Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Категория числа в славянских языках (историко-семантическое исследование). Монография
.pdf
2. Типология собирательных форм в славянских языках. Формы числа имен…
II, 641]; ст.-русск. Äóõ. Ñò. Ëàç. 1473 ã. [Срезн
II, 881]; зап.-русск. Александрия, полн. Ленингр. сп.
XVII в., ë. 31; ñëàâ.-ñåðá. двое люди Jak. XVII, c. 68; ñò.-÷åø.
Štít. Uč.; Tkadl. 17b; W. Kal. 28 Maj,
[Jung III, 43]; ст.-польск. GroicPorz [Sł
pol XVI w. II, 273]; Mącz. 79b, ib. III, 136;
KochZuz, ib. VI, 101; Cn. Th. [Linde IV, 92]. Ýòîò
тип сочетания принят è в современных славянских языках.
Форма мн.ч. образована â праславянском языке îò åä.÷.
*, íå сохранившегося â письменности. Это слово имеет прямые è наиболее близкие соответствия â балтийских è германских языках, ср. лит. ед.ч. «народ», «люди», лтш. мн.ч.
«òî æå», äð.-â.-íåì. «народ», ср.-в.-нем. , заменив-
шее форму ед.ч. «òî æå», è ñîâð. íåì. ìí.÷. «люди».
Оно, таким образом, является общей славяно-балто-германской
изоглоссой. Вместе ñ тем дальнейшая связь ñ ãðå÷., ëàò. è др.инд. (см. [Фасмер II, 545; Machek, 268]) указывает íà индоевропейский характер основы. Îá этимологическом значении åå в
праславянском языке можно судить ïî данным готского языка: гот. «расти» показывает, что славяно-балто-германская
основа *- первоначально значила «народившиеся, растущие».
 старший праславянский период слово * совмещало, как
можно полагать, два значения: собир. «люди» è единичное «человек», различавшиеся â речевой ситуации. Этот тип значения
можно определить как число. Значение общего числа, как
было отмечено, генетически предшествовало â языках разных
типов противопоставлению ед. è мн.ч., выражаемого самостоятельными, флективно различающимися формами. Íà единичное значение слова * ясно указывает соответствие â прусском
«человек» (â GrG: ), íà собирательное – ñîîò-
ветствие â совр. литовском «народ». Наряду ñ ýòèì â литовском это слово засвидетельствовано è в единичном значении
«chłop (мужик)», см. [Būga, 1958, I, ñ. 382, ñî ссылкой на: Коссаржевский А. Lituanica, ñ. 39], ср. также бург. «свободный
муж, человек».
Последующее развитие грамматической категории чис-
ëà è образование корреляций форм ед. è мн.ч. изменили первоначальный способ представления количественных отношений
è èõ выражение â языке. Категория числа получила формально-
грамматический характер универсальной морфологической кате-
71
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
гории. Â связи ñ этим форма *, совмещавшая значения собирательной множественности è единичности, как неоднозначная, была вытеснена образованной îò нее формой мн.ч.
à в значении единичности образована сингулятивная форма -
. Формы мн.ч. è åä.÷. соотносились как слово-
образовательные: первая – собирательная, à вторая – единичная.
 значении простой разделительной множественности îò сингу-
лятива употреблялась форма разделительного (простого)
мн.ч., например: др.-русск. Феод. Студ. 157
[Срезн II, 94]. Это проявляет черты словообразовательного характера категории числа â славянских языках еще â старший письменный период. Дальнейшая формализация грамматической категории числа вместе ñ абстрагированием количественных представлений привела ê ослаблению собирательного оттенка множественности ó формы мн.ч. . Вместе ñ тем был утрачен è ñèí-
гулятив (точнее говоря, совсем íå утрачен, ср. др.-русск.
ñîâð. è äèàë. , íîâñå æå оттес-
íåí – в лексику, íà «периферию»), поскольку отношение единичность – множественность, â котором единичность противосто-
яла собирательности, сменилось более обобщенным è абстрактным отношением единственное – множественное число. Â этом
отношении единичность íå подчеркивается, à форма ед.ч. имеет
скорее номинативное назначение как именующая предмет. Этому
отношению â большей мере стала соответствовать новая корреля-
ция формы мн.ч. (èç âèí.ï. ê èì.ï. ) ñ формой ед.ч. -
, образовавших â разных славянских языках супплетивные
пары: русск. , ñ.-õîðâ. , ñëâí. ,
макед. – , äèàë. ìí.÷. , польск. ,
÷åø. , ñëâö. – , â.-ëóæ. , í.-ëóæ.
, кашуб. .
Собирательную множественность исконно выражало слав.
мн.ч. . Îá этом убедительно свидетельствуют сочетания ñ ñî-
бирательными числительными: др.-русск. Ìåð.
Ïðàâ., ë. 177 îá.; , òàì æå, ë. 279; Георг.
Àì., ñï. Óíä. XV â., 400à; ñò.-÷åø. Komed. o vd. / St.-č.
drama, s. 113; Hus. Vykl. modl. páně, kap. XCIII // Spisy
I, s. 336; ст.-польск. Teat. 19b, 82 [Linde III, 598],
Roty Warsz. 13, r. 1427–29, № 2716; , òàì æå.
Ìí.÷. образовано îò праслав. ед.ч. *, широко отраженного â древнесербской письменности è в южнославянских про-
72
2. Типология собирательных форм в славянских языках. Формы числа имен…
изводных ñ функцией форм мн.ч.: болг. , ñ.-õîðâ. , ñëâí.
d, макед. (âñå – èç уменьшительно-ласкательного собир.
åä.÷. ). Â количественно-именных сочетаниях: ст.-серб.
, , (примеры èç [Даничић,
1858, ñ. 81]). Â праязыке ед.ч. * имело, очевидно, значение
общего числа, т.е. совмещало понятия собирательной множественности è единичности. Ср., ñ одной стороны, собир. ст.-серб.
«äåòè», à с другой – единичное чеш.-морав. «äèòÿ» [Bartoš
I, 56]. Др.-русск. уменьшит.-ласкат. (например:
Жит. пр. Елис. [Срезн I, 799]) образовано îò основы
, которая, как следует èç этого словообразовательного отно-
шения, предполагает значение единичности. Слав. * производно îò и.-е. основы *- (â слав. инфинитиве , др.-русск.
, «вскормить грудью, вырастить») è заключает
â себе этимологический суффикс причастия -t-. Основа оформле-
на праславянским суффиксом собирательности - (<*). Первоначальное значение слова – «вскармливаемое или вскармливаемые,
питаемые». Такая этимология допускает значение общего числа, так как имеет обобщающий смысл безотносительно ê количеству. Это, собственно, è есть конкретное, предметно-качественное
осмысление множества как определенной реальной совокупности.
Собир. является образцом именования множества как качественного количества. Утрата понятия общего числа вследствие
перехода îò качественного ê абстрагированно-количественному
осмыслению множества вызвала расчлененное выражение значений ед. è мн.ч. Так были образованы «правильное» мн.ч.
(ñò.-ñëàâ., ñð.-áîëã. è др.-русск. ñîâð. áîëã. äèàë[Милетич, 1926, с. 161], ст.-чеш. , ст.-польск. , словин.
è ò.ä.) è единичное ср.р. ïî типу основ íà -- (русск. ,
áîëã. , ñ.-õîðâ. , ñëâí. d, макед. , чеш. , слвц.
, польск. , â.-ëóæ. , полаб. ), развившему уже
â праязыке словообразовательное значение «мелкие живые су-
щества, дети, детеныши». Характерно, что â дальнейшем развитии лишь â западных è восточных славянских языках утвердилась правильная форма мн.ч., тогда как â южных формой мн.ч.
стало имя собирательное, трансформированное â болгарском язы-
êå â форму мн.ч.
Возможно, что è некоторые другие образования íà *-- â ïðà-
славянском языке совмещали значения единичности è собирательности. Имена существительные ñ общими значениями чис-
73
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
ла образуются îò вербальных или адъективных основ, выражающих общие понятия. Слав. *, как полагает О.Н. Трубачев,
имело первоначально собирательное значение «родившие», образовано îò и.-е. глагольного корня *- «рождать» [Трубачев,
1959, ñ. 126]. Íî наряду ñ этим оно, очевидно, могло выражать
è единичность. Этим объясняется то, что слово относилось
ê лицам как мужского, так è женского пола, ср. ñ русск.
ñòпольск. «теща», словин. «òî æå».
Др.-русск. «сын брата, племянник», ст.-серб. -
è áîëã. наряду ñ ñò.-÷åø. «мальчик» могут
свидетельствовать, что слав. (и.-е. основа *-/-, выражающая идею начала, начинания) имело íå только собирательное
значение, â котором оно хорошо известно, íî и единичное.
Прасл. имело сначала ряд связанных между собой значений, при этом одни èç них представляют денотат â количественном отношении, à другие – в предметно-качественном: ст.слав. ƒосïоäа Ñàâ êí «кров, приют, гостиница», ст.-польск.
«кров, двор, подворье», ст.-чеш. «дом, приют, кров, корчма, гостиница» è т.д. Вместе ñ òåì ñò.-÷åø., ïî данным
старейших текстов, обозначало лицо мужского или женского
пола – господина (хозяина, покровителя) è госпожу (владелицу
дома). Др.-русск., ñò.-ñåðá. , ñëâí. имеют со-
бирательное значение «господа, баре», например др.-русск. -
Ãð. Íîâã. Ïñê. 45, 1471 ã.
[ÑëÐß XI–XVII ââ., 4, 100] è ìí. ïîä. Др.-русск. могло
употребляться è в обобщенном значении:
Рус. Пр., Троиц. сп., 52. Â славяно-русских текстах от-
мечены è иные значения этого слова – «господство, власть», «гостеприимство», «жилище, дом, кров, приют» [Срезн I, 563]. Î÷å-
видно, первоначально семантика слав. характеризовалась
нерасчлененностью, синкретизмом, соединением â комплeксной
идее понятий «гостеприимство», «хозяин è хозяйка дома» (оказывающие покровительство гостям, путникам), «кров, приют».
Это соответствует первоначальной конкретности è нерасчлененности количественных è конкретно-предметных представлений.
Др.-русск. â старших текстах отмечено â собиратель-
ном значении «товарищи, спутники, соратники, община, дружина князя» è в единичном – «товарищ, спутник», «дружинник».
Ср. это слово â сочетании ñ числительным: -
~Л Прол. XIII в., 165 [Срезн I, 731].
74
2. Типология собирательных форм в славянских языках. Формы числа имен…
О характере общих значений è îá их источниках можно су-
äèòü ïî некоторым историческим, хотя è поздним, фактам славянских языков. Так, отражением той æå архаической особенности является употребление слова â значениях «родственник» è «родственники» (собир.). Слав. наряду ñ известным собирательным значением выражало è единичное – «потомок, наследник», например ст.-польск. Leg.
Aleks. «чтобы дал èì ребенка». Ср. также болг. q«родственник/родственница» è «родня».
В древнерусском языке ñ помощью форматива - (после па-
дения редуцированных – путем смягчения согласной основы)
производились имена собирательные îò основ прилагательных
è причастий â обобщающе-качественном значении:
è под. Ср. также др.-серб. Âóê Åâ, ë. 189 îá., äð.-
÷åø. , cобир. «братья» è единичное «брат» è т.п. Эти слова могут быть отнесены как ê собирательному множеству, так
è к одному предмету, следовательно, â своей семантике они за-
ключают общую идею числа.
Òîò æå тип значения представляют древнейшие славянские
этнонимы íà - è - (<*--), хорошо сохранившиеся â древнерусском, íî немногочисленные â диалектном чешском è в старопольском языках, например наименования угро-финских, балтийских, славянских è других племен è народов. Тип íà -
( Kat. Led. 1605),
(÷åø. ÏÂË, Ë ñï. ë. 2, 4,
(наряду ñ ôîð-
ìàìè ìóæ.ð. è ñð.ð. ), -
, ÷åø. äèàë. (наряду ñ общеязыковыми фор-
ìàìè ìí.÷.: èì.ï. , ðîä.ï. , äàò.ï. , òâîð.ï. q
местн.п.q), ст.-польск. (страна) è ìí.÷. (народ)
[Селищев, 1941, ñ. 137], польск. , â.-ëóæ. (åä.÷. )
è ò.ï. Òèï íà - (*--): (ôèí. ), (ôèí. , ), -
, , (, фин. ), (и , польск.
÷åø.), (è ), ,
(ôèí. ), , , , (è ),
, (ôèí. ), , ÷åø. [Jung V, 886] è ò.ï.
Примечательно, что неславянские ïî происхождению племенные
названия оформлены древнейшими славянскими суффиксами
собирательности. Словообразовательные типы этнонимов íà
è - функционально синонимичны, ср. др.-русск. è -
75
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
è , è Волог.-Перм. лет., ë. 157, è â одинаковых значениях. Отсутствие непроизводных
(бессуффиксных) форм единичности, соотносительных ñ именами собирательными, указывает íà то, что это значение вместе
ñ собирательностью выражалось общей основой. Â дальнейшем
â праславянском языке для обозначения единичного лица, выде-
ленного èç этнической совокупности, стали использоваться вторичные сингулятивные образования íà -: -
è ò.ï., íî они более поздне-
го происхождения. Имена единичные íà образуются только
îò личных основ. Â древнерусской письменности далеко íå âñå
этнонимы имеют соответствующие сингулятивные формы.
Таким образом, есть основания предположить, что словообразовательному отношению – генетиче-
ски предшествовало число, совмещавшее â единой форме
выражения, равной основе, два значения – собирательную множественность è единичность. Какие-то следы общего числа могут быть замечены è в других древних индоевропейских языках.
Так, Д.Н. Кудрявский, характеризуя значение форм ед.ч. â äðåâ-
негреческом языке, отмечал: «Единственное число обыкновенно
обозначает что-либо как единицу, причем эта единица сама может быть è собирательной; напр. Ð Pšrshjможет значить íå òîëü-
êî "(îäèí) ïåðñ", íî è â собирательном смысле "перс, персы"»
[Кудрявский, 1964, ñ. 269]. Типологически сходное явление известно семитским языкам.
Грамматическим признаком формы общего числа является согласование сказуемого â åä. èëè âî ìí.÷. (â зависимости îò ñìûñ-
ëà) ñ одной è òîé æå (общей) формой подлежащего [Кумахов,
1969, ñ. 67]. Как показал М.А. Кумахов íà материале абхазоадыгских языков, «употребление формы ед. числа имени â значении множественности само ïî ñåáå íå дает оснований для выделения общего числа, если такая форма íå обладает сочетаемостью форм обоих чисел» [там же]. Славянский материал как
будто íå противоречит этому правилу. Известно, что â древних
славянских языках лично-собирательные имена существительные â позиции подлежащего требовали постановки (согласования) глагола-сказуемого âî мн.ч.; естественно предположить, что
â значении единичности согласование шло â ед.ч., хотя соответ-
ствующими фактами ìû не располагаем. Однако применительно
ê славянским языкам древнейшей поры можно говорить î ñëå-
76
2. Типология собирательных форм в славянских языках. Формы числа имен…
дах значения (!), à íå формы общего числа, поскольку праславянский язык-основа характеризовался развитой флексией, тогда как форма общего числа отличает нефлективный строй языка. Оппозиция флективно выраженных грамматических значений ед. è мн.ч. является эквиполентной. Значение общего числа
противопоставлено специализированному значению множественного числа как слабый член привативной оппозиции. Различие
типов оппозиций связано ñ особенностями морфологии слова. Общее число выражается нулевой формой, которая является немаркированным членом корреляции. Â праславянском, как языке развитого флективного типа, нулевых (нефлектированных)
форм имени, очевидно, íå было. Наличие формы общего числа можно предположить лишь для древнейшего праиндоевропейского состояния íà дофлективном этапе развития грамматического строя. Таким образом, по-видимому, äî возникновения
грамматической категории числа существовала некая нейтральная, «безразличная ïî отношению ê числу абсолютная форма»
[Пауль, 1960, ñ. 327], подобная отмеченному â языках изолирующего è агглютинативного типов общему числу. Вместе ñ тем
это была номинативная форма слова, выражавшая именованнокачественное количество. Значение общего числа соответствует природе собирательной множественности как первоначального качественного представления количества, â котором проявляется синкретизм мысли è созерцательный характер восприятия
действительности. Имена собирательные действительно являются наиболее архаическим лексическим средством представления
множественности, исторически предшествовавшим грамматически выраженному противопоставлению форм ед. è мн.ч. Несомненно, идея общего числа генетически связана ñ собирательностью. Историко-типологические данные позволяют предположить, что значение общего числа является одной èç древнейших
стадий формирования è развития языковой функциональносемантической категории квантитативности â едином языкотворческом процессе. Â исторической последовательности движения языковых форм (например: * «человек» è «ëþäè»/ìí.÷.
* – åä.÷. *совр. русск. мн.ч. – åä.÷. èëè
* «äåòè» è «äèòÿ» / ìí.÷. – åä.÷. ) можно видеть эволюционный переход îò лексического способа выражения значений ê словообразовательному ñ перспективой развития îò словообразования ê формообразованию è словоизменению.
77
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
Естественно, что система категории числа, реконструируемая
íà основе исторических данных ïî крайней мере для ближайше-
го праславянского состояния, унаследованного древними славянскими языками è отраженного â старших памятниках письменности, имела, как уже было отмечено, совершенно иной, â ãëàâíîì – современный, характер универсальной грамматической ка-
тегории. Систему праславянской категории числа образуют флективные парадигмы форм ед., дв. è мн.ч. Семантическую основу
этого противопоставления составляют абстрагированные количественные значения единичности, множественности è двойственности. Основным средством выражения множественности служили грамматические формы мн.ч. Íî особенность состояла â òîì,
÷òî â древних славянских языках наряду ñ грамматическими
формами мн.ч. â òîé æå функции выступали è имена собиратель-
ные как лексические словообразовательные средства выражения
множественности. Естественно при этом, что è сама множественность имела íå унифицированный абстрактно-количественный,
à более конкретный è качественный характер, иначе говоря,
â этих формах íå были стерты некоторые семантические тон-
кости, признаки лексичности, которые ослабевают или окончательно исчезают â грамматических формах числа. Îá однородности указанных функций форм мн.ч. è имен собирательных свидетельствует соотносительность обоих типов выражения множественности ñ одними è òåìè æå формами ед.ч., например, собир.
è ìí.÷. коррелятивны ñ åä.÷. (), причем
обычно â древней славянской письменности â позиции формы
мн.ч., особенно â им.п., выступает имя собирательное, «правиль-
ное» мн.ч. встречается очень редко è в определенных условиях.
Это объясняет функционирование имен собирательных íà месте
грамматических форм мн.ч. â старшие эпохи развития славянских языков, когда понятие множественности íå утратило еще
известных черт конкретности è качественности.
Именованно-качественный характер представления множества демонстрируют древние славянские этнонимы, которые
скорее следовало áû называть этнотопонимами, поскольку они
â единой форме совмещают два типа значения: топонимическое
«страна», «земля» è этническое «народ», «племя». Â древних
славянских языках этнические понятия выражались формами
ед. è мн.ч., грамматически íå коррелятивными è тождественными ïî характеру предметно-логического содержания. Следо-
78
2. Типология собирательных форм в славянских языках. Формы числа имен…
вательно, è формы мн.ч., как è формы ед., выражали собирательные этнические понятия, т.е. имели собирательное значение.
Íà это указывает одинаковая корреляция тех è других ñ общими
формами единичности, важнейшее парадигматическое свойство
имен собирательных. Ср.: , , -
, è , , , , ; ср. также: ед.ч. собир.
и ìí.÷ – единичн. è ò.ï. Îá ýòîì æå свидетель-
ствует параллельное употребление формы ед. è ìí.÷. â одинаковых этнических значениях, отмечаемое â древнерусских летописях, или функционирование одних è òåõ æå этнонимов â одних
памятниках преимущественно â åä., à в других – âî ìí.÷.:
è /, – , è , è è ò.ï.
[Дегтярев, 1964, ñ. 107–109; Марков, 1974, ñ. 77]. Формы ед.
è ìí.÷. – самостоятельные грамматические деривативы, íå ñî-
относительные между собой как формы одного слова. Взаимозаменяемость èõ в общем контексте свидетельствует îá однородном характере предметно-логического содержания è прямо указывает íà собирательное значение форм мн.ч., как è форм ед.ч.
Колебания â употреблении форм íå случайны è связаны ñ тем,
что, как уже отмечалось, древние этнонимы совмещали два значения – «народ, племя» è «страна, земля». Формы мн.ч. более
строго указывают íà множественность индивидов, составляющих
этнос. Â этом проявляется дифференцирующий è индивидуализирующий подход ê личным множествам как расчлененным совокупностям, â которых каждая единица самостоятельно значима, тогда как предметное понятие «земля, страна» удобнее выражается формой ед.ч. Ср., например: ñò.-ñëàâ. åä.÷. Èюдея (ñòðàíà) è ìí.÷. июдеи (население). Âî всех славянских языках, исключая только формы íà - è -, редкие çà пределами древнерус-
ского языка, этнические понятия выражаются преимущественно
формами мн.ч. Â других древних индоевропейских языках для
этой цели также использовались преимущественно формы мн.
è ðåæå åä.÷. [Delbrück, 1893, I, S. 95], однако тенденция разви-
тия выражается â утверждении форм мн.ч. вследствие абстрагирования значения множественности. Факты древнерусского языка тоже являются выражением этой тенденции. Формы мн.ч. этнонимов получают распространение под влиянием утвердившейся â славянских языках модели (образца) è связаны ñ разграничением топонимических è этнических значений.
79
Глава II. Имена собирательные и грамматическая категория числа
Собирательные понятиявыражали славянские словообразовательные типыэтнонимов мн.ч() è() â наименованиях жителей ïî месту поселения. Древнейшими производящими
основами служили географические термины, особенно часто –
гидронимы. Исконными образованиями этих типов â древних
славянских языках являются племенные è другие этнические
названия. Слав. суффикс * имеет соответствия â греческом
-Çn- (*), ëèò. ëòø. ñ òåìè æå функциями è восхо-
äèò ê праиндоевропейскому суффиксу *, отраженному â своем первичном значении отнесенности, причастности, принадлежности â отглагольных прилагательных (причастиях), например
â латинском герундиве [Бенвенист, 1955, ñ. 166 è далее]. Таким
образом, собирательная функция этого типа развилась íà основе
исконного локально-притяжательного значения. Сюда относится этноним , природа которого неясна. Â современной сла-
вистике предпочтительна версия î связи корня ñ глаголом -
(ñð. , è ), Ò. Лер-Сплавинский â ñâîå âðå-
мя предположил связь ñ гидронимом [1954, c. 5]. Особенность
славянского типа -- ïî сравнению, например, ñ ближайшим,
балтийским соответствием состоит â том, что исконными (первичными) â славянском являются формы мн.ч. *- – c парадигмой основы íà согласный. Значение единичности выражается вторичной формой сингулятива ( – ). Ñð. ëèò.
åä.÷. – ìí.÷. «жители гор», ед.ч. – ìí.÷.
«жители леса». Славянские формы мн.ч. отражают òî àð-
хаическое состояние языка, когда число имело выраженные черты словообразовательной категории. Â древних славянских языках наибольшее распространение â указанной функции получил
суффикс мн.ч. *-(e), который обычно считается фонетическим
вариантом суффикса *-(e), см. [Мартынов, 1973, ñ. 38]. Условием этого является наличие j, например: *(îò *-): äð.-
русск. , ст.-польск. . Â среднеболгарской письменности, ïî данным сочинений патр. Евфимия (XIV в.), суффикс
последовательно употребляется после или мягкой соглас-
ной основы, указывающей íà j, например:, ,
, , , , è ò.ï. Ñð., íà-
против: , , è т.п. Сопоставление Ефремов-
ской кормчей (cлав.-русск. памятник XI–XII вв.) ñ византийскогреческим источником показывает, что суффикс -- строго è последовательно соответствует греческому -n-, ñð.: tij
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]