Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Истоки эстетического сознания. Опыт философско-эстетической реконструкции
.pdf
Ограниченность животных представлений проявляется в генетически наследуемых
способностях функционировать в биологически значимой наличной ситуации. На начальных
этапах антропогенеза ведущую роль занимало психическое отражение. Еще в 1922 г.
А. Н. Северцов выдвинул идею о трех основных линиях эволюционного процесса:
1) изменение строения органов живых систем;
2) способности функционального изменения органов (появление гаптических кодов);
3) возможности приспособления к среде посредством изменения поведения животных
(гомеостаз).
Высшие антропоиды обладали запасом ума, мощным когниктивным потенциалом в
процессе общения. При этом «формировалась и дифференциация когниктивных процессов на
первых порах, которые протекают независимо от образования звуковых сигналов» [286, с.
298 – 300].
Исследования ученых подтвердили положение о «практическом интеллекте»,
возникающем на доречевой, дословесной стадии становления мышления предков людей. Это
способствовало удержанию в памяти приобретенного видового приспособления гоминид.
Так развитая полифункциональность передних конечностей антропоидов, т. е. мобильного и
гибкого органа – руки обеспечил избыточность типов деятельности, которая определила
надежность функциональности органов в целом (например, развитие мозга) и
способствовало выживанию видов в более сложных условиях. Объективно выраженный
характер действия животного несет информацию, поэтому может быть освоен особями
своего рода через механизм подражания.
Выше мы излагали исследования учёных, доказывающие, что в жизнедеятельности
высших животных имеются природно – биологические предпосылки мыслительной
активности человека (внутренняя модель действия или динамических представлений). У
высших животных находят аналог языка, речи человека (внешние имитационные модели
действия) в субъективной форме, объективизация действий на бессознательном уровне. В
процессе антропогенеза происходит преобразование этого уровня мышления
(по А. Н. Леонтьеву – «ручного» или «практического» мышления), способа обмена
информацией в кинетическом языкомышлении непосредственных действий, исходя из
гаптических кодов в функционировании «языка тела». При неизменности мозговой
структуры преобразуется (развивается и обогащается) непосредственная функция
неосознанного, спонтанного удвоения телесной организации мышления, т. е. превращается в
опосредованный (идеальное удвоение отражения) механизм жизнедеятельности, автономный
от нее в относительной самостоятельности на уровне эмоций и интеллекта. Л. С. Выготский
различал 3 ступени генетического процесса развития обобщения:
1) синкретическая, где господствует «бессвязная связность»,
2) комплексная,
3) понятийная.
Он пишет, что в то время как в основе понятий лежат связи одного типа, логически
тождественные между собой, в основе комплексности лежат самые разнообразные
фактические связи, часто не имеющие друг с другом ничего общего (например, при
камлании шамана). В понятии предметы обобщены по одному признаку, в комплексности –
по различным фактическим основаниям. Поэтому в понятии отражается существенная,
единообразная связь и отношение предметов, а в комплексности – фактическое, случайное,
конкретное [66, с. 141].
В концептуальном плане решения поставленной нами проблемы эпоха
антропогенеза – это стадия праксических (в основном) эмоций, когда проходил процесс их
упорядочивания: т. е. формировния целесообразных, максимально эффективных, искусных,
направляющих субъекта к отражению совершенных признаков действительности –
формальных признаков эстетического (гармонии, симметрии, пропорции, ритма,
соразмерности). «Задача праксиологии – подмечать существенные черты в искусных приёмах
действующих субъектов, блестяще выполняющих свою работу; проследить путь
81
достижения исправности, путь, ведущий от фазы беспомощности к фазе полного
овладения данным мастерством» [168, с. 21].
В дальнейшем появляется членораздельная речь, а значит, абстрактно –логический
уровень мышления (у палеоантропов). Разумеется, в становящейся социальной практике на
развитии человеческого мышления сказывается единство процесса становления труда и
сознания, в частности, орудийности как условия зарождения разумной творческой
деятельности человека. Складывание психики имеет свои стадии, свои «фазовые переходы».
Иначе говоря, существуют переходные формы развития живых систем в соответствии с
общими закономерностями [296, с. 168]. Эта ступенчатость эволюционного процесса и
породила труд. «Орудийная деятельность у наших животных предков не могла
непосредственно «перерасти» в качественно совершенно иную, трудовую деятельность…
Даже высшие проявления манипулятивной (орудийной) деятельности ископаемых
человекообразных обезьян никогда не вышли бы за пределы чисто биологического
приспособления, если бы не наступили переломные изменения манипуляционной
активности, аналогичные тем, которые у современных обезьян наблюдаются в
экстремальных условиях…» [329, с. 85]. Накапливаемая информация, приобретая
оптимальную знаковую форму, создавала условия для перехода к новым фазовым
состояниям, стадиям развития эстетического сознания.
Тем самым происходило выделение человека из животного мира, а именно, сначала
через эстетику присваивающей стадии хозяйственной деятельности, а затем преобразующей
постепенное развитие сознания человека как родового существа разумного (в охотничьем
образе жизни). Тип связи с природой на этой стадии носит охотничье – зооморфный
эстетический облик. При этом у древнего человека, с его развивающимся мифологическим
типом мышления, его эстетикой изменение природных явлений представляется не как
отражение связи причины и следствия, а как результат воздействия какой-нибудь персоны
(тотема). Люди общаются с ним как с духом покровителем, демоном и т. п. Так возникают
магия, мифология в устной форме, а позднее религия. Это была качественно новая форма
природной эволюции, слившаяся с культурной коэволюцией, антропогенезом. Исходным
качеством этого процесса является выживание на Земле! [133, с. 215].
Нами поддерживается идея учёных об изначальной животнообразной по форме
орудийной деятельности (на стадии праксических эмоций), т. е. деятельности предлюдей по
овладению природными предметами «задолго до завершения процесса формирования
сознательной трудовой деятельности в процессе формирования субъекта труда – человека»
[302, с. 7 – 8]. Шел процесс формирования человека в предметно – практической
деятельности.
Нам трудно согласиться с позициями исследователей, которые не считают
систематическую повторяемость форм первых орудий критерием их искусственности, т. е.
культурной орудийности, появление начальной эстетики древних форм [14, с. 103].
Наверно, можно предположить, что орудийность предлюдей способствовала
формированию сознательной деятельности не сразу у всех антропоидов, ввиду различной
сапиентности, хотя морфологически они не отличались от гоминид.
Антропологические и археологические конкретные данные подтверждают великий
скачок во всех сферах социальной жизни при малом изменении морфологии. Соотношения
внутренних закономерностей развития высшей нервной деятельности с социальными
закономерностями – сложная проблема, коэволюция есть, по существу, развитие сознания,
«завуалированного морфологией» [22, с. 42].
Нам думается, что в истоках первобытная культура в целостности была
формирующейся системой приспособления и выживания древнего человека. Поэтому на
стадии «практического мышления» (праксических эмоций) совершенствование орудийности
предполагало уже утверждение контактности поведенческих структур субъекта как факта
устойчивости, оседлости человеческого рода, гармонизации среды обитания. Возникновение
же речи способствовало раскрытию (расширению)диапазона контактов, звуковых модулей.
82
Конкретно – историческое описание становления сознательной практической деятельности
антропоидов нам предстоит сделать на материале развития орудий производства,
эстетических отношений в целом (возникновение языка, магии, мифов, культов, табу).
Орудия древнего человека в своих истоках являлись знаками его умственного и
духовного исторического развития, актами поведения, т. е. важнейшей составляющей
зарождающейся культуры. Развитие таковых «определялось теми же факторами, что и
развитие культуры в целом и тем, что переломные моменты в истории последнего процесса
должны в какой-то мере совпадать с переломными моментами в истории процесса
первого… Единственный способ подвести под анализ становления знакового поведения в
эволюции человека сколько-нибудь твердую основу заключается в том, чтобы рассматривать
его не как изолированный, абсолютно самостоятельный процесс, а как часть общего
развития культуры и на фоне такого развития» [360, с. 23].
Естественно, трудно пока установить абсолютную временную грань между
формирующимся обществом и готовым, и это не входит в задачи нашей работы. Однако
выделение основных признаков, существенных процессов, связей и эстетических отношений
в становлении «готовых людей» и форм эстетической деятельности, в которой возникло
подлинно человеческое общество, будет способствовать решению поставленной проблемы.
Весь археолит был периодом освобождения производства от животной формы,
периодом становления физического труда. Древние люди не знали науки, но достигли
многого через практический опыт и наблюдения. Подъём творческого духа начался с них.
Нас отличает степень развития, а также другое восприятие одних и тех же явлений.
Изготовление орудий производства с необходимостью совершенствовало
морфологический их облик. Трудовая производительная деятельность не могла развиваться,
не освобождаясь все больше и больше от рефлекторной формы, не превращаясь все больше
и больше в деятельность сознательную, целенаправленную. Процесс освобождения труда от
рефлекторной, живой формы необходимо предполагал и требовал непрерывного усложнения
познания, а так как на определенном этапе этому ставило пределы строения мозга
формирующихся людей, то предполагалось непрерывное совершенствование и
физиологических механизмов отражения объективного мира [291, с. 239 – 240].
Трудовая деятельность по изготовлению каменных орудий способствовала изменению
и эстетизации физического облика человека.
1. Наиболее серьезную трансформацию он претерпел до эпохи верхнего палеолита.
2. Эволюция трудовой деятельности и культуры, ее эстетических аспектов
(особенно в эпоху ашеля) значительно ускорилась, начиная с верхнепалеолитической эпохи.
Сложность заключается в том, что наибольший масштаб изменений в культуре
падает на сравнительно спокойное время биологической микроэволюции человека и,
наоборот. Иначе говоря, диалектика утверждает, что устойчивость – условие прогресса!
Позднее можно увидеть ускоренное развитие эстетического сознания при оседлом образе
жизни людей.
Можно предположить, что становление эстетического начала (и его гармоничная
роль) в то время было направлено и на формирование физического облика человека, что, в
свою очередь, способствовало развитию и совершенствованию материальной культуры
древних людей.
В это время физический тип человека перестал изменяться под абсолютным
воздействием естественного отбора, так как формообразующую роль постепенно занимали
социальные закономерности, эстетические стороны. «Естественно, что все перечисленные
приобретения человечества органично включались в процессы подготовки новых поколений
землян к таким в жизни и деятельности, которые по мере взросления поколений включались
в новые социально – культурные действия. Это невозможно было реально осуществить без
передачи накопленного чувственного и умственного опыта не только взаимодействий с
миром, но и опыта сотворения собственного, не имеющего в мире места сотворенного
культурного мира. Так человек шел к созданию разных систем сначала обучения новых
83
поколений, а затем и образования, которое могло возникнуть тогда и только тогда, когда у
людей возникло представление, а позднее и образ такого человека, который желателен и
который стал представляться идеалом для каждого жившего на Земле и каждого живущего
до сих пор социума» [153, с. 36 – 37].
В сравнении с предшествующими гоминидами сущность формирующегося человека
выражается в его социальности, т. е. способности приспосабливаться к среде в коллективной
целенаправленной социальной жизни, в подчинении индивидуальных инстинктов
требованиям общественного коллектива. Логично предположить, если естественный отбор
(рефлекторная стадия) перестал быть ведущим в формообразовании вообще, то социальное
умение выступало не только с позиции утилитарной (пользы), но и выражало, созидало
эстетическое отношение (красоту), как новое отношение, рождающее ее. К тому же
отдельный мозг не мог вместить огромную накопленную общественную информацию,
избыточную при эстетическом восприятии. В исследовательской литературе существует
гипотеза о коллективном мозге, его положительной роли в антропогенезе.
Рука первобытного творца стремилась к универсализации. Вначале орудийная
деятельность зависела от биологической конституции людей, от пригнанности руки к
орудию, затем наоборот (эстетическая сторона развития).
История общества есть продолжение истории природы, хотя ее закономерности не
тождественны закономерностям общественного развития.
«Уровень развития физической организации формирующихся людей определялся
степенью развития его производительной деятельности» [291, с. 240]. И наоборот
(диалектически), формирование морфологического облика человека способствовало
успешному совершенствованию орудий производства. Это ещё одно чрезвычайно важное
положение для решения нашей проблемы. Диалектическое противоречие разрешается
перерывом постепенности и единства (тождество) бытия.
Следует обратить внимание на изучение пограничных зон, на промежуточные
ступени, уровни, стадии преобразования одних состояний, явлений в другие. При этом
отрицание как тип отношений между последовательными стадиями есть переход в «свое
другое», при котором «последующая стадия является противоположностью по отношению к
предыдущей не на уровне сущности, как в первом случае, а на уровне бытия
преобразующего предмета или явления» [78, с. 48].
Закон отрицания отрицания проявляется в упорядоченной форме орудий. При этом
под их «бытием» понимается чувственно непосредственное, несоотнесенное с
предшествующим и последующими формами существования объектов состояние, а под
сущностью – состояние непосредственное, но соотнесенное по глубине отражения [79, с.
53].
При этом возможно изучение, исследование качественного своеобразия процесса в
антропогенезе с выявлением структурного стадиального развития исходных оснований,
форм, их содержательного включения в высшие формы и стадии.
В русле поставленной нами проблемы это будет рассмотрение первоначала
человеческой бытийной жизнедеятельности, вычленение из натурального единства
природно – биологических предпосылок социальных основ генезиса эстетического сознания,
его структуры. «Переход от низшей ступени к высшей связан не с наиболее развитой
разновидностью старого, а с той, которая оптимально развита, наиболее пластична и
обладает многосторонними возможностями развития» [125, с. 142]. Иначе говоря, важен был
не максимализм, а оптимальная пластичность развития в ее целостности.
При этом данному факту на последующей стадии развития предшествует стадия,
воспроизводящая сложноорганизованную целостность. Происходит непрерывное снятие
сущности переходного качества, ее преобразование в иной уровень целостности, например,
создание рефлекторных форм орудийности древнего производства от нижнего палеолита
(примитивного рубила) к мустье (изящным бифасам) при эмоционально исторически
эстетическом, осмысленном переживании.
84
Радикальное отрицание исходного основания определяет качественную
оптимальность типа скачка, совершающего снятие общего или особенного. Это открывает
возможность к решению выдвинутой концепции как в философско–эстетическом плане, так
и при анализе частного научного конкретного материала.
Диалектика развития указанного натурального единства проявится в противоречивом
взаимодействии противопоставленных структур. Своеобразие данного взаимодействия
определяется тем, что оно подготовлено эволюцией «субъекта» до уровня организации,
способной сознательно отражать объект. Результат сознательного отражения
действительности есть «переход субъекта в объект». Этот процесс есть становление родовой
сущности человека. «Совпадение субстанции с формами проявления исторически
осуществлялось лишь на ранней стадии развития человеческого общества. То, что отдельные
люди не стали производить орудия труда, не говорит о том, что труд не является сущностью
человека. Само это обстоятельство можно понять, лишь исходя из труда. Только
определённая стадия развития труда порождает разделение труда и противопоставляет тем
самым сущность форме проявления» [1, с. 258]. Диалектический подход помогает осознать,
что качественное своеобразие отбора в человеческом обществе с самого начала нашло свое
отражение в изменении направления его действия.
В этом плане познание сущности древнего человека есть раскрытие генезиса
сознания, его глубинных корней (по М. Мамардашвили). Осуществление его реконструкции
возможно через анализ становления и развития конкретного археологического материала
далёкого исторического прошлого.
Это предполагает выявление развития двух уровней сознания:
1) Конкретно – чувственного (ассоциативно – эмоционального);
2) рационального (абстрактно – логического).
Методологически важно не просто объяснить наличный разрозненный конкретный
материал различных наук, а раскрыть генезис эстетического сознания древнего человека
через целостность деятельности в социальной практике, через формирование всеобщей и
частных форм жизнедеятельности древнего человека, эстетическое сознание которого есть
высшая форма духовного отражения действительности, специфическая, носящая
универсальный характер.
Анализ процесса антропогенеза помогает проследить логику развития животного
мышления в интеллект человека в историческом развертывании. Жизнь человека разумного
в своем осознании опосредуется идеальным отражениям действительности. На уровне
бессознательности животный уровень жизнедеятельности имеет материальные (природно –
биологические) предпосылки мыслительного отражения. Однако взаимодействие живых
существ с окружающей средой оформляется в мозговых структурах через пробы и ошибки в
качестве модели действия. Необходимо выявить системную динамику и механизмы
очеловечивания в переходных стадиальных состояниях развития человеческого сознания
(социогенезе).
Особенно важно определить мыслительный механизм закономерного перехода от
природно – биологических предпосылок к появлению человека разумного, эстетически
креативно мыслящего. Это означает, что современный человек формировался от «начала»
человеческой истории, от стадной формы существования предгоминид.
Противоречия процесса между биологической целесообразностью индивидуальной
орудийной деятельности и необходимостью стадной целенаправленной формой
существования разрешается преобразованием сначала одной, а затем другой, т. е.
устранением «мнимой действительности» стадного способа существования гоминид [22, с.
104 – 105].
Хотя это материальный акт, однако, мыслительный процесс бессознательного
удвоения внутренней модели действия (творчество есть удвоение бытия, по Н. А. Бердяеву)
несет в себе в основном вначале у древнего человека только мотивацию биологических
потребностей в пище, половом инстинкте, познавательно – ориентировочном рефлексе и т. д.
85
Появление рефлексивности мышления поздних антропоидов при создании
искусственных орудий, согласно нашей концепции, указывало на становление сознания и
самосознания, в том числе, эстетического. Тем более, она приближала человека к самому
себе как предмету размышления и переживания. Рефлексивность была устойчивым
специфическим атрибутом формирования сознания родовой сущности человека, способного
не только познавать, знать самого себя, но и определять свое значение в окружающем мире,
тем более, в созидании культурной орудийности, всех форм социальности.
Нам глубоко созвучна философская мысль Тейяра де Шардена: «Для окончательного
решения вопроса о “превосходстве’’ человека над животным (его необходимо решить в
интересах этики жизни так же, как в интересах чистого знания) я вижу только одно
средство – решительно устранить <…> из совокупности человеческих поступков все
второстепенные и двусмысленные проявления внутренней активности и рассмотреть
центральный феномен – рефлексию» [634, с. 136, 138].
Разумеется, отход становящегося человека от природности в поведении мы пытаемся
решить через выдвигаемую концепцию, хотя трудность установления критерия
«человечности» очевидна в своей сложности. Однако анализ развития мозга, психических
его структур, созданных артефактов поможет установить способность древнего человека
воспринимать и создавать красоту [192, с. 396 – 397].
В этом проявлялось начало разумной целевой переделки природного предмета в
орудие. В то же время формируются сознание и речь. С появлением примитивной речи
наступили изменения в типе восприятия, хранения и переработки информации. Возникло
движение информации не только через гены, но и через функции социально
детерминированного мозга. Биологические преобразования, обусловленные социальными
факторами, происходят в русле, неизвестном у животных. Важнейшая сторона их –
формирование эстетики облика человека разумного, становление человеческой
жизнедеятельности через орудийность как её основу.
Таким образом, в результате гармонизирующей эволюции возникли генетически
закрепленные черты биологии человека. Они стали обязательным объективным условием
осуществления труда, возникновения эстетического сознания (сознания вообще) и личности
человека. «В нас действует при этом случае глубокий физиологический закон, по которому
мы, например, не могли бы управлять своими движениями, надлежащим образом
соразмерять их, если бы не принимали нашей опоры за нечто неподвижное в пространстве.
Для организма есть некоторая необходимость чувствовать себя так, как будто он
опирается на нечто, не имеющего никакого движения» [308, с. 274]. Так становление
эстетико – художественного восприятия природы происходит вначале через образы форм,
звуки, краски, а не через отвлеченные понятиям, что было свойственно древнему человеку.
Где есть различие, там встречается (угадывается) и противоречие, иначе говоря, кто не
видит различия, тот не понимает сущности!
Становление культурности предполагало преобразование стихийности, так как
«явления культуры все расслоятся на ряд естественных, природных предусловий своего
бытия; явления природы, наоборот, все расслоятся на ряды исторических, культурных
предусловий своего осмысления» [339, с. 128]. Это проявление коэволюции.
Человек социальный стал посредником между природой и культурой. Он принадлежит
им внутренне органично при их взаимной дополнительности и взаимообусловленности. Чем
больше уровень культуры человека, тем более он связан с природой. Всякое
противокультурное действие неизбежно превращается в противочеловеческое, чтобы
управлять природой, древний человек должен был научиться ей повиноваться, уживаться в
гармонии с ней, на что указывают этнографические данные народов различных
традиционных культур.
В условиях господства биологических законов результаты филогенетического
развития животных закреплялись в форме изменения самой их биологической организации
(гаптических кодов), в наследственных фиксируемых морфологических изменений,
86
структуры нервной системы животных и всего их организма. При этом «ином» в измененном
развитии мозга человека «существует какой-то эффективный нейрологический механизм
пространственного распределения информации на входе мозга» [264, с. 145].
В антропогенезе же филогенетическое развитие человека проходило ряд
последовательно взаимосвязанных стадий, в ходе которых биологические закономерности,
вначале всецело управляющие этим развитием, все более уступали место социальным
закономерностям в их надличностном, но противоречивом становлении. В дальнейшем
социальное развитие стало определяться человеческим фактором, его культурой, и, прежде
всего, совокупностью материальных и производственных отношений. В относительно
самостоятельной эволюции культурные традиции человеческое поведение могут очень
сильно меняться и при отсутствии сколько-нибудь заметной генетической эволюции.
Дальнейшая деятельность человека позволила перестроить окружающую среду в
соответствии с поставленными социальными целями. Смена стереотипов поведения имела
качественно новый характер, так как сигнальное поведение сменилось поведением разумного
типа. Произошел переход в объектно – субъектных материальных отношениях от простых
целесообразных форм чувственного отражения к различным целенаправленным сложным
разумным духовным формам социальных связей. Таким образом, родоисторические
(врожденные) механизмы чувствительности древнего человека в его начальной социальной
практике ориентировали его движение на адекватность телесным условиям внешнего мира.
В этом проявлялся механизм перехода чувственных образов на уровень вербального
духовного осмысления. «Итак, именно гаптические аппараты обеспечили родовому
человеку тренинг способности к линейно – дискретным построениям. В гаптических кодах
навык линейно – дискретного конструирования доводился до автоматизма: отпечатывался в
матрицах долгосрочной памяти, становился культурно наследуемым достоянием. Нервной
организации человека присуще сильнее фиксировать то, что повторяется чаще. Именно в
силу миллионно кратного повторения гаптические коды эволюционировали в утилитарную
орудийную деятельность. Опирающаяся на гаптические коды конструктивная деятельность,
разворачивающаяся в трехмерном пространстве, экземплифицировала (“оединичивала”)
когнитивные образы, делали их проверяемыми “здесь и теперь”. Многократные проверки
когнитивных образований, представленных в телесном виде, делала их коммуницируемыми,
передаваемыми от человека к человеку, а приобретающие коммуникативную функцию
гаптические коды превращались в наследуемую форму культуры» [273, с. 77]. Надо
полагать, что в глубине мозга располагались основные звенья программы – матрицы в
жизнедеятельности человека. Врождённый ориентировочный рефлекс являлся
генерализованной реакцией мозга на любые изменения и новизну в процессе перестройки
нейтронных популяций, детерминированных различными событиями. Оптимальная их
децентризация наравне с гибкими звеньями целесообразно активизирует направленно
творческий потенциал мозга. Становление образа жизни древнего человека было тесно
связано с развитием его мозга, познавательных возможностей. Именно оптимальное
функционирование мозга вырабатывало стратегию существования, способствовало
развитию разумности древнего человека, гармонизации с окружающим миром.
Формировавшийся мозг древнего человека выступал прежде всего как орган
выживания вида. Но выживание человеческого вида можно было обеспечить лишь с
помощью социального регулирования поведения людей. Поэтому мозг стал одновременно и
органом социального регулирования, морфологически закрепив речевые функции в своих
зонах. Следует подчеркнуть особую роль лобных долей мозга, связанных с общением и
обобщением, в синтетической деятельности и познании древнего человека. Последующая
стадия развития мозга реализовалась в том, что этот полифункциональный орган
превратился в мощный инструмент познания и приобрел все качества органа мышления.
Таким образом мозг сформировался в полифункциональный орган выживания человека как
вида, социального регулирования и мышления. Стадия (фаза) развития интеллектуальной
деятельности является промежуточным уровнем между рефлекторным поведением и
87
сознательным действием. Это способствовало выработке и удержании в памяти в течение
некоторого времени простых образов и даже опосредований при достижении ближайшей
конкретной цели. Поэтому в эволюции выделяют два периода: биогенный (время
формирования биологического вида сапиенс) и социогенный (время образования общества).
Появление человека разумного в собственном смысле связано с установлением в
определенной сфере полного господства социальных законов, а именно, утверждением
всеобщей и частных эстетических форм жизнедеятельности охотников и собирателей в эпоху
ашеля – мустье, согласно нашей концепции.
По аналогии в онтогенезе биологически наследуемые ребенком особенности
составляют лишь необходимые предпосылки усвоения предшествующего социального опыта
поколений (филогенез). Формирование представлений о себе у него, появление сознания
связано с овладением речью, осознанием себя в окружающем мире, которое начинается –
прежде всего с сенсорно – перцептивного уровня своей самости, со своих психических
состояний, желаний, хотений, мотивов и целей, действий и поступков, задолго до овладения
речью. Видимо осознание формообразования орудий было завершено на стадии
праксических эмоций древним человеком [304, с. 141; 223, с. 38; 215].
Переход к человеческому сознанию, в основе которого лежит переход к
человеческому общению, по своей природе связан с изменением принципов строения
деятельности и возникновением новых форм отражения действительности, например,
утверждением принципа Красоты!
Орудийная деятельность не является привилегией человека – зачатки ее есть у
высокоорганизованных животных. «Человек «затмил» шимпанзе своим интеллектом, но в
такой же мере можно сказать, что и шимпанзе «затмевает» остальных животных своим
умением решать довольно трудные задачи, использовать орудия в разнообразных целях и
даже изготавливать их, структурой своих сообществ, сложной коммуникативной системой
и, наконец, пробуждением самосознания» [86, с. 180]. Однако у них нет системной
(коллективной) формы деятельности, она носит индивидуальный характер общения без
передачи орудийного опыта от одной особи к другой. Даже у некоторых птиц имеется
непосредственное общение (аналог социального общения), что предполагает возможные
механизмы биологически наследуемой передачи «чужого опыта» [257, с. 140 – 141].
Для решения нашей проблемы важно выявление начальной «клеточки», которое
сводится к определению исходной стадии развития человеческой психики, его сознания.
Главное и основное состоит в том, что человек подчиняется социальным законам развития,
общественно – исторической практике, которая меняет отношение к общим природным
законам, которым подчинялись и законы развития психики. Врожденные задатки
способствовали древнему человеку отражать природную упорядоченность и гармонию, а
обнаружения сверхзнаков природы появлению просветленности и радости, которые и
«создают эстетическое переживание» [368, с. 70]. В то же время каждый человек является
непосредственно деятельным природным существом и наделен природными силами в виде
задатков и способностей.
Сознание человека не представляет собой чего-то неизменного. Вместе с психикой
его нужно рассматривать в изменении и развитии, в существенных зависимостях от образа
жизни людей, что определяется наличными общественными отношениями и тем местом,
которое занимал данный человек в этих отношениях.
При этом нужно подходить к развитию психики человека как к содержательному
процессу естественных изменений, который изменяется качественно в ходе общественно –
исторической практики.
В чем же состоит качественное изменение? Леви – Брюль сводил к изменениям
отдельные психические процессы и функции. «Своего рода интуиция, вот что водило их
рукой, интуиция, которая сама руководима изощренным наблюдением объектов,
представляющих для первобытных людей особый интерес. Этого достаточно, чтобы идти
дальше; тонкое применение целой совокупности средств, приспособленных к преследуемой
88
цели, не предполагает с необходимостью аналитической деятельности разума или обладания
знанием, способным применять анализ и обобщение и применяться с непредвиденным
случаем: это может быть просто практической ловкостью, искусностью, которая
образовалась и развилась в результате упражнений, которая поддерживалась упражнением»
[185, с. 298]. Суждение это не раскрывает всей действительной истории развития
человеческой психики, а указанные изменения не исчерпывают её сущность и развития
мышления и сознания. Задача состоит в том, чтобы найти конкретно – психологические
особенности этих различных, эстетически значимых типов психического отражения в их
стадиальным развитии.
Ранее в науке фактически шло психологическое изучение сознания, главным образом
как мышления, т. е. круга представлений, понятий, способного через них адекватно отражать
действительность. Но психическое развитие сознания не сводится только к развитию
вербального мышления. В результате одно понятие стали часто подменять другим.
Мышление возникает вместе с возникновением опережающего отражения [17]. Это
правильно, когда речь идет об изучении развития механизма человеческого познания.
Первоначальной стороной отражения является чувственность. При этом через отражение
синтезируется чувственное многообразие в целостность, в единство! В свою очередь,
основным признаком, формой синтеза выступает отождествление.
Предметное преобразование конкретного тождества в развивающем сознании
древнего человека присоединяет во времени все новые и новые конкретные свойства
данного предмета. Поступающая информация и ее интенциональная направленность у
субъекта определялась постепенно отношением к творчеству, созерцанию или к состоянию
неопределенности, тогда проявлялась способность к рефлексии, способствующей
возникновению абстракции при умственном напряжении. Сознание высвечивает в предмете
все новые смыслы как из внешней практики, так и через рефлексию и переживаний
внутреннего мира субъекта, развитием эстетических эмоций, их гармонизирующего начала.
Этот процесс был связан у формирующегося человека не только с орудийной деятельностью,
но и гармонизацией взаимодействия с новыми природными условиями (географической
средой) и в ходе миграции. Шло обогащение частных эстетических форм
жизнедеятельности в культуре палеолита.
Вместе с этим происходит обогащение смыслов в сознании и выступающего в новой
предметности в качестве своего объективного содержания, к примеру, выживание в
ледниковый период как некой непрерывной целостности. Главным признаком такой
«универсальности» эстетического сознания является «всеохватывающее внутреннее
сознание времени». Исторически целостность сознания меняется, т. е. эстетически
развивается и обогащается.
На основании временного синтеза накапливается некая последовательность
предметностей, их состояний. Поэтому каждое переживание субъекта наличной ситуации
(добывание теплых шкур в ледниковый период) обладает своей особой содержательностью,
своим горизонтом, набором свойств данной предметности. При этом предвосхищение
совершенного, окончательного (завершенного) в каждый последующий шаг сознания меняет
облик, содержание горизонта к лучшему. Это – проявление активности, конструктивных
творческих возможностей эстетического сознания.
В структуре сознания субъекта имеется своя собственная осознанная психологическая
характеристика. Существует зависимость сознания от образа жизни, бытия,
онтологического основания, в частности, орудийной деятельности (появление проколок для
производства различной одежды), которую нам необходимо показать. Нужно рассмотреть,
как вместе с изменением строения практической деятельности человека меняется и
строение его внутреннего сознания. Характеристика такого сознания не есть только
психологическая характеристика. Главное – найти действительные его образующие (в том
числе и эстетические – чувство формы, ритма, цвета), действительно внутренние его
89
отношения, не только скрытые от нашего наблюдения, но порой и противоречащее тому, что
оно открывает.
Сознательное отражение отличается от психического тем, что выделяет из
окружающей действительности ее объективные устойчивые связи, существенные
отношения вещей, неповторимость самого индивида. Это отражение предметной
действительности в ее отдельности от наличных отношений к ней субъекта.
В человеческом сознании отражаемая действительность «предстает» субъекту, ее
образ не сливается с переживанием такового. В то же время выделение в этом сознании
содержания объективной реальности влечет также выделение внутренних переживаний
человека (эстетической рефлексии), однако мысль о чем-то не сливается с данным
переживанием. Отсюда возможно самонаблюдение, самосознание, самосовершенствование,
саморазвитие человека, их появление.
Ранняя рефлекторная деятельность гоминид, как качественный скачок в развитии
высшей нервной системы являлась предсоциальной орудийной адаптацией, что помогло
выживанию предчеловеческого стада.
Разрешение противоречия биологического и социального произошло через
возникновение «элементарных связей» (по В. П. Плотникову), системы регуляции при
наличии сложно организованного мозга гоминид.
Разумеется, что предметная деятельность могла существовать в самых разных
формах, но ее роль на различных стадиях филогенеза гоминид не была одинаковой.
Археологические и антропологические данные свидетельствуют о взаимосвязи эволюции
орудий (трудогенез) и морфологии человека (морфогенез), хотя скорость их развития
исторически не всегда совпадает. Так в эпоху зарождения палеолитической культуры, на
ранних стадиях антропогенеза существовала некая стабильность орудий (рубило), при
определенных темпах развития морфологии предлюдей [22, с. 23]. Появление
целенаправленной деятельности, даже в самых примитивных формах, является критерием
начала трудовых отношений, которые невозможны в рамках биологических потребностей,
тем более, в передаче и воспроизведении имеющегося социального опыта.
Надо полагать, что биологические потенциальные возможности гоминид (наличие
гаптической системы в телесных движениях) способствовали развитию этой новой формы
деятельности, т. е. наличествовали специфические формы самодвижения эволюции
гоминид, ее саморазвитие.
Таким образом, труд является первым и основным условием существования человека,
очеловечивания мозга, органов его внешней деятельности и органов чувств, порождал
вообще изменение физической конституции человека.
Что есть труд? Как процесс воздействия человека на природу, он связывает человека и
с природой, и с людьми. Сознание представляет собой не что иное, как сознание
собственного существования, своей связи с предметами внешнего мира и предметов между
собой.
С возникновением сознания древний человек осмысляет свои инстинкты, что
приводит к тому, что он начинает понимать смысл своих действий. Соответственно и
мышление первых людей было вначале животным «сознанием» или осознанием
инстинктов. Только позднее развилась вторая сигнальная система, появились речь и
сознание человека культурного. Именно языковое общение дало возможность древнему
человеку перейти от видимости взаимопонимания к осознанию общественной жизни [70, с.
82], когда разум утверждал эстетику поступка.
Через отношение к другим человек соотносит себя с природой, у него трудовая
деятельность с самого начала выступает как процесс, опосредованный орудием (в широком
смысле), и вместе с тем опосредован общественно. В истории человеческой культуры была
генетически глубокая укорененность в эстетику природы, когда «природа как
универсум…наделена высшей эстетической ценностью» [373, с. 32].
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]