Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Категория числа в славянских языках (историко-семантическое исследование). Монография
.pdf
2. Типология собирательных форм в славянских языках. Формы числа имен…
cristiαnÒj, ë. 19à, ¢reiαnoÝj, mακedoνiανoÝj, -
ναυαtiανoÝj, ë. 27á, ™ν roυφiνiaνa‹j, ë. 13á,
SabbatiaνoÝj, ë. 27á, cristiaνoˆ, ë. 81á, νaυatiaνîν ½toifωteiνiaνων, ë. 96á. Ñðåä-
негреческий (византийский) è латинский служили источником
распространения суффикса -â древних славянских языках.
Объективными показателями собирательного значения этих
типов являются, во-первых, соотнесенность ñ сингулятивами,
во-вторых, сочетаемость ñ собирательными числительными. Ср.:
, íî . Ñì. îá ýòîì æå [Unbegaun, 1935,
p. 262–263].
Òå æå дистрибутивные признаки указывают íà собиратель-
ный характер значения множественности ó ôîðì ìí.÷. èìåí ñð.ð.
íà -, обозначающих молодых животных, детенышей è ò.ï.;
например: др.-русск. () Èñõ. XXII. I. Cбор. Волог.
XV в. [Срезн III, 946], v Ñóä. XIX. 10 [Срезн III, 198]
è ò.ä.; ñò.-ñåðá. Лечебник XV â. [Starine,
X, s. 98]; ст.-польск. EwZam 294 [Sł st.-pol. I, 9];
't BZ Gen 21. 28–30; r. 1600, Stat.
Crac. 746 è мн. под. Суффикс --, как полагал À. Мейе [1951,
с. 295], является собственно славянским образованием. Íà основе балто-славянского языкового взаимодействия и.-е. суффикс
*--, выражающий идею отношения или принадлежности, развил деминутивное значение [Мартынов, 1973, ñ. 44], предполагающее общую мысль î выделенности, отдельности è единичности. Это значение осознавалось â отношении ê совокупной, собирательной множественности. Â составе суффикса -- элемент
– славянское приобретение, â балтийском материале отсутству-
þùåå.
Из этого можно заключить: 1) собирательность как тип
предметно-логического содержания слова выражается â древних
славянских языках формами как ед., так è мн.ч. Вместе ñ òåì
â старший период, когда имена собирательные функционировали
íà месте грамматических форм мн.ч. или наряду ñ íèìè, à ìíî-
жественность имела собирательный оттенок, т.е. íå áûëà â доста-
точной степени формализована, как â åå современном виде, применение форм мн.ч. â собирательном значении было активным
â обозначении личных множеств, поскольку формы мн.ч. более
строго направлены íà выражение индивидуализированной, расчлененной совокупности, â которой íå утрачено внимание ê ëè÷-
81
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
ности, индивиду. Это имело существенное значение, пока было
актуальным древнее противопоставление â мысли личных (одушевленных, активных) è предметных (пассивных, мыслимых
â сплошной массе) множеств. Как будет показано далее, это раз-
личие типов множеств выражалось è в разных формах согласования сказуемого ñ подлежащим; 2) понятие собирательности
формируется â процессе дифференциации более общих, синкретичных значений – обособления идеи множественности предметов îò представлений îá отношении, происхождении, локализованности è подобных признаках, сопутствовавших количественности. Последующее развитие славянской системы морфологических типов имен собирательных â условиях развитой флексии це-
ликом основывается íà формах ед.ч., что соответствует характеру собирательных понятий, представляющих множество целостно, как класс, тогда как формы мн.ч., подвергаясь усиленной
грамматикализации, получают абстрагированно-множественное
значение è закрепляются â основной функции выражения простого грамматического множественного числа.
Новые форманты имен собирательных ед.ч. выделяются также
â результате функционально-семантического развития è расчле-
нения первоначальных синкретичных ïî характеру словообразовательных значений суффиксов свойства è отношения, которые,
очевидно, воспринимались сначала â связи ñ предметами или ли-
цами. Субстантивированные формы, прежде выражавшие значения свойства (отношения, принадлежности è ò.ï.), â результате
семантического сдвига специализируются â новых словообразовательных функциях, â частности â функции выражения собира-
тельности. Таким образом, â ранний праславянский период, но,
возможно, еще íà индоевропейской основе, функцию выражения
собирательности развил отадъективный тип жен.р. * è ñð.ð.
*-. Форматив *-â древних славянских языках служил для
образования имен собирательных жен.р. ед.ч., обозначающих совокупные множества лиц, объединенных ïî признаку родства
(племенной общности) или свойства. Древнейшим образцом этого типа является слав. собир. * (îò åä.÷. * < *):
ñò.-ñëàâ. братрия «братья (соплеменники), братство», др.-слвн.
Фрейз. отр. II. 15–16, ст.-чеш. (наряду ñ ýòèì è ñî-
áèð. ), â.-ëóæ. , í.-ëóæ. «братья, братство»; ср.
др.-греч. соответствие φρᾱ tρ…ᾱ, жен.р. «братство, родовое това-
рищество, фратрия» è äð.-èíä. «братство». Иной вари-
82
2. Типология собирательных форм в славянских языках. Формы числа имен…
ант основы представлен â ñò.-ñëàâ. братия, др.-русск., -
, áîëã. , ñ.-õîðâ. è ñð. ñò.-õîðâ.
Стат. Полиц., 62, слвн. , макед. , ñîâð. ìí.÷. ,
польск. , мн.ч. (из ст.-польск. собир. ед.ч. ), полаб.
, ìí.÷. (îò åä.÷. ). Др.-русск. наряду ñ новым зна-
чением «братья», «товарищи, соратники» (по вере, оружию, общему делу) сохраняет è архаическое – «община, соплеменники»,
например: ÍIë, Ñèí ñï,
ë. 6 об. Видимо, â форме * сочетались (не были строго
разграничены) значения свойства «союз, братство» è собирательной множественности «члены рода, общины, братья». Развитие
шло ïî пути абстрагирования идеи множественности, специализации форматива â собирательном значении. Ïî типу праслав.
*образованы имена собирательные íà -: др.-русск. ,
, , , ст.-чеш. , ст.-польск. .
К эпохе праиндоевропейского языкового состояния относит-
ся субстантивация адъективных образований ср.р. íà *--, исконно выражавших значения отношения, причастности, принадлежности (притяжательности), свойства, происхождения è т.п.
Так сформировался индоевропейский субстантивный форматив ср.р. *-, отражаемый â ñëàâ. - (<*), ãðå÷. -iον, äð.èíä. -, ëàò. -. Ср. соответствия: слав. , ãðå÷.
™n-ύπνιον, äð.-èíä. , ëàò. , âîñò.-ëèò. ~ys íà-
ðÿäó ñ первичными субстантивами: слав. , ãðå÷. Ûπνος, ññêð.
, ëàò., ëèò. «ñîí»; ñëàâ. (è åä.÷.
«устье») – ëàò. «вход, устье», «дверь, ворота».
Происхождение â результате субстантивации форм прилага-
тельных объясняет первоначальный синкретизм словообразовательных значений è полифункциональность этого типа. Â праславянском языке субстантивные образования íà - выражали
отвлеченные свойства, качества è действия, локально-временные
понятия, предметно-собирательные множества è т.п. Собирательность, по-видимому, выступала первоначально как обобщающее значение, сопутствующее свойству, отношению, локальности. Дальнейшее функциональное расчленение суффикса связано, очевидно, ñ дифференциацией выражаемых понятий. Отсубстантивные имена, соотносительные ñ основами, обозначающими
конкретные неодушевленные предметы, получили собирательные значения, à отглагольные è отадъективные образования ста-
ли отвлеченными именами действия, свойства, качества è ò.ï.
83
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
Таким образом, уже â праславянский период были разграничены è получили функциональную самостоятельность генетически связанные типы íà - – отвлеченные, местные è собиратель-
ные. Наименования местности или периода времени íà -òèïà
ñò.-ñëàâ. поморьt, польск. , ÷åø. , польск.
[Linde IV, 518] è т.п. заключают â себе отчетливый оттенок соби-
рательности è определенно указывают íà первоначальный синкретизм локально- (темпорально-) собирательной семантики. Характерно, что â нижнелужицком языке этому типу соответствуют местные имена мн.ч.:«место (грядки, поле) ó äîìà»,
«место под дубами», «поля, прилегающие ê ñî-
сняку», «ïîëÿ ó озера», «межевое поле íà íèæ-
нем конце луга», «подлесье», «поля перед селом»,
è ïîä. [Muka II, 90, 92, 93, 95, 104, 210],
[Pfuhl, 476]. Семантический механизм лексикализации форм
мн.ч. составляет собирательное значение, идея совокупности.
Древнерусские имена собирательные íà -, как свидетельствует
языковой материал летописей, актов è других источников, близ-
êèõ ê народной речи, выражали наряду ñ формообразовательным
значениемсобирательности также лексикализованные локальные
значения: «вязы, ильмы» è «вязовая роща» (на основе локально-собирательного значения образовался топоним-
), «äóáû» è «дубрава, роща, лес», «дубняк как межевой
çíàê», «камни», «куча камней», «каменистая почва», -
«колья» è «частокол» (изгородь, стены), «сваи, основание»,
«тростник, камыш», «заросли камышей» è т.п. Подроб-
íî îá этом см. [Дегтярев, 1964, ñ. 84, 97]. Òî æå подтверждают
è данные старославянского языка: 2с трестиё. или 2с тимёниё.
или 2с подъземиё нечиста……… Син треб. 54б. 6–7 (собир. –
â значении «заросли тростника, место, покрытое тростником»);
всёкы гады. wтидёте отъ лозиё. wтъ нивъ, 59а. 20–23 (собир.
– «виноградник»). Опредмеченно-качественные значения
собирательности «лес, роща», «луг, травник» è т.п. сохранились
â словенском языке: «березовая роща, березняк»,
«берестовый лес», «буковый лес», «дубняк, дубовый лес», «большой лес» è т.п. Ср. также совр. с.-хорв.
«сосняк», «сосновый лес, бор», «âÿçû» è «вязовая
ðîùà», «грабы» è «грабовый лес» è ò.ï. Ïî данным древнесербских грамот XII–XIV вв., локально-собирательные значения «поля», «сады», «огороды», «рощи», «источники» выража-
84
2. Типология собирательных форм в славянских языках. Формы числа имен…
ли имена собирательные , ,, ,
, , , è т.п. Примеры:
Ãð. Ñòåô. Äóø. 1335 ã. (Новак. Закон. спом., с. 664);
(ò.å. ñ огородом) Гр. Стеф.
Уроша II 1322 ã. (MS, CDLXXXIX) è т.п. Основная масса имен
собирательных этого словообразовательного типа связана ñ обозначением растительности (деревьев, кустов, трав, цветов è ò.ï.).
 словах этого типа сочетаются местные (локальные) è собира-
тельные значения, â которых подчеркивается íå столько множественность, сколько определенное качественное состояние множества – сосредоточенность однородных, одноименных видов
растений íà определенной местности. Развитие этого типа собирательности â славянских языках идет ïî линии размежевания значений локальности è собирательности (вследствие абстрагирования значения совокупности), разрушающей первоначальный синкретизм представлений. Таким образом, данный словообразовательный субстантивный тип (независимо îò åãî ôóíêöèè â индоевропейском языке) как тип собирательности сложился íà праславянской основе â результате расчленения синкретического локально-собирательного значения è абстрагирования
понятия собирательной множественности.
Определенную аналогию этому â истории русского языка со-
ставляет развитие собирательной функции ó суффикса -. Этот
суффикс образован èç сочетания суффикса относительных прила-
гательных -- ñ деминутивным праславянским суффиксом ,
имеющим соответствие â ëèò. -â результате переразложения
основы è использовался для образования наименований участков
земли, поросшей какой-либо растительностью; например: ñò.ñëàâ. садьникъ, травьникъ, др.-русск. , , -
, (Уст. смол. гр. 1150 г.), слав.-русск.
(Златостр. XII в., ë. 9á),совр. русск-
è ìí. äð., ñò.-÷åø. «ëóã», í.-ëóæ.
«пшеничное поле» è ïîä. Â сербохорватском языке ана-
логичную функцию выполняют суффиксы - è - (ср. русск.
-): , , , è , , è ìí. ïîä.
Все они имеют общее значение «роща, лес», à суффикс â какойто мере еще сохраняет оттенок уменьшительности. Â истории
русского языка, особенно интенсивно â XV–XVII вв., происходит
процесс переосмысления имен данного типа è обособление суф-
85
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
фикса - â материально-собирательном значении «порода леса,
древесина» (поделочный è строительный материал), «дрова»;
примеры: Äîì. 54; -
Äåë. òàéí. ïðèê. 1669 ã., ë. 29 (ÐÈÁ 23, 4); Êí. ðàñõ.
Õîëì. àðõ. äîìà 1696 ã., ë. 80 îá. [ÑëÐß XI–XVII] è мн. под.
Различие словообразовательных значений этого типа – локальнособирательного «роща, лес» è вещественно-собирательного «материал, древесина» – четко проявляется â отношении ê категории числа: первое допускает мн.ч., ср. – , -
– , âî втором значении мн.ч. íå употребляется.
Продуктивность данного типа â обоих значениях уже â старший период самостоятельного развития русского языка (â составе восточнославянской группы) стала препятствием â распространении другого типа собирательности – суффикса - ñ аналогичными функциями. Этимологически суффикс - различим
â славянских названиях ягодных è кустарниковых растений типа
, ,, è ò.ï. Â древнерусском языке соби-
рательные íà - малочисленны:
è äð. Â староукраинском языке, ïî данным актов XIV–XVI вв.,
наметилось оживление этого типа â значении «роща, лес», очевидно, под влиянием широкого его распространения â соседнем польском языке, ср., например: Жал. гр.
польск. кор. Казимира 1349 ã. (Розов, № 2, с. 4), ср. польск.
; Жал. гр. черниг. кн.
Свидр. 1424 ã. (Розов, № 4, с. 99), польск. . Здесь æå íàðÿäó ñ ними отмечаем формы íà -: è ò.ï. Â ñî-
временном украинском языке сосуществуют оба типа: q
è q, q è , q è q è т.п. Значение
«роща, лес» является íå только общеславянским, íî и праязыко-
вым, т.е. предшествует собственно вещественно-собирательному
значению «древесина» (строительный è поделочный материал
è дрова). Ср. соответствия â литовском языке íà -:
«мелколесье, густой кустарник» è ìí.÷. «òî æå»,
«ивняк», «заросли можжевельника» è т.п. Эти значения сближены â древнепольском языке: «дубрава, дубовая роща» è «срубленные дубы» (дрова, стройматериал),
«березняк, березовая роща» è «древесина березы, материал, дрова», «яворовый лес, роща» è «явор как материал, порода леса», «ольховая роща» è «ольха как материал, дро-
86
2. Типология собирательных форм в славянских языках. Формы числа имен…
âà», «липовая роща» è «липа как материал, дрова» è ò.ï.
 общем этот тип имел качественное значение – порода леса, è â
таком значении слово соотносилось è с единичным деревом, è с
группой растущих деревьев, образующих рощу, лес, è с материалом èç этого дерева; например, ст.-польск.
: GostGosp 86 [Sł pol XVI w. IV,
288]; /
RejWiz 137v [ibid., VI, 99].
Имена собирательные этого типа â праславянском языке выра-
жали понятия общего числа, т.е. сочетали значения собирательности è единичности â грамматической форме выражения ед.ч.
Это отражают факты è современных славянских языков, â частности украинского: q «береза» (единичное дерево) è «березник, березовый лес», q«ольха» (отдельное дерево )
è «ольшаник», «îðåõ» è «орешник», q – «отдельная
липа», собир. «липняк» è «липовые дрова», q«ëîçà» è «ëîç-
íÿê», q (отдельное дерево è осинник) è мн. под. Ср.
формы íà - â значении единичности: q «полено», q
«единичное зернышко проса», q «зернинка пшеницы»,
q «ржаной стебель» è «ржинка» è ò.ï. Î òîì æå свидетель-
ствуют данные польского языка: «береза» è «березовая
роща, березняк» (â этом значении также è ),
è «áóê» è «буковый лес, роща», «ÿâîð»
è «яворовый лес», «пихта» è «пихтовый лес», «äóá»
(дерево è строительный, поделочный материал) è «дубняк, дубрава» (â этом значении также è ); â значениях
«дерево» è «древесина» â старопольской письменности отмечены «сосна», «тополь», «êëåí», «èâà»,
«ясень» è ìí. ïîä. Â чешском языке É. Юнгман отмеча-
ет значения «дерево»: порода, древесина, дрова, например:
, , , , [Jung II, 418], ср.:
«клен», «кленовые дрова», «липа», «липовые дро-
âà» è «березняк», «грабовый лес», «ольховник» è ò.ï.
Исторически, â результате взаимодействия ñ другими типа-
ми, перераспределения словообразовательных функций, суффикс
- получает определенную специализацию, особую â каждом
славянском языке, поскольку это происходит уже â эпоху самостоятельного развития славянских языков. Â первую очередь возможно было расчленение собирательности è единично-
87
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
ñòè è независимое развитие èõ в качестве самостоятельных значений. Собирательность получает новый денотативный аспект:
«лес, роща» – «порода леса» – «древесина» (материал, дрова).
Так, â современном с.-хорв. языке суффикс -, осложненный
элементом -- (от основы притяжательных прилагательных), используется â словообразовательном значении «древесина, порода
леса»: «дуб, древесина дуба», «сосна, древесина
сосны», «древесина березы», «древесина персика», «вяз, древесина вяза», «вяз, древесина
вяза», «бук, древесина бука» è ìí. ïîä. À â локальнособирательном значении «лес, роща» стал продуктивным тип
íà -(ðåæå -). Â òîé æå функции применяется è суффикс соби-
рательности -ñð.,например: «сосновая роща» è
«áîð» è «сосняк», è «вязовая роща»
è «вязы, вязовая роща», «дубняк»,«кусты,
заросли», ср. «дуб, древесина дуба». Â чешском язы-
êå òèï íà -сохранил значение «роща, лес»: «березовая роща», «буковый лес», «дубрава, дубовая роща»,
«грабовый лес», «ольховник». Òî æå значение ис-
конно выражается собирательным типом ср.р. íà -: «ëèïîâàÿ ðîùà», è «ольшняк», «орешник» è ò.ï. Â болгарском языке этот тип почти полностью вытеснен продуктивным
праславянским типом íà - â значении «роща, лес»: ,
– , , , ,
è мн. под. Эти слова образуют формы мн.ч.: , ,
, и т.п. Можно отметить только единичные приме-
ðû íà - â значении «роща, лес»: q «кизиловый лес».
Однако â болгарском языке суффикс - используется для обра-
зования имен собирательных (q è q«срубленные верхушки деревьев», «зелень») è вещественных (q
q «солома пшеницы» è ò.ï.). Â фольклорных записях
XIX â. отмечены имена существительные íà -: -
, è под. Сравнительно-исторические данные
славянских языков подтверждают мнение Н.И. Толстого î том,
что «семантическая изоглосса -"ëåñ" è "единичное дерево"
отражает достаточно древнее праславянское диалектное соотношение» [Толстой, 1972, ñ. 19]. Â праиндоевропейском языке это-
му типу соответствует суффикс притяжательно-относительных
прилагательных *--, исконно выражавший значение отношения, принадлежности, причастности, свойственности, происхо-
88
2. Типология собирательных форм в славянских языках. Формы числа имен…
ждения. Собирательное значение суффикса -наряду ñ другими известными значениями – единичностью, увеличительностью, вещественностью, отвлеченностью è ïð. – основывается
íà первоначальном более общем значении отношения, заключав-
øåì â себе единство противоположностей: ñ одной стороны, это
значение причастности, принадлежности, отнесенности ê целому (множеству, совокупной массе, свойству), ñ другой – значение выделенности, обособленности, отдельности. Это противоречие исторически разрешалось многообразием словообразовательных функций суффикса - â современных славянских языках.
Íà ýòîì æå понятийном основании суффикс -развил значе-
ния собирательности è единичности, которые â количественном
отношении представляли идею общего числа.
Общеславянской инновацией, относящейся ê праязыковому
состоянию, является словообразовательный тип имен отвлеченных è обобщенно-собирательных ср.р. íà -, образовавшийся
èç сочетания суффикса относительных прилагательных -- (îò
лично-именных основ) è суффикса *-(è.-å. *-, ñð. äð.-èíä.
-: «божество»); см. [Потебня, 1968, ñ. 31; Vondrák,
1924, S. 490]. Первоначальная деривационная парадигма этого типа включала относительное прилагательное â качестве производящей основы. Соотнесенность ñ прилагательными важно
иметь â виду для определения этимологического словообразовательного значения этого типа. А.А. Потебня считал, что развитие собирательной функции здесь основывается íà первоначальном значении качественности [Потебня, 1968, ñ. 31]. С.Б. Бернштейн, напротив, утверждает, что образования íà - исконно
имели собирательное значение, à отвлеченность ó них вторична
[Бернштейн, 1974, ñ. 296]. В.В. Мартынов тоже считает суффикс
- «самым продуктивным праславянским формантом Nomina
collectiva» [Мартынов, 1973, ñ. 48]. Однако, заметим, фактами
это íå подтверждается. Â древних славянских языках имена существительные íà - выражали: 1) отвлеченные качества,
свойства, признаки; 2) состояния или субстантивированные действия, деятельность лица – сан, должность, сословную принадлежность. Íî только некоторые èç íèõ â древнейших славянских
памятниках письменности имеют собирательные значения, причем обычно наряду ñ отвлеченными. Î соотношении è степени
продуктивности этих значений â старший письменный период,
что, несомненно, отражает è праславянское состояние, можно су-
89
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
äèòü íà основании следующих данных: â «Материалах для слова-
ря древнерусского языка» И.И. Срезневского насчитывается всего 697 имен существительных íà -, все они имеют отвлеченные значения (свойства, качества, состояния, действия), è òîëüêî 17 из них выражают наряду ñ отвлеченными также è собирательное значение (, , , ,
«воинство»,, (и), , , , ,
«родные», , , , ).
Только единственное слово , отмеченное è в других славянских языках, имеет самостоятельное собирательное значение. Â старославянских памятниках, ïî материалам Р.М. Цейтлин, насчитывается 130 имен отвлеченных íà -, всего лишь
8 èç них наряду ñ отвлеченным имеют также è собирательное
значение (воиньсòâî, ди"кîньствî, eïискîïьствî, крьсти"ньствî,
îиìьсòвî «войско, воинство» [СтСлСл, 408], попьство, чловёчьство,
5æи÷ьсòвî) [Цейтлин, 1977, ñ. 138–156]. Выражение отвлечен-
ных значений является основной è наиболее продуктивной функ-
цией этого типа также â старочешском, старопольском è других
древних славянских языках. Таким образом, исконно суффикс
- выражал отвлеченно-качественные значения свойства, состояния, деятельности, отнесенные ê лицу или совокупной множественности лиц, объединенных определенной общностью. Очевидно, словообразовательное значение этого типа характеризовалось некоторым синкретизмом, допускающим момент конкретности è собирательности. Множественность частных значений,
разный уровень отвлеченности, собирательный оттенок, обобщающий качество или свойство, стали предпосылкой исторического развития вторичных (метонимических) лично-собирательных
значений наряду ñ отвлеченными. Собирательные значения получили íå âñå, à ëèøü òå имена отвлеченные íà -, которые
обозначали свойства или качества, отнесенные ê группам лиц;
например, ñò.-ñëàâ. è др.-русск. – отвл. «доблесть, до-
стоинство воина, ратный дух» – собир. «войско, воины» (собирательное значение актуально уже â древнейших текстах); др.русск. «воинственность, ратный дух» – собир. «воины»: ÍIë, Ñèí ñï., ë. 48 (6695 ã.),
ñð. â Êîì ñï.: , ë. 118 îá., «человечность, качества человека»: например, ñð.-áîëã.
Ãð. 1481 ã. (Богдан. Гр. Брашова, CCXXIX)
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]