Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Категория числа в славянских языках (историко-семантическое исследование). Монография
.pdf
5. Развитие категории собирательности в славянских языках. Грамматизация…
XV–XVI вв. (под влиянием южнославянской книжности):
Ãð. 1434 ã. (Богдан. Гр. Брашова, № XLIII); Ãð. 1482–1507 ãã., № CCXLVI
è ò.ï. Â истории русского языка собир. domini осозна-
но как форма мн.ч. ê XVI â. и получило падежные окончания
мн.ч. è согласование определений âî ìí.÷.:
Посол.
îò âåë. êí. Àë. Êàç. 1501 ã., № 67 (ÄÑÊð I, ñ. 309).
Áîëã. , заимствованное èç греческого â значении «страна,
земля, область» (например, â грамоте болг. царя Асеня дубровницким купцам 1186–1196 гг.:
(Šafařík. Pam. jihosl, № 3
è ìí. ïîä.)), â ранний новоболгарский период развило собира-
тельное значение «народ, люди» è íà основании функции множественности преобразовалось â форму мн.ч., например:
Свишт. дам., 46. Совр. относится ê ðàç-
ряду имен pluralia tantum [Теодоров-Балан, ñ. 134].
На решающую роль функции множественности как фактора,
определяющего историческое преобразование имен собирательных â формы мн.ч., указывает между прочим то, что â сербохорватском языке, особенно â штокавских говорах, имена собирательные íà -, сохраняя признаки форм ед.ч., вместе ñ òåì ïîëó-
÷àþò â äàò., òâîð. è местн. падежах окончания форм мн.ч., как,
например, приведенные Вуком Караджичем формы мн.ч. -
, , , [Êàðàђèћ, 1894, êí. I, c. 24].
В поцерском è восточногерцеговинском говорах отмечены, кроме
того, формы мн.ч. â род.п.: поцерские , ,,
, вост.-герцеговинские: è т.п. Обобщение диа-
лектных данных см. â ñî÷. À. Ïåöî [1956, ñ. 236–237].
Значительность этого процесса состояла â том, что структур-
ному преобразованию â формы мн.ч. подверглись íå только отдельные слова, íî целые словообразовательные типы имен собирательных, â результате чего сложились новые формативы множественности, изменились соотношение è связи â системе категории числа, åå характер è структура. Â большинстве славянских языков тип имен собирательных жен.р. íà - (-) исторически был трансформирован â грамматическую форму мн.ч.
Ср. др.-слав. собир.* è современные формы мн.ч.: русск.
, áîëã. , макед. (<*), чеш. истор. ,
141
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
польск. , ñëâö, в.-луж. . Пока имена собиратель-
ные этого типа функционировали как выразители множественности, они íå образовывали форм мн.ч. â счетно-количественных
значениях, поскольку â парадигме сами занимали èõ позицию.
Так как â èì.ï. îíè íå имели параллельных простых грамматических форм мн.ч., способных вытеснить имя собирательное, переоформление парадигмы ед.ч. âî мн.ч. проходило таким образом, что форма им.п. ед.ч. была переосмыслена â форму мн.ч.,
à в косвенных падежах îò собир. образованы обычные
флектированные формы мн.ч., заместившие собирательные формы ед.ч. Â старославянской письменности, à также â церковнославянских вариантах ср.-болг. (Дбрмр Ев), ст.-серб. (Миросл Ев,
Вук Ев, Ник Ев), др.-русск. (Остр Ев, Арх Ев) изводов формы
мн.ч. îò собир. еще отсутствуют. Первые, наиболее ранние факты зафиксированы â славяно-сербской è среднеболгарской письменности сугубо книжного характера. Еще â середине XIII â. в славяно-сербской письменности (житиях, грамотах,
письмах è других документах) собир. последовательно сохраняет форму ед.ч.: им.п. , çâ., âèí., ðîä.
, äàò. è , òâîð. , ìåñò. -
(). Старейший случай ñ формой мн.ч. твор.п. отмечен
â грамоте Стеф. Неманича, вел. жупана серб. (1195–1221 гг.):
(Šafařík. Pam. jihosl., s. 94). Íî эта грамота со-
хранилась â списке XVII â. Более надежные примеры относятся
ê концу XIII в.: Гр. Стеф. Уроша,
ñåðá. öàðÿ, 1293 ã. MS, № LX, s. 57; (5 ðàç) Ãð. Ñòåô.
Уроша 1293–1302 гг., № LXII, s. 62–63;
Гр. Стеф. Уроша 1275–1321 гг., № LXXI, s. 72; Савва
III, серб. архиеп., 1302–1321 гг., № LXXIII, s. 77 (наряду ñ ôîðìàìè åä.÷.:
è т.п.). Аналогичные формы мн.ч. â значении «монахи, паства»
встречаются â старосербской письменности XIV–XVI вв. Вместе
ñ тем более продуктивной (под влиянием народной речи) остает-
ся форма ед.ч. â значениях «братья, соратники, спутники, товарищи, единомышленники». Â грамотах Дубровника (по изданию
Ë. Стояновича) собир. отмечено â 67 актах èç 619, îòíî-
сящихся главным образом ê XIV–XV ââ., â общем количестве
142 примера, èç íèõ – 140 â форме ед.ч. è только 2 – â форме
мн.ч. Â Повести î битве íà Косовом поле (ркп. Ë. Васича 1788 г.)
собир. имеет формы ед.ч. è сочетается ñ количественны-
142
5. Развитие категории собирательности в славянских языках. Грамматизация…
ми числительными, например: («Starine» X, s. 189)
è ò.ï. Òî æå отмечаем è в фольклорных материалах Вука Карад-
жича. Сложившийся íà народной речевой основе национальный
сербохорватский язык сохранил è утвердил â роли формы мн.ч.
ê åä.÷. имя собир. ед.ч..
Формы мн.ч. îò собир. â косвенных падежах просле-
живаются â среднеболгарских письменных памятниках ñî 2-й
четверти XIV в., написанных íà церковнославянском языке болгарской редакции, – â Ватиканском списке перевода хроники
византийского писателя Константина Манассии (перевод 1335–
1340 гг. неизвестного болгарского автора круга Тырновской
школы, список 1345 г.), например:
~, ë. 140 îá.; ~,
ë. 190 (рядом ñ формами ед.ч.), â собственноручной записи тыр-
новского патриарха Феодосия 1348 ã. в русском евангелии Зографского монастыря: ~
; â послесловии ê Лесновскому паренеси-
ñó 1353 ã.: ðîä.ï. ìí.÷. ; â грамотах болгарских царей:
род.п. мн.ч. Рыльск. 96, твор.п. мн.ч., òàì æå,
35; â Тактиконе 1397 ã. (список ñî среднеболгарского оригинала): , , [Cоболевский, 1907, ñ. 222],
â Слове Палладия Мниха: , сб. Ундольского
XIV–XV ââ., № 558, ë. 9 îá., òî æå – в беседах папы Григория, посланиях митр. Киприана, продолжившего â литературном творчестве традиции Тырновской книжной школы, â сочине-
ниях патриарха Евфимия è других источниках середины è êîíöà XIV–XV ââ. Â òî же время (ñ конца XIV в.) формы мн.ч.
косвенных падежей îò собир. прослеживаются â славяномолдавских грамотах (несомненно, под влиянием среднеболгарской книжности): Äàð. ãð.
ìîëä. ãîñï. Ð. Мушата 30 марта 1392 ã. (Óêð. ãð. XIV â., № 55,
ñ. 99); Дог. гр. Стефа-
на, молд. воеводы 1395 ã. (№ 66, ñ. 127);
Гр. молд. воеводы Александра 25 äåê. 1422 ã. (Óêð.
ãð. XV â., № 35); Дар. гр. молд. воеводы Александра 1 ñåíò. 1429 ã. (Сучава), № 40 и мн. др. Подобные факты особенно многочисленны â грамотах XV–XVII вв.
Языковую основу актовой письменности Молдавии XV–
XVII вв., как известно, составляет украинский язык – с одной
стороны, официальный западнорусский книжный, ñ другой – æè-
143
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
вой галицко-волынский говор. Вместе ñ тем язык молдавских
грамот представляет собой весьма своеобразный тип языкового
смешения, может быть, точнее было áû сказать – последовательного вживания украинского языка â сложившийся ранее íà ñðåä-
неболгарской основе книжно-письменный славянский язык. Ассимилирующее влияние украинской речи определилось примерно ñ конца XIV â. и особенно заметно (â лексике, фонетике è в
синтаксисе) – в XV–XVI вв., однако раньше, äî второй половины XIV в., â молдавской письменности преобладала ярко выраженная книжная церковно-славянская основа среднеболгарского
извода. Исследователи П.А. Сырку è Ë. Милетич отмечали определенное влияние è сербского языка. Это определило некоторые
особенности языка славяно-молдавских грамот, â частности обра-
зование форм мн.ч. îò собир.. Примечательно, что â молдавских грамотах эти формы появляются вслед çà среднеболгарскими – âî 2-й половине XIV â. Причем èõ невозможно связать
ñ влиянием староукраинского языка, так как â грамотах, напи-
санных íà территории Украины, äî конца XV â. собир.
последовательно сохраняло парадигму ед.ч. Íà болгарский источник форм мн.ч. ясно указывают также è славяно-румынские
грамоты XV в., â которых эти формы представлены широко,
например â грамотах ã. Брашова (â издании È. Богдана):
Гр. воеводы Дана (Богдан. Гр. Брашова, № XIV, 1427 ã.,
ñ. 29), õîòÿ â им.п. слово сохраняет признаки формы ед.ч.:
, Гр. воеводы Александра № XIX, 1432 ã., ñ. 40
è под. Формы мн.ч. отмечены è в других грамотах того æå àâ-
òîðà (№ XXIII, XXIV, XXV), â документах воеводы Влада: -
, № CLVI, 1483–1484 ãã., ñ. 189; , , № CLXI, 1482–1496 ãã.,
òî æå â грамотах № CLXII, CLXVI, CLXVII, CLXXVI, CLXXVIII,
CLXXX, CLXXXI, CLXXXII (конец XV – начало XVI в.) è ìí. äð.
 24 грамотах èç 121 грамоты ã. Брашова (публикация Ë. Ìèëå-
тича) слово отмечено всего 35 ðàç, â формах мн.ч. – 30,
â формах ед.ч. – 5, из них трижды – в звательной форме, кото-
рая отличалась устойчивостью как принадлежность определенных конструкций актовой письменности. Â книжном болгарском
языке XVI â. также обычны формы мн.ч.
Книжный славянский язык â Румынии è в Молдавии XIV–
XVI вв., имеющий общую среднеболгарскую основу, получает
развитие â двух формах: язык валашских грамот представляет
144
5. Развитие категории собирательности в славянских языках. Грамматизация…
собой переход îò среднеболгарского ê новоболгарскому íà основе народной болгарской речи è отражает новоболгаризмы XV–
XVI вв. (прежде всего черты аналитизма – обобщение è редукцию падежных форм, развитие предложного управления вместо форм косвенных падежей è т.д., см. [Бернштейн, 1948]),
íî в основе своей это среднеболгарская редакция книжного сла-
вянского языка ñ переходом â новоболгарскую речь этого времени; вторую форму представляет язык молдавских грамот, â которых среднеболгарская основа рано, ñ конца XV в., ассимилирова-
на под влиянием живой украинской речи.
В XV в., завершающем среднеболгарский период, определи-
лись основные черты грамматического строя болгарского языка. Среди них – и наметившийся переход собир. â ôîðìó ìí.÷. . Ê XVII â., ïî данным дамаскинов, собир.
уже воспринималось как форма мн.ч. Íà это указывают сочетаемость ñ количественными числительными è формы согласования местоимений è прилагательных, примеры:
Тихонр. дам., 10 îá.; , 37; , 76;
, 156 îá. è др. Аналогичные факты отмечены è â Òðî-
янском дамаскине. Люблянская рукопись XVII â. также отражает переосмысление собир. â форму мн.ч. Согласование
â åä.÷. òèïà (45а) встречается â обращении как речевой
штамп; ср. различие â формах согласования: ,
87á, , 88а. Этот тип мн.ч. нашел применение â говорах:
ïî òèïó â восточноболгарских говорах формы мн.ч. часто
принимают окончание -: , [Miletič, 1903, S. 244]. Äëÿ
современного абстрагированного значения формы мн.ч. õà-
рактерна сочетаемость ñ количественными числительными: -
, , äèàë. ñåâ.-çàï. , è ò.ï.
В истории русского языка процесс преобразования имен соби-
рательных íà - â формы мн.ч. совершался постепенно íà протя-
жении XV–XVI вв. Первые, единичные формы мн.ч. â косвенных
падежах отмечены ñ начала XV в., например: ()”
. . ()
Èë, ë. 115 îá. [Õ è Ï ] (6650 г.), наряду ñ îáû÷-
íûìè â летописях è актах XV â. формами ед.ч. собир. .
 условиях широкого распространения ñ конца XIV в. южносла-
вянской книжности â древнерусских центрах, активной деятельности болгарских писателей è духовенства появление форм мн.ч.
этого типа â книжно-славянских текстах начала XV â. вполне
145
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
объяснимо, ср., например: () Посл. архимандр. Досифея, рукопись Яросл. Спасо-Преображ. монастыря начала XV в.;
Жит. Стеф. Перм., 758 [Срезн III, c. 218] è äð. Âìå-
ñòå ñ тем образование форм мн.ч. îò имен собирательных â русском языке XV â. является закономерным выражением внутренних тенденций развития категории числа. Формы мн.ч. появляются â определенном грамматическом окружении – рядом ñ ïðè-
ложением мн.ч. è при выражении значения конкретного, количественно определенного множества лиц. Â функции подлежащего форма им.п. осмысляется как форма мн.ч.:
Äîã. ãð. Âåë. Íîâã. 1471 ã.,
ÃÂÍÏ, 49; -
Дух. гр. кн. Ив. Юр. около 1498 ã. ÄÄÃ I, № 130;
Ïîñë. âåë. êí. Èâ. Âàñ. 1490 ã. ÄÑêð. I, 100 è äð. Íà òî же указывает è сравнение разновременных текстов летописей: â ÍIë
ïî Ñèí ñï. – åä.÷.: , ë. 147
(1269 ã.), â ÌËñâ ê. XV â. – ìí.÷.: , -
, ë. 187 îá.; â ÏÂË ïî Ë ñï. – åä.÷.: ()
, ë. 63 îá.; â ÌËñâ ê. XV â. – , ë. 6 îá., è ò.ä.
 формах косвенных падежей â собственно русской письменно-
сти XV–XVI вв. (летописях, актах), отражающей â большей мере
народную речь, довольно устойчивы формы ед.ч. Â приказноделовом стиле речи Московского государства äî второй половины XVI â. формы мн.ч. îò имен собирательных íà - редки,
è только ñ начала XVII â. они получают широкое распростра-
нение – прежде всего â центре, à с середины XVII â. становятся окончательно сложившейся языковой нормой, особенно â выражении множеств, характеризующих семейно-родственные отношения. Â деловой письменности XVII â. парадигму мн.ч. уже
имеют собир. , , , , ,. Новый
форматив мн.ч. - â лично-множественном значении нашел применение è çà пределами категории собирательности, среди имен
личных муж.р.: Óëîæ. 1649 ã., ë. 217 об. (вместо мн.ч.
è ), , òàì æå, ë. 209 (вместо мн.ч. ), (вместо мн.ч. ), Отп. ржев. â. 1632 ã. ÀÌÃ I,
351), , , , è ò.ï.
В истории чешского языка â формы мн.ч. были преобразованы собир. è , функционировавшие как мн.ч. ê åä.÷.
è . Â соответствии ñ этой функцией они сочетались ñ êî-
146
5. Развитие категории собирательности в славянских языках. Грамматизация…
личественными числительными, например: trzíe bratrzíe Živ. sv.
îtc., 21à. 282, 290; piet bratrí´ȷ, ib., 136a. 58, è согласовывали ска-
зуемое âî мн.ч. Начало процесса преобразования типа собирательности íà -ie â форму мн.ч. отражено â старочешской письменности ñ конца XIV – начала XV â. Признаками этого являют-
ся согласование определений âî ìí.÷. è присоединение ê собира-
тельной основе окончаний мн. или дв.ч. муж.р. â косвенных падежах. Â старочешских сатирах второй половины XIV â. собир.
bratřie è kněžie еще сохраняют морфологические признаки форм
ед.ч., хотя явно осознаются как выразители мн.ч., судя ïî согла-
сованию зависимых форм: proto jim vždy kněžie lají Desat. êáz., 97a.
145–146, cð. âèí. åä.÷. čsnú kněží 98a. 184; My jsmy bratřie velmi chudí
111a è др. Процесс преобразования парадигмы ед.ч. собир. bratřie
â парадигму мн.ч. четко отражается â письменности второй по-
ловины XV â. Это показывает сравнение разных списков Živ. sv.
îtc. – cписка В (1-я половина XV в.), более архаичного ïî харак-
теру грамматических черт, â большей мере сохранившего нормы è правила старочешской грамматики XIV – первой половины
XV â., ñî списками C, D (XV â.) è е (2-я половина XV в.), полнее
отражающими новые грамматические явления â чешском языке – утрату дв.ч., замещаемого множественным, вытеснение аориста è имперфекта новыми формами прошедшего времени. Сюда
æå относятся формы мн.ч. îò собир. bratřie â косвенных падежах
è определение, согласованное âî ìí.÷. Â списках второй половины
XV â. отражено вытеснение имен собирательных ед.ч. образован-
íûìè îò них формами мн.ч. â количественно-абстрагированном
значении простой множественности: В bratrzíe twa 9a (åä.÷.) – E
twogi bratrzi (ìí.÷.); B wʃʃiecka gina bratrzie 10a. 10 (åä.÷.) – E wʃʃiczkni
gyni bratrzy; B nad ʃwu bratrzí 11a. 65–66 (åä.÷.) – E swymi bratry; B gina
bratrzíe 14a. 151–152 (åä.÷.) – E ginij bratrzíe (ìí.÷.); B s ʃwu bratrzíj
16b. 56–57 (åä.÷.) – DCE ʃwymi DE bratrimi (ìí.÷.); B ʃwe bratrzíj 17a.
84 (åä.÷.) – E swych bratrzich (ìí.÷.); B twa bratrzíe 17b. 107 (åä.÷.) –
CE twogy C bratrzi (ìí.÷.); B k swe bratríj 18a. 140 (åä.÷.) – DCE k swý
bratrzim (äàò.ï. ìí.÷.); B ʃ swu bratríj 20a. 228–229 (åä.÷.) – D swymi
DE bratrzimi (òâîð.ï. ìí.÷.); B wʃʃiecha bratrzíe 20a. 239 (åä.÷.) – E
wʃʃieczni bratrzíe (ìí.÷.); B ʃ swu bratrzíj 20b. 247 (åä.÷.) – DсE ʃ swymi
D bratrzimi CE bratry (ìí.÷.).
Cоотносительность форм мн.ч. îò имени собирательно-
ãî è форм разделительного (простого) мн.ч., заменяемость первых форм вторыми убедительно свидетельствуют î равноценном
147
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
осмыслении тех è других как следствии абстрагирования количественных понятий. Ср. также следующие примеры: B
28b. 214 – E ; 39b. 8 –
E ; B 58b. 25 – CE ; B
77b. 2 – E ; B 21b. 298 – E
(ìí.÷.); B 25a. 70 – D , C ,
E ; B 26b. 131 (åä.÷.) –
, E ; B 85a. 3–4 – E
. Â ñï. отмечены определения при собир. во ìí.÷.
(наряду ñ более обычными формами ед.ч.), свидетельствующие
î переосмыслении имени собирательного â форму мн.ч., напри-
ìåð: 20b. 262, ñð. : (åä.÷.); 21a.
285; 22b. 345; 27a. 146;
33a. 61; 36b. 12; 42a. 3–4,
50a. 13, 61b. 20, 116b 7, 132b. 5, 159b. 276; 51a.
1; 54b. 19; 61b. 21;
62b. 2. Отметим более редкие формы мн.ч. этого
слова: 22a. 312; 31b. 5;
61a. 5; 118b. 15.
В живой речи это преобразование произошло, несомненно, раньше. Â языке произведений Яна Гуса, его современников è сподвижников, â духовных стихах, песнях гуситов собир.
è имеют прочно утвердившиеся парадигмы форм
ìí.÷.: Nom. (> ), (> ), Gen. , , Dat.
, , Acc. , , Instr. , , Loc.
(> ), (> ).
Очевидно, что этот процесс завершился âî второй половине
XIV – ê началу XV â. В результате произошло выравнивание па-
радигмы â соответствии ñ функцией è реальным значением форм.
В старопольском языке функцию форм мн.ч. ê åä.÷.
è исконно выполняли собир. ед.ч. è Ýòî ñâè-
детельствуется íå только старейшими, сугубо книжными, конфессиональными текстами (ps Flor, kaz Święt, kaz Gn), íî и наиболее близкими ê нормам народной речи варшавскими è познанскими ротами, записями â судебных книгах XIV–XV вв. Â актовой письменности Кракова, Варшавы, Познани формы простого мн.ч., возможные â косвенных падежах, применяются практически ограниченно, â отдельных, единичных случаях, тогда
как обычны собирательные формы ед.ч. â значении множественного, например, â ротах познанских: , ,
148
5. Развитие категории собирательности в славянских языках. Грамматизация…
(r. 1396–1399), (r. 1403) è т.п. Вместе ñ òåì â актах первой половины XV в., судя ïî согласованию определения âî мн.ч. (при сохранении морфологических признаков форм
ед.ч.), намечается переосмысление собир. â форму мн.ч.,
например: (â рукописи – )
(r. 1420) 1060 (76v) Roty pozn, s. 353–354;
(r. 1428) 1306 (112), s. 465, хотя обычными здесь оста-
ются формы согласования ед.ч. Òî æå отмечаем è в конфессиональных текстах, связанных ñ латинскими источниками. Так,
â ps Puł cîáèð. åä.÷. (Gen. , Dat. , Acc. '
è ò.ä.) â одном случае имеет определение âî ìí.÷.:
36 arg., à в другом – вместо нее взята простая форма мн.ч.:
119 arg.
В польском языке XVI â. åä.÷. имело две формы выраже-
ния множественности: собир. – с парадигмой ед.ч.: Gen.
, , Dat. , Acc. , Instr. , Loc. , Voc.
è разделительно-множественную – с парадигмой мн.ч.
â косвенных падежах: Gen. , Dat. , Acc., Instr.
, Loc. , . Собир. ед.ч. стояло âî главе двух па-
радигм – åä. è ìí.÷. – как общая форма мн.ч. â позиции синтак-
сического субъекта. Отмечаемая â письменности XVI â. сочетаемость имени собирательного ñ количественными числительными
прямо указывает íà то, что оно могло выражать наряду ñ собирательным è расчлененно-множественное значение, соответствующее абстрагированному осмыслению количества, è что собирательная форма ед.ч. является, ïî существу, условной, например,
â сочетании ñ числительным : OrzRozm
R 4, , , ,
[Sł pol XVI w. VI, s. 217]; Calep 762b,
RejPos 312, WujNT, Matth 4/21,
(Nom.) è ìí. ïîä., ñ числительным :
BielKron 129v [Sł pol XVI w. II, s. 378].
Сохраняя окончания форм ед.ч., собир. осознается
как мн.ч. Поэтому â значениях конкретных, количественноопределенных (известных говорящему) множеств, â подчеркнуто выделительном значении оно согласует íå только сказуемое,
íî и определение âî ìí.÷. Â актах, правах, привилеях, статутах
XVI–XVII â. собир. «члены цеховых организаций» (братств
меховщиков, кожевенников, пивоваров è т.п.) принимает сказуемое, à нередко è определение, âî мн.ч., сочетается ñ числи-
149
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
тельными, как è простая форма мн.ч., сохраняя, однако, часто â косвенных падежах форму ед.ч. (впрочем, íå обязательно,
ср., например:
(r. 1534) Statuta, № 371, Prawa Krak., t. I, zesz. I, s. 467).
Показательно, что согласование âî мн.ч. отличает собир.
именно â определенном конкретном значении множествен-
ности. Ср. смысловое соотношение форм ед. è ìí.÷.:
,
(r. 1588) Prawa Krak.,
t. II, zesz. II, № 1531.
Формы мн.ч. определений, ïî данным цеховых книг Кракова, типичны â таких сочетаниях, как
(r. 1534) Statuta, № 371, Prawa Krak., t. I, zesz. I,
s. 467; , s. 467;
(r. 1555), s. 585; (r. 1574) Prawa Krak., t. I,
zesz. II, № 615, s. 752; (r. 1593),
t. II, zesz. II, № 1585, s. 677;
(r. 1598), № 1615, s. 729.
Аналогичные конструкции è формы отмечены â актах первой половины XVII в.:
(r. 1627), Prawa Krak., t. II, zesz. II, № 1720, s. 918;
, s. 918; (r. 1633), № 1743,
s. 961; (r. 1644), № 1816,
s. 1062; , там же. Эти факты находят соответствия
è в других источниках польского языка XVI–XVII вв. Â äàëü-
нейшем развитии парадигмы числа формы выражения приходят
â соответствие ñ реальным значением множественности è â êîñ-
венных падежах получают окончания мн.ч.: Dat.
Chw II. 29 [Kalina, 1883, s. 191], , Instr. Zab. 14,
32 [Linde I, s. 164],, Loc. , [Małecki, 1879,
t. I, s. 186–187; Łoś, 1927, cz. III, s. 2] – ïî образцу -склонения
(òèïà ìí.÷. , ): Gen. -(-y), Dat. êàê ,
Instr. êàê . Согласование определений è сказуемого âî мн.ч. только способствовало этому, хотя è íå было его
первопричиной. Исследователи польского языка отмечают, что
ïî типу собир. были образованы собирательные назва-
ния лиц мужского пола: , , [Łoś, 1927, cz. III,
s. 92], , , ,, ,, ,
, è äð. [Karɫowicz, 1885, s. 121–124]. Ст. Урбанчик
отмечает â малопольских è великопольских говорах наряду ñ èñ-
150
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]