Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Категория числа в славянских языках (историко-семантическое исследование). Монография
.pdf
4. Оформление связи сказуемого с подлежащим собирательного значения…
гласованием глагола-сказуемого âî ìí.÷. Òàê, â сочетании ñ ñîáèð. ñò.-ñëàâ. (è ), др.-русск. , , -
, è ò.ï., ñò.-÷åø., , cт.-польск. ,
простое глагольное сказуемое последовательно принимает форму
мн.ч. Â старочешском è старопольском языках, ïî данным старших письменных памятников, свойство согласования сказуемого âî мн.ч. устойчиво проявляют только òå лично-собирательные
имена, которые функционируют как формы выражения множественности è исторически преобразуются â грамматические формы мн.ч. Согласование âî мн.ч. характеризует последовательный процесс переосмысления имени собирательного â грамматическую форму мн.ч. Напротив, имена собирательные, íå имеющие функции форм мн.ч., согласуют сказуемое обычно â åä.÷.
Òàê, â древнечешских легендах, дошедших â записях XIV в.,
сказуемое â сочетании ñ собир. (< ) принимает форму ед.ч.:
Leg Prok (Wýbor I, s. 191). Òî æå наблю-
äàåì â старочешских сатирах ïî спискам середины или второй
половины XIV â. (ñì., например, «Desatero kázanie božie»: 95a.
39–40, 97à. 143, 101b. 361, 107a. 595–596) è в более поздних источниках – в сочинениях Яна Гуса è äð.
В старопольской письменности собир. также согласует ска-
зуемое преимущественно â ед.ч. Пример ñ формой мн.ч. отмечен
â Свентокшижских проповедях середины XIV в.:
28–30. Íî здесь форма мн.ч. мо-
жет объясняться удаленностью сказуемого îò подлежащего. Дело
â том, что простое предложение â древнем строе славянских язы-
ков отличалось еще заметной «рыхлостью» структуры, проявляемой â том, что формальные связи слов ослабевали, если связываемые члены предложения были значительно удалены друг
îò друга. Â таком случае â силу вступали смысловые отношения.
Ст.-чеш. собир., è под. принимали сказуемое обыч-
íî â ед.ч. Ст.-польск. собир. также согласует сказуемое
чаще â åä.÷., íî возможна è форма мн.ч., например: ''
Ðs Flor. 21. 30; Ðs Puł:
'
Cîáèð. принимает сказуемое, согласованное òî â åä.,
òî âî ìí.÷., например, ìí.÷.: '
Ps Flor. 73. 9; Ps Puł: .
Колебания â выборе формы числа сказуемого обнаруживают
имена собирательные íà -, развившие собирательные зна-
121
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
чения íà базе отвлеченных. Íî преобладающими оказываются
формы ед.ч. Ср. примеры ñ формами ед. è ìí.÷. â старочешской
письменности: JakKl
2. 32–33 (plur.); Umk 2b. 1–2 (sing.);
T. Štít. Vyš. 61b[1] (plur.) – Vikl., 195b [Geb
II, 622] (sing.).
Имена собирательные íà òèïà ñò.-ñëàâ. è др.-русск. -
íå имели â древних славянских языках функции форм
мн.ч. Это были специализированные или лексикализованные
средства выражения определенных собирательных понятий. Так,
собир. è ìí.÷. â древнерусском языке семантически различались: понятие «княжеская дружина» выражалось
только именем собирательным. Â старославянском собир. -
имеет значение «товарищи, спутники, соратники», близкое
ãðå÷. συνoδíα. Íî независимо îò этого, подобно тем собирательным, которые замещали формы мн.ч., собир. согласует глагольное сказуемое âî ìí.÷., например: ñò.-ñëàâ. выпраша-
ах5 же Ωго дружина Ωму Ñóïð 218. 24–25; и благослови с7 манастырь. bbè умножиш8 с8 дружина при строительстве Ωго, òàì æå,
285. 25–26; ñð.-áîëã. Манас.
хр., ë. 47 об.; др.-русск. Усп. сб., 10г.
12–13. Ср. контекст, â котором выступает форма мн.ч.: -
; , òàì
же, 240а. 6–9. Равным образом, ïî смыслу множественности согласуют глагольное сказуемое др.-русск. собир. -
ÍIë, Ñèí. ñï., ë. 167 îá. (6845 ã.); ÌËñâ ê. XV â., ë. 96 è ò.ï.;
ñò.-ñåðá. è уменьш. (> ):
Íèê Åâ, Ëê XI. 7, собир. Ãð. 15 àïð. 1391 ã., № CCIV (MS,
c. 217) è ò.ï.
Правило согласования сказуемого ïî смыслу распространялось è íà имена существительные ñ контекстным собирательным значением, например: -
Ñìîë. ãð. 1229 ã., ñï. À. О неустойчивости тако-
го согласования свидетельствуют колебания формы числа. Ср.
â ñï. Â (1297–1300 ã.): . Другие при-
меры (глагол-сказуемое мн.ч.):
ÍIë, Ñèí. ñï., ë. 24 (6653 ã.);
122
4. Оформление связи сказуемого с подлежащим собирательного значения…
, òàì æå, ë. 149 îá. (6778 ã.);
, òàì æå, ë. 54 îá. (6702 ã.) è ò.ï. Íî òàê æå часто â ïî-
добных сочетаниях находим è форму сказуемого ед.ч.
Проанализированные факты, типичные для всех славянских
языков, указывают íà древнейшую общеславянскую закономерность – согласование глагольного сказуемого ñ именем собирательным, выражающим совокупное множество лиц (субъектов
действия), âî ìí.÷. (constructio ad sensum). Это правило отмечено
è в других индоевропейских языках – хеттском [Фридрих, 1952,
ñ. 125], древнеиндийском, древнегреческом, древнеперсидском,
латинском [Delbrück, 1888, S. 83; Delbrück, 1900, 3, S. 230], старофранцузском, â древних германских языках. Â истории французского языка, как отмечает À. Äîçà [1956, c. 356], «это распространенное явление, наблюдающееся âî все периоды». Â немецком языке, ïî свидетельству Ã. Пауля [1960, c. 322–323],
åùå â XVIII â. согласование ïî смыслу было так æå широко распространено, как è в древнегреческом, латинском или современном английском языках. Â целом указанная особенность имеет древний, общеиндоевропейский характер. Она определяется самой природой имен собирательных, древнейшей è исконной функцией множественности. Â праязыке, как уже отмечалось, имена собирательные занимали место отсутствующих
грамматических форм мн.ч. как лексические или словообразовательные выразители множественности. Этому соответствовал
более низкий уровень количественных абстракций, именованнокачественный характер множественности, когда множество мыслилось íå отвлеченно-количественно, à конкретно-качественно,
т.е. собирательно – как класс или тип множества предметов
è явлений действительности. Íî согласование âî мн.ч. свиде-
тельствует î том, что собирательные множества лиц воспринимались именно как множества – расчлененно íà составляющие
единицы. Â таких множествах подчеркивалась значимость, отдельность каждого индивида. Личные имена собирательные выражали расчлененно-собирательные множества. Поскольку имена собирательные ед.ч. замещали собой грамматические формы множественности, они, естественно, согласовали сказуемое
âî ìí.÷. – ïî смыслу, ïî значению выражаемой множественно-
сти. Вместе ñ тем эта особенность прямо свидетельствует î том,
что связи членов предложения â старшие эпохи развития индоевропейских языков íå получили еще строго формализованного,
123
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
грамматического оформления. Четкое отличие структуры простого предложения â древних индоевропейских языках, проявляющееся â способе согласования сказуемого ñ подлежащим собирательного значения, отражает различный уровень грамматической абстракции â языках íà разных этапах èõ развития. Согласование ïî смыслу свидетельствует î непосредственной зависимости синтаксической структуры фразы îò логического содержания компонентов, î «рыхлости» åå формальной организации.
Íà ýòî æå указывает отмеченная ранее зависимость формы ска-
зуемого îò его положения относительно подлежащего. Так, сказуемое, отделенное îò подлежащего группой слов, согласовалось
ïî смыслу – âî мн.ч. Например: ст.-польск. '''
'
'' BZ, Exod, XII. 31. Глагольная форма перфекта
'', значительно удаленная îò подлежащего , согласо-
âàíà ñ íèì âî мн.ч., тогда как правилом â старопольской письменности XV â. было согласование глагольного сказуемого ñ ñîáèð. â åä.÷.
Имена существительные типа , íå имели грамматических признаков è функций имен собирательных, поэтому согласование âî мн.ч. сказуемого èì не свойственно. Â древнерусском языке â предложениях ñ однородными сказуемыми
при подлежащем, выраженном существительным данного типа,
первое сказуемое принимало форму ед.ч., à второе, отделенное
îò подлежащего группой слов, как отдаленное, получало форму
ìí.÷. – в соответствии ñ общим лексическим значением совокуп-
ности, выраженным подлежащим. Например: -
ÍIë, Ñèí. ñï.,
ë. 165 (1327 ã.);
ÌËñâ ê. XV â., ë. 398 (1469 г.). Здесь целостность фраз
ñ формально-грамматической стороны нарушена. Вторые части
èõ воспринимались, видимо, как самостоятельные предложения,
связанные ñ предыдущими частями ïî смыслу. Ср. также различие â согласовании форм причастий â составе оборота дательного самостоятельного:
Ëë, ë. 121 (6677 г.). Характерно, что
первое причастие имеет форму ед.ч., à второе – ìí.÷. Òó æå особенность â старославянской письменности покажем íà примерах ñ подлежащим, выраженным словом : вьсь же народъ
събъравъс7 стоях5 позору6ште м5ченика Ñóïð 117. 14–16; на-
124
4. Оформление связи сказуемого с подлежащим собирательного значения…
родъ р5гааше с7 и заушах5 и, òàì æå, 138. 30; нъ народось 1же
не вёстъ закона прокл7ти с5тъ Io. 7. 49 Àñ Åâ. 32á. Ñð. ñð.-áîëã.
миль ми есть народось. hко уже три дни присдть мн Ìð VIII.
2 Дбрмр Ев, л. 19б; в дательном самостоятельном: многу наро-
ду ñ5ùу. и не им5ùемь ёсти Ìð VIII. I, там же. Обычно ска-
зуемое согласуется ñ ближайшим подлежащим:
Ëë, ë. 135 (6694 г.). Эта особенность íå ñòî-
ит изолированно â древнерусском или вообще â древних славянских языках. Она типична è для других индоевропейских языков: â немецком (ó Лютера), â английском (ó Шекспира), à òàêæå â древнегреческом è латинском åå отмечает Ã. Пауль [1960,
c. 322–323]. Èç этого можно заключить, что конструкции просто-
го предложения ñ однородными сказуемыми исторически форми-
ровались как результат соединения самостоятельных предложений, выражающих действие одного субъекта, â однородный ряд
сказуемых ñ общим, единым подлежащим. Â приведенных предложениях вторые части, ïî существу, самостоятельные неполные
предложения, è эта неполнота íå является следствием опущения подлежащего, à, скорее всего, отражает компрессию мысли.
Íà грамматическую самостоятельность вторых частей указывает
форма мн.ч. сказуемого, выражающая информацию î субъекте
действия. Значит, неполные предложения íå следует рассматривать лишь как результат преобразования полных предложений.
Модели неполных предложений так æå исторически закономерны è естественны â ðå÷è, êàê è модели полных.
В истории индоевропейских языков характер согласования
сказуемого íå остается неизменным. Общая линия развития состоит â утверждении правила согласования ïî форме. Íî согласование ïî смыслу известно â таком развитом современном языке, как английский, è íå является архаической чертой, так как
соответствует его аналитическому строю. Â истории английского языка развитие аналитизма, сопровождающееся ослаблением
è утратой флексии, вело ê активизации роли семантики, смыс-
ла как фактора, определяющего è организующего синтаксические связи слов â структуре предложения. Этим è объясняется
согласование сказуемого ïî смыслу. Однако древнее è современное состояние индоевропейских языков â этом отношении существенно различно. Íà разных этапах развития славянских
языков â каждом èç них проявляются свои особенности, íî îáùèì â конечном счете оказывается стремление ê формализации
125
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
структуры предложения è вследствие этого утверждение согласования ïî форме. Согласование ïî смыслу удержалось â современных сербохорватском è словенском языках, íî ëèøü â òîé
ìåðå, â какой имена собирательные (типа с.-хорв. , ,
), íå перешедшие â грамматические формы мн.ч., сохраняют
функцию множественности. Â силу большой устойчивости грамматических систем – как отражение архаической нормы – согла-
сование ïî смыслу известно â диалектах современных славянских языков. Однако â диалектах оно имеет своеобразный характер è íå соответствует строго тем правилам, которые составляли
закономерность древнего строя. Как пережиточное явление согласование ïî смыслу уже íå является сколько-нибудь устойчивым è прочным â современных славянских языках. Согласование ïî форме составляет отличительную типологическую черту
современных языков флективно-синтетического строя.
Имена собирательные, обозначавшие неличные множества, совокупности животных, растений è неодушевленных предметов,
â древних славянских языках характеризовались согласованием
сказуемого только â ед.ч. Это является нормой прежде всего для
древнейшего, общеславянского типа имен собирательных íà -,
первоначально обозначавших только совокупности неодушевленных предметов, â основном растительного мира. Примеры: ст.слав. Възиде тръние и подави е Çîãð Åâ, Ìò XIII. 5–6; егда же вёя
б5детъ млада и листвие проз7бнетъ Ñàâ êí., Ìò XXIV, 88 îá., ñð.
òî æå â Àñ Åâ: и листвие проз7бнетъ Ìò XXIV. 32, 84á; â Ìàð Åâ:
егда юже вётвье е0 б5детъ младо. и проз7бнетъ листвье Ìð XIII.
28; Доньдеже погр7знетъ трьстие Ñóïð 270. 8; Камение св8то
валÿ©тъ с8 по земи, òàì æå, 294. 30; Землё потр7се с7 . 2 камение распаде с7 Ìàð Åâ, Ìò XXVII. 51; Камение въпити иматъ,
òàì æå, Ëê XIX. 40; КаменьΩ на укрухы распадес7 Ñóïð, 475.
16–17; жестокоΩ камениΩ с7 распадааше, òàì æå 485. 15; каменьΩ
распаде с7, 485. 19; и камен2е распадааше с7 Àñ Åâ, Ìò XXVII.
51, 110а; слав.-русск. Земля потр7сес7 и камениΩ распадес7 Îñòð
Åâ, Ìò XVII. 51; и възрасте трьние и подави е, òàì æå, Ëê 95;
òî æå è в Макед Ев: възрасте трьние, ë. 48; Камение распадес7,
òàì æå, ë. 109; ñò.-áîëã. Листвие проç7бьнеть Ìð XIII. 28 Дбрмр
Ев, л. 15б; вьздрасте трьние. и подави е, òàì æå, Ëê VIII. 16–17,
ë. 58à; hко аще си умлькн5ть. камение вьпити начьнеть, òàì æå,
Ëê XIX. 8–9, ë. 102á; И възрастетъ въ немъ… трън1е Ãðèã. ïàð.,
ë. 23, 29–30; ÿко же погоритъ стъблие \ 5гли wгни, òàì æå, ë. 26.
126
4. Оформление связи сказуемого с подлежащим собирательного значения…
15–16; и всёко тръние на пUстехъ местех бываΩтъ Болон. пс.,
188 пр; КамениΩ же ~глетъ, òàì æå, 325 ïð; камен1е распаде с7, òàì
æå, 42 ïð; Ωгда бо вёие 7 б5деть младо и листвие 7 проз7бнетъ
Добрейш. Ев. Ìò XXVII. 51; камение въпити начнеть, òàì æå,
Ëê XIX. 40; изнесе тръние расли острёиш57 пръвыихъ Манас.
õð., ë. 147 об. (Ватикан. сп.); стъбл1е невесело естъ и корень др7õль,
òàì æå, ë. 180; др.-русск. (включая церковнославянские è êíèæ-
íûå):Èçá. 1073, ë. 98ã;-
, òàì æå; Èçá. 1076;
Æèò. Íèô., 146;
Ñèí. ïàò., ë. 126 îá. 13; ÏIë,
Ñèí. ñï., ë. 188 îá. (6929 ã.); -
Iî. Лѣств. XII â. (В) [Срезн I, 521]. -
Ëë, ë. 157 (1230 ã.);
~ Èë (1251 ã.);
Äàí. èã. Õîæä.; ñò.-÷åø. Um, Ib, 14 (Flajšhans,
s. 192); (t. hory Sion), lapides
ŽKlem 101, 15 (в иных источниках íà этом месте находим фор-
ìó ìí.÷. – несомненно, под влиянием латинского первоисточника: – placuerunt lapidesŽWittb;
ŽPod);Štít. uč., 73b;
, ;
Štít. uč. (Wýbor I, s. 677);
Štít. Bud, 148 [Geb I, 88]; Štít. Opat.
229 [Geb I, 587]; ŽWittb XVII. 9, l. 21a;
, òàì æå, XCV. 12, l. 177a;
Štít. Vyš., 1.13a
[Geb I, 588];
Štít. Vyš., l. 42a; cт.-польск. ' Ps Flor. 17,
10; â Пулавской псалтыри – форма мн.ч., как â латинском источ-
íèêå: carbonessuccensi sunt;
cadent… carbones Ps Flor. 139, II; ,
ib., 89, 6; Ps Puł. 101, 15;
, ib., 89, 6; '
BZ, Jez IV, s. 162; Ziel. r. 1534 (V.–
Wiercz.);
FalZioł I, 68c. II, 16d [Sł. Pol. XVI w. III, 484];
FalZioł I, 54a, V, 54v,
ib., IV, 60; Leop. Is I/30, ib., IV, 560.
127
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
Противопоставление имен собирательных личных è предметных значений ïî форме согласования сказуемого (как архаическая черта) отмечено â русских говорах Тотемского района Вологодской области. Здесь, как è вообще â современном русском
языке, суффикс собирательности - используется для образования имен существительных, выражающих как совокупные множества лиц (например: , , , , ), живот-
íûõ (, ), òàê è неодушевленных предметов.
Никакого оттенка презрительности или сниженной оценки â ãîâîðå, â отличие îò общенародного языка, как è в древнерусском
языке, этот суффикс íå имеет [Романовская, 1971, ñ. 144]. Это,
видимо, è обеспечивает ему широкое распространение è продуктивность, поскольку приближает этот тип образований ê грамматическим формам мн.ч. Если подлежащее, выраженное именем
собирательным íà -, обозначает совокупное множество лиц,
òî сказуемое согласуется ñ íèì âî ìí.÷.: ;
; è ò.ï.
Ñ именами собирательными неодушевленных значений сказуе-
мое согласуется â åä.÷.: ;
è т.п. [Романовская, 1971, ñ. 143].
Отмеченная особенность имен собирательных неличного значения также имеет íå только общеславянский, íî и индоевропейский характер. Â других древних индоевропейских языках собирательные ср.р. тоже согласовали сказуемое â åä.÷.
 сравнительно-исторических исследованиях неоднократно отме-
чалась характернейшая особенность древнегреческого синтаксиса – постановка глагольного сказуемого â ед.ч. при подлежащем,
выраженном именем ср.р. â форме мн.ч. (правило t¦ zîa tršcei
«животные бегут»). См. [Мейе, 1954, с. 46; Kuryłowicz, 1964,
s. 205–206]. Â аттических рукописях, ïî свидетельству И. Шмид-
та, содержатся лишь единичные, обусловленные особыми обстоятельствами, отклонения îò этого правила [Schmidt, 1889, S. 1].
Оно последовательно соблюдается также â гатах Авесты. Аналогичные, хотя è более редкие, факты отмечены â санскрите, à òàê-
æå â хеттском языке, например õåòò. «воды (все количество ритуально чистой воды, î котором шла речь) будут покоиться» (мн.ч. «âîäû», åä.÷. «будут покоиться»). См.
[Иванов, 1963, с. 118]. Как убедительно показал È. Шмидт, фор-
мы мн.ч. подлежащего â конструкциях этого типа ïî происхождению являются индоевропейскими именами собирательны-
128
4. Оформление связи сказуемого с подлежащим собирательного значения…
ми ед.ч., функционировавшими как средства выражения множественности. Характер согласования соответствует специфике предметно-логического содержания данных имен собирательных, исконно обозначавших множества неодушевленных предметов. È. Шмидт отмечает характерную особенность среднего рода,
â котором имя существительное выражает множество предметов,
мыслимых â совокупности, â однородной массе, как одно целое.
Установленное различие â согласовании сказуемого ñ подле-
жащим, выраженным именами собирательными личного è предметного значений, указывает íà праязыковую закономерность,
основанную íà древнейшем противопоставлении личных è предметных множеств, различении двух природных è социальных
сущностей – субъектов, деятелей, социально активных лиц,
мощных природных сил, ñ одной стороны, è объектов воздействия, пассивных (инактивных) предметов, материалов, продуктов – c другой. Полагаем, что это отражает одну èç наиболее архаичных предметно-номинальных классификаций. Противопоставление личных è предметных множеств широко распространено â разноструктурных языках мира. Показательно, что противопоставление личных è вещных классов составляет основу
номинально-классных систем, например, â дагестанской è вейнахской группах иберийско-кавказских языков. Индоевропейский средний род как грамматическая субкатегория рода сформировался íà базе вещного класса. Даже â современных индоевропейских языках имена ср.р., несмотря íà формализованный
характер грамматического значения, называют â основном неодушевленные предметы. Ï. Шантрен, оперируя фактами древнегреческого языка, утверждал, что «средний род означает вещь
как нечто противопоставляемое одушевленным существам… Таким образом, имена среднего рода – это первоначально имена вещей» [Шантрен, 1953, ñ. 16]. Â различии форм согласования гла-
ãîëà â сочетании ñ именами собирательными отражается древнейшее противопоставление совокупностей лиц è предметов.
Именно употреблением имени собирательного â склонении «неодушевленного рода» объясняет Ï. Шантрен отмеченную особенность древнегреческого синтаксиса – формы глагола â ед.ч. при
подлежащем ср.р. мн.ч. Форма мн.ч. подлежащего первоначально была именем собирательным ñ вещным, предметным значением. По-видимому, â индоевропейском праязыке грамматически
выраженное противопоставление ед. è мн.ч. первоначально было
129
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
свойственно â основном только личным именам существительным, составляющим одушевленный (личный) класс имен. Предметные, неодушевленные множества, осознаваемые â совокупности è в массе, недифференцированно, обозначались именами собирательными ср.р., т.е. словообразовательным способом.
Свойственное разноструктурным языкам противопоставление
личных è предметных множеств сказывается è íà формах согласования сказуемого. Â иберийско-кавказских языках это проявляется â различии согласования сказуемого ñ именами одушевленного (личного) è неодушевленного (вещного) классов: сказуемое принимает форму ед.ч. или мн.ч. â зависимости îò формы су-
ществительного только â тех случаях, когда имя существительное обозначает людей; если æå оно обозначает неодушевленные
предметы, òî сказуемое получает форму ед.ч. независимо îò ôîð-
мы подлежащего. Â грузинском языке одушевленное подлежащее è дополнения согласуются ñî сказуемым, íî неодушевленное
подлежащее íå согласуется [Чикобава, 1968]. Аналогичное различие â тюркских языках отмечал Н.К. Дмитриев [1956, с. 71].
Хотя речь идет здесь î формах мн.ч., все это имеет отношение
ê характеристике имен собирательных, потому что, во-первых,
имена собирательные â древних языках непосредственно входили â систему способов è средств выражения мн.ч., à во-вторых,
многие формативы множественности â разноструктурных языках, как уже отмечалось, восходят ê первоначальным формантам собирательности.
Различие â синтаксических свойствах личных è предметных
имен собирательных â древних индоевропейских языках, имеющее типологические аналоги â языках иных структурных типов,
может служить одним èç аргументов â подтверждение гипотезы î том, что для раннего состояния индоевропейского языкового сообщества было характерно противопоставление двух классов
имен – личного (активного, одушевленного, субъектного) è ïðåä-
метного или вещного (пассивного, неодушевленного, объектного). Различение двух классов предшествовало грамматической
категории рода. Может быть, прямые указания íà это содержит
хеттский язык, â котором различаются два класса: одушевленный (общий) è неодушевленный (средний). Â хетто-лувийских
языках (письменность II тысячелетия äî í.ý.) â склонении имен
противопоставлены два рода – общий è средний. Â древнегреческом склонении флективно противопоставляются â èì.–âèí. ïà-
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]