Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Категория числа в славянских языках (историко-семантическое исследование). Монография
.pdf
1. Вопросы собирательности в славянском языкознании и определение…
гории. Â концепции А.А. Потебни ценным является указание
íà генетическую связь è историческое взаимодействие категорий
качественности è собирательной множественности, однако намеченная èì линия преобразования качественных значений â ñîáè-
рательные íà основе метонимии è синекдохи íå определяет самой природы категории собирательности è íå касается åå функциональной сущности. Происхождение мыслительно-логической
категории собирательности определяется íå этим семантическим преобразованием, à характером древнейших количественных представлений. Происхождение имен собирательных связано ñ формированием è развитием языковых средств выражения количественно-множественных значений, поэтому природа è сущность категории собирательности могут быть понятны
только â системе тех отношений è связей, которыми собирательные формы включаются â широкую сферу функционирования
лексико-грамматической категории квантитативности.
Отношение имен собирательных ê грамматической категории
числа íå было предметом сравнительно-исторического изучения
íà материале славянских языков. Сведения â научной литерату-
ре, относящиеся ê этому, имеют самый общий характер. Известно, например, ÷òî â старшие эпохи развития славянских языков имена собирательные функционировали íà месте грамматических форм мн.ч., íî не выяснены конкретные условия такого
функционирования, соотношение è взаимодействие имен собирательных è грамматических форм числа â истории славянских языков íà разных хронологических срезах. Ì. Браун справедливо полагал, что вопрос î применении имен собирательных
â функции множественного есть, собственно, вопрос î сущности
è возникновении собирательности вообще, íî òóò æå заметил,
что этот вопрос ведет нас ê очень запутанному комплексу трудных теоретических вопросов è áûëî áû безнадежно желать решить его íà основе имеющихся â нашем распоряжении данных.
Браун действительно анализировал â основном факты современного русского языка, которые îí сопоставлял ñ данными старославянской письменности è литовского языка. Íî и при расширении материала, считал он, остается проблематичным, возможно ëè вообще верное решение, поскольку скуден è сомнителен
материал èç древнейших периодов истории языка, â которые собирательность ощущалась живой категорией [Braun, 1930]. Заметим, что Ì. Браун скептически относился ê применению
61
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
сравнительно-исторического метода, è в частности этимологического анализа, считая его показания субъективными. Однако жизненность этого метода подтверждена всем развитием науки, именно данные сравнительно-исторического анализа способны приоткрыть завесу над тем состоянием языка, которое уже
íå поддается непосредственному наблюдению. Позднейшие исто-
рические факты русского языка, которыми â основном ограничивает себя исследователь, для этих целей малопригодны: собирательность сильно отдалилась â åå общем семантическом облике è в функциях îò первоначального состояния. Â конечном счете è íà ограниченном участке проблемы исследователь приходит
ê неутешительному выводу, что общие правила употребления
имен собирательных â русском языке, íå говоря уже î праязыковом состоянии, остаются неустановленными. Â настоящее время уже нет оснований для такого вывода – различным аспектам
категории имен собирательных â истории русского языка были
посвящены исследования Л.И. Фроловой [1950], М.Л. Поповой
[1955], В.И. Дегтярева [1964], Ю.С. Азарх [1975], И.Э. Еселевич [1976, 1979], è интерес ê ýòîé òåìå íå ослабевает. Результаты выполненных исследований составляют основу для более широкого сравнительно-исторического изучения категории собирательности â славянских языках, поскольку древнейшие письмен-
ные памятники русского языка сохранили некоторые архаические черты функционирования имен собирательных, отражающие праславянское состояние, à в истории русского языка прослеживаются общие тенденции развития категории собирательности âî взаимодействии ñ грамматической категорией числа, об-
наруживающие аналогии â других славянских языках.
Вместе ñ тем, несмотря íà общность тенденций развития категории числа, заложенных еще â праязыке, соотношение форм
собирательности è грамматических форм числа â исторический
период развития славянских языков оказалось различным, что
определенным образом повлияло è íà дальнейшую судьбу типов
собирательности â отдельных славянских языках. Черты сходства è различия представляют особую ценность для определения
закономерностей формирования è развития грамматических категорий. Однако относящийся ê этому конкретный исторический
материал славянской письменности полностью íå собран. Â èñòî-
рических грамматиках славянских языков отмечены лишь конечные результаты развития отдельных типов имен собиратель-
62
1. Вопросы собирательности в славянском языкознании и определение…
íûõ â формы мн.ч. Частично они обобщены â исследованиях
И.Ф. Ломана [Lohmann, 1931] è Ã. Áð¸óýðà [Bräuer, 1969]. Íî сам
процесс развития è функционирования типов имен собирательных íà конкретных исторических фактах славянской письменно-
ñòè è тем более â сравнительном плане íå изучен. Следовательно,
íå выявлены семантические механизмы è функциональные зако-
номерности этого процесса.
Имена собирательные â древних славянских языках отли-
чались особенностями согласования зависимых частей речи.
Сравнительно-историческое изучение этих особенностей, íå òîëü-
ко констатирующее òî или иное состояние, íî и объясняющее
факты, открывает некоторые перспективы â объяснении структуры простого предложения, закономерностей его формирования. Выявление этих закономерностей имеет общелингвистическое значение.
Важным моментом â отношении имен собирательных ê ãðàì-
матической категории числа являются èõ оформление â ÷èñëå è условия образования форм мн.ч. Ñ этим связано определение значений, функций è характера категории числа â языках
флективно-синтетического типа.
Таким образом, проблема отношения è исторического взаи-
модействия имен собирательных ñ грамматической категорией
числа выдвигает следующие задачи исследования: 1) на основе
сравнительно-исторических данных è фактов древней славянской письменности выявить è систематизировать словообразовательные типы имен собирательных â праславянском языковом
состоянии; 2) определить соотношение собирательности è множественного числа â плане взаимодействия типов языковых значений – лексических (словообразовательных) è грамматических
(словоизменительных); 3) выявить закономерности функционирования имен собирательных â древних славянских языках
íà месте грамматических форм мн.ч.; 4) установить особенно-
сти согласования ñ именами собирательными грамматически зависимых слов â предикативной функции; 5) проследить диахронические процессы развития типов имен собирательных è трансформации èõ в грамматические формы мн.ч. как следствие каче-
ственного преобразования количественных представлений â процессе абстрагирования мысли è формализации èõ языкового выражения.
63
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
2. Типология собирательных форм â славянских языках.
Формы числа имен
Объективная действительность, реальные отношения è связи предметов è явлений материального мира, окружающего человека, общественные условия жизни è коллективная трудовая деятельность явились материальной основой формирования
количественных представлений, мыслительно-логической категории квантитативности. Как свойство материи, количество
неотделимо îò действительных предметных è пространственновременных форм åå существования è развития. Вместе ñ тем
оно мыслится вполне самостоятельно, отвлеченно îò конкретных форм предметного мира. Формирование логической категории количественности совершается â процессе абстрагирования â мысли количественной стороны, отвлечения åå от других
материальных свойств предметов è явлений действительности.
È это определяется íå только самой действительностью, íî è âîñ-
приятием åå мыслящим субъектом. «Человек è его мышление
есть продукт общественных отношений, è прежде всего тех отношений, â которые â процессе труда люди вступали между собой è к окружающей èõ действительности» [Панфилов, 1971,
ñ. 20]. Поэтому если действительные отношения являются ма-
териальной основой количественных представлений, òî способ
è содержание труда è уровень сознания определяют èõ харак-
òåð íà том или ином этапе развития мышления, совершающегося â органическом единстве ñ развитием производственной деятельности людей. Ê. Маркс â письме Ô. Энгельсу писал, что
«логические категории все æå прямо вытекают èç "наших отношений"» [Маркс, ñ. 45]. Отношение человека ê действительности, åå осмысление имеет активный, творчески преобразующий è субъективный характер, объективируемый общественной
практикой. Историко-материалистическое обоснование языка ведет ê выводу, что «определяющим фактором â развитии стержне-
вых элементов языковой системы является íå политическая или
экономическая история, как таковая, à история практической
деятельности людей, è прежде всего история èõ материального
производства, â ходе которой познавались свойства предметов»
[Кацнельсон, 1967, ñ. 38]. Именно коллективный способ трудовой деятельности è общественный образ жизни людей â древнейших формациях определили характер первоначальных ко-
64
…собирательных
2. Типология собирательных форм в славянских языках. Формы числа имен…
личественных представлений. Сначала количество воспринималось предметно-качественно, неотделимо îò его конкретного дей-
ствительного содержания, реальных форм существования предметов. Â отечественной социолингвистике 20–40-х гг. XX â. был
распространен взгляд, согласно которому множество предметов
â представлении древнейшего, архаического общества «"не от-
âëå ÷åí íî , íå универсально, íå количественно-односторонне,
à именованно-ка ч ес т ве нно ". Это весьма важное свойство мно-
жества того времени. Нельзя себе представлять â это время множество "вообще". Его нет потому же, почему нет общей идеи числа "вообще", общей идеи натурального ряда, идеи эквивалентности всех множеств. Есть только серия, г р уп п ы множеств. Каждое множество конкретно, замкнуто è íå может быть приравнено другому множеству. À это значит, что множество дано здесь
как кач ес т во , понимается как кач е ст в о, как к ач е ст в ен ное ко л ич ест во. Каждое множество – это особая единица, особая индивидуальность. À ýòî è есть то, что называют с оби рател ьно ст ь ю…» [Холодович, 1979, ñ. 190]. Качественному восприятию количества â наибольшей мере соответствовало собирательное представление множества лиц или предметов ïî îáðàçó è подобию отношений â архаических обществах – в общине, племени, семье, â древнейших социально-этнических формациях. Поэтому â его выражении активную роль играли имена собирательные. Â семантике имен собирательных выражено конкретное, качественно определенное множество, отличное
îò отвлеченно-количественного множества, выражаемого форма-
ми мн.ч. Собирательность – совокупное множество однородных
предметов, мыслимое материально, безотносительно ê его количественному содержанию. Она индифферентна ê количественной
стороне обозначаемого. Имена собирательные представляют множества именованно, обобщенно, как определенные качественные
субстанции – тип множества, класс, род, вид è т.п. Собирательные множества имеют разную количественную мощность. Â зависимости îò речевого контекста имя собирательное может выра-
жать количественно неопределенное множество, когда внимание
íà количественной стороне íå задерживается, или количественно
определенное множество, состоящее èç сосчитанного ряда предметов. Â обоих случаях оно выполняет функцию номинации мно-
жества как целого. Поэтому â древних славянских языках имена собирательные могли употребляться вместо грамматических
65
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
ôîðì ìí. è äâ.÷. Â древнерусской письменности XI–XIV вв. собир. ед.ч. замещало íå только отсутствовавшую форму
мн.ч. (èì.ï.), íî иногда è форму дв.ч., которая реально существовала, например: ÏÂË (6496 ã.),
ë. 38 (согласование нарушено, форма дв.ч. глагола мотивирована
реальной ситуацией, â которой участвуют два брата – греческие
цари Василий è Константин); ~
Âûã. ñá. 43, 6–7; Äóõ. Îñò.
îê. 1396 ã. [Срезн III, 1600]. Ст.-чеш. , ïî данным письменности, имеет â äâ. è мн.ч., как правило, собир. форму ед.ч.
[Gebauer, 1960, s. 241; Važný, 1968, s. 38], например:
… Štít. Listina r. 1373 (Výbor-1957,
s. 799). Употребляясь â номинативной функции, имена соби-
рательные, как следует èç примеров, представляют множество
именованно-качественно, тогда как собственно количественность
выражается контекстом. Ó имен собирательных значение множественности составляет момент лексического значения, которое
характеризуется единством денотативного è реляционного содержания, синкретизмом лексического è грамматического â слове.
Это неформализованный, лексический способ выражения множественности, соответствующий конкретному осмыслению количественных отношений â определенных действительных формах непосредственного восприятия предметов. Â древнейшем состоянии языка è мышления имена собирательные – это дограмматические имена множественные, функционировавшие â качестве лексического средства выражения мн.ч. Собирательность
как способ выражения множественности предшествовала парадигматическому противопоставлению форм ед. è ìí.÷. è исторически оказывала активное влияние íà формирование числа
как грамматической категории. Ряд важнейших формативов
мн.ч. â многочисленных разноструктурных языках, как убедительно доказано сопоставительно-историческими исследованиями, восходит ê словообразовательным средствам собирательности. Â языкотворческом процессе развитие количественных пред-
ставлений шло îò синкретичной конкретно-собирательной множественности ê аналитической, отвлеченной îò конкретных материальных форм предметного мира, абстрактно-количественной
множественности. Лексическая номинация предметов предшествовала процессу обособления, абстрагирования реляционно-
66
2. Типология собирательных форм в славянских языках. Формы числа имен…
грамматических значений îò лексических è формированию грам-
матического строя.
Праиндоевропейское языковое состояние, как свидетельствуют
реконструкции, характеризовалось наличием флексии, индоевропейский язык имел отчетливые черты грамматики флективносинтетического строя. Â праиндоевропейском языке развитие
форм числа было связано ñ определенным характером предметных представлений, которые нашли выражение â древнейшей
номинальной классификации, противопоставляющей классы
одушевленных, активных è вещных, пассивных предметов è явлений действительности. Некоторые ученые, â частности Ã. ßêî-
áè [Jacobi, 1897, S. 107], считают возможным предположить для
праиндоевропейского языкового состояния такой этап развития,
когда íå было различий â числе. Древнейшие исторические факты индоевропейских языков свидетельствуют î том, что грамматические формы мн.ч., выражающие раздельную множественность, образовались сначала â им.п. существительных активного класса, â òî же время â классе пассивных предметов, который
â дальнейшем составил основу грамматического среднего рода,
грамматических форм мн.ч. íå áûëî, à в качестве выразителей
множественности функционировали имена собирательные [Тронский, 1946, ñ. 61; Тронский, 1967, ñ. 68; Erhart, 1970, S. 74].
È. Шмидт убедительно доказал, что â праиндоевропейском язы-
ке формой им.п. мн.ч. ср.р. служили имена собирательные ед.ч.
íà *-которые â исторический период воспринимались уже как
формы мн.ч. ср.р., à èì.ï. ìí.÷. æåí. è муж.р. имел подлинные флективные формы, выражавшие значение расчлененной
множественности [Schmidt, 1889]. Индоевропейский основообразующий суффикс *- оканчивал имена жен.р. ед.ч. собирательных è отвлеченных значений, ср. греч. названия племенных сою-
çîâ fulᾱ , frᾱ trᾱ. Имена собирательные ñ этим суффиксом, особен-
но образованные îò неодушевленных основ, служили формами
им. – âèí.ï. ìí.÷. ñð.ð. è могли функционировать â склонении
имен муж. è жен.р. наряду ñ грамматическими формами мн.ч.,
выражавшими раздельную множественность, например: ëàò.
«места» (раздельно) è «местность», ед.ч. «место», лат.
«гроздь» – êàê ìí.÷. ñð.ð. è êàê åä.÷. æåí.ð. ïðè åä.÷.
«ягода» [Тронский, 1946, ñ. 60], ãðå÷. åä.÷. Ð s‹toj«õëåá (ïîñåâû)»– собир. ср.р. τ¦ s‹ta «пшеница», t¦ staϑm£ «стоянка, расположение, лагерь» – собир. (наряду ñ ìí.÷. oƒ staϑmoˆ) ê staϑmÒj
67
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
«место стоянки, расположение, жилище, стойло»è т.п. Равным
образом, лат. ед.ч. жен.р. является собирательной формой
ïî отношению ê îñê. «огороженный участок земли», слав.
слама – собир., соотносительное ñ ëòø. åä.÷. «соломина»,
ëàò. , ãðå÷. k£lamoj «тростник», слав. зима – собир. ïî îòíî-
шению ê ññêð. «холод». Аналогично соотносительны слав.
спина è ëàò. , ñð.ð., ñò.-ñëàâ. юха è ññêð. , ö.-ñëàâ. яра
è ãîò., ñò.-ñëàâ. срhда è èíä.-åâð. *, ñò.-ñëàâ. @çа è ëàò.
, ñò.-ñëàâ. слава è cлово, ãðå÷. klšoj, tÒ «весть, молва», др.-
èíä. [Schmidt, 1889]. О.Н. Трубачев прибавил ê этому ряду
слав. сhра, íå вполне убедительно соотнеся его ñ ëàò. «сыворотка» [Трубачев, 1971, ñ. 58]. Форматив собирательности *-,
образованный èç сочетания ñ ларингалом [*-], â праиндоевропейском языке соединялся ñ гласными è согласными основами
è служил словообразовательным средством выражения совокуп-
ной множественности. По-видимому, первоначально собирательные формы íà *-, выражавшие совокупно воспринимаемое множество неодушевленных предметов è отвлеченные, обобщающие
понятия, íå были оформлены â числе è относились ê инактивно-
му классу. Â дальнейшем имена собирательные íà *-, функционировавшие â качестве лексического средства выражения множественности, были осмыслены как собственно грамматические
формы мн.ч. ср.р. (â связи ñ формированием словоизменительной
парадигмы ед. è ìí.÷.), à òå из них, которые выражали целостные предметные è вещественные понятия, как , , óòðà-
тив значение множественности, стали формами ед.ч. жен.р. подобно основной массе имен íà *-.
Историко-типологические исследования позволили предположить, что грамматической категории числа, которую представляют парадигмы ед. è мн.ч., генетически должна была предшество-
вать словесная форма ñ общим значением, совмещавшим единичность è множественность. Естественно, что такая множественность имела собирательный характер. Íî число могло быть
свойственно дофлективному состоянию языка. Абстрагирование
количественности â истории индоевропейских языков связано
ñ развитием флексии è достигается флективно-грамматическим
способом выражения противопоставления единичности è множественности – унифицированным, стандартным, универсальным,
формализованным способом. Сравнительно-исторические реконструкции отражают такое состояние индоевропейского языково-
68
2. Типология собирательных форм в славянских языках. Формы числа имен…
го единства, â котором категория числа имела уже â основном
грамматический, универсальный характер, свойственный åé в
языках развитого флективно-синтетического строя. Это проявлялось â том, что каждое имя независимо îò характера значения было оформлено â числе. Îò форм ед.ч., обозначавших единичные предметы, конкретные явления è действия, образовывались также формы дв.ч. Этот, качественно новый, этап â развитии языковой категории квантитативности (по сравнению ñ первоначальной собирательностью ~ единичностью) è представляют славянские языки â старший письменный период. Â языках
древнейшей письменной фиксации (древнегреческом, древнеиндийском, авестийском) отражены более архаические черты категории числа, чем â древних славянских. Славянские формы
мн.ч. ср.р. íà - â старший письменный период íå обнаруживают признаков первоначального собирательного значения è согласуют сказуемое âî мн.ч., тогда как â гомеровском эпосе, гатах Авесты è древнеиндийских ведах таким признаком является
форма сказуемого ед.ч. при подлежащем, выраженном формой
мн.ч. ср.р. Причину этого явления объяснил È. Шмидт, заключивший, что указанные формы ср.р. являются исконными именами собирательными ед.ч. жен.р. [Schmidt, 1889, S. 1–2].
Древние славянские языки представляют, ïî существу, новую
систему словообразовательных типов собирательности, сложившихся â праславянский период, è в части своей (суффиксы -
<*-) обнаруживают прямые (функционально тождественные)
соответствия â балтийских языках. Дальнейшие сближения славянских типов, выражающих собирательные значения, ñ греческими, древнеиндийскими è латинскими соответствиями позволяют установить, что собственно собирательности предшествовали более общие è широкие словообразовательные значения суффиксов, свидетельствующие îá их функционально-семантическом
синкретизме. Это связано ñ особенностями формирования собира-
тельных понятий è øèðå – с развитием количественных представлений вообще â сложном историческом процессе взаимодействия языка è мышления. Синкретизм значений – признак недифференцированности восприятия действительности, характерная черта архаического комплексного мышления.
В грамматическом строе языка íà каждом этапе его развития
сочетаются элементы старого è нового качества. Реликтами древ-
нейшего, праязыкового состояния являются формы, ó которых
69
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
удается реконструировать первоначальное, íå дифференцированное â своем выражении соединение значений собирательности
è единичности. Разумеется, такие формы, включенные â новую
систему грамматических противопоставлений (â парадигму числа) è известным образом преобразованные этой системой, â исторический период íå могут быть интерпретированы как формы
общего числа, íî îíè âñå æå указывают íà это значение â ïðîøëîì.
Поскольку собирательность как словообразовательная категория сформировалась äî образования грамматической парадигмы
категории числа, à выражаемые именами собирательными понятия анумеральны, òî ëèøü ïî структурным условиям обязательной оформленности â числе собирательные существительные ока-
зываются распределенными между формами ед. è ìí.÷. – в зависимости îò способа образования или иных внутриструктурных
причин. Диагностическим признаком собирательного значения
является сочетаемость имени собирательного ед. или мн.ч. ñ собирательным числительным, например: ñò.-ñëàâ. ÷етâеро брати0;
слав.-русск. Ïàò. Ñêèò. 1296 ã. (Буслаев. Хрест.,
с. 413); ср. чеш. [Machek, 1954], др.-русск. -
Ëë, ÏÂË, Ðàäç. ñï. (6696 ã.), ñð. ñ.-õîðâ.
è ò.ä., ñëâí.
, ст.-польск. Roty pozn., r. 1387;
SienLek 64v [Sł pol XVI w. VI, 409]; ñò.-÷åø.
Cesta J. Mandevilly XV v. (Výbor II, s. 592); ñð. ñò.-áëð. Акты литов. триб.,
№ 9, 1546 ã. è ò.ï.
Это дистрибутивное свойство древнейших типов славянских
имен собирательных связано ñ èõ исконной функцией, определя-
ющей природу категории собирательности, – выражением множественности. Характерно, что утратившие эту функцию имена
собирательные â русском языке такой сочетаемостью уже íå обладают, напротив, â сербохорватском языке, как видно èç примеров, эта особенность сохраняется, потому что имена собирательные имеют здесь качество форм мн.ч. Ïî этому признаку собирательное значение обнаруживает слав. (< *):
ñò.-ñëàâ. дъво2 людье Сб. Клоца 13б. 5, посрёдё дъвоюихъ людии,
òàì æå, 13á. 31–32;двои людиt Ñóïð450. 13, посрёдё дъвоюихъ
люди, òàì æå, 451. 6; др.-русск. Äàí. èã.(Нор. 78) [Срезн
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]