Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Категория числа в славянских языках (историко-семантическое исследование). Монография
.pdf
Конкретно-предметные имена pluralia tantum
славянских языках, ïî данным письменности, это слово имеет
преимущественно форму мн.ч.: ст.-слав. кънигы «буквы», «азбука» Мар Ев. Лк, XXIII, 38; «письмо», «записка», ™pistol» «рукопись», «грамота» è др. Ас, Зогр, Мар, Сав, Супр; др.-русск. -
«книга», «кодекс», «письмо», «деловой акт», «расписка», íà-
пример: t¦ gr£mmata Ïàò Ñèí XI â., 166;
Георг. Ам. 1389 ã. [Срезн
I, 1394]; Зап. Сильв. иг. 1116 ã. [Срезн
III, 318] è ò.ï.; ñð.-áîëã. «òî æå», ñò.-÷åø. «книга»,
«собрание бумаг, актов, документов», «кодекс», редкая форма
ед.ч. имеет единичные значения: «документ», «письмо», «акт»,
«запись», «лист»; ст.-польск. «кодекс», «книга актов, записей»; др.-серб. , например: Âóê Åâ (запись
писца), ср. редкую форму ед.ч.: (ÌS, c. 561).
 древнерусской книжности форма мн.ч. последователь-
но прослеживается äî конца XIV в., но, как показывает сравнение списков Евангелия, ñ начала XV â. постепенно вытесняется формой ед.ч. Позже, â XVI–XVII вв., форма мн.ч. сохраняется лишь â значении «собрания актов, деловых бумаг», напри-
ìåð, â южнорусских отказных книгах. Â òîì æå значении фор-
ма мн.ч. сохраняется â польском языке XVII–XVIII вв. Â старочешском языке, ïî данным сочинений Яна Гуса, нормой является форма мн.ч., она вытесняется â старочешской письменности формой ед.ч. примерно ñ XVI â., íî в отдельных говорах сохраняется è в новое время, например â ходском – [Hruška,
42]. Ср. также н.-луж. мн.ч. , â â.-ëóæ. – åä.÷. , форма
ìí.÷. лексикализовалась â специализированном значении
«часть желудка жвачных». Др.-серб. ед.ч. , регулярно отмечаемое â письменности ñ XII â., например â Грамоте бана Кулина 1189 ã. è â других источниках, â значении «послание», «пись-
мо», «грамота», «документ», «запись», «лист», или его соответствие (â òåõ æå значениях) â среднеболгарском, как свидетельствуют славяно-румынские грамоты ã. Брашова или современные
диалекты, мотивирует этимологическую форму мн.ч. – «собрание грамот, документов, писем, листов», которая затем получила номинативное значение «книга». Ср. совр. болг. собир. мн.ч.
«собрание, совокупность канцелярских документов, писем
è ïîä.». Â старочешском языке форма ед.ч. имела аналогич-
ные значения è употреблялась как синоним слов , . Собирательное значение «книга как собрание листов, актов, сшитые
тетради» – «кодекс» определяет выбор формы мн.ч. для выра-
271
Глава V. Происхождение имен pluralia tantum…
жения понятия. Ср. данные словинского языка: ед.ч.~st «ëèñò,
письмо» – ìí.÷. ~ «книга» [Lorentz I, 555]. Форма ед.ч., повсе-
местно, çà исключением только нижнелужицкого языка, вытеснившая форму мн.ч., отмечается уже â старейших древнерусских
è древнесербских источниках â современном значении «книга»,
например: др.-русск. Âûã. ñá. 84. 9.
Собирательная множественность ñ обобщающим оттенком составляет смысловую основу форм мн.ч., лексикализованных
в значении «внутренние органы, внутренности», «кишечник»,
«почки», «печень» è под. Праслав. * > «кишка» â ðÿäå
славянских языков âî мн.ч. выражает целостное понятие «кишеч-
íèê»: ñò.-ñëàâ. чрhва, др.-русск. , русск.-цслав. è -
, ñò.-÷åø. «живот», «кишечник» (ед.ч. «кишка»),
ст.-польск. «внутренности, живот» (ед.ч. ), â.-ëóæ.
ìí.÷. «внутренности», «кишечник» (ед.ч. «кишка»),
í.-ëóæ. ìí.÷. «кишечник» (ед.ч. «кишка»). Аналогично соотносятся грамматические формы â других славянских
языках: слвн. – , cëâö. – , макед. – -
, болг. (по данным Любл. ркп. XVII в.) – , ñîâð.
«кишка». Íà обобщающий характер значения мн.ч. указы-
вают примеры старопольской письменности:
Ðs Puł. 50. 11 in visceribus, ñð. â Modl. Wacł.:
P. 116v. Â современном польском языке – ìí.÷. «внутрен-
ности». Ïî этому æå принципу â древнерусском книжном языке
лексикализовалась форма мн.ч. ср.р. субстантивированного прилагательного Æèò. Íèô. XIII â. 104, Георг.
Ам., ë. 305á, Âûã. ñá., ë. 145. 10, существительного : ìí.÷. , вин.п. «внутренние орга-
íû», например: Георг. Ам.,
ë. 97б. Ср. также блр. мн.ч. â выражении -
[Носович, 342] – наряду ñ åä.÷. «внутренность», мн.ч.
è «внутренности, кишки». Ïî аналогии
ñ данными заимствованное èç польского языка приня-
ло форму мн.ч. , лексикализованную â значении «кишки, потроха». Ср. ñ этим др.-русск. мн.ч. . В чешском
языке мн.ч. , чаще употребляемое, чем ед.ч., лексикализовано â значении «недра земли»: . Â польском языке – ìí.÷. : ' Ps Flor. 44. 15; ' – in interiora
Ðs Puł. 108. 17.
272
Конкретно-предметные имена pluralia tantum
Аналогию лексико-семантическому развитию слав. мн.ч.
составляет др.-греч. œnteron «кишка», обычное âî ìí.÷., ëåê-
сикализованном â значении «чрево», «внутренности», «матка»,
«ядро», «сердцевина». Этимологически связанные ñ íèì ñëàâ.
*, cð.ð. (ñò.-ñëàâ. 0тро, ñëâö. , cîâð. ìí.÷., â.-ëóæ.
åä.÷. , ìí.÷. ) è *, æåí.ð. (÷åø. äèàë. åä.÷. è ìí.÷.
, ñ.-õîðâ. åä.÷. , ñò.-ñåðá. XV â. ) «внутренний ор-
ган» закрепились â современных славянских языках âî ìí.÷.
â значении «печень». Лексикализованные формы мн.ч. утверди-
ëèñü åùå â старший письменный период: др.-русск. , ñð.ð.,
ñò.-÷åø., æåí.ð., ñîâð., ñð.ð., ñëâí. , ñð.ð., â.-ëóæ.
, полаб. [Rost, 390] è äð. Ïî òîìó æå образцу вместо
åä.÷. m»tra (праслав. * – îò корня *-, ñð.
â значении «матка»), отмеченного â старославянской (Супр 249.
13) è русско-церковнославянской книжности XI–XII вв., образовано мн.ч. : ~ , Златостр. XII в.
В форме мн.ч. предметное содержание слова несколько осла-
бевает, так как становится менее актуальным, поскольку форма
мн.ч. нацелена íà выражение идеи количественности. Это создает возможность семантического сдвига è переносного употребления слова. Форма мн.ч. отклоняет значение îò номинативного è лексикализуется â новом предметно-логическом содержании. При этом собирательность, составляющая смысловую основу лексикализации формы мн.ч., осложняется дополнительными
оттенками значения обобщенности è неопределенности. Это особенно характерно для тех существительных, которые â åä.÷. ìíî-
гозначны. Слав. * (*), cр.р. «внутренность» (др.-русск.
, , «внутреннее») обобщает множество свя-
занных значений: «лоно», «глубина», «вместилище», «грудь»,
«пазуха», «чрево, живот», «утроба», «впадина» – и употребляется â древнейших текстах преимущественно âî мн.ч. Форма мн.ч.
лексикализуется â значении «глубины земли, недра». Например:
() ~ Íåñò. Áîð. Ãë. 30 [Срезн
III, 1640]. Ñð. â åä.÷.: (κÒlpoj, sinus)
Златостр. 120. Ст.-слав. нhдра è hдра последовательно употребля-
þòñÿ âî ìí.÷. â соответствии ñ ãðå÷. ìí.÷. κólpoj; ÷òî æå касается формы ед.ч., òî она возможна, íî по условиям смысла почти
íå употребляется. Формы мн.ч. è развивают метафо-
рический смысл «отеческий кров», «родительская забота», â êî-
273
Глава V. Происхождение имен pluralia tantum…
тором они отмечены â старославянской (Супр), славяно-русской,
среднеболгарской è древнесербской книжности, â переводах греческих источников. Â среднеболгарском языке XII–XIV вв. мн.ч
, имеет номинативные значения «пазуха», «грудь»,
«сердце», «недра», «глубины», «подземелье». Â старопольском
языке мн.ч. sinus «пазуха», «грудь» употреблялось наряду ñ åä.÷. â òåõ æå значениях. Соответствующие обе формы
отмечены è в других древних славянских языках: ст.-чеш. мн.ч.
«пазуха», «грудь» è åä.÷. , cëâö. ìí.÷. è åä.÷.
, í.-ëóæ. ìí.÷. «пазуха», «лоно», «живот» è åä.÷.
«отдельная женская грудь» è ò.ä. Ñð. â песнях, собранных Вуком
Караджичем: мн.ч. «грудь», ед.ч. уменьш. (),
например: (Ïjecìå I, 407, № 541).
Не имея возможности полнее представить собранный нами
языковой материал, надеемся, что è приведенных фактов достаточно, чтобы убедиться, что â старший период развития славянских языков имена pluralia tantum образовывались главным образом â результате исторической лексикализации первоначальных
простых, грамматических форм мн.ч., соотносительных ñ ôîðìàìè åä.÷., è что логико-семантическим механизмом этого процесса является мыслительная идея собирательности, объединяющая множество предметов â единое целое. При этом для наименования целого избирается имя предмета, который â совокупности ñ другими, одноименными предметами, составляет основу но-
вого устройства, орудия è ò.ï. Â лексикализации форм мн.ч. реа-
лизуется номинативно-знаковая функция грамматически оформленного слова. Собирательное осмысление реального множества
вытесняет раздельно-множественное значение формы мн.ч., когда оказывается актуальной идея единства предметов как целого. Это означает качественное восприятие множества, которому
â действительности соответствует переход количества â качество
(êàê â случае мн.ч. «колеса» – «повозка; экипаж»). Собирательное значение мн.ч. получает словообразовательную функцию
как смысловой механизм лексикализации формы мн.ч., семантического обособления åå от формы ед.ч. è превращения â новое
слово. Объективным показателем собирательной множественности, мотивирующей словообразовательную форму мн.ч., является сочетаемость имен множественных (подлинных имен pluralia
tantum или лексикализованных форм мн.ч.) ñ собирательными
числительными, например: , è ò.ï. Óæå â äðåâ-
274
Конкретно-предметные имена pluralia tantum
них славянских языках эти сочетания выражали количественность. Однако исконно они выражали, по-видимому, внутреннее
множество, т.е. количество предметов, соединенных â îäíî öåëîå è составляющих совокупность частей нового предмета, íà-
пример: др.-русск. (Èçá 1073 ã., ë. 252) «пятикни-
æèå», ñò.-ñëàâ. веригы двои (Супр 111) «двойная цепь», отмеченное â вятских говорах (â Осташковском р-не Калининской обл.)
арх. «одноколка» [Копорский, 1946, ñ. 101]. Имена со-
бирательные ед.ч. â древних славянских языках, функционировавшие как средство выражения мн.ч., тоже сочетались ñ собирательными числительными, например: ñò.-ñëàâ. четверо брати0,
др.-русск. è ò.ï.
Известно суждение, что имена множественные, обозначающие
двучастные предметы типа , , è т.п., являются ис-
конными формами дв.ч., исторически переосмысленными â формы множественного. А.А. Потебня, íå углубляясь â проблему,
осторожно заметил, что если такая замена форм дв.ч. формами
мн.ч. è произошла, òî в очень отдаленное время, «задолго äî исчезновения двойственного числа» [Потебня, 1888, с. 17]. Б. Дельбрюк â òî же время писал: «Порой ÿ сомневаюсь, лежит ëè â îñíî-
âå, например, öåðê.-ñëàâ. "ðîò" è т.д. старое двойственное
или множественное число. Известно, что это значит собственно
"губы", íî ÿ íå вижу, почему оно íå должно было остаться двой-
ственным. Â представленном языке это множественное (напри-
ìåð, Ëóê. 6, 45), ñð. ëèò. "зев, глотка, пасть", лат. .
Равным образом удивляюсь ÿ церковнославянскому множествен-
íîìó "почки". Лит. "печень", пожалуй, первоначальное множественное» [Delbrück, 1893, I, S. 160]. Á. Дельбрюк
íå мог объяснить противоречия между денотативной двойствен-
ностью è языковой формой мн.ч. наименований. Позже À. Мейе
установил путем сравнения слав. , , ñ балтийскими соответствиями, что они являются исконными праязыковыми формами мн.ч., è заключил, что «…множественное
должно рассматриваться как правильное ñ точки зрения индоевропейского языка повсюду, где два предмета объединяются,
чтобы образовать одно целое» [Meillet, 1902, ð. 177]. À. Мейе
основывался целиком íà данных формально-грамматических соответствий, íî применение форм мн.ч. â выражении подобных
значений требует собственно семасиологического обоснования.
Как уже отмечалось (см. главу I), À. Белич, посвятивший двой-
275
Глава V. Происхождение имен pluralia tantum…
ственному числу â славянских языках специальное исследование
[Белић, 1932], à вслед çà íèì À. Достал [Dostál, 1954], А.М. Иорданский [1960] è некоторые другие исследователи утверждают,
что плюралы типа , , è т.п. являются исконными историческими формами дв.ч. À. Белич выдвинул гипотезу,
ïî которой формы дв.ч. восходят ê именам собирательным. Древ-
нейшим типом дв.ч., существовавшим, как полагал À. Белич,
â самые ранние эпохи праиндоевропейского языка-основы, было
«свободное двойственное, которое представляло некую разновидность собирательного единственного числа» [Белић, 1932, ñ. 1].
Главное â этом первобытном двойственном есть единство предмета, состоящего èç двух частей, à íå две части â единстве предмета [там же, ñ. 4]. Иначе говоря, свободное двойственное означало
двучастные предметы, â которых образующие части осознаются,
íî не существуют самостоятельно или раздельно. Â представле-
íèè À. Белича, двойственное число обозначает íå два предмета,
à единое целое, состоящее èç двух частей, поэтому оно похоже
íà имена собирательные особого разряда [там же, ñ. 7]. Íà ýòîì
основании мн.ч. рассматривается èì как исконное дв.ч.:
«У меня нет никакого сомнения, что â основе этого существительного лежит двойственное число îò существительного *,
которое â праславянском когда-то должно было означать "губа"»
[там же, ñ. 14]. Равным образом, формами дв.ч. ïî происхождению À. Белич считал имена мн.ч. , , , .
 сущности, гипотеза À. Белича основывается íå на действи-
тельных исторических фактах языка, à íà соображении здравого смысла: поскольку существовала категория двойственности,
всякий двучастный предмет должен был обозначаться существительным â форме дв.ч. Однако сравнительно-исторический анализ фактов славянских языков, реконструкция праформ è история слов опровергают эту версию.
Праслав. * pÚlaι, pÚlh является исконной формой мн.ч.
ê åä.÷. * èëè *, ср.р., отраженному â ÷åø. äèàë. åä.÷.
«половинка ворот, воротина» [Jung V, 175], ср. также блр.
фольк. ед.ч.: (Малевич, ñ. 94) – íàðÿäó ñ обычными формами мн.ч. , è ò.ï. Íà искон-
ность формы мн.ч. указывают соответствия â балтийских язы-
~
êàõ: ëèò.
, ëòø. è особенно ст.-прус. , ÿâíî äðåâ-
нее имя собирательное íà -*инактивного класса. Форма мн.ч.,
праславянская ïî происхождению, балтославянское имя соби-
276
Конкретно-предметные имена pluralia tantum
рательное, имеет общеславянский характер: русск. , ñ.õîðâ. , ср.р. «дверь», чеш. «ворота», польск. «òî
æå» è äð.; â новоболгарском è современном македонском языках древняя славянская форма мн.ч. исторически трансформирована â форму ед.ч. жен.р.: болг. «дверь» – мн.ч. -
, макед. – ìí.÷. â связи ñ утратой склонения имен
â этих языках. И.-е. вербально-причастная основа * произво-
äíà îò корня */*ver- «запор», сохранившегося â производных
типа ст.-слав. заворы Супр 317. 8–9, др.-русск. /, -
[Срезн I, 902–903], русск. диал. «жердь», псков. XV
â. ìí.÷. «ворота â ïîëå», óêð. , собир. «æåð-
ди», «жердевая изгородь», болг. , [Геров II, 48],
чеш. [Jung V, 163], , польск. è ò.ï.
Праслав. мн.ч. , æåí.ð., ή ϑÚra (ϑÚrai), pÚlh, ostium (ostia),
ianua (ianuae), fores, porta: ñò.-ñëàâ. è др.-русск. мн.ч. двьри
è åä.÷. двьрь, ñò.-÷åø. ìí.÷. , , ñîâð. , ст.-польск.
è , ñëâö. ìí.÷., â.-ëóæ. , í.-ëóæ. âîñò.
[Sch.-Šewc, 453], , -, ìí.÷. ñð.ð. [Muka I, 220], ìí.÷. ,
- [Muka I, 229], ñò.-ñåðá. è ñîâð. ñ.-õîðâ. , ñëâí. è
è äð. – восходят ê первоначальной праславянской форме мн.ч.
ñ согласной основой *; корень слова тот же, что è â ñëàâ.
(*-). Íà исконный характер формы мн., à íå äâ.÷.
указывают и.-е. соответствия: др.-греч. мн.ч. ϑÚrai«двустворчатая дверь» – åä.÷. ϑЪra жен.р. «дверь», «калитка», лат. мн.ч.
«двери» è åä.÷. , жен.р. «ворота», лит. мн.ч. è ,
ëòø. ìí.÷. «дверь», др.-инд. мн.ч. и äð. Â ведийском
отмечена è форма дв.ч. , однако исконной â указанном зна-
чении является форма мн.ч. Эволюция праславянской формы может быть представлена следующим образом: * > *
> [Machek, 103].
Праслав. мн.ч. * , ñð.ð. «ðîò», στόμa, ōs, известное âî âñåõ
славянских языках только âî ìí.÷. è в новое время осмысленное â болгарском è македонском языках как форма ед.ч. ср.р.,
образовано â праславянский период îò формы ед.ч. ср.р. * ,
которая употреблялась еще â древнесербском языке è отражена â письменности. Старейший случай находим â Âóê Åâ íà÷àëà XIII â.: 158а. 15–18, более поздние – в
письменности XV â. Òàê, â старосербском лечебнике XV â. употребительны формы ед. è ìí.÷. â одинаковых значениях:
è . Явно под влиянием старосербского
277
Глава V. Происхождение имен pluralia tantum…
языка форма ед.ч. усто встречается â славяно-румынских грамотах ã. Брашова: како да бихмо говорили устом къ усту Ãð. âîåâ. Áàñà-
ðàáà 1474–1476 ãã. № XCVI (Богдан. Гр. Брашова, c. 122). Cр.,
однако, â русско-церковнославянском Изборнике 1073 г.: акы оу-
сты къ оустомъ бесѣдоуѭ. Íî старосербские источники íå ÿâëÿ-
ются единственными. Форму ед.ч. ústo â чешских памятниках
отметил É. Юнгман. См. [Jung IV, 791–792]. Ср. также: sausto
chleba «Mundvoll» [Jung I, 46]. Íî можно также предположить,
что праслав. мн.ч. уста является грамматикализованной формой
имени собирательного инактивного класса íà -*ā. Íà это указывает прямое соответствие â ñò.-ïðóñ. ìí.÷. austo, cð.ð. «ðîò».
Равным образом, древнее славянское название легких *pljutja
(корень индоевропейского происхождения, тот же, что è ó ãëàãîëà плоути, ñð. ãðå÷. πλεÚμων «легкое», πλέω «плыву», лат. pulmō
«легкое») является исконной формой мн.ч. праслав. *pljutje, ср.р.
«плавающее»: ст.-слав. плюшта, слав.-русск. плюща, др.-русск.
плюча, польск. płuca, ñëâö. pľuca, ñ.-õîðâ. плућа, ñëâí. pljúča è ò.ä.
Формы ед.ч. отмечены â ряде славянских языков: ст.-польск.
płuce, ñð.ð., ñîâð. płuco, â.-ëóæ. płuco, ñ.-õîðâ. плýће «легкое», хотя
â òåõ æå языках обычно употребляются формы мн.ч. Ст.-чеш.
ìí.÷. pľúcě было преобразовано â форму жен.р. мн.ч. plíce, ðîä.ï.
plic. Формы мн.ч. той æå этимологической основы приняты è â
балтийских языках: лит. plaũčiai «легкие» è ëòø. plaušas «òî æå»,
íî вместе ñ тем употребляются è соотносительные формы ед.ч.
â значении единичного «легкое».
Праслав. *lędvǐja, жен.р. «бедро», «ляжка» âî мн.ч. получило
более общее значение «поясница», «чресла», «бедра», «внутренности», «органы ощущения, чувства» è переносное «внутренний
мир», «ощущения». Â древней славянской письменности это сло-
во отмечено почти исключительно âî ìí.÷.: ñò.-ñëàâ. л7дви0 «ïî-
ясница», слав.-русск. лядвиja «поясница, почки», ст.-чеш. ledvie –
renes, lumbi, ст.-польск. lędźwie lumbi, femur, óêð. лідви, ñò.-ñåðá.
лѣдвιϵ, ìí.÷. ñð.ð. ледиja dorsum [Äàí. Ðjå÷. êњ. II, 7]. Ñð. ñîâð.
ìí.÷. ñð.ð. лéђа «спина».
Ýòè è другие имеющиеся â нашем распоряжении факты пока-
зывают, что имена pluralia tantum формировались â праславянском языке â результате лексикализации форм мн.ч. íà семанти-
ческой основе собирательности. Собирательные понятия â языке
278
Конкретно-предметные имена pluralia tantum
исконно выражаются грамматическими формами ед. или мн.ч.
Формы дв.ч. собирательного значения íå имели. Соединение
двух самостоятельных предметов â единое целое, осмысляемое
как новый предмет, выражалось формами мн., íî не дв.ч. Двойственность удерживала два одинаковых è одноименных предмета â раздельности – как связанные, íî самостоятельные. Это,
кстати, позволяет объяснить редкие случаи употребления форм
мн.ч. личных местоимений â контекстах двойственности: встречающееся â старославянских текстах мн.ч. вы на месте ожидаемого дв.ч. ва èëè вh, что ошибочно принимается çà факт наруше-
íèÿ è ранней утраты двойственного числа â древних славянских
языках. Исконными ïî происхождению формами мн.ч. являются названия двучастных предметов типа , , , .
Формы дв.ч. íå могли служить основой лексикализации
â условиях живого функционирования категории двойственно-
сти, пока сохранялась соотносительность ñ формами ед.ч., обязательная для форм дв.ч. Лексикализация таких форм могла происходить â условиях утраченной категории двойственности, когда сохранившаяся форма выражения дв.ч. стала ïî значению
формой мн.ч., т.е. грамматикализовалась. Ср. донские диалектные фразы (мн.ч.): (, ) (),
«надуть губы (от обиды)».
В древней славянской письменности вообще нет никаких сле-
дов преобразования форм дв.ч. â имена pluralia tantum, поэтому
нет оснований предполагать, что двойственность является промежуточной ступенью â образовании лексикализованной формы мн.ч. – имени множественного. Именно формы мн.ч. принимают íà себя функцию номинации предмета â тех случаях,
когда множество осознается как целое, è обособляются ïî значению îò ôîðì åä.÷. Â ýòîì è состоит семантическая сущность
процесса лексикализации грамматической формы è образования
имен pluralia tantum. Формы дв.ч. самостоятельной номинативной функции íå имеют. Двойственность, как уже отмечалось, не-
мыслима вне связи è соотношения ñ единичностью, формы дв.ч.
образуются îò форм ед.ч. единичного è существуют только â таком соотношении. Обособление форм дв.ч. îò формы ед.ч. â ñàìî-
стоятельной номинативной функции было невозможно, поэтому
они è íå участвовали â лексикализации.
279
Глава V. Происхождение имен pluralia tantum…
Вещественные имена pluralia tantum
Имена вещественные выражают обобщенные понятия веществ
как измеряемых (à не считаемых) субстанций è в своих номинативных формах íå изменяются ïî числам, à распределяются
между группами имен singularia è pluralia tantum â соответствии
ñ èõ морфологической структурой è способом словообразования.
Действительная природа вещества, его материальная структура, особенности производства è применение решающим образом
влияют íà его восприятие è осмысление. Íî способ языкового
выражения определяется все æå системой языка – характером
производящей основы, наличными словообразовательными средствами, включенностью каждой словообразовательной модели
â сложную систему парадигматических è синтагматических от-
ношений, à также некоторыми историческими тенденциями развития языковых средств выражения понятий.
Этимологический анализ вещественных имен pluralia tantum
â славянских языках подтверждает сформулированное здесь
общее положение, что смысловую основу лексикализации
форм мн.ч. составляет обобщающее значение собирательностисовокупности. Îò формы ед.ч. â самостоятельном значении единицы образуется обычная форма мн.ч., выражающая логическое
множество однородных è одноименных единиц. Íà основе значе-
ния однородности è совокупности это множество осознается как
масса вещества, как некий продукт или материал. Понятие массы или целого, основанное íà представлении î совокупном множестве однородных частиц, получает, таким образом, выражение
â лексикализованных формах мн.ч.
Праслав. мн.ч. ср.р. * образовано îò åä.÷. * «дерево;
бревно; полено» è лексикализовано â материально-собирательном
значении «дрова». Видимо, еще â ранний праславянский период это была собирательная форма (* < *), преобразованная затем â форму мн.ч. Ср. собирательное ïî происхождению лит. «смолистая сосновая щепа, смоль¸». Показательно, что плюральная форма здесь, как è в слове , образована
îò корня без согласного детерминанта основы – именно â собира-
тельном значении, ср. мн.ч. è , è , ÷òî,
по-видимому, свидетельствует î том, что окончание мн.ч. ср.р.
- само прежде служило суффиксом, выражавшим, как известно,
собирательность. Праслав. мн.ч. *– åä.÷. * (из собир.
280
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]