Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Категория числа в славянских языках (историко-семантическое исследование). Монография
.pdf
5. Развитие категории собирательности в славянских языках. Грамматизация…
конными , новообразования этого типа, ,
, , , , [Urbańczik, 1972, c. 45].
В некоторых говорах, ïî свидетельству Ст. Роспонда, сохранилась архаическая собир. форма ед.ч. типа , ,
[Rospond, 1973, s. 198].
В формы мн.ч. были преобразованы кашуб. собир. «áðà-
òüÿ», например:
(Ramułt, s. 294), è словин. ~, мн.ч. также ~, Instr. ,
Loc. [Lorentz, I, S. 63]. Â верхнелужицком языке ïî типу
преобразованных â формы мн.ч. собир. è окончание
- â им.п. мн.ч. принимают существительные: – ,
– , – , – , – , – ,
– è ò.ï. Íî в формах косвенных падежей они име-
ют общие, как è у других имен существительных, унифицированные окончания: -, -, -, - [Ермакова, 1973, ñ. 56–57].
Аналогичный процесс плюрализации имен собирательных можно отметить è в нижнелужицком языке.
В словацком языке íà основе среднесловацкого наречия окон-
чание им.п. мн.ч. â категории личных имен муж.р. получило
особенно широкое распространение среди имен существительных, ранее относившихся ê разным типам склонения. Под воз-
действием типа мн.ч. <
были преобразованы è îáîá-
щены формативы мн.ч. - ( ), - (), -
(, , , , , ), -tel-e (,
, ) è ò.ï. [Vondrák, II, S. 15; Кондрашов, 1954,
ñ. 39–46]. В исторической грамматике словацкого языка появ-
ление окончания им.п. мн.ч. имен муж.р. -объясняется как
результат дифтонгизации
(долгого гласного переднего ряда)
â - [Krajčovič, 1971, s. 81], отраженной â письменности середи-
íû XV â., например â Жилинской книге. Образование окончания
свидетельствуется письменно ñî второй половины XVI в.: мн.ч.
(1594 г.) [Кондрашов, 1954, с. 52]. Íà основе письменных
данных последней четверти XVI в. Н.А. Кондрашов делает вывод î продуктивности форм íà -, - â словацких говорах уже
â XVI â. [òàì æå, ñ. 53]. Древнее окончание
тракцию форматива собирательности *- â слове
> [Krajčovič, 1971, s. 80–81]. Переход
представляет кон-
: ñò.-ñëâö.
â -распро-
странился èç северной части среднесловацкого наречия. Â западнословацких говорах окончанию -, - cоответствуют -, -je, ñð.
ñð.-ñëâö. , , , è çàï.-ñëâö. , ,
151
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
, , , . Таким образом, â развитии этого оконча-
ния важную роль сыграл указанный фонетический процесс.
Преобразование славянского типа имен собирательных жен.р.
ед.ч. íà - â формы мн.ч. муж.р. дало â современных славянских языках ряд новых формантов мн.ч.: русск. -, áîëã. -’,
÷åø. -í, польск. -, ñëâö. -, â.-ëóæ. -’.
Абстрагирование количественных значений è формирование
грамматической парадигмы мн.ч. â славянских языках исторически вызвали также преобразование словообразовательного
типа предметной собирательности. Как было показано, имена собирательные , , , è т.п. соотносились ñ единичными , , , è т.п., т.е. находились функционально â òîì æå парадигматическом отношении, что è обычные формы мн.ч. Íî употребление этих последних было менее продуктивным è ограничивалось определенными смысловыми условиями. Грамматизация парадигмы привела
â соответствие форму выражения ñ функцией. Этот процесс имел
свои особенности è последствия â истории отдельных славянских
языков. Различия важны для понимания механизма грамматизации è закономерностей развития грамматических форм.
Óæå â древнейших славянских текстах отмечены формы мн.ч.
îò имен собирательных íà -. Они употреблялись â значении
расчлененности (дискретности è дистрибутивности, рассредоточенности предметов) или â стилистическом значении усиления,
интенсификации множества. Нет сомнения â том, что эти формы
мн.ч. повлияли íà дальнейшее развитие праславянского типа со-
бирательности íà -. Они оказались исторически перспективными â выражении абстрагированной, логической множественности, постепенно вытеснившей прежнее значение расчлененности.
В поздний период развития среднеболгарской книжности собирательные ср.р. íà - регулярно образуют формы мн.ч. Â летописи Константина Манассии формы мн.ч. этого типа употреблены наравне ñ формами ед.ч. без сколько-нибудь ощутимого различия â значениях: è ìí.÷, è ìí.÷.
, è ìí.÷. , è ìí.÷. , è ìí.÷.
, è ìí.÷. , ìí.÷. (åä.÷. îò-
мечено â других среднеболгарских источниках), è ìí.÷.
, è ìí.÷. , è ìí.÷. ,
è ìí.÷. , è ìí.÷. . Â грамотах болгарских
царей XIV в. формы мн.ч. имен собирательных ср.р. употреби-
152
5. Развитие категории собирательности в славянских языках. Грамматизация…
тельны наряду ñ формами ед.ч.: Гр. царя Иоанна Ал. Орехов. мон. 1 дек. 1348 г.; è (28), рядом ñ ìí.÷.
è ед.ч. собир. (61) Гр. царя Иоанна Шишмана Рыльск. мон.
21 ñåíò. 1378 ã. и др. Имена собирательные ср.р. íà - â ôîð-
мах мн.ч. отмечены â сочинениях патриарха Евфимия. Подобные
формы мн.ч. отражены â славяно-русском переводе Шестоднева
Георгия Пизида (1385 г.), сп. Имп. публ. библ. XV в.:
(c. 2), (òàì æå), (c. 17),
(c. 20), () (ñ. 28), (ñ. 44).
Новоболгарский письменный язык XV–XVII вв., формирую-
щийся íà народно-речевой основе, ñ одной стороны, продолжает
традиции среднеболгарской книжности XII–XIV вв., à с другой –
отражает все возрастающее влияние живой народной речи, ярко
выраженное â грамотах è дамаскинах. Â этот период â письменности под влиянием диалектов активизируются собирательные
формы ед.ч. ñ функцией множественного. Продуктивный в говорах тип имен собирательных ср.р. íà -, выражающих исконно только совокупности неодушевленных предметов, дает ряд новообразований, особенно â пространственных значениях:,
, , , , (влахо-болгарские
грамоты XV–XVI вв.), , , ,
(Ëþáë. ðêï. XVII â.), , (Тихонр. дам.),
(516), , , , , è ,
, , (Ñâèù. äàì. 1753 ã.).  ðå÷è ñåìè-
градских болгар, переселившихся â Семиградье èç придунайской Болгарии âî второй половине XIII в., сохранились архаические черты восточноболгарского наречия. Язык семиградских болгар относится ê северо-восточному -наречию болгарского языка, отраженному также â Свиштовском дамаскине. Ê числу архаических черт, сохранившихся îò старшей поры, относится è употребление имен собирательных ср.р. íà - â функции
выразителей мн.ч. Íà продуктивность морфологического типа
имен собирательных указывает то, что здесь ïî образцу собирательных артикль - принимают даже прилагательные мн.ч.
типа , (â субстантивном значении). См. îá ýòîì
[Милетич, 1926, ñ. 38]. Артиклем ср.р. - оформляются также
формы мн.ч. типа , , , . Ë. Милетич считает,
что они воспринимаются â говоре как собирательные, например:
(39), (31), , (36).
153
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
Следует, однако, заметить, что независимо îò осмысления
этих форм они íå преобразуются â åä.÷. è сохраняют согласование âî ìí.÷. ×òî æå касается èõ происхождения, òî необходимо подчеркнуть, что они íå связаны ñ типом собирательности ср.р. íà -. Формы мн.ч. типа , отражают старый тип мн.ч. имен муж.р. склонения-основы (как ), ôîðìû ìí.÷. íà -òèïà , -, è т.п. образованы ïî òèïó èìåí íà согласный (ср. ср.-болг. è новообразования: , , , , , -
è ò.ï.). Õîòÿ è íå исключено, что значение мн.ч. приобретает
здесь собирательный оттенок, который можно объяснить влиянием форм мн.ч. íà - èëè -, исконно выражавших значение
собирательной множественности. Следует возразить è Ê. Мирчеву, тоже считавшему, что распространение â средне- è новоболгарский периоды форм мн.ч. íà - òèïà , , -
, è под. положительно проявляет стремление «вы-
ражать множественное число через формы имен собирательных»
[Мирчев, 1963, ñ. 149]. Äåëî â том, что эти формы мн.ч. íå становятся именами собирательными, хотя è прибавляют артикль
-, êàê ìí.÷. (Ëþáë. ðêï.), , , образованные ïî òèïó ìí.÷. . Они отличаются îò собирательных
ср.р. ед.ч. согласованием определения è сказуемого âî ìí.÷., ñð.:
Тихонр дам., ë. 219 îá.; , òàì
же, л. 200 об. Здесь æå отмечены формы мн.ч. ,
, , , , è ,
è ò.ï.
Наблюдаемое уже â старославянской письменности è в еще
большем количестве â среднеболгарских текстах распространение новых форм мн.ч. муж.р. íà - (из склонения -основ) связано ñ продуктивностью окончания мн.ч. им.п. - â значении
множества лиц мужского пола. Видеть â этом замену форм мн.ч.
именами собирательными нет оснований. Действительное развитие направлено противоположно – îò собирательности ê формам
мн.ч. Таким образом, даже при активизации имен собирательных ср.р. íà -, - в функции выражения множественности, понятной â условиях формирования национального общенародного языка íà основе живой диалектной речи, невозможно говорить î направлении развития категории числа îò грамматических форм мн.ч. ê именам собирательным. Кроме того, что для
такого представления нет действительных оснований, это проти-
154
5. Развитие категории собирательности в славянских языках. Грамматизация…
воречило áû четко выраженной âî всех славянских языках тенденции ê формализации категории числа, заложенной еще â индоевропейском языковом состоянии.
В расчлененно-множественном значении имена собиратель-
íûå íà - образуют формы мн.ч. Например, â Люблянской рукописи XVII в.: – ìí.÷. (лексикализованное значение
«зелье»), – ìí.÷. «мраморные колонны, столбы», – ìí.÷. è ò.ï.; â Троянском дамаскине XVII в.:
– , – ìí.÷. () è ò.ï.; â Тихонр дам.:
– ìí.÷. (собир. форма иногда принимается çà форму
ìí.÷., íà что указывает артикль мн.ч.: (189) или форма определения: (149)); – ìí.÷.
(), – ìí.÷. , – ìí.÷. è ò.ä. Ïî данным Свиштовского дамаскина 1753 г., отражающего архаические è новые, развивающиеся черты северо-восточного наречия
болгарского языка первой половины XVIII в., ñ одной стороны,
имена собирательные занимают еще прочные позиции â выражении множественности è активизируются под влиянием говоров,
à с другой – все большее распространение получают образуемые
îò них формы мн.ч. â отвлеченно-множественном значении, по-
скольку собирательные формы постепенно лексикализуются, ср.
, например: (97), , например:
(303), – ìí.÷. ,
например: (518), è ò.ï. Â формах
ìí.÷. îò имен собирательных раздельно-множественное значение
абстрагируется â значение простой множественности: мн.ч.
(â текстах также: , , ) «деревья», ед.ч. –
ìí.÷. (), åä.÷. – (), ìí.÷.
è , ìí.÷. è ò.ï. Òî æå соотношение форм ед. и
мн.ч. отмечено â северо-восточных говорах диалекта
, ìí.÷.
è т.п. Двойные формы типа
, – , – â софийском è других болгарских
говорах отмечает Ã. Иванов [1957, c. 88–89].Èç говоров некоторые формы этого типа перешли â литературный язык; ср. ед.ч.
(собир. значение лексикализовано â единичном «цветок») –
ìí.÷. åä.÷. (лексикализованное â значении «виноград-
íèê») – ìí.÷. знапример: ; ê ед.ч. образу-
åòñÿ ìí.÷. наряду ñ простым мн.ч. , ê åä.÷. â ëèòå-
155
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
ратурном языке есть мн.ч. è редкое , поэтому мн.ч.
(из собир. <) сохраняет диалектный характер.
В современном болгарском языке функционирование имен
собирательных ср.р. íà - â качестве форм мн.ч. свойственно â основном говорам, тогда как â литературном языке приняты простые грамматические формы мн.ч. íà - èëè -. Таким образом, исконно функционируя â качестве форм выражения мн.ч., имена собирательные íà - закрепились â ýòîé ðîëè
â народной, диалектной речи, íî не продуктивны â литератур-
ном языке. При этом â одних говорах имена собирательные типа
, , , è т.п. сохраняют форму ед.ч., согласуя
â ед.ч. определение è сказуемое. Íî в других – северо-западных,
мизийских è рупских – говорах собирательные íà - получают
синтаксические признаки форм мн.ч., т.е. согласуют определение è сказуемое âî ìí.÷., например: , -
[Крумова, 1971, ñ. 450]. Это свидетельствует
î восприятии è осмыслении имен собирательных íà основании
функции множественности â качестве форм мн.ч. Â результате
образовались диалектные (народно-разговорные) дублеты ê ëèòå-
ратурным (книжным) формам мн.ч. ó ðÿäà èìåí ìóæ.ð.; ñð., íà-
пример, литературные формы мн.ч. è è äèàë. ìí.÷.
, è äèàë. ìí.÷. , è äèàë. ìí.÷. è ò.ï.
В современном македонском языке различаются простые è ñî-
бирательные формы множественности, например: -
è ò.ï. Ïðî-
стое множественное число выражает раздельное множество единичных одноименных предметов. Собирательное множественное
число обозначает совокупность предметов как одно целое, мыслимое нераздельно [Кепески, 1946, ñ. 41]. Собирательные ср.р.
íà -je òèïà , , è т.п., исконно выполняющие функ-
цию форм мн.ч., характеризуются тем, что принимают сказуемое
âî мн.ч. Это объективный показатель того, что они воспринима-
ются как грамматические формы мн.ч. Íî особенность парадигмы числа â македонском языке заключается â том, что наряду
ñ собирательными формами ср.р. íà -je здесь есть è производные
îò них формы мн.ч., например: – ìí.÷., è простое
ìí.÷. , – ìí.÷., , – ìí.÷.
è собир. , – мн.ч. собир. è , – ìí.÷. -
è собир. , ìí.÷. , – собир. è ìí.÷. ,
156
5. Развитие категории собирательности в славянских языках. Грамматизация…
– собир. è ìí.÷. , – собир. , ìí.÷.
, – ìí.÷. (îò ), – è è ò.ï. Ñî-
áèð. è ìí.÷. , è ìí.÷. соотноситель-
íû ñ одной è òîé æå формой ед.ч. è è употребляются параллельно, без заметного смыслового различия. Обе формы
выполняют общую функцию мн.ч. Поэтому â формах íà -je собирательное значение вследствие абстрагирования идеи количества ослаблено, семантическое различие между именем собирательным è производной îò него формой мн.ч. нивелировано. Что
æå касается образования грамматических форм мн.ч. îò èìåí ñî-
бирательных, òî оно вызвано развитием грамматической парадигмы категории числа. Сосуществование форм, если оно íå ñâÿ-
çàíî ñ какими-то семантическими тонкостями, свидетельствует
î сложном характере процесса грамматизации парадигмы.
В современном сербохорватском литературном языке имена
собирательные ср.р. íà -je, также весьма продуктивные â функции выражения множественности, íå употребляются âî ìí.÷.,
çà исключением лексикализованных типа – ìí.÷.
«виноград», – «кладбище». Встречающиеся изредка â печати формы мн.ч. (по-видимому, èç народной речи) вызывают решительные возражения стилистов. Характерна заметка Ð. Зорича â журнале «Язык» (Загреб), озаглавленная «Drveće,
a ne “drveća”» [Zorić, 1967/68, s. 8]. Однако â фольклоре è â
диалектах формы мн.ч. употребительны. Ò. Маретич отмечает
мн.ч. , [Maretić, 1963, s. 487]. Îá ýòîì æå свидетельствуют è материалы AkadRj: – : P. Hektorović
19 [AkadRj I, 303–304]; – :
M. Marulić 58; J. Kavańin 557 [òàì æå, I, 554–
555]; N. Naļešković [òàì æå, I, 300];
[òàì æå, I, 315];
M. Pelegrinović 190 [òàì æå, I, 863]; quercus,
arbores – :
M. Vetranić I, 8; N. Naļešković I, 113 [òàì æå, II,
842];: (Orfeja) D. Rańina,
VIIb; F. Vrančić, živ.
86 [там же, IV, 80]. Этот ряд примеров нетрудно было áû продол-
жить. Формы мн.ч. îò имен собирательных выражают здесь значения простой или расчлененной множественности. См. [Белиħ,
1968, ñ. 96–97].
157
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
В истории русского языка образование è утверждение грамматической формы мн.ч. íà -, производной îò собирательных
ср.р. íà - (-) è замещающей èõ в функции множественности, является закономерным выражением морфологического развития категории числа. Â сущности, это процесс грамматизации
языкового выражения множественности: морфологическое преобразование лексико-грамматической (словообразовательной) парадигмы, построенной íà противопоставлении формы ед.ч. имени собирательному как выразителю мн.ч. (типа – ,
– è ò.ï.), â словоизменительную парадигму, â êîòî-
рой противопоставляются формы ед.ч. формам мн.ч.: -
, è т.п. Ошибочно представление, будто обра-
зование форм мн.ч. типа èëè вызвано аналогией
мн.ч. . Однако эти формы – звенья единого исторического процесса грамматизации, универсализации è обобщения значений мн.ч., развития абстрагированной идеи множественности.
Передача функции выражения мн.ч. îò имени собирательного
грамматической форме слова означала упорядочение функций
è унификацию (систематизацию) способов выражения абстраги-
рованных языковых значений. Â целом это проявляет дальнейшую формализацию числовых противопоставлений, определяющую универсальный, собственно грамматический характер категории числа. Как выше отмечено, имена собирательные ср.р.
уже â старший письменный период образовывали формы мн.ч.
â значении расчлененной, раздельной или простой множествен-
ности. Эти формы è послужили образцом для грамматизации па-
радигмы, â которой имена собирательные ср.р. íà - занимали позицию форм мн.ч. Решающее значение â этом имела функция имен собирательных. Подтверждается это также è диалектными данными. Ïî свидетельству Г.А. Романовской, исследовавшей говоры Тотемского района Вологодской области, формы
мн.ч. типа (от собир. ) выражают раздельные множества, à собирательные íà - – обобщенное, целостное, «сплош-
ное» множество â единстве, ср. – , – ,
– , – è т.п. Причем â говоре чаще
è предпочтительнее употребляются имена собирательные ед.ч.;
êàê è в древнерусском языке, они íå имеют известного стилистического сниженного значения, отрицательной эмоциональной
окраски [Романовская, 1971, ñ. 142]. Ýòî è понятно, ведь данные имена собирательные выполняют здесь архаическую функ-
158
5. Развитие категории собирательности в славянских языках. Грамматизация…
öèþ ôîðì ìí.÷. Â архаических северновеликорусских говорах,
ïî наблюдениям диалектологов XIX è XX вв., собирательные
этого типа сохраняют продуктивность как активное средство выражения множественности, т.е. â известной степени продолжают
древнее функциональное качество [Грандилевский, 1907, с. 43;
Мансикка, 1912, ñ. 109; Мансикка, 1914, ñ. 159; Глотова, 1961,
ñ. 51–72; Селищев, 1968, ñ. 268, 353]. Â других случаях продук-
тивность связана ñ определенными стилистическими особенностями употребления, актуальными именно â народной речи.
Поскольку ñ развитием общенародного языка раздельно-
множественное значение форм мн.ч. строже соответствует обновленному характеру логического содержания грамматической категории числа, чем имена собирательные, формы мн.ч., ñ которыми связано абстрагированное значение множественности, стали вытеснять имена собирательные â парадигматическом соотношении ñ формами ед.ч. îò общей для них производящей основы:
камень – камение > камень – каменья, лист – листье > лист – листья,
дерево – деревье > дерево – деревья è т.п. Это прослеживается при
сравнении списков древнерусских летописей ñ конца XV â. [Дегтярев, 1964, ñ. 168–170]. Â актовой письменности, наиболее
близкой ê живой народной речи, формы мн.ч. фиксируются также ñ конца XV в., например: И на ту розсѣчь бревенья возити Ïðàâ.
ãð. 1492 ã. (Грамоты Кир.-Белозер. мон., № 285). Â приказноделовом языке Московского государства новые формы мн.ч. получают наибольшее распространение ñ начала XVII в., à â ñåðåäèíå XVII â. становятся обычными â èì. è âèí. ï. В московских
актах отмечены формы мн.ч. каменья, бревенья, пенья, ботвинья,
гвоздья, колья, деревья, желобья, крылья, дубья, коренья, перья è ò.ä.
Образование форм мн.ч. îò имен собирательных â обычном
значении множественности означало, что имена собирательные утратили древнейшую функцию лексико-грамматического
средства мн.ч., поскольку ïî характеру выражаемой качественной множественности они перестали соответствовать абстрагированному значению мн.ч. Так способ выражения был приведен â соответствие ñ содержанием языковой категории. Íî ýòî
íå привело ê полному исчезновению имен собирательных дан-
íîãî òèïà. Ñ грамматизацией связан противоположный процесс
лексикализации è стилизации, т.е. усиление собственно лексических (номинативных) è стилистических функций. Наряду ñ образованием форм мн.ч. â русском языке XVI–XVII вв.
159
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
многие имена собирательные íà -ье лексикализовались â терминологических значениях, став терминами крестьянских промыслов è строительства, сельского хозяйства (бревенье, брусье, вичье, вя-
зье, гвоздье, гребенье, деревье, дрючье, дубье, елье, жердье, звенье, зелье, зубье, кнутье, кожье, колье, корье, кременье, крючье, липье, лоскутье, лубье,
москатилье, охлопье, перье, плюсенье, посудье, прутье, ременье, смолье,
уголье I «óãëû â èçáå» è уголье II «уголья», черепье, щепье «изделия
èç ùåïû», щетинье è мн. под.). Терминологическая функция пре-
дохраняла собирательные этого типа îò образования форм мн.ч.,
изолируя èõ в своеобразной лексической микросистеме. Продуктивность â разговорной народной речи собирательные íà -ье получают благодаря развитию стилистической функции, объясняющей è новообразования. Известная сниженная характеристика –
íå единственная стилистическая функция имен собирательных
этого типа. Формы íà -ье òèïà вúшенье, малúнье имеют поэтическую окраску è употребительны â устно-поэтическом творчестве
народа. Личные имена собирательные íà -ьё òèïà мужичьё, ду-
рачьё, солдатьё, явно позднейшие, стилистически насыщенные,
íå образуют форм мн.ч. â отличие îò предметных, стилистически
нейтральных, типа клочьё – клочья, листьё – листья, деревьё – деревья.
В западнорусской книжности единичные формы мн.ч. îò èìåí
собирательных ср.р. íà -ье отмечаются â памятниках конца
XV в., â частности â старобелорусской «Повести î трех короляхволхвах» XV в.: ростоу(т) зельѧ, ë. 46 îá., на зелье(х) зрееть, ë. 48
è ïîä. Ýòî – лексикализованные формы, â которых собира-
тельное значение ослаблено. Форма мн.ч. имеет расчлененномножественное è видоразличительное значение. Наряду ñ этим
можественно-собирательные значения сохраняют формы ед.ч.:
каменьє, деревьє, колосє (48), кореньє, перьє, листьє, õîòÿ îíè âñå
æå осознаются как формы выражения множественности, î ÷åì
свидетельствует допустимое â отдельных случаях согласование
определения è сказуемого âî мн.ч. Такое согласование связано
ñ функцией мн.ч., например: на подобенство тоненькихъ коренїа,
ë. 47 îá., его листьє как бы ω тре(х) верхохъ ростоу(т), ë. 59. Â áåëî-
русских актах начала XVII â. встречаются формы мн.ч. îò имен
собирательных, подчеркивающие определенность, конкретность
множества (коле – коля, деревье – деревья), например: концы пороско-
пывавши и рубежи зъ розного деревья повысѣкавшы и деревья деи тые рубежные огнемъ попаливши Заявл. архиеп. È. Кунцевича 20 марта
1620 ã. Íî âñå æå преобладают собирательные формы ед.ч. Â ñòà-
160
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]