Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Категория числа в славянских языках (историко-семантическое исследование). Монография
.pdf
1. О происхождении категории отвлеченности…
ладали большей отвлеченностью значения è ÷òî â последующем
развитии первоначально отвлеченное значение все больше конкретизировалось вследствие появления признаков предметности
è ослабления глагольности. Действительное развитие предметно-
логического содержания этого типа шло â ином, противоположном направлении – îò конкретности ê абстрактности. Это – процесс становления è развития отвлеченных понятий, тогда как
конкретизация имен отвлеченных представляет собой явление
иного логико-семантического плана, à именно развитие новых
предметных связей íà основе переосмысления исконных значений глагольного действия. Следует разграничивать явление конкретизации отвлеченного имени â результате метонимии è исконно конкретное значение как показатель более низкого уровня абстрагирования, т.е. вторичную è первичную конкретность.
Вторичная конкретность как следствие метонимии отражает
системно-семантические связи слова, регулирующие его денотативную отнесенность, первичная конкретность связана ñ определенным уровнем абстрагирования è характеризует понятийное
содержание слова íà определенном этапе развития мышления.
Многие имена существительные этого типа, как свидетель-
ствуют факты древнеславянской письменности, обозначали
конкретные предметы или определенные материальные сущности. Эти значения являются следствием переноса названия
действия íà предмет, материал, объект, результат, средство
действия è т.п. Примеры: Èñõ. III.
18 [Срезн I, 591], «дары», «приношения» Гр. Наз.
XI â., 67, Ëê XI. 13 Îñòð Åâ, – , -
«надпись» – , «книга» – , gr£m-
mata Åôð. êðì., ë. 152â, ìí.÷. ύpογrafaˆ, ë. 157â, -
«образец», «изображение», «изобра-
жение» – Io. екз. Бог. 303 [Срезн II, 539],
«ограда» – мн.ч. Åôð. êðì. Òðóë.
66 [Срезн II, 526]; «ограда, защита» – дв.ч.:
Ïàò. Ñèí. XI â. 258; «одеяние, обла-
чение» – мн.ч.: Åôð. êðì., ë. 86â; «íàïè-
ток», «питье» è «пиршество» – мн.ч. «пиры, пиршества»,
«росток» – мн.ч. (метафорически):
Ìèí. 1096 ã., ñåíò., ë. 44; – ìí.÷.:
, òàì æå, ë. 106; «приобрете-
ние», «имущество» – ìí.÷.: Ìò XIX. 22 Þð
241
Глава IV. Имена отвлеченные и грамматическая категория числа
Åâ îê. 1119 ã.; – ìí.÷.: (козни)
Ìèí. 1096 ã., ñåíò., ë. 168; «растение» – ; -
«порошок» – ; «связь» – «óçû»
[Срезн III, 685]; «посев» – мн.ч.: …
(ïîëÿ) Ìð II. 23 Îñòð Åâ; «ткань» – ìí.÷.:
Óñò. ï. 1193 ã. 224
[Срезн III, 1043] è ò.ï.
Метонимическое употребление имен отвлеченных â конкретных значениях â древней славянской письменности настолько активно, что, кажется, оно íå имеет лексико-семантических
ограничений. Переносные значения имен отвлеченных были так
близки исконным значениям действия, что едва ëè они разграничивались â языковом сознании. Ср., например:
Iî IX. Åâ. XII â. [Срезн
I, 1183]. Строго íå разграничены действия è èõ содержание â ñëå-
дующих примерах: Алекс. Кир.-Белоз.
(русск.) сп. XV в., ë. 25; , òàì
æå; ~ Жит.
Св. Алекс., ред. Златоструя XII в., ë. 99. Â последнем примере
речь идет î восприятии процесса чтения è осмыслении содержания письма. Подобные примеры, свидетельствующие î близости
абстрагированного значения действия è его материального содержания, можно было áû легко умножить. Эта смысловая особенность, проявляемая â контексте, отличает употребление имен
действия â древних славянских языках, объясняет образование
форм мн.ч. è свидетельствует î конкретно-материализованном
восприятии действия. Именно конкретное осмысление действия
â связи ñ предметами способствовало метонимии имен отвлечен-
ных. Следовательно, широкое развитие переносных значений
тоже свидетельствует î первоначальном конкретизированном содержании имен отвлеченных â древних славянских языках.
Важнейший вывод, следующий èç семантического анализа форм числа имен отвлеченных, касается характера древнейших абстракций, диалектики процесса абстрагирования понятий
свойства, качества, действия, состояния îò предметной реальности. Факты древнеславянской письменности обнаруживают некоторые архаические черты â предметно-логическом содержании
имен отвлеченных: смысловую диффузность, синкретизм – слабую дифференцированность конкретного è общего, вместе ñ òåì
è рыхлость семантики – детализованность, дробность, множе-
242
1. О происхождении категории отвлеченности…
ственность частных значений. Имена отвлеченные, ñ одной стороны, выражают абстракции – общую идею свойства, качества,
действия, состояния, à с другой – в разных контекстах выявляют è вполне конкретные, ситуативно определенные, опредмеченные значения, соответствующие действительности факта, конкретности опыта или практической деятельности. Единство общего è частного – характерная всеобщая черта абстрагирования
мысли. Â единстве общего è частного, отвлеченного è конкретно-
го проявляется диалектика процесса познания è мыслительной
деятельности вообще. Â данном случае имеется â виду особенность, специфически отличающая имена отвлеченные â древний
период развития языка è мышления îò современного. Она прояв-
ляется именно â синкретизме семантики – нерасчлененности общего è частного, абстрактного è конкретного, что объясняет довольно свободное функционирование имен отвлеченных â соотносительных формах обоих чисел без существенного è ощутимого различия â семантике. Судя ïî всему, â ед.ч. эти значения бо-
лее конкретны, зависимы îò ситуации, события, опыта. Все это
свидетельствует î первоначальном конкретизированном осмыслении свойства, действия или состояния предметов â определенных реальных, конкретных формах действительного существования, â соответствии ñ непосредственным восприятием явлений,
процессов è свойств â действительности.
На первоначальный конкретно-материализованный харак-
тер восприятия свойств, качеств, действий, состояний указывает
íå только соотношение форм ед. è ìí.÷., íî и преимущественно
абсолютивное, т.е. самостоятельное (вне сочетания ñ определяющими è уточняющими словами) употребление имен отвлеченных
â древних славянских текстах.
Отвлеченность, как è вещественность, формируется íà îñíî-
ве первоначальной конкретности, непосредственного отражения
конкретно-материальных форм, â которых проявляются действи-
тельные свойства è отношения предметов. Абстрагирование, абсолютизация понятия, совершается â слове как процесс преобразования его предметно-логического содержания, направленный
îò конкретно-материализованных представлений ê обобщенному
è абстрактному понятию. Это соответствует общепринятой точке
зрения íà происхождение имен качественных признаков (прилагательных) îò имен, обозначающих предметы [Потебня, 1968,
ñ. 69; Жирмунский, 1946], скорее, может быть, нерасчлененные
243
Глава IV. Имена отвлеченные и грамматическая категория числа
предметно-качественные субстанции. Абстрагирование – это последовательное возрастание абстракции, повышение уровня обобщенности, отвлечение понятия îò конкретной данности опыта.
 семантической эволюции слова этот процесс проявляет себя
â смысловой дифференциации, преодолении дробности, множе-
ственности конкретных значений путем обобщения è унификации. Поскольку абстрактные понятия свойства, действия, состояния è отношения несчитаемы, указанные логико-семантические
преобразования â языковом выражении ориентированы íà после-
довательное è четкое размежевание форм ед. è ìí.÷. â отношении èõ функций è значений. Это определяет природу имен отвле-
ченных pluralia tantum è лексикализованных форм мн.ч.
2. Участие форм мн.ч. â семантическом развитии имен
отвлеченных
…(семантизация è лексикализация)
Формирование è развитие лексико-грамматической категории отвлеченности ведет ê упорядочению смысловых соотношений между формами ед. è мн.ч. имен отвлеченных, разграничению èõ значений è функций, четко нормированному отношению
ê категории числа. Стилистически нейтральную функцию номи-
нации отвлеченных понятий свойства, признака, качества, отношения, действия è состояния, абстрагированных îò действительности è мыслимых субстанциально, принимают, как правило, формы ед.ч., благодаря свойственной èì прямолинейной
è строгой однонаправленности денотативной связи, нейтрально-
ìó â количественном отношении характеру категориального значения. Форма ед.ч. наиболее удобна для выражения неисчисляемых понятий, поскольку она является номинативной, словарной
формой. Â форме ед.ч. генетически, â связи ñ развитием абстрак-
ции, происходит качественное изменение логического содержания слова – движение выражаемого понятия îò конкретного,
представляемого материализованно, ê обобщенно-абстрактному.
Вместе ñ òåì â той или иной коммуникативной ситуации имя от-
* Обычно термин значит «осмысление, нахождение смысла»,
íî ìû â данном случае применяем его для обозначения семантического сдви-
га, смещения семантики словоформы, имея â виду заметное ñ помощью фор-
мы мн.ч. семантическое изменение, ведущее ê лексикализации грамматиче-
ской формы, íî все-таки отличное îò окончательной лексикализации, т.е.
создание â речи семантического оттенка, заметного â грамматической форме мн.ч.
244
*
2. Участие форм мн.ч. в семантическом развитии имен отвлеченных…
влеченное может обозначать è вполне конкретный, хотя è мыслимый абстрагированно îò предмета, определенный акт совершения действия, конкретное проявление определенного признака, свойства è состояния. Â таком случае оно естественно образу-
ет формы мн.ч. â значении логической множественности, напри-
ìåð: – , – è ò.ï. Èìå-
на действия, обозначающие действие или событие как единичный акт, также образуют формы мн.ч.: , -
, – è т.п. Особенность предметно-логического
содержания имен отвлеченных состоит â том, что они сочетают â своей словарной форме обобщенно-номинативное è ситуативно определенное, конкретное значения. Это создает специфическое отношение ê формообразованию: если первое выражается формой ед.ч., òî второе допускает обе формы. Причем более определенно è ÿñíî íà конкретизированный характер значения указывают количественно отмеченные формы мн.ч., которые
íå обособляются ïî значению è соотносительны ñ формами ед.ч.
Таким образом, функционирование категории числа охватывает также è имена отвлеченные, когда они выражают ситуативно-
конкретные проявления различных качеств, свойств, отношений
è состояний действительности, конкретные акты действий, еди-
ничные события è ò.ï. Ñð., например: др.-русск. – ìí.÷.:
Åôð. êðì., ë. 174â; – ìí.÷.
, ë. 135â; – ìí.÷. : ,
òàì æå. Ñò.-ñëàâ. выражает общее номинативное значение «крещение» â åä.÷., à в обобщающе-расчлененном значении
множества ритуальных действий принимает форму мн.ч.: тъкмо
брашьна и пити и различьными хрьщен2и и оправьданиими плъти
2 до врhмене исправлtнию належаща H b 9, 10 Christ. [СлСтСл].
Вместе ñ тем развитие категории отвлеченности è специали-
зация форм ед.ч. â выражении номинативных абстрактных значений изменили первоначальное соотношение форм числа, вызвав разобщение è семантическое обособление форм мн.ч. ó èìåí
отвлеченных, выражающих неисчисляемые понятия. Поскольку
формы ед.ч. наполнились новым содержанием как выразители
более высоких абстракций, стоящих вне количественных отношений, формы мн.ч., утратившие коррелятивную связь ñ форма-
ми ед.ч., или вышли èç употребления, или стали переосмыслять-
ся, приспосабливаясь ê новым условиям функционирования. Таким образом, отношения между формами ед. è ìí.÷. èìåí îò-
245
Глава IV. Имена отвлеченные и грамматическая категория числа
влеченных, значения которых íå допускают счета, исторически
приобретают лексико-грамматический характер: поскольку отвлеченное значение, выражаемое формой ед.ч., становится актуальным è основным, образование формы мн.ч. îò òîãî æå слова воспринимается как результат изменения исходного отвлеченного значения, семантического сдвига îò исходного отвлеченного ê производному îò него конкретизированному значению, переключающему слово èç плана мыслительной абстракции â план непосредственно воспринимаемой действительной ситуации. Â результате этого формы мн.ч. начинают соотноситься
ñ номинативными формами ед.ч. как семантически обособленные
îò них или даже лексикализованные â новых значениях. Â ñî-
отношении форм ед. è мн.ч. оказывается нарушенным смысловое единство слова. Формы мн.ч. также нашли новое применение
â качестве стилистического средства образности, эмоциональной
насыщенности è выразительности.
Формы мн.ч. семантизируются, т.е. семантически обособляются, â значении обобщенно-собирательной множественности.
Это значение, как è номинативное отвлеченное значение форм
ед.ч., является продуктом абстрагирования, обобщения первоначального значения простой множественности. Обобщающий оттенок получают формы мн.ч. , , , -
, è т.п., хотя вместе ñ тем они сохраняют è îùó-
тимую связь ñ формами ед.ч.
Имена отвлеченные íà -, êàê è другие типы производных имен действия, â древнеславянской письменности отмечены â формах мн.ч. ñ обычными значениями множественности, развивающей обобщающий характер, например:
è – âî ìí.÷.: , ~~-
Гр. Наз. XI в., 296 [Срезн I, 129], – ìí.÷.: ×èñ. X. 10 [Срезн I, 246], ср. также ед.ч.: Сб. Троиц. XII â.
[Срезн II, 943]; – ìí.÷.:
Ìåð. Ïðàâ., ë. 28 è т.п. Формы мн.ч. оказываются
особенно выразительными благодаря неопределенности, что создает известный смысловой подтекст. Первоначальное значение
количественной множественности â зависимости îò характера
действительного содержания может быть переосмыслено è преобразовано â обобщающе-множественное значение деятельности
или обобщенно-собирательное значение актов, однородных è ñî-
246
2. Участие форм мн.ч. в семантическом развитии имен отвлеченных…
вместных действий, как, например, â слав.-русск. формах мн.ч.
типа , è т.п., более частотных â речи, чем
формы ед.ч. Таким образом, семантизированный тип форм мн.ч.
имен отвлеченных â значении собирательной множественности
оказывается довольно древним.
Отвлеченные имена существительные получают формы мн.ч.
â дистрибутивном значении множественности действий, актов,
проявлений свойства, качества. Это значение имеет оттенок интенсивности. Â обобщающе-отвлеченном значении лексикализуются формы мн.ч. имен отвлеченных, имеющих широкие денотативные связи, т.е. соотносительных ñ множеством однородных явлений. Множественность частных значений мотивирует
образование è применение форм мн.ч., получающих обобщающий смысл вследствие абстрагирования мысли. Они отличаются большей частотой употребления. Так, ст.-слав. è др.-русск.
, называющее разные проявления зла, обмана, прельщений,
â письменности обнаруживает множество контекстных значений
è смысловых оттенков. Обобщение è абстрагирование этих зна-
чений опирается íà формы мн.ч.:
Íåñò. Æèò. Ôåîä. 19 [Срезн I, 311];
Георг. Ам., ë. 161à è т.п. Это объясня-
ет преимущественное употребление слова âî мн.ч., ведущее ê åãî
закреплению è лексикализации: совр. .
В результате регулярности такого употребления сформировал-
ся лексико-грамматический тип мн.ч. ñ обобщающим значением
сложных действий, состояния, свойства è т.п. Примечательно,
что ïî этой словообразовательной модели мн.ч. отвлеченное значение развивают â некоторых случаях è конкретно-предметные
имена существительные, например: . Â основе
этого лежит вербализация è обобщение смысла.
Обычна форма мн.ч. ó имен отвлеченных, обозначающих слож-
ные отношения – противостояние сторон, противоборство, разно-
гласия, борьбу, словом, «единство противоположностей»: мн.ч.
, например: Èçá 1073 ã.. 61, ñð.
– ìí.÷. , Óñï. ñá., 180à. 15–20, ,
«ссоры, распри» (ед.ч. ), , например: -
Ãð. Íàç. XI â., 60 [Срезн III, 265];
«ссора, свара» – мн.ч. , sumplokai Ефр. крм.
[Срезн III, 795], – ìí.÷.: -
Посл. митр. 1448–58 гг. [Срезн III, 791]; è ò.ï.
247
Глава IV. Имена отвлеченные и грамматическая категория числа
Если форма мн.ч. частотна â выражении сложных действий,
противоборства, конфликтов, взаимодействия, òî она может быть
лексикализована â обобщающе-множественном значении. Ср.
устойчивые формы мн.ч. â современном русском языке: ,
– др.-русск. ед.ч. . Др.-русск. мн.ч. «проти-
водействие, борьба»отмечается чаще, чем ед.ч. . Отсюда идут адвербиализованные формы мн.ч.: ст.-слав. è др.-русск.
, «поперек, наперерез», например:
Прол. Троиц. ä. 1350 ã. [Срезн III, 75], ,
ñîâð. , др.-русск. , польск. мн.ч. ( ,
) è åä.÷. , ÷åø. «ñïîð» – ìí.÷.: [Jung III,
453]; St. Skl. I, 138 – Pulk. 34, [Jung III,
487]; ñëâö. , «вопреки, наперекор», «напротив» è ò.ä.
В древнерусской письменности формы мн.ч. встречаются
чаще, чем формы ед.ч., ó существительных , ñð. ñò.-ñëàâ.
распьр (распьра Iî VII Ñàâ êí, ë. 28 îá.), «разделение»,
«раскол, отступничество» (ед.ч. [Берында, ñ. 105]),
(åä.÷. è [Берында, ñ. 108]), ñò.ñëàâ. сваръ Ñóïð 385,
10, ñð. ÷åø. – Štít. ř. 66b [Geb II, 626] è ìí.÷.
(ó ßíà Ãóñà).
Îò åä.÷. â др.-русск. языке семантически обособилось
мн.ч. â значении «поединок, единоборство» ( -
). Идея взаимодействия, взаимоотношений сторон мотиви-
рует формы мн.ч. типа (â московских челобитных XVII â. – , , ðåæå – åä.÷.:
(ÌÄÁÏ XVII â., ñ. 86). Â плюрализации активную роль сыграло
то, что â речи это слово более частотно âî ìí.÷. Ê этому типу относится фразеологически связанное мн.ч. «вести переговоры», Ëë, ë. 143 (6714 ã.), òî æå, ÷òî è -
«судить», è «заключить договор», польск.
«править». Íà òîé æå смысловой основе др.-русск.
, уменьш. ïî созвучию ñ формами мн.ч. â значе-
нии «неприязнь, ссора» осмыслено как фразеологически связанное множественное â оборотах: «â гневе, не-
приязни», «сменить гнев íà милость»:
Ñîô. âðåì. 7004 ã. Ср. народные
, () . Этот тип представ-
ëåí â разговорном языке: , è ò.ï.
248
2. Участие форм мн.ч. в семантическом развитии имен отвлеченных…
Идеей состязания поддержаны формы мн.ч. â названиях на-
родных игр: , , è ò.ï. Ó глагольных имен действия указанное значение мн.ч. сочетается ñ идеей
активности, интенсивности, è в этом комплексном значении они
лексикализуются, образуя имена pluralia tantum: русск. ,
ср. польск. «состязания» è аналогичные ïî типу значения
мн.ч. , è ò.ï.
Значение сложных, антагонистических отношений, противо-
борства, соперничества, столкновения противоположностей,
основанное íà действительной расчлененности, множестве
и единстве однородных действий, составило самостоятельный
лексико-семантический тип имен pluralia tantum, продуктивный â разных индоевропейских языках, особенно â балтийских,
ср. лит. «дележ», «борьба, битва», «äðàêà», «соревнования», «гонки», «сражение» и т.п.
Образование è широкое применение форм мн.ч. имен дей-
ствия может быть связано ñ представлением î повторяемости,
длительности, воспроизводимости, тщательности однородных
действий как множества актов. Â этой функции мн.ч. сближается ñ глагольным способом действия. Так, др.-русск. «зрелище» употребляется обычно âî ìí.÷. ñ семантическим оттенком
многократности è интенсивности однородных действий: ст.-слав.
игри и позоры и ловитвы Супр 221. 5–6. Показательно, что форма мн.ч. применяется è в фразеологически связанных или устойчивых сочетаниях: ÏÂË, Ë ñï., ë. 57 (6576 г.). Отклоняясь âî ìí.÷. îò номинативного, значение существительного сближается ñî значением глагола è получает качества динамичности. Идея активности è многообразия однородных действий, мыслимых â совокупности, обобщенно, определяет связанную форму мн.ч. ê åä.÷. ; например:
ÍIë, Êîì. ñï., ë. 239 îá. (6907 ã.);
Ñîô. âðåì. (6989 ã.). Ñ формой мн.ч. соотносит-
ñÿ â ýòîì æå тексте глагол многократного действия. Форма мн.ч.
отличается îò åä.÷. (движение вообще) более определенным,
специализированным характером денотативной направленности;
ср.: русск. мн.ч. «состязания â áåãå» è «убежать
è скрываться». Тот æå семантизированный тип мн.ч. представ-
ляют др.-русск. «охота», польск. , íî в других славян-
249
Глава IV. Имена отвлеченные и грамматическая категория числа
ских языках (болг., с.-хорв., слвн., луж.) это слово выражает
òî же значение â åä.÷.
Продуктивный â славянских языках тип семантизированного мн.ч. представляют имена существительные ñ обобщающесобирательным значением множественности, источником которого также является первоначальное значение простого множества; например, русск. (åä.÷. ), , (ср.
польск. – ìí.÷. «болтовня»), , è ò.ï.
Íà этой смысловой основе лексикализуются формы мн.ч. â çíà-
чениях физического или душевного состояния человека, напри-
ìåð, польск. «тошнота», простореч. «ломота»,
«потягота», «судороги», «скука» è ò.ï., â значениях определенных (выраженных обобщенно) действий, поступков,
поведения, например, польск. «волокитство», «старания, усилия», чеш. «развлечения, удовольствия» è ò.ï.
Формы мн.ч. имен отвлеченных лексикализуются â значениях обрядовых действий, празднеств, торжеств. Совр. русск. мн.ч.
восходит ê др.-русск. – с более широким содержа-
íèåì, например: () ÏIë (6985 ã.), â çíà-
чении «отпевание»: , òàì æå (6860 ã.) –
ìí.÷.: Ãð. Íàç. XI â. 36 [Срезн I,
1513]. Âî мн.ч. значение слова несколько специализируется.
Др.-русск. è «крестный ход» употреблялись
âî ìí.÷.: Iak.Áîð.Ãë. 116;
Жит. Феод. Син. 65, Мин. Чет. апр. 432 [Срезн II, 1320], ср. также мн.ч. Èçá 1073 ã., ë. 197 «Богоявление»; ст.-слав.
è – в литургии â åä. è часто âî ìí.÷. â одном
è òîì æå значении: (недhл”) прhдъ “влtни2 Ñàâ êí, Ëê II. 145,
с@б(ота) по влtниихъ Io. I. 148 об.; русск.-цслав. боговлениt òàê-
же имеет форму мн.ч.: ~-
Óñò. Ìîí., äî 1200 ã, в значении «праздник Крещения»: на-
вечерие стыхъ боговлtнии Îñòð Åâ, 257; ñò.-ñëàâ. îòìå-
÷åíî âî ìí.÷.: си же и на заутрьнии въ въскрhсънахъ Îñòð Åâ, 10.
Тип лексикализованного мн.ч. íà тему «празднество, торжество, ритуал, обрядовые действия» наиболее продуктивен è составляет самую многочисленную è устойчивую группу имен
pluralia tantum â индоевропейских языках, особенно â славянских è балтийских. Несомненно, этот тип мн.ч. сложился â äðåâ-
нейшую эпоху язычества для обозначения множественности,
250
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]