Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Категория числа в славянских языках (историко-семантическое исследование). Монография
.pdf
1. О происхождении категории отвлеченности…
страгированы îò количественности. Напротив, при образовании
форм мн.ч. возникает ощущение конкретности, поскольку оно
основывается íà дифференциации понятия.
Отношение имен отвлеченных ê грамматической категории
числа определяется íå только характером выражаемых отвлеченных значений, íî и сложной системой связей è соотношений,
конкретных речевых реализаций, употреблений этих значений,
смысловых оттенков, â различении которых формам числа отводится регулирующая роль. Так, â результате лексикализации
форм мн.ч. â значениях сложных процессов, многократных, повторяющихся è разнообразных действий, движений или состояний образуются отвлеченные плюралы, например: , -
, , è т.п., обособившиеся îò производящих форм
ед.ч., сохранивших исходную общую отвлеченность. Следовательно, формы мн.ч. тоже могут выполнять номинативную роль
â выражении отвлеченных понятий. Имена отвлеченные, выра-
жающие несчитаемые понятия, íå изменяются ïî числам, à распределяются между именами singularia è pluralia tantum â соответствии ñ грамматической природой è морфологическими признаками слова.
Обобщая опыт изучения имен отвлеченных â славянских è –
øèðå – в индоевропейских языках, можно выделить диагностические признаки категории отвлеченности: 1) наличие словообразовательных моделей è типов, ïî которым образуются имена отвлеченные (от основ глаголов, причастий, прилагательных) ñ помощью праславянских суффиксов, â том числе наиболее продуктивных: , *, *, , , ,,
(<-+), , â результате синтаксических трансформаций â предложении; 2) синонимичность или близость значения,
допускающая подстановку – замену бесспорно отвлеченным име-
нем, как признак отвлеченности тех существительных, ó которых отсутствует такая соотносительность; 3) преимущественное
употребление â формах ед.ч. è конкретизация, семантический
сдвиг è распад единства слова (утрата отвлеченности) â случае
образования формы мн.ч.; 4) отсутствие грамматической корреляции â формах числа, свидетельствующее î несчитаемости выражаемых понятий. Однако íè îäèí èç указанных критериев от-
влеченности нельзя абсолютизировать. Â частности, ограниченно
применим последний èç перечисленных критериев, так как опре-
деленные абстракции исчислимы.
221
Глава IV. Имена отвлеченные и грамматическая категория числа
В семантическом плане материализованный характер значения (соотносительность ñ реальным объектом) свидетельствует
î конкретности, à абстрагированность îò действительных, мате-
риальных форм восприятия è обобщенность указывают íà отвле-
ченность.
Поскольку абстрагирующая деятельность мышления осуществляется â языковых формах è развитие языка является объективным свидетелем филогенеза, нет сомнения â том, что изучение абстракции è образования понятий íå может обойтись
без исторических данных языка. Ê настоящему времени это совершенно неисследованная область сравнительно-исторической
грамматики. Â разработке åå можно наметить ряд направлений, â частности историко-семасиологический анализ абстрактной лексики, изучение развития лексических значений, формирования è функционирования словообразовательных типов отвлеченности. Â этом ряду проблем находится è отношение имен
отвлеченных ê грамматической категории числа. Применение
или неприменимость â речевой практике форм мн.ч. имен отвлеченных является объективным показателем уровня абстрагированности выражаемых понятий. Нет сомнения â том, что
свойственный вербальному мышлению высокий уровень абстрагирования è обобщения понятий î свойствах, качествах, отношениях è действиях предметов, качественно íå отличающийся
îò современного уровня абстрактно-логического мышления, был
достигнут â праиндоевропейский период. Îá этом свидетельствует реконструкция системы праиндоевропейских суффиксов, образующих имена свойства, действия, состояния è других отвлеченных значений. Факты древней славянской письменности
старшей поры также íå дают оснований считать, что â древнем
строе славянских языков, ïî крайней мере â период, предшествовавший появлению письменности, существовали какие-то
качественные отличия â осмыслении è выражении отвлеченных
понятий. Важнейшие è наиболее продуктивные типы имен отвлеченных (суффиксов отвлеченности) сложились уже â праславянском языке-основе è имеют материальные связи ñ индоевропейской системой. Íî вместе ñ òåì â древнеславянской письменности имена отвлеченные характеризуются более свободным
â сравнении ñ современным употреблением â соотносительных
формах числа, è это свидетельствует îá исконно конкретном характере èõ предметно-логического содержания, материализованном представлении обозначаемого.
222
1. О происхождении категории отвлеченности…
Основообразующие суффиксы, выражающие отвлеченные по-
нятия, отличались синкретизмом словообразовательных значений. Так, праславянский основообразующий суффикс - (<),
унаследованный èç праиндоевропейского языкового состояния,
применялся для выражения собирательности, предметности è îò-
влеченности (действия, состояния, качества, свойства); ст.-слав.,
др.-русск., ст.-серб. «боль, болезнь» è «больной», например,
ñò.-ñåðá. [Äàí. Ðjå÷. kњ. I, 64]; ñëàâ. «знание, сведение, знахарство» è «знахарь», «колдунья», др.-русск.
«зрелище» è «образ», слав. «война» è «войско»,
«желание» è «желанный, желанная», «любимая», ст.-чеш.
«невеста» è т.п. Можно было áû предположить, что конкретизация значения является следствием переносного употребления
слова (ср., например: «огорчение, боль, тоска, страдание»
è ñò.-ñëàâ. жаль «гробница» или слав. «еда, пища, снедь»
è дь «съедобное растение», íî такой перенос тоже основывается
íà конкретно-образном осмыслении слова. Собственно отвлечен-
ные значения, выражаемые этим типом, допускают довольно свободно формы мн.ч.: «борьба» – ìí.÷.:
Ãð. Íàç. XI â., 61 [Срезн I, 157]; – ìí.÷.: gnèsewj
Io. Леств. XII â. [Срезн I, 480]; – ìí.÷.:
Ïñàë. XIV â. Ìîë. [Cðåçí I, 146]; «зло, лукавство, грех» –
мн.ч. род.п. Óñï. ñá., ë. 272 â, 7; Златостр.
XII в.; – ìí.÷.: Io. Леств. XII â.
[Срезн I, 1021] è мн. под. Формы мн.ч. образуют также имена
отвлеченные «распри», , ñò.-ñëàâ. скръбь, ,
«áåäà», è т.п. Имена отвлеченные íà - ñ основой, распространенной суффиксами -(), -(), -() è т.п., также выражали
значения, допускающие формы мн.ч., например: – ,
ñò.-÷åø. ìí.÷. , – ìí.÷. , – ìí.÷. -
Óñï. ñá. 180à, 18, 199â, 23), – ìí.÷. , – ìí.÷. Óñï. ñá. 226á, 11; – ìí.÷.
Ñóïð 87. 10; Èçá 1076 ã., 128; – ìí.÷. «почитание»:
Ãð. Íàç. XI â., 4; «ñòðà-
дание, мучение» – мн.ч. , ñò.-÷åø. ìí.÷. ŽWittb,
CXIV. 3, 219a è ò.ï.
Синкретичностью значений, допускающей конкретный è îò-
влеченный смысл â определенной речевой ситуации, отличались вербальные основы íà *- / *- òèïà , , , ,
, , , , , , è ìí. ïîä. Â êîí-
223
Глава IV. Имена отвлеченные и грамматическая категория числа
кретных значениях имена существительные этого типа отмечены â древнеславянской письменности â формах мн.ч.; примеры:
мн.ч. , :, Io. Леств. XIV â.
[Срезн II, 543]; 1зiскана во вьсhхъ волhхъ его Ñèí ïñ, 147à, ïñ.
110, 12–13; ìí.÷. : () () … -
, Пчела È. ïóáë. Á., ë. 135
[Срезн III, 1310]; мн.ч. , òâîð.ï. хваламиÑóïð 219, 9; ñò.ñëàâ.: вражды и свари и прhльсти. и пьр7 и… хулы и укорения Ñóïð
400. 20–22 è ìí. ïîä.
Тип имен существительных муж.р. ñ глагольной основой íà
èëè â славянских языках представлен образованиями ñ отвле-
ченными è конкретными значениями, ср. , , ,
ñ одной стороны, è , , (, ) è ò.ï., ñ äðó-
гой. Причем è значение действия также известным образом материализовано, т.е. мыслится более конкретно, â определенной
реальной форме его проявления; например, слово (,
) вместе ñ синонимами , обозначает
íå только блеск вообще, íî и конкретно молнию: Ioâ.
XXXVIII. 35 [Срезн I, 118]. Если для современного языкового со-
знания это метафора, òî для древнего мышления – более нагляд-
íîãî è образного – это обычный способ представления природного действия или свойства. Впрочем, А.А. Потебня указывает, что
è «ныне для огромного большинства нисколько íå метафорично
изображение качества как вещи…» [Потебня, 1888, ñ. 18]. Такие
слова, как , , , ïî мнению А.А. Потебни, характе-
ризуют «первоначальную конкретность имени действия, т.е. необособленность его îò других обстоятельств» [там же, ñ. 23]. «Ìíå
кажется, – пишет он, – ошибочно было áû думать, что â таких
случаях имя действия вполне отвлеченно, между прочим
îò места совершения, à потом ê этой отвлеченности пристают об-
стоятельства, делающие åå конкретною» [там же]. À. Матль отмечает, что слав. образовано ïî òîìó æå òèïó, ÷òî è ,
íî нет оснований думать, что было исконно отвлеченным,
значение, без сомнения, было сначала конкретным. Íî для существительного того æå òèïà затруднительно решить, озна-
÷àëî ëè оно «место перехода» или «переход реки бродом» [Mátl,
1954, s. 136].
Историко-семантический анализ имен ñ общими è отвлеченными значениями позволяет заключить, что общие значения развивались íà основе первоначально более конкретных â результа-
224
1. О происхождении категории отвлеченности…
те обобщения материализованных представлений è абстрагирования понятия. Одним èç проявлений такого развития является преодоление многозначности, множественности употреблений
слова, обобщения èõ в более абстрагированном, целостном понятии. Так, ст.-слав. врдъ наряду ñ общими, близкими ê современному, значениями «вред, ущерб», «повреждение, порча» выражало è более конкретные, частные значения, связанные ñ ýòèì
понятием: «повреждение íà теле, рана, струп, язва, нарыв, болячка, ушиб», ср., ê примеру: врдъ цлити, др.-русск. è ñîâð.
äèàë. «нарыв, язва», «рана». Òî æå è â других славянских
языках. Конкретное, реальное значение «ушиб, рана, язва, повреждение íà теле» исконно, íî è â отвлеченном значении «зло,
вред, порча, ущерб» это слово â древнейших текстах отмечено
âî ìí.÷.: Èçá 1073 ã., 211. Òîò
æå процесс обобщения è абстрагирования характеризует семан-
тическое развитие слова . Значение «труд, работа» является основным è в древних славянских языках, íî вместе ñ тем
это слово имело множество более частных однородных значений:
«трудность», «забота», «беспокойство», «подвиг», «старание»,
«страдание», «скорбь», «боль», «болезнь» è ò.ï.; например, ñò.ñëàâ. подъ 7зыкомъ tму трудъ и болhзнь “ко и бритва изоистрена
Ñóïð 426, 6–7; водьны тр5дъ Ëê XIV. 2 Остр Ев. Ср. др.-русск.
мн.ч. «смущать», «выражать негодование, возмущение».
Развитие значения îò конкретного ê отвлеченному можно на-
блюдать è íà примере слова (< ). Современное
значение отмечено уже â древнейших текстах, íî наряду ñ ним
известно è более конкретное, близкое ê значению глагольной
основы – «то, что можно вкусить, пища», «варенье»:
Жит. Сав. Освящ., ñ. 347; Åôð. Ñèð., XIII â. [Срезн I, 377];
Ïðîë. XIII â. [òàì æå].
Синкретизм словообразовательных функций первообразных
морфологических типов имен существительных â древних славянских языках свидетельствует î том, что выражаемые ими
конкретные è отвлеченные значения первоначально еще íå áûëè
строго противопоставлены è расчленены. Вместе ñ употреблением âî ìí.÷. è даже сочетаемостью ñ количественными числитель-
íûìè, êàê, например, ñëàâ. :
Ãð. Íàç. XI â. 9 [Срезн II, 71], это указывает íà близость
225
Глава IV. Имена отвлеченные и грамматическая категория числа
отвлеченного значения ê конкретному, мыслимому овеществлен-
но, материализованно, è соответствующим образом характеризует уровень è характер абстрагирования. Развитие общих понятий
øëî ïî линии обобщения, абстрагирования, à лексической семан-
òèêè – ïî пути унификации множества частных, дробных, конкретных значений â едином обобщающем значении – более стро-
гом, более точном è емком. Вместе ñ òåì â праславянский период сложилась система суффиксов, специально предназначенных
для выражения абстракций – отвлеченных понятий свойства, ка-
чества, признака, действия, состояния, отношения è т.п. Праславянские ïî происхождению суффиксы -, -, -, -,
-, -, -, -, - получили наибольшую активность
è продуктивность â письменной речи вместе ñ развитием книжно-
ñòè, òàê êàê â литературно-письменном выражении мысль наибо-
лее отвлечена îò конкретности факта или данности события è äî-
стигает высокого уровня обобщенности è абстракции. Íå случай-
но образования íà - è - носят сугубо книжный характер.
Íî эти типы неправомерно считать заимствованными èç старо-
славянского языка. Они имеют общеславянский характер, хотя
è íå приходится сомневаться â том, что активизации этих суф-
фиксов â славянских языках способствовали переводы ñ греческого, латинского è немецкого. Â данном случае развитие письменности, формирование книжных стилей реализует самостоятельные структурные возможности славянских языков, заложенные â праязыковом состоянии.
Характерная особенность â применении суффиксов отвлеченности â древних славянских языках состояла â èõ синонимичности. Â значениях свойства, признака è качества синонимичны типы - è -, например: ñò.-ñëàâ. доброта è добрость,
длъгота è длъгость, сухота è сухость, тихота è тихость, быстрота
è быстрость è т.п., ср. также польск. è , ÷åø.
è , польск. è è ò.ï., òèïû - è -:
др.-русск., русск.-цслав. è ,
è (), è , (часто –
âî ìí.÷.: , , ) è , -
,. Â значениях свойства или состояния си-
нонимичны типы - è -: др.-русск. è , -
è (è ö.-ñëàâ. ), è ,
â значениях действия è состояния – òèïû - è - è ò.ä.
Это характеризует процесс становления системы словообразова-
226
1. О происхождении категории отвлеченности…
ния категории отвлеченности è свидетельствует î неустоявшемся характере значений, недифференцированности словообразовательных функций.
Подлежащие анализу типы имен отвлеченных составляют
историческую базу словообразовательной системы категории отвлеченности â славянских языках, определяющую формирование è современное состояние этой системы. Поскольку функция выражения отвлеченных значений ó данных типов исторически исконна, â семантической эволюции, â изменении характера предметно-логического содержания имен отвлеченных проявляются особенности абстрагирования свойств, качеств, действий, состояний, связей è отношений предметов действительности. Семантический анализ имен отвлеченных â древних славянских языках дает объективное представление î направленности развития семантики имен отвлеченных, à вместе ñ òåì è о
формировании отвлеченных понятий. Тип -ость (-jесть), польск.
-оść, ÷åø. -оst образован îò суффикса *-tь (-tĭs) â сочетании ñ *-es(*-os-) [Мейе, 1951, ñ. 276; Ramovš, 1952, s. 12, 23]. Ñ. Роспонд
предполагает иное происхождение суффикса – èç двух формантов: -оt + tь = -ostь [Rospond, 1973, s. 201]. В.В. Мартынов считает
его балто-славянской инновацией (балт. -astìs/-estis), вместе ñ тем
неоднократно отмечались его соответствия â õåòò. -ašti, àðì. -est
[Мартынов, 1973, ñ. 46]. О.Н. Трубачев, опираясь íà специальные
исследования, заключил, что суффикс -st- является древним индоевропейским формантом [Трубачев, 1959, ñ. 180]. Â современ-
ных славянских языках имена отвлеченные íà -ость îò основ ка-
чественных прилагательных è адъективированных страдательных причастий отличаются высокой абстрагированностью выражаемых понятий признаков, свойств, качеств è состояний. Поскольку отвлеченные свойства стоят вне количественных отношений, существительные íà -ость выражают свои номинативные
значения только â ед.ч. Образование форм мн.ч. связано ñ конкретизацией номинативного значения, т.е. ñ его переосмыслением, как, например, русск. радости, договоренности, вольности, не-
брежности, реальности. Однако еще â старший письменный пе-
риод развития славянских языков существительные íà -ость отличались большей конкретностью значений, материализованностью обозначаемых признаков è потому свободнее употреблялись
âî мн.ч. Ряд отвлеченных значений представляет собой тип аб-
страгирования, обобщения чувственно воспринимаемых свойств:
227
Глава IV. Имена отвлеченные и грамматическая категория числа
белость – «быть белым», черность – «быть черным», круглость –
«быть круглым» è т.п. Понятия материальных свойств предметов, характеризующих èõ пространственные измерения (длину, высоту, ширину, глубину), â древних è современных западнославянских языках выражаются существительными íà -ость,
íî в древних текстах эти понятия имеют более конкретное, ма-
териализованное содержание. Примеры: ст.-польск. wysokość «âû-
сота», «верх, вершина» – «íåáî» – â åä. è ìí.÷.: wysokoszcz «âûñîòà» – wisocosci gor Ps Flor. 71, 16; na wisokosczach postawaiǫ' me
17, 36. Â переносном значении «благородство, высокие достоинства»: wszistky wisocosci twe y plinene twoje na mǫ' sǫ' szli Ps Flor. 41,
10 omnia excels tua. Ñò.-÷åø. výsokost è výsost «высота», «небо»
(переносно – «высокое достоинство») – в значении «небеса» может иметь форму мн.ч.: chvála na vysostech bohu a na zemi myr lidem
dobré vóle Ev. Seitst., Luk 2, 14 [Geb II, 368]. Ст.-польск. głębokość
«глубина», «пропасть», «пучина моря», «глубокое место» – â åä.
è ìí.÷.: glǫ'bocoscz morza Ps Flor. 64, 7 – w glǫ'bokosczach yako na pusszy
104, 10; na nebe y na szeimy (ziemi), w morzy y we wszech glǫ'bokosczech
134, 6; szwytky glǫ'bokosczy 148, 7; переносно: z navnątrznyeyschych
gląbokosczy szerdecznych Modl. Konst. r. 1527 (V.-Wiercz., s. 146);
ñò.-÷åø. hlubokost «то же». Ст.-польск. nyzkość «углубление (â çåìëå)», âî ìí.÷.: wnydǫ' w nyzcosczi zeme Ps Flor. 62, 9; ñð. â òîì æå çíà-
чении: w nyszynach szeme 138, 44. Ст.-польск. szirokość è szerokość
также выражало конкретное понятие «простор», «полоса земли»
è употреблялось â формах обоих чисел.
Значения существительных íà -ость, называющих свойства
è качества природных явлений, состояния природы, тоже осо-
знавались конкретно-материально è поэтому выражались â ôîðìàõ åä. è мн.ч.: cт.-польск. ćiemność, ñò.-÷åø. temnost «темнота,
тьма», «мгла», «мрак», à также «затемненное место», «преисподняя» (синоним ćma – ćmy) â соответствии ñ ëàò. ìí.÷. tenebrae
è, несомненно, под влиянием его – часто âî ìí.÷., êàê è ñò.-
ñëàâ. мьгла – мьглы, тьма – тьмы. Примеры: Naclonil nebosa y sstǫ'pyl
iest, a czemnost pod nogamy iego Ps Flor. 17, 11; Puł: mgła; bǫ'dz droga
gich czemnosczi y sliskoscz 34, 7 tenebrae; Puł: czyemnoszcz; ale źiemia
była nieużytheczna y pusta y ćiemności byly nád głębokoʃćiámi Leop, Gen
I, 2; názwał świátłość dzień, á ćiemności noc Leop. Gen I, 5; в значении
«преисподняя» – мн.ч. ćiemności: przed staschlyvymy czyemnosczyamy
Modl. Konst. r. 1527 (V.-Wiercz., s. 146). Ó Ï. Кохановского мн.ч. ćiemności – в значении «сумерки», «ночная мгла». Ст.-
228
1. О происхождении категории отвлеченности…
÷åø. «тьма» образует мн.ч. â значении «преисподняя»:
; â сочинениях ß. Ãóñà – переносно: v
. Ñð. â òåõ æå значениях ст.-чеш. – (соответствен-
íî ëàò. ): LIV. 6 ŽWittb, 92a. Cт.-польск.
«свет», «светлое время, день», «сияние солнца», ст.-
÷åø. «то же», др.-русск. «блеск, сверкание,
сияние, свет», переносно – «радость, торжество, слава, величие», имеют форму ед. è ìí.÷., например: польск.
' – in splendoribus Ps Flor. 109, 4. Cр. форму ед.ч. â çíà-
чении «свет, день» â переводе Ветхого Завета:
Leop. Gen I, 3; I, 5. Примеры èç древнерусских источников: ~ Ìèí.
1096 ã., îêò. 23 [Срезн I, 993]; -
Ìèí. Ïóò. XI â., 12 [Срезн III, 294]. Ст.-чеш.
«свет, красота, краса» – â åä. è âî ìí.÷., например:
Štít. Pař. 10b [Geb II, 386].
Ст.-польск. «свет, сияние» – мн.ч. I Leop.
4 [Linde II, 269] «сияния молний», «дождливое, сырое
время», «мокрота», ст.-чеш. «òî æå», âî ìí.÷.:
č Štít. ř. 135a;
() R. Vodn. 260a [Geb II, 398],
«равнина, гладь» – âî ìí.÷.: na Hist. Troj.
(Lobk. 1414) (Výbor II, 138), (= ) «мокрота, влага» –
âî ìí.÷.: ,
Čern. herb. [Jung II, 296].
Мн.ч. вполне допустимо (судя ïî конкретному характеру зна-
чения) также è у ряда других имен существительных íà -,
выражающих свойства природных явлений, например таких,
как ст.-польск. – òî æå, ÷òî è :
Ps Flor. 65, 5; ñð. ñîâð. «сухость», ст.-польск. – â
конкретизированном смысле «быстрое течение»:
Ps Flor. 45, 4; это значение выражают совр. è ,
à имеет более отвлеченное значение «стремительность,
быстрота», ст.-польск. , ñò.-÷åø. «тишина, покой,
молчание», ст.-польск. «скользкое», «солнечный
жар, паление», «тепло», ст.-чеш. «çèìà»,
«затвердение» (например, мозоль) è мн. под. Др.-русск. -
â значении «пустота» синонимично слову [Срезн II,
1367].
229
Глава IV. Имена отвлеченные и грамматическая категория числа
Эти факты свидетельствуют î первоначально конкретизированном осмыслении свойства как состояния â определенных реальных формах или условиях. Абстрагирование понятия свойства совершалось íà основе номинативной функции слова как
процесс мысленной абсолютизации, отчуждения идеи свойства
îò конкретных материальных форм, â которых оно реально про-
является. Имена отвлеченные íà -, обозначающие качественные признаки è свойства, черты характера, особенности духовно-
ãî ìèðà è психического склада людей, душевное è физическое со-
стояние, â древних, как è в современных славянских, языках упо-
треблялись преимущественно â åä.÷.: ñò.-ñëàâ. , ,
, , ,, , , , , , , , , , , , , , , , ,
, , , , ,, , , , , . Вместе ñ òåì â äðåâ-
неславянской письменности имена этого типа заметно свободнее
â сравнении ñ современными образуют формы мн.ч. Это связа-
íî ñ большей конкретностью значений. Формы мн.ч. выражают
простую множественность признаков, многообразие качественных характеристик, интенсивность. Причем â старшей письменности мн.ч. принимает стилистическую функцию гиперболизации ñ целью усиления эмоционального воздействия, особенно
когда речь идет î тяжких муках, страданиях, душевных è телесных, физических терзаниях è т.п. Интенсифицирующее значение форм мн.ч. оказывается возможным благодаря конкретности признака è многообразию проявлений определенного состояния â действиях, поступках, поведении личности. Так, ст.-чеш.
è ст.-польск. выражают номинативно-качественное зна-
чение соответствующей черты характера, образа действия формами ед.ч., íî расчлененно-множественные значения «злые поступ-
êè è вообще всякие проявления несправедливости (грехи)» выражаются формами мн.ч., которые получают обобщающее è интенсифицирующее значение данного свойства:
– inmalis tabescebat ŽKlem 106, 26; , ,
Budyš. rkp. 1420 r., Porok koruny, 40a, 641; Hus.
písně, s. 9. Ñò.-÷åø. ìí.÷. выражает, ñ одной стороны, идею
расчлененности, à с другой – обобщенное значение однородных
свойств, характеризующих соответствующее поведение или образ действий. Оба эти значения основаны íà конкретном воспри-
230
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]