметно сохранилось древнее состояние: имена
собирательные , , , , образования íà -,
выполнявшие функцию форм мн.ч., согласуют â формах перфекта вспомогательный глагол âî ìí.÷., à причастие íà - – в ед.ч.,
которое â современном языковом сознании стало ассоциироваться ñ формой мн.ч. ср.р. – в соответствии ñ функцией множествен-
ности собирательного существительного è формой мн.ч. вспомогательного глагола. Например:
«Дети бегали ïî ëóãó è ловили бабочек»; «Телята захотели пить», ср. также: «Братья
здоровы» è т.п. Сохранению древней формы причастия è прилагательного способствовало то, что â им.п. формы мн.ч. удерживают родовые различия окончаний. Таким образом, четко дифференцированное ïî значению рода âî ìí., êàê è в ед.ч., согласование атрибутивного è предикативного определения ñ субстантивом, формальное соответствие синтаксических согласователей способствуют тому, что â сербохорватском языке сохраняются старые формы причастия è прилагательного â предикативном сочетании ñ именем собирательным, хотя вместе ñ тем,
как отмечено, они наполнились новым грамматическим содержанием. Следует также учитывать, что â современном сербохорватском языке действуют более сложные правила согласования. Â данном случае используются как формы мн., так è формы ед.ч. сказуемого â зависимости îò смысла è стиля высказыва-
íèÿ. Íî это уже тема современной стилистики этого языка. См.
ïî этому вопросу соч. [Cтевановић, 1936]. Кроме того, историче-
ски расширилось словообразовательное значение ряда суффиксов
собирательности, â частности суффикса -Новообразованиями
являются имена собирательные íà - ñ предметными значениями типа «бочки». Любопытно, что характер согласования
ó них сохранился. Ср.: «Все бочки разби-
ты». Это объясняется тем, что данный тип имен собирательных
сохранил древнейшую функцию форм мн.ч. Важно заметить, что
денотативное различие ïî принципу «лицо – предмет» здесь уже
íå играет определяющей роли.
Имена собирательные ср.р. íà -je, обозначающие è сейчас
â основном совокупности неживых предметов, сохраняют согла-
сование сказуемого, включая è связку, â åä.÷., êàê è в древний
134
4. Оформление связи сказуемого с подлежащим собирательного значения…
период. Например: «С деревьев опали листья»; «Всюду пахли цветы»;
«Деревья склонили ветви под снегом» è ò.ï. Ñð.
ñò.-ñåðá. MS, CXV (26 àïð. 1348 ã.).
Все эти факты определенным образом отражают праславян-
ское состояние è позволяют заключить, что â праславянском
языке-основе причастие íà -, êàê è прилагательное, â составе
именного сказуемого согласовалось ñ подлежащим как личного,
так è предметного собирательного значения â ед.ч. Следовательно, первоначально, при формировании данного типа сказуемого,
причастие прошедшего времени íà - â составе предиката служи-
ло определением, согласованным ñ подлежащим грамматически.
Этот вывод находит применение â решении вопроса î происхождении сложных глагольных форм прошедшего времени – перфекта è плюсквамперфекта, â состав которых входит причастие
íà -. Конкретно это свидетельствует î том, что перфект è ïëþ-
сквамперфект сложились íà основе составного сказуемого, â котором именной частью было причастие íà -, что соответствует общей направленности исторического развития грамматических форм íà основе морфологизации членов предложения. Поэтому, ê примеру, фраза â праязыке должна была
означать «Я есть знавший (узнавший)». Показательно, что â составном именном сказуемом связка могла быть выражена формой перфекта îò глагола , ò.å. òàê æå, êàê è при образовании сложной глагольной формы – плюсквамперфекта. Например: ÏÂË, Ë ñï., ë. 4. Здесь
форма – перфект вспомогательного глагола , à -
– именная часть сказуемого, соотнесенная ñ подлежа-
ùèì . Формула образования плюсквамперфекта è составного
именного сказуемого первоначально была единой. Функционально причастие íà - аналогично прилагательному или существительному â позиции именной части сказуемого, à сложная глагольная форма сначала была именной конструкцией. Следовательно, аналитическая форма прошедшего времени глагола исторически формируется íà базе конструкции составного именного
сказуемого â результате грамматизации его выражения â структуре предложения, преобразования свободной синтаксической
конструкции â аналитическую грамматическую форму слова.
Оценивая факты è наблюдения è обобщая изложенное, можно
заключить, что факторами, регулирующими согласование ска-
135
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
зуемого ñ именем собирательным â праславянском языке, были:
1) функционирование имен собирательных как средства выражения мн.ч., обострившее противоречие между èõ семантикой
è грамматической формой выражения; 2) различия â восприя-
тии личных è предметных совокупных множеств, связанные,
как можно полагать, ñ древнейшей номинальной классификацией, противопоставляющей лица è предметы; 3) неформализованный характер синтаксических связей â структуре предложения.
Общая закономерность, отражающая праславянское состояние,
состоит â том, что имена собирательные, обозначавшие совокупности лиц, согласовывали сказуемое, выраженное глаголом или
действительным причастием, âî мн.ч., подчеркивая расчлененный, дифференцированный характер множества, à имена собирательные, обозначавшие неодушевленные предметы или социально пассивные существа, принимали сказуемое â ед.ч. соответственно целостному, недифференцированному восприятию множества как однородной массы.
5. Развитие категории собирательности â славянских
языках. Грамматизация
Изменившемуся â процессе развития è совершенствования
абстрактно-логического мышления, качественно новому уровню
абстрагирования мысли соответствует формализованный характер языкового выражения количественных отношений. Исторически собирательные формы мн.ч., соотносительные ñ сингулятивами íà -, абстрагируют значение множественности è таким
образом утрачивают оттенок собирательности, растворяясь â общей массе грамматических форм мн.ч. Ñ этим связан исторический процесс падения форм единичности. Так, собир. мн.ч.
(>) утратило соотносительность ñ åä.÷. è включилось
â более абстрактное, нейтральное ïî смыслу противопоставление
ñ åä.÷. . Ïî существу, происходит утрата категории еди-
ничности, вместе ñ тем изменяется соотношение сингулятивных
è собирательных форм. Например, формы ед.ч. íà -, соотно-
сительные ñ формами мн.ч. íà -, теряют суффикс единичности
-(вследствие выравнивания основы ïî типу форм мн.ч.). Этот
процесс охватил западные è южные славянские языки, особенно глубоко чешский, словацкий è лужицкие, ñ одной стороны,
словенский, à также кайкавский è отчасти чакавский диалек-
136
…имен собирательных
5. Развитие категории собирательности в славянских языках. Грамматизация…
ты сербохорватского языка – с другой, см. [Skok I, ñ. 44]. Снижение продуктивности или даже падение этого типа â остальных славянских языках выразительно проявляется â активизации â аналогичных значениях других типов, например â русском
è в еще большей мере â болгарском è македонском типа íà -.
Так, вышли èç употребления ст.-русск. формы типа ,
èëè òèïà , , è ò.ï. Íî äàæå
åñëè è сохраняются формы сингулятива (à вместе ñ òåì è парадигматическое противопоставление, характерное для личнособирательных форм), à также важнейшее синтагматическое качество собирательности – сочетаемость ñ собирательными числительными, как, например, â русском: –, -
èëè – , è ò.ï., òî è ïðè ýòîì
åäâà ëè правомерно считать, что формы мн.ч. íà - òèïà -
удерживают прежнее семантическое качество собирательно-
ñòè. Äåëî â том, что эти формы мн.ч. включились â функционирование категории одушевленности, поэтому они íå относятся
ê категории имен собирательных, íà которые íå распространя-
ются грамматические признаки категории одушевленности независимо îò типа выражаемой совокупности. Ê òîìó æå и понятие
множественности â значительной степени абстрагировалось вместе ñ развитием логического мышления.
Лексико-грамматические классы имен собирательных â ñî-
временных славянских языках представляют качественно новое состояние древней категории собирательности как результат
сложного развития грамматического строя â органическом единстве ñ развитием абстрактно-логического мышления â процессе
коммуникативно-мыслительной деятельности. Современная категория собирательности выступает â функционально преобразованном виде, сохраняя лексический è словообразовательный характер. Историческое изменение функций è структуры категории имен собирательных привело ê тому, что одни имена собирательные, выполнявшие функцию мн.ч., грамматикализовались, т.е. были преобразованы â грамматические формы мн.ч.,
другие лексикализовались â более определенных, конкретнопредметных значениях, третьи, сохранившие собирательное значение благодаря более высокому уровню смыслового обобщения,
получили определенные лексические (специальные, терминологические) или стилистические функции.
137
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
Важные последствия для грамматического строя славянских языков имела историческая трансформация имен собирательных â грамматические формы мн.ч., преобразование собирательного суффикса â форматив множественности. Грамматизация лексических единиц происходит â результате изменения уровня абстрагирования, формализации выражения количественных отношений, универсализации категории числа,
комплектования числовой парадигмы. Логико-семантическим
механизмом переосмысления собирательного (словообразовательного) значения â отвлеченно-множественное (грамматическое) значение является абстрагирование количественных понятий, переход îò именованно-качественного представления множества ê отвлеченно-количественному, îò собирательной, т.е.
определенно-конкретной, ê количественной, абстрагированной
множественности. Абстрагирование количественных представлений ведет ê òîìó, ÷òî â языковом выражении количественные
значения ориентируются íå на имена собирательные, à íà грамматические формы мн.ч., более строгие ïî своему содержанию,
абстрагированные, свободные îò побочных смысловых оттенков
è значений (качественности множества, совокупности è ò.ï.).
Вытеснение имен собирательных формами мн.ч. â функции множественности свидетельствует îá организующей è упорядочивающей роли грамматики â речевой реализации языковых средств.
Íå словообразовательный суффикс, à флексия как более ком-
пактный è универсальный, формализованный способ языкового
выражения принимает íà себя роль показателя значения мн.ч.
Эволюция славянских типов имен собирательных органично
связана ñ развитием грамматической категории числа, обобщени-
åì è формализацией первоначальных лексико-грамматических
значений мн.ч. â отвлеченное значение простой логической множественности, которая выражается грамматическими формами
мн.ч. Â истории индоевропейских языков именам собирательным принадлежала активная роль â развитии формообразующих
средств множественности. Так, индоевропейские формы им.–
вин. падежей ср.р. мн.ч. íà - восходят, как известно, ê именам собирательным, функционировавшим â качестве форм выражения понятия мн.ч. главным образом ó имен ср.р. Исторически происходило размежевание функций имен собирательных
è форм мн.ч. Функция выражения множественности последова-
тельно закреплялась çà формами мн.ч. Естественно, что древней-
138
5. Развитие категории собирательности в славянских языках. Грамматизация…
шие праславянские типы собирательности, активно функционировавшие â качестве выразителей множественности, подверглись
семантическому è формальному преобразованию. Именно функция выражения множественности íà новом уровне абстрагирования è развития грамматического строя стимулировала историческую трансформацию имен собирательных â формы мн.ч.
Грамматизация имен собирательных – это разрешение первоначального противоречия между формой выражения ед.ч. è значением множественности, исторический процесс, â результате которого формы выражения были приведены â соответствие ñ содержанием è функцией имен собирательных. Это прямо подтверждается тем, что â формы мн.ч. были преобразованы только òå имена собирательные, которые исконно выполняли указанную функцию. Так, южнослав. собир. (<) â истории болгарского языка, утратившего склонение, получило внешние (синтагматические) признаки формы мн.ч. – сочетаемость
ñ количественными числительными, согласование определения
è сказуемого âî ìí.÷., например: ; -
; ñð. ñåâ.-çàï. . Эти особенности хорошо от-
ражены â дамаскинах – Троянском, Тихонравовском, Свиштовском è в Люблянской рукописи XVII в., например:
Троян, ë. 6; , ë. 53; , ë. 57;
, ë. 58; , ë. 340; , ë. 341;
, ë. 341; , ë. 346; Òè-
õîíð, ë. 30; , ë. 36; Ëþáë.
ðêï., ë. 39à; , ë. 71à; ,
ë. 75á è мн. под. Собир. стало формой мн.ч. ê åä.÷. ,
â Ëþáë. ðêï.: , ë. 71à. Â сербохорватском è словенском
языках собир. â òîé æå функции сохраняет ед.ч. только бла-
годаря тому, что â отличие îò болгарского имеет формы склонения, è, следовательно, эта форма скреплена парадигмой. Однако â истории книжно-литературного сербохорватского языка отчетливо наметилось образование форм мн.ч., хотя è более редких
â сравнении ñ собирательной формой ед.ч. Так, â ãð. Ñòåô. Óðî-
ша 1293–1302 гг. собир. â ед.ч. употреблено 135 раз, ед.ч.
– 2 ðàçà, à ìí.÷. (MS, № LXII, ñ. 63) – только
1 ðàç. Ìí.÷. äàò.ï. отмечено â грамотах № CXXV 1349 ã.,
№ CXLI 1357 ã. (2 ðàçà), № CDLXXXIX 1322 ã. (MS, Дополнения,
ñ. 563), â гр. кор. Елены ок. 1280 г., например: -
Новак. Закон. спом.,
139
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
ñ. 579, ñð. â гр. кор. Милутина ок. 1296 ã. – åä.÷.: , òàì
æå, ñ. 580. Форма мн.ч. объясняется как будто влиянием мн.ч.
, которое тоже имело собир. значение, íî в старосербской
письменности было редким. Â современном литературном языке,
сложившемся íà народной основе, форма мн.ч. íå утвердилась.
 качестве нормы сохранилась форма ед.ч. ñ функцией множе-
ственного, обычная â народной речи è в письменности, отражаю-
щей ее. Показательно, что â хорватских законах Винодольском,
Поличском è др. (рук. конца XV–XVII вв.) собир. отмечено только â åä.÷.: Стат. Полиц. 100а (263),
(òàì æå); , 49б (75). Равным образом,
собир. , также имеют здесь только формы ед.ч.
ñ функцией мн.ч.: , , 62 (114), ,
98 (197–9), , 100ñ (264) è äð. Â старосербских грамо-
òàõ è письмах парадигму ед.ч. сохранило собир. (единич.
), õîòÿ â письменности XIV–XV вв., ïî данным актов
MS, â формах косвенных падежей оно принимало è окончания
мн.ч. Ср. ед.ч.:, , -
è ïîä. (ñ. 191, 194, 197, 199, 200, 207 è äð.) è ìí.÷.:
Гр. кор. Вукашина 1370 г., MS,
ñ. 179; Гр. кор. Стеф. Твртка 1382 г.,
MS, c. 200; Гр. десп. Йована Углеша 1371 ã. (Новак. Закон. сп., ñ. 446); Подтв.
гр. десп. Йована Драгаша ок. 1378 г., там же, ñ. 512. Наиболее
ранние факты â письменности относятся ê началу XIV в., íà-
пример: -
Подтв. гр. кор. Милутина ок. 1308 г., там же, ñ. 587, è ïîä.
 собрании сербских повелей è писем Дубровника è соседних зе-
мель XIV–XV вв., опубликованных Ë. Стояновичем, собир. -
обнаружено â 69 грамотах (из 619) – 157 ðàç, èç íèõ â формах
ìí.÷. – только 17 раз. Книжный сербский язык старых дубровницких актов XIII–XV вв. близок ê народной речи, хотя è отличается îò нее. Напротив, â старосербских родословах è летописях
XV–XVI ââ. (ÿçûê – церковнославянский сербского извода, весь-
ма близкий старославянскому è книжному славяно-русскому)
слово заметно чаще употребляется âî ìí.÷. – в раздельном значении множества.
Во мн.ч. слово отмечено â сочинениях болгарского
патриарха Евфимия. Формы мн.ч. îò собир. â косвенных падежах распространены â славяно-румынских грамотах
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]