Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Категория числа в славянских языках (историко-семантическое исследование). Монография
.pdf
Вещественные имена pluralia tantum
* îò корня *-) представляет собой иную огласовку корня
*der- – íà ступени редукции гласной. Форма ед.ч. * «расту-
щее дерево» – «срубленное дерево» – «полено» отмечена â ряде
древних славянских языков: др.-слав.-русск. Георг. Ам.
23г, др.-серб. Гр. кор. Стеф. Уроша 1300 ã. Новак. Закон.
спом., ñ. 618, собир. , ñð. ñîâð. ñ.-õîðâ. – ìí.÷.
«растущее дерево» è – ìí.÷. «дрова», ст.-серб. мн.ч.
«растущие деревья» è «дрова»; болг. (â источнике XVII в.)
, ñð. ñîâð. «дерево» è «полено», îò которого тоже
образуются разные формы мн.ч.: «дрова» è «деревья», ср. макед. «дерево» – мн.ч. , è «полено; бревно» – мн.ч. «дрова». Â старочешском языке различались ïî значению «растущее дерево» è (lignum),
хотя вместе ñ òåì åä.÷. отмечено â древней письменности è â
современном кладском диалекте â значении «полено, бревно».
 старопольской Флорианской псалтыри мн.ч. имеет зна-
чение «растущие деревья», например: ''
omnia ligna silvarum 95. 12; 148. 9 ligna
frugifera, «плодовые деревья». Производное îò этого варианта
основы â форме мн.ч. лексикализовалось еще â праязыковом состоянии è отражено âî всех славянских языках â вещественнособирательном значении «дрова». Материальное значение развилось íà основе понятия совокупности èç предметного значения:
«деревья» – «поленья» – «дрова».
Праслав. * «икринка» образует форму мн.ч. , лекси-
кализованную â западнославянских языках â вещественном значении «икра»: ст.-чеш. мн.ч. , ñîâð. «метать икру»,
слвц. мн.ч., ст.-польск. мн.ч. , íî ñîâð. – åä.÷. «òî
æå». Â других славянских языках вещественное значение выражается только формой ед.ч.: др.-русск. , õîòÿ â говоре Холмогор è Архангельска начала XVII â. Р. Джемс отмечал обе формы: мн.ч. caveari () è åä.÷. () [Сл.
Джемса, 74, 160], болг. , ñ.-õîðâ. , макед. , слвн. ,
â.-ëóæ. è äð. Â балтийских языках òî же значение выражается формами мн.ч.: лит. «èêðà» (åä.÷. «икринка»),
лтш. (åä.÷. ). Форма ед., как è форма мн.ч., мотивирована
значением собирательности.
Праслав. */* (др.-русск. также , ñð.ð.) «êðó-
пинка, крошка», ср. др.-русск. прилагательное «мелкий»,
лит. «крупинка, частица», â форме мн.ч. лексикализо-
281
Глава V. Происхождение имен pluralia tantum…
валось â значениях «крупа» è «снежная крупка», «град», др.русск. также «мука». Современной форме ед.ч. , принятой
â литературном русском языке, â старорусском, реже â современ-
ном разговорном è диалектном соответствует мн.ч. , напри-
ìåð: . Эта форма воспринимается как архаиче-
ская или народная. Ср. диал. мн.ч.: смол. , костром.
è ò.ï. Â древних славянских языках â значениях «крупа»
è «град» преобладают формы мн.ч.: ст.-чеш. , ст.-польск.
è äð.
Ñò.-ñëàâ. плhва «полова, мякина» (< *, ñð. äð.-èíä.
«полова», др.-прусск. «то же») употреблялось âî ìí.÷.:
съберетъ пьшениц@ вь житьниц@ сво6. а плhвы съжежетъ… Ëê 3. 17
Çîãð, Ìàð, Àñ, Ñàâ, Îñòð. Òî æå è â других славянских языках:
ст.-чеш. , ст.-польск. , â.-ëóæ. , í.-ëóæ., ïîëàá. , , др.-русск. мн.ч. :
Ìò III. 12 Четвероев. 1144 ã. [Срезн II, 1129]; c.-хорв. мн.ч.
(наряду ñ åä.÷. ), ñëâí. ìí.÷. «вывевки» è åä.÷.
«мякина», хотя â современных славянских языках наибольшее распространение получила форма ед.ч., вытеснившая множественное â собственно вещественном значении, поскольку для
славянских языков формы ед.ч. â выражении вещественных понятий типичны.
В некоторых тематических группах имен существительных,
выражающих вещественные è собирательные понятия, продуктивными остаются словообразовательные модели, основанные
íà формах мн.ч. Так, â польском языке различные виды соло-
мы имеют названия мн.ч. íà - òèïà , è ò.ï.
Âî всех славянских языках формы мн.ч. актуальны â номина-
ции остатков или продуктов производственных процессов, отбросов, отходов. Они также мотивируются значением совокупностисобирательности. Имена мн.ч. типа русск. , , -
, , , è т.п. представляют типичную для
славянских языков словообразовательную модель мн.ч. ñ глагольной основой è суффиксом -(). Форма ед.ч. восстанавливается при сравнении данных славянских языков: русск. мн.ч.
– ÷åø. åä.÷. výsevek [Jung V, 338]; – ÷åø. åä.÷.
è ìí.÷. [Jung V, 362]; – ÷åø.
[Jung V, 374]; – ÷åø. [Jung V, 382]; – ÷åø.
åä.÷. – ìí.÷. [Jung V, 231] è ò.ï. Ñð. ñëâí. åä.÷.
«шкварка» – мн.ч. «сальные вытопки», ед.ч.
282
Обобщающе-собирательные имена pluralia tantum
«отброс» – мн.ч. , åä.÷. «отброс» – мн.ч.
«остатки, мусор». Некоторые формы ед.ч. сохранились â народных говорах: яросл. «отход льна при чесании», соликам.перм. «сливки» è др. Др.-русск. мн.ч. , ÷åø. è ñëâö.
ìí.÷. , польск. мн.ч, ëóæ., ñëâí., ñ.-õîðâ.
äèàë. образованы или îò ед.ч. муж.р. (ср. др.-русск.
), èëè îò åä.÷. æåí.ð. (÷åø. , польск. ст.-русск
Назир. 183, II).
Для многих имен вещественных pluralia tantum формы ед.ч.
íå реконструируются, так как они образованы аналогическим
путем ïî сложившимся â языке образцам.
Обобщающе-собирательные имена pluralia tantum
Лексикализация форм мн.ч. может быть основана íà глубин-
ном семантическом взаимодействии собирательной множественности ñ обобщающим значением мн.ч. Â результате образуются
обобщающе-собирательные имена pluralia tantum. Совокупнообобщенные понятия «одежда», «мебель», «обувь», «деньги»,
«овощи» è т.п. выражаются некоррелятивными формами ед. или
ìí.÷., ñð., например, русск. ед.ч. è óêð. ìí.÷., образованное, вероятно, под влиянием польского, â котором ед.ч.
обозначает единичный предмет мебели, à ìí.÷. имеет
обобщающе-собирательное значение «обстановка, мебель», арх.
русск. мн.ч. , èç франц. «движимое имущество»,
болг. ед.ч. è ìí.÷. .
Форма мн.ч. может быть мотивирована расчлененным пред-
ставлением совокупности множества, когда внимание сосредоточено íà многих индивидуальных предметах. Ср. ст.-слав. ед.ч.
одежда â номинативном, т.е. нейтральном, значении è ìí.÷.
одежд# «торжественные одежды», «облачение», «одеяние», др.-
русск. ед.ч. «одежда вообще» è «скромная, плохая одежда», например: Óñï. ñá. 51à. 9–10, è ìí.÷.
«торжественные одежды»: , òàì æå, 49à.
23–24, 92ã. 3. Наряду ñ дифференцирующим
значением форма мн.ч. имеет обобщающий смысл. Ср. кашуб.
мн.ч. «одежда, платье» [Ramułt, 188]. Др.-русск. «êó-
сок льняной или холщовой ткани, холст», «полотно» (ср. слвн.
«кусок холста», «скатерть») â форме мн.ч. получает общее
значение «одежда», основанное íà метонимии, например: -
283
Глава V. Происхождение имен pluralia tantum…
ÏÂË, Èï ñï. (6582 ã.). Ñð. ñò.-÷åø.
åä.÷. , æåí.ð. èëè , муж.р. «покрывало», «платок», реже
также «одежда» è ñîâð. ìí.÷. «одежда», «платье».
Процесс лексикализации форм мн.ч. â обобщающем значении
может быть прослежен íà примерах образования наименований
денег â славянских языках. Ст.-слав. è др.-русск. «мелкая
монета» (ср. гот. «òî æå») â старейших текстах имеет формы ед., дв. è ìí.÷. è соответствует греч. kodr£nthj, dhnarion, kšrma,
lepta или синонимично др.-русск. . Íî вместе ñ òåì
это слово рано получает обобщающее значение «монета», à соответственная форма мн.ч. лексикализуется â обобщающесобирательном значении «деньги», например: tÕ
kšrma Io. II. 15 Þð. Åâ. ï. 1119 ã.; Ãð.
Íàç. XIV â. II. 34 [Срезн III, 1435].
Ñëàâ. * > * «динарий» (римская монета), праслав. заимствование èç германского, â славянских языках старшей письменной поры развивает ряд значений: «мелкая монета»,
«иностранная монета» è, наконец, общее значение «монета», «де-
нежная единица». Íà этой смысловой основе форма мн.ч. лексикализуется â значении «деньги». Например, ñò.-ñëàâ.: тържьни-
комъ расыпа пhн7з7 tÕ kšrma Io. II. 15 Îñòð Åâ, â Âóê Åâ: пhнезе;
др.-русск. мн.ч. Ñìîë. ãð. 1229 ã.; ñò.-÷åø. åä.÷. EvOl.
Mat. 22, 19 (numizma) – ìí.÷. èì.ï. (pekunia), вытесненное вин.падежом > ; лексикализованное мн.ч.
отмечается â рукописях начала XIV в., например â легенде Pilát
a Jidáš (Flajšhans, 188); ст.-польск. мн.ч. â общем значе-
нии «деньги» систематически встречается â великопольских ротах XIV–XV вв. Однако â современных чешском è польском язы-
ках наряду ñ лексикализованными формами мн.ч. â значении
«деньги» сохранились формы ед.ч. â значении «монета». Равным образом, лексикализуется др.-русск. мн.ч. (новгородское XI–XV вв.), хотя â более конкретном значении употреблялось ед.ч. è äâ.÷. . Â русском языке примерно ñ íà-
÷àëà XV â. в обобщающе-собирательном значении функционирует мн.ч. (è ), à åä.÷. åùå â XVIII â. обозначало
медную монету определенного достоинства.
Форма мн.ч. â обобщенно-собирательном значении «деньги»
становится образцом, словообразовательной моделью, ïî которой
образуются аналогичные имена мн.ч. â современных славянских
языках.
284
Обобщающе-собирательные имена pluralia tantum
Обобщающее свойство значения мн.ч. объясняет плюрализа-
цию имени существительного â тех случаях, когда оно вследствие многозначности утрачивает определенность è конкретность
предметно-логического содержания. Др.-русск. (,
), êàê è праслав. * (от корня *- «глубь», ср. лит.
«глубина», «яма», лтш. «болото, лужа»), ïî äàí-
ным письменности, имело множество близких значений: «обрыв», «пропасть», «ущелье», «горный склон», «глубокая долина», «овраг», «ров», «промоина», «ложбина, поросшая растительностью», «балка», «лог», «пойма», «заливной луг» è переносное «преисподняя, ад». Â каждом конкретном значении это
слово имело вместе ñ тем синонимы ñ более четким предметным
соответствием, например: è , è , ,
, è , è т.п. Аналогичные значения выражали
ñò.-÷åø. , ст.-польск. è äèàë. , ñò.-ñåðá. è äð.
 истории русского языка происходит обобщение указанных зна-
чений è некоторое изменение семантики â форме мн.ч. Значение,
близкое современному, отмечает Ï. Берында: ед.ч. :
29, íî ìí.÷. : 60. Â лексикализованной фор-
ме мн.ч. преодолевается смысловая дробность, многозначность,
избыточность частных значений è нечеткость употребления слова. Семантическая обобщенность языковых единиц – характерное качество общеязыковой è литературной нормы.
Формы мн.ч. â силу некоторой неопределенности значения,
неконкретности денотативного содержания, смысловой обобщенности è широкого смыслового подтекста могли служить также средством иносказания, представляя что-то неясное, количественно неопределенное, непосредственно íå воспринимаемое
(без четко обозримых границ), таинственное, дремучее, страшное, темное è ò.ï. Â формах мн.ч. выражались понятия, сложив-
шиеся íà основе мистических воззрений человека. Страх перед
таинственными силами природы вызвал запрет íà имена. Эвфемизмы, заменявшие прямые наименования, усиливали â формах
мн.ч. предметную неопределенность. Таким образом, само множественное число является своеобразным средством иносказания.
Так, значение таинственности è неопределенности вместе ñ обобщающей собирательностью выражало слав. мн.ч. ,
ср.р. «преисподняя», «ад», например: Èçá 1073 ã.
215; () Ãð. Íàç. XI â. 318;
Ìèí. 1096 ã., ñåíò., ë. 89 è ò.ï. Â Син тр. синонимичны
285
Глава V. Происхождение имен pluralia tantum…
ìí.÷. вь прѣисподьниихъ 63á, 13–14, глѫбины трьторъскыѩ 51á. 4–5
è (въ) трътърѣхъ 55á. 19. Ñð. ñîâð. в тартарары – îò ìí.÷. тартары
ê åä.÷. тартаръ «преисподняя» (греч. T£rtaroj) ñ удвоением звука
[р], изображающего грохот, который рисуется воображением. Ср.
аналогичное ст.-чеш. do pekel èëè do pekelných temností è ò.ï.
Неопределенно-обобщающее значение совокупной множественности мотивирует выбор формы мн.ч., лексикализуемой
â значениях места è времени, например: ìí.÷. зад ´ ы в обобща-
ющем значении «то, что расположено сзади – в глубине двора,
â конце сада è т.п.», ср. также мн.ч. задворки, ñð.-óðàë. ìí.÷. за-
польки, соликам. мн.ч. перёдцы «передний угол â èçáå» è ìí. äð.
В типе множественного времени значение неопределенности
сочетается ñ идеей протяженности, длительности, что характерно
для определенного состояния. Отсюда совр. русск. мн.ч. сумерки,
др.-русск. ед.ч. суморокъ, например: во вторникъ вечеръ суморокъ по-
яхъ съ собою два брата ÏÂË, ë. 148; ñð. ñð.-óðàë. åä.÷. морок «òó÷à»
è ìí.÷. морокá, томск. ед.ч. морок «сумрак»; арханг. мн.ч. сутём-
ки è ед.ч. сутёменка, русск. мн.ч. потёмки è польск. ед.ч. po ciemku
«впотьмах» è ciemnoścí «мрак, темнота».  этом случае мог сыграть свою роль момент соединения, сближения противоположностей – äíÿ è íî÷è.
По типам денотативного содержания (место, время) эти имена
существительные мн.ч. стоят çà пределами класса обобщающесобирательных имен pluralia tantum, íî они сближаются ñ íèìè
íà этимологической основе – ïî характеру исконных значений
множественности.
Отвлеченные имена pluralia tantum
Логическое преобразование простой количественной множественности â качественно-собирательную составляет смысловую основу лексикализации форм мн.ч. â различных значениях отвлеченности. Íî в каждом типе значения отвлеченности,
как показано â главе IV (раздел 2), собирательная множественность вступает âî взаимодействие ñ определенным денотативным содержанием, чаще всего – с неоднородностью è сложностью действий, свойств или ñ активностью, повторяемостью, регулярностью, множественностью однородных актов действия,
интенсивным проявлением свойства. Это варьирует семантические механизмы плюрализации. Так, â первом случае формы мн.ч. выполняют обобщающую роль, à âî втором – получа-
286
Отвлеченные имена pluralia tantum
ют интенсифицирующий смысл. Íå повторяя изложенного ранее â главе IV, проанализируем одну, наиболее архаичную тематическую группу отвлеченных имен pluralia tantum – наименования обрядовых è ритуальных действий, знаменательных событий, торжеств, празднеств. Исследователи справедливо указывают íà интенсивно-количественный è активно-действенный
характер множественности, выражаемой плюративами этого
типа, – длительность, сложность, цикличность è ò.ï. Íî этимологизация ïî крайней мере некоторых èç них вскрывает первоначальное значение совокупности одноименных отрезков времени (дней, вечеров), îò названий которых образуются формы
мн.ч.: мн.ч. производно îò др.-русск. «празд-
ник», переносно – «именины», , жен.р. «то же» [Берында, 256]. Первоначальное значение мн.ч. – «святые или святочные вечера», «праздничные дни», русск. – двенадцать свя-
точных дней îò Рождества Христова äî Богоявления. Â русском
языке производящая форма ед.ч. утратилась, â западнославянских языках сохранилась, íî и здесь формы мн.ч. семантически обособились â самостоятельном обобщающем значении: чеш.
ед.ч. «праздник» è ìí.÷. â названиях христианских
праздников: (наряду ñ ìí.÷. ) «Рождество»
è èëè ìí.÷. «Пасха». Аналогично соот-
носятся ст.-польск. ед.ч. è ìí.÷., например:
«Троица», Cracov. Statuta r. 1534
(Prawa Krakowa XIII, t. I, s. 465); è т.п. Линде указывает также íà åä.÷. «праздник» [Linde V, 514]. Ñð. óêð.
ìí.÷. , «Троица». Â лужицких языках формы
åä. è мн.ч. соотносятся так же: в.-луж. ед.ч. «праздник»
è ìí.÷. «Троица», н.-луж. ед.ч. è ìí.÷. «òî æå».
 старочешских сатирах второй половины XIV â. употребляют-
ся как синонимы мн.ч. è ìí.÷. (ñì. Desatero káz.),
что ясно проявляет этимологию форм мн.ч. Аналогично â òîì
æå типе значений образованы â ряде славянских языков фор-
ìû ìí.÷. îò åä.÷. , ñð. ñ.-õîðâ. åä.÷. «праздник», «торжество», «праздничный день», слвн. ед.ч. «праздник», «годовщина», «день рождения» è ÷åø. ìí.÷. «свадьба», «угощение», «веселье», «праздник», польск. мн.ч. «òî æå», â.-ëóæ.
ìí.÷. «Рождество», н.-луж. мн.ч. «Святки», «Рождество» è др. Этот тип лексикализованных форм мн.ч. является об-
щеславянским образцом для образования имен pluralia tantum
287
Глава V. Происхождение имен pluralia tantum…
â значениях «праздник», «торжество», «годовщина» è ò.ï. Ñð.
речевые новообразования: , -
è ò.ï.
Собирательно-множественное значение «дни поста» мотивирует форму мн.ч. «Великий пост», например:
Èçá 1073 ã., 194,
íî здесь æå è åä.÷.: ~, 193. Ñð.
áëð. ìí.÷. «заговенье» [Носович, 182], польск. мн.ч.
«Масленица», ст.-русск., например: Ëèò. ë. (6948 г.) [Срезн I, 941]; ед.ч. «заговенье»:
Переясл. л., ë. 3 – переосмысленное è преоб-
разованное ïî принципу народной этимологии слово ,
заимствованное èç польского. Ïî òèïó ìí.÷.
было образовано мн.ч. «Филиппов пост». Ср. также
мн.ч. (è åä.÷. ) «Петров пост» è ò.ï. Îò åä.÷.
«Масленица» образовано мн.ч. «заговенье,
мясопустная (сырная) неделя перед Великим постом», например:
Закл. польск. кор. Владис-
ëàâà 1388 ã. Ср. ст.-польск. мн.ч. «заговенье» [Linde III,
104] è åä.÷. «Масленица». Òî æå значение множественности лежит â основе др.-русск. мн.ч. , ,
«дни Успенского поста», ср. др.-русск. ед.ч.
«Успенье»; слвц. мн.ч. è èëè – ïîñò
«четыре "сухих" дня» [Jung II, 23], польск. мн.ч. = suchy
post [Linde V, 498] è ò.ï.
Значение «определенное множество дней» мотивирует выбор
формы мн.ч. имен, называющих дни поминовения: др.-русск.
, , (), ; ñëàâ.-ñåðá. ,, è äð.; â ст.-серб. письменности
отмечены â òåõ æå значениях è формы ед.ч.: , -
– в грамоте деспота Стефана 1427 ã. (Новак. Закон. спом.,
с. 501), объясняемые рядом ñ синонимичными выражениями
типа (деспот
Ђóðàђ Бранковић, 1452 ã.), òàì æå, ñ. 503. Ñð. ñëâí. åä.÷.
«поминовение íà седьмой день» [Hostnik, 270]. Íî обычно â ñëà-
вянских языках этот тип значений выражается формами мн.ч.:
болг. , , , , , è ò.ï.,
÷åø. , польск. è ò.ï.  соответствии ñ утвердившейся нормой ïî аналогии ñ данными формы мн.ч. принимают òå имена существительные, которые первоначально употре-
288
Отвлеченные имена pluralia tantum
блялись â åä.÷.; например, др.-русск. ед.ч. «день поминовения íà Фоминой неделе» вытесняется формой мн.ч.
â òîì æå значении: -
ÏIë (7048 ã.).
По мере лексикализации формы мн.ч. ослабляют количествен-
ное значение множественности è начинают осознаваться â интен-
сифицирующем значении обрядовых действий. Поэтому особенно активно плюрализуются имена существительные отглагольного происхождения, например: др.-русск. мн.ч. , -
, è ò.ï.
Тип множественного, выражающего обряды, обычаи, празд-
нества, сложился â глубокой древности è известен всем древним
индоевропейским языкам. Языческие обряды совершались â ôîð-
ме сложных è разнообразных ритуальных действий – заклинаний, жертвоприношений, шествий, пиршеств, буйного веселья.
Форма мн.ч. как словообразовательный тип семантически основывается íà количественных значениях множественности – многократности, сложности, ê которым присоединяется оттенок интенсивности, активности, действенности. Â древнеславянских па-
мятниках письменности отмечены имена существительные мн.ч.,
называющие обряды древних греков, римлян, иудеев è других народов: τ¦ ¢frodis…a Изб 1073 г., 251 «празднества â честь Афродиты», èëè broum£lia, brumalia
«празднества â честь Вакха» (ó римлян – Бахуса), слав.-русск.
мн.ч. Георг. Ам., 25а è (), òàì
æå, 23 об. [Срезн I, 316], è (Берында указывает синонимы: , , ñ. 201), «празд-
ник Пасхи ó иудеев» (ед.ч. «пресный хлеб»), -
, è , ïî данным славянских текстов, òî æå, ÷òî
è , т.е. праздник â честь Вакха; др.-русск. , ñò.-
ñëàâ. è åä.÷. (лат. мн.ч. Calendae) «календы». Объяснение слова – â Ìåð. Ïðàâ.:
~. , ë. 347 об.; отсюда др.-русск. , блр. [Носович, 243], слвн. обл. «святки», чеш.
(ед.ч. «колядка») è др.; ср. также лит. мн.ч.
«Рождество», ст.-слав. мн.ч., др.-русск. (языческие обрядовые игры, весенний языческий праздник ó славян –
, впоследствии – православный): с.-хорв. мн.ч. ,
æåí.ð. èëè ìí.÷. , муж.р. (обл.) «Троица», òî æå – ìí.÷.
289
Глава V. Происхождение имен pluralia tantum…
è . Ïî этому æå типу форму мн.ч. приняло ст.-слав.
явлениt: предъ явлени2 Ñàâ êí, 145á, по явлени2хъ, 148á. Íàðÿäó ñ ö.-ñëàâ. åä.÷. â текстах южнорусского происхождения – ìí.÷.: Èë (6656 ã.),
â украинских грамотах XIV в.: (Óêð. ãð.
XIV â., № 45 1388 ã.), (òàì æå, № 62 1393 г.).
Др.-русск. мн.ч. «Крещение», «Богоявление» тоже мо-
тивируется совокупным множеством обрядовых действий. Для
обозначения обрядов â древних индоевропейских языках регулярно используются формы мн.ч., è это является нормой â славянских языках, например: др.-русск. «обряд перехода â отроческий возраст» è многочисленные образования íà -
типа русск. , , èëè äèàë. [Äàëü I,
ñ. 275], [Äàëü I, ñ. 213] è ò.ï., óêð. íà -: , -
, è т.п., блр. (по материалам Словаря Носовича): -
, î, , , ,, è т.п., русск. íà - типа «праздник урожая», чеш.
íà -ky: , , è ìí. äð.
Исторически сложившиеся íà основе идеи собирательной мно-
жественности, эти словообразовательные типы мн.ч. íå сохранили этимологического значения собирательности «совокупность
праздничных дней» или «множественность è сложность обрядовых действий», мотивирующего форму выражения. Â настоящее
время они обозначают определенные знаменательные события,
даты, празднества, торжества. Формы мн.ч. сохраняются как
традиционные, исторически сформировавшиеся è укрепившиеся â славянских языках словообразовательные модели ñ функцией выражения определенных значений, как факт системноструктурной организации грамматического строя. Вместе ñ тем
формы мн.ч. удерживают семантический оттенок активности,
действенности, соответствующей основному типу лексических
значений этих форм, обозначающих обряды, торжества è т.п.
Заметим, что â истории немецкого языка лексикализация форм
мн.ч., называющих христианские праздники, завершилась переосмыслением èõ в формы ед.ч., например: Óstern, ср.р. «Пасха», Pfingsten, ср.р. «Троица», Weihnachten, ср.р. «Рождество».
Ïî происхождению это формы дат.п. мн.ч. [Пауль, 1960, с. 324].
Íî и этот факт связан íå только ñ изменением понятия (утра-
той его «внутренней» формы), íî è ñ грамматической системой
языка.
290
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]