Категория числа в славянских языках (историко-семантическое исследование). Монография

В историческом плане актуальным является вопрос î проис-

го обычая, когда множественное число как вещей, так è ëèö âû- ражаемо было единственным окончанием среднего рода . Окон­чание  в именах ,  è ïð. åñòü íå что иное, как знак множественного числа имен , , равно как -

является исконной формой мн.ч. íå зафиксированного â древне­русской письменности собир. ср.р.  [Еселевич, 1976]. Та­кая форма â древней славянской письменности íå зафиксирова­на, íî откуда æå она берется? Â дальнейшем ìû к этому вопросу еще вернемся. Вслед çà Г. Павским, как áû в развитие его идеи, свою версию происхождения древних типов имен собирательных выдвинул К.С. Аксаков. Ïî его версии, имена собирательные ср.р. íà - òèïà , à вместе ñ íèìè è , распро­страненные â русской народной речи, произошли èç первоначаль- ных книжно-литературных форм мн.ч. *--основ: «…явившись как новый предмет è как новое собирательное имя, множествен­ная форма является вновь â единственном числе è вновь начина- ет склоняться, – именно здесь, как имя среднего рода» [Аксаков, 1880, ñ. 107]. Ýòî íå подтверждается действительной историей форм è могло áû остаться достоянием науки далекого прошлого,

íî неожиданно было повторено â новое время. Так, А.С. Львов

без всякой аргументации утверждает: «чисто народные образова­ния типа  è т.п. восходят (â истории русско­го языка. – ) ê форме им.п. мн.ч. основ íà *--, которые поз­же стали восприниматься как собирательные существительные» [Львов, 1968, c. 322]. Íî к тому времени, когда появились на­родные образования типа è , â русском языке древ- нее окончание им.п. мн.ч. имен муж.р. - â формах 

è т.п. давно утратилось. Указанные имена собирательные обра-

зовались íå èç ôîðì ìí.÷., à ïî типу славянских собирательных ср.р. íà -, который является исконным â праславянском язы­ке. Ê òîìó æå из указанных Львовым слов только  относи­лось первоначально ê склонению íà *--.

В истории болгарского языка, как показывают è данные

Согласно другой концепции, сложившейся â индоевропей-

значении, подобно тому как аналогичные функции получили гре­ческий тип íà -ιον, древнеиндийский íà -, латинский íà -. Показательно, что отвлеченные имена íà - (после переразло­жения основы íà -, -) образуются îò страдательных прича- ñòèé:  è ò.ï. À. Шлейхер отмечал анало­гию этого типа ñ нововерхненемецкими отвлеченными è особен­но собирательными именами, образованными îò страдательных причастий прошедшего времени ñ приставкой -, òèïà 

А.А. Потебня, основываясь íà подобных случаях переносно-

ляется лишь определенным моментом â диалектически сложном процессе вербально-мыслительного абстрагирования. Íî следует сосредоточиться íà том, как объясняется развитие собиратель­ных значений. А.А. Потебня считает, что î происхождении соби- рательности нужно судить ïî тем случаям, когда она «возникает, так сказать, íà наших глазах» [Потебня, 1968, ñ. 25]. Îí èìåë

кое распространение вторичных собирательных значений, Потеб­ня считает уместным вопрос: «Не синекдохична ëè всякая соби­рательность, т.е. íå èäåò ëè îíà îò единичности?» [там же, с. 29]. Огромное собрание фактов â исследовании А.А. Потебни действи- тельно свидетельствует, что метонимия è синекдоха играли важ­нейшую роль íå только â образовании вторичных собирательных значений, íî è â формировании всей современной системы сло­вообразовательных типов категории имен собирательных â сла­вянских языках. Но, определив семантический механизм лек­сикализации форм ед.ч. â собирательных значениях, Потебня оперирует â подтверждение своих положений íå сравнительно­историческими данными, как можно было áû ожидать, à доволь- но поздними, преимущественно современными, фактами русско­го языка è других славянских языков, которые íå доказывают,

ных значений, è íå всегда убедительно è надежно. Так, проис­хождение типа имен собирательных ср.р. íà - îí связывает

ñ исторической субстантивацией притяжательных прилагатель-

íûõ â форме ед.ч. ср.р. â результате переноса признака íà сово­купность лиц или предметов. Примером служит прилагательное

В старшие эпохи развития славянских языков, ïî данным

образовательной системы категории собирательности íà матери­але славянских языков. После А.А. Потебни И.Ф. Ломан â сво­ем исследовании [Lohmann, 1931], систематизирующем è обоб­щающем теоретические положения è факты, â основном извле­ченные èç известных трудов ïî индоевропейской è славянской исторической грамматике Ê. Бругмана, Á. Дельбрюка, À. Лески- на, Фр. Миклошича, Ф.И. Буслаева, Â. Вондрака è других язы­коведов, представляет имена собирательные как разновидность Gattungsnomina, т.е. имен, обозначающих родовые, видовые или категориальные понятия предметов. Отмечая вслед çà Буслае­вым è Потебней широкое распространение имен собирательных

â древнерусских летописях è в традиционной народной поэзии,

Ломан различает два главных способа собирательного представ­ления множественности â славянских языках: 1) собственно со­бирательное (â узком смысле слова), куда относятся имена соби­рательные морфологического образования, включая è функцио­нирующие â качестве средств выражения множественного чис­ла, которые îí называет Quasipluralia, è 2) так называемое -

â основе образования всех типов имен собирательных, т.е., ïî ñó-

ществу, повторяет то, что раньше было замечено А.А. Потебней.

Основываясь íà данных индоевропейской сравнительной грам- матики î происхождении формативов собирательности, И.Ф. Ло­ман утверждает, что суффиксы, характеризующие первый тип имен собирательных, являются â большинстве своем функцио­нально преобразованными суффиксами абстрагирующих зна­чений. Собир. , ãðå÷. φρᾱ τρίᾱобразовано, как κακία, ξέnια,

Другая разновидность собирательных форм – так называемое

суффигированных имен существительных â номинативной форме ед.ч. действительно является исторически определяющим факто­ром формирования современной системы морфологических ти­пов категории собирательности â славянских языках [Дегтярев, 1964]. Íî здесь важно подчеркнуть другое: образование имен со­бирательных ñ помощью суффиксов, для которых эта функция является вторичной, характеризует отнюдь íå древнейшее или исходное, à качественно новое состояние категории собиратель­ности как определенный этап â åå развитии, которому соответ­ствует изменившийся, отличный îò первоначального, характер отношения имен собирательных ê грамматической категории числа. Вторичное собирательное значение развивается â грам­матических формах ед.ч., тогда как древнейшие типы собира­тельности характеризуют â определенном смысле «дограммати­ческое» состояние языка (по крайней мере – äî грамматического числа è современного грамматического рода). Генетически соби­рательность предшествует грамматической категории числа, ко­торая формируется íà базе собирательности, исконно â мысли противополагаемой единичности. Что æå касается грамматиче­ского рода, òî ему предшествовала иная номинальная классифи­кация – противопоставление активного è инактивного (пассивно- го) классов имен.

[Филин, 1935, ñ. 155; Борковский, 1949, ñ. 35–36]. Ф.П. Филин под влиянием учения Н.Я. Марра î языке è мышлении считал, что происхождение собирательности совершенно иное: граммати­ческая категория числа появляется «взрывом» первобытной со­бирательности, расчленяющейся íà ìí. è ед.ч. [Филин, 1935,

ñ. 156]. Идея взрыва неприемлема, íî мысль î происхождении

грамматической категории числа íà основе первоначальной со­бирательности заслуживает внимания. Íà эту мысль наводят ти- пологические данные, тогда как отраженная â письменности соб- ственная история славянских языков íå содержит каких-либо указаний íà первобытное состояние категории собирательности, славянские языки, как è другие индоевропейские, отражают ка­чественно новый этап â развитии языка è мышления.