Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Истоки эстетического сознания. Опыт философско-эстетической реконструкции
.pdf
Глава 2. Природно-биологические предпосылки эстетического сознания
Сознание – это свойство высокоорганизованной материи, возникающее на высшей
ступени ее развития – на ступени органической, живой материи. Выявив субъекта
деятельности в реальном историческом процессе, обозначив специфику объектно –
субъектных отношений, мы сможем определить наличные материальные природно –
биологические предпосылки возникновения эстетического сознания у человека. Разрешение
противоречий в отношении биологического и социального является фундаментальной
основой. Эстетическое выступает как гармонизирующая сторона данного отношения, его
саморазличение.
«Попытки обосновать представления о красоте вне связи с функциями мозга
бесперспективны, и в наши дни такая философия эстетики неуместна» [253, с. 26; см. также
89, с. 440]. Идея непрерывности развития материальной действительности и сознания
является достижением диалектического мышления.
Это будет отправным методологическим тезисом наших рассуждений.
Психика есть продукт усложнения жизни!
«...Уже самый факт происхождения человека от животного царства обуславливает
собой то, что человек никогда не освободится полностью от свойств, присущих животному,
и, следовательно, речь может идти только о том, имеются ли эти свойства в большей или
меньшей степени, речь может идти только о различной степени животности или
человечности [216, с. 102].
Необходимо вскрыть механизм конкретного и содержательного процесса, в результате
которого совершается превращение объективного в субъективное. Их противоположность
порождается развитием психики, причем на протяжении всего развития сознания
сохраняются взаимопереходы, взаимосвязи между ними, уничтожающие их
«односторонность».
Отсюда следует и то, в какой форме и как именно в сознании человека отражается
соответствующий предмет действительности, познание которого зависит от процесса
деятельности, связывающего человека с той действительностью, от реальной практической
жизнь, иначе говоря, его бытия. Правильность этого положения проверена как в плане
истоков зарождения человеческого сознания, так и со стороны отражения действительности
в зачаточных формах мышления животных [32; 33, с. 134; 299, с. 60 – 69; 368, с. 29 – 74].
Необходимость рассмотрения самоорганизации субъекта не самой по себе, а в связи с
окружающей средой, анализом реального социального процесса очевидна.
Итак, основное положение будет гласить: «Психика возникает на определенной
ступени развития жизни не случайно, а необходимо, т. е. закономерно» [192, с. 26].
Психическое отражение свойственно не только человеку, но и животным (зародыш его
имеется даже у растений, особенно у так называемых растений – хищников). Конечно, это
качественно разные уровни психического развития. В основе поведения животных лежит
потенциальная связь между оригиналом и его копией в мозгу.
Животное ориентируется во времени и пространстве действительности за счет
собственной динамической модели (гаптической системы), содержащейся в структуре их
организма. Модель, находящаяся вне животного и содержащая в себе копию какого-либо
предмета, ситуации, не может стать для него адекватным сигналом. Для него такой сигнал –
только элемент данной (наличной) ситуации. В лучшем случае животное принимает
изображение за оригинал, но не усматривает в нем копию.
Психическое взаимодействие, свойственное животным, заключается в
инстинктивном приспособлении к окружающей среде. Инстинкт есть безусловная цепная
реакция организма.
Взаимодействие субъекта с объектом на уровне животных всецело осуществляется во
внешнем плане, т. е. в непосредственных действиях с объектами – оригиналами. Поэтому
психические процессы – действия животных, их система поведения – всегда имеет
51
непосредственно внешне выраженную форму, в то время как на уровне человеческого
мышления выраженная форма приобретает весьма скрытый характер. Мышление носит
творческий характер. Оно возникает в ситуации задач, для разрешения которых у субъекта
нет готовых средств, и направляется на поиск способов изменения условий ситуации в целях
удовлетворения потребностей. «Но главным образом раздражение чувственных нервов
передается двигательным и возбуждает движения, посредством коих душа делает
воспринимаемые предметы объектами своих действий. Такая тесная связь нервов
чувственных с двигательными и ощущения с движением так необходима при нормальном
течении жизни, что неудивительно, если и болезненные потрясения главным образом
уравниваются тем же путем, то есть посредством движений» [262, с. 71 – 72].
Продукты мышления, выраженные в идеальных преобразованиях структуры объекта,
есть психические модели действительности. Иначе говоря, мышление может совершаться не
только на базе второй сигнальной системы, но и в любой поисковой деятельности по
удовлетворению потребностей на уровне первой сигнальной системы. Это понимание
мышления дано в широком смысле, с опорой на прошлые формы развития психики,
необходимые в качестве предпосылки для всякой другой психической деятельности.
«Человек не есть нечто неизменное, как индивид, принадлежащий к эволюционной расе, он
носит в себе и наследие всей протекшей эволюции и зачатки будущей» [326, с. 116 – 117].
В менее развитых организациях поведение животных жестко фиксировано. Поэтому
при существенных изменениях условий они не способны на быструю перестройку к новой
информации. Но с усложнением уровня организации существенно возрастает роль
индивидуального опыта на основе менее жестко фиксированных инстинктов животные
оказываются способны вносить в свое поведение более быстрые и более сложные коррекции.
Например, как у предгоменид, так и у многих сообществ животных других видов
обнаруживается тенденция удерживать за собой одну и ту же территорию (географическую
среду) из поколения в поколение и проживать в определенных организационных формах.
У всех популяций животных обнаруживаются заученные навыки и некоторые «традиции»
технологических «знаний». Они распознают и не употребляют в пищу ядовитые растения,
используют, хотя и редко, предметы в инструментальных целях, строят жилища, живут в них
и следят за их благоустройством, образуют группы, где есть зачаточные «социальные роли»
в рамках организации. Наличие системы наследственных поведенческих актов (например,
гаптические коды ощущения формы, цвета, координации движения, ориентировочного
инстинкта) способствует формированию внутренних концептов – аналогов человеческому
мышлению, социальным чувствам. «Интеллект есть сумма так называемых первичных
умственных способностей – пространственной, перцептивной, вербальной, мнемической,
способности к беглой речи и логическому рассуждению… генетические основы интеллекта
(когнитивных способностей) – будь это человек или экспериментальное животное –
базируются на широкой биологической основе, изучение которой может дать человеку более
глубокие знания о своей природе. Современная генетика поведения и нейрогенетика,
вооруженные молекулярно – биологическими методами, позволяют реально выявлять
участие определенных генетических элементов в ассоциативном обучении и когнитивных
процессах» [132, с. 290, 292 – 293].
У психологов есть достаточные основания считать, что животные формируют и
репродуцируют внутренние концепты, связывают их с определенными знаками и выносят их
на коммуникативный уровень в форме как звуковых, так и поведенческих сигналов. «Работа
психического аппарата живого существа тесно связана с материальной нервной структурой,
неуловимой в своих деталях, потому что речь идет о свойствах и группировках тончайших
элементов материи» [325, с. 112].
В этом плане американский антрополог А. Р. Уоллес, введя в научный оборот термин
«протокультура», обозначает так любую систему социально заученного поведения.
Культурная антропология понятие «культура» не отождествляет с миром только
человеческих феноменов отбора. Такая позиция исследователя открывает новые
52
возможности в объяснении предпосылок генезиса и функциональности культурных явлений
и процессов, в частности, формирования эстетической культуры, ее производной –
эстетического сознания. Уникальное родство между человеком и африканскими
человекообразными обезьянами было обнаружено современной наукой на молекулярном
генетическом уровне.
Известно, что природные факторы и демографические изменения являются лишь
пусковым механизмом для развития культуры, изменения жизнедеятельности людей, т. е. ее
эстетической формы, дающей начальную энергию к становлению согласно с
эндогенистским принципом. Выявление факторов и механизмов развития культуры без учета
врожденных свойств, склонностей человека к самоорганизации и самосовершенствованию
себя и окружающего мира малоперспективно. Но неправомерно считать, что культурная
революция обладает независимой собственной движущей силой, не связанной движущими
силами органической эволюции. Важно выяснить причины появления, например, новых форм
орудий, их совершенствования, перехода к производящему хозяйству в целенаправленной
деятельности людей через творческий потенциал сознания, их различные способности.
«Присущая человеку во все времена творческая активность неизбежно вела к появлению в
культуре таких избыточных элементов. Они создавали известный запас прочности на случай
изменения условий существования и обеспечивали “сырьевым материалом” механизм
культурной эволюции, действовавшей, подобно механизму эволюции биологической, за счет
скрытого резерва изменчивости» [60, с. 127].
Исследования социобиолога Э. О. Уилсона и других специалистов, которые изучали
механизмы взаимодействия биологической и культурной эволюции выявили биологические
основы общественных форм поведения у всех видов животных, прежде всего,
формирующего человека [398, р. 4; 37, с. 173 – 183].
В методологическом плане важно уяснить меру редуцирования функции отражения
как внекультурного феномена на уровне прежде всего высокоорганизованных животных
(приматов) по отношению к биологическим факторам их жизнеобеспечения, с учетом не
только количественных, но и качественных изменений. Исследователи считают, что высшие
антропоиды обладают избытком необязательных биологических поведенческих структур на
базе высшей нервной деятельности. Так, в этологической науке установлено, например, что
даже у птиц есть функция «ничегонеделания» [257, с. 140 – 141; 258, с. 168 – 172]. Позднее у
древних людей языковой смутный «говор» (подобно как у птиц) выступал любимой формой
эстетического общения. Появление разумного мышления у человека опирается на прошлые
формы развития психики (предметно – практический, предметно – образный и понятийный
типы мышления), ибо «упражняя наше тело и наши чувства, коль скоро они укореняют нас в
мире, находим то, что помогает нам понимать нашу культурную жестикуляцию,
укореняющую нас в истории» [226, с. 78]. В такого рода сдвигах заключена основная
тенденция филогенетического развития интеллекта, которое достигает своего завершения на
уровне человека. Наиболее высокоорганизованные представители животного мира
поднимаются на новую, высшую ступень, называемую стадией интеллекта, или «ручного
мышления». Данная стадия качественно отличается от разума человека, однако
характеризуется сложной деятельностью и сложными формами отражения
действительности. Внешнее отражение интеллектуального поведения можно проследить на
примере высокоразвитых человекообразных существ. Многочисленные исследования
свидетельствуют о наличии у обезьян практического интеллекта, поведения, не объяснимого
только приобретенными условными рефлексами в природной среде [195; 336; 338].
Обезьянам свойственна высокая природная целесообразность существования, т. е.
удивительная приспособленность живых организмов к среде, в которой они живут
(гомеостаз). Эти объективные предпосылки способствуют становлению (природно –
биологической основы) человеческой одухотворенной целесообразности, которая в
социальной среде приобрела эстетическое значение, человеческую целенаправленность.
Именно взаимообусловленность процессов генетической и внегенетической информации
53
(принцип генно – культурной коэволюции) определила направленность развития культуры, ее
эстетических ценностей и самого творца. Развитие артефактов палеолитической
культуры – результат этой взаимообусловленности, что является проявлением
диалектического процесса развития [398, p. 68].
В дальнейшем возникшее эстетическое чувство человека стало способным
подсказывать наиболее целесообразное, оптимальное решение в практической деятельности
(целеполагании). Разумеется, нельзя позитивистски подходить к вопросу о целесообразности,
которая для животного организма означает лишь способность к сохранению наличного
бытия, только биологически значимого. Сложность же развития мозга человека выражалась
в его полифункциональности. На первых этапах формирующее мышление человека имело
функцию выживания (с нашей точки зрения – стадия праксических эмоций). Исследователи
С. Шехтер, М. Арнольд, Р. Лазарус, К. Изард отмечают наличие рефлекторных, интуитивно –
бессознательных актов, элементарных оценок в механизмах формирования когнитивных
(познавательных) процессов у складывающегося человека. При возбуждении возникает
эмоция – оценка наличной ситуации, воспринимается стимул и порождаемое им
физиологическое удовлетворённое изменение (в мозге), с учетом прошлого видового опыта,
потребностей и возникающих интересов.
В качестве познавательной детерминанты эмоции возникает (накапливается)
интуитивная оценка объекта. Эмоция, как и действие, следует за этой предварительной
оценкой, и этот процесс устанавливается (закрепляется) в человеке при формировании
палеолитической культуры. Возникающая (накопленная) тенденция существует, будучи
выражена в различных телесных изменениях (гаптических кодах), и переживается как
эмоция. Предварительная оценка проявляется в мгновенном (симультанном) воссоздании
образа целостной ситуации, характеризуется непосредственностью и преднамеренностью, т.
е. однако как интуитивно – бессознательная. Она выступает как «чувственное суждение» в
отличие от абстрактного «рефлексивного» суждения (представленческого акта).
И. М. Сеченов в своих исследованиях указывал на то, что мышечное чувство (гаптический
код) является основой в координации движений, в дальнейшем при гармонизации
поведенческих актов. В сознании чувственные представления о пространственных
отношениях предметов основаны на показаниях различных врождённых рецепторов,
расположенных в мышцах. «Человек не может оперировать только неопределенными, четко
несфокусированными паттернами. Он неизбежно запутается в хаосе неразличимых объектов
рецепции. Ни первобытный человек, ни его полуживотные предки не могли адаптироваться
к миру, если бы его деятельность опиралась на одни только правополушарные механизмы
рецепции. На всем протяжении антропогенеза параллельно действию правополушарных
механизмов переработки информации в строй вводились линейно – дискретные механизмы,
способные с высокой точностью управлять моторикой (хотя бы в ее первичных звеньях).
Это решающая роль в моторике первобытного человека порождала особый – гаптический –
способ восприятия мира. К гаптической системе относятся кожа, конечности, мышцы и
суставы плюс их представительство в нервных структурах мозга. В гаптической перцепции
налицо непрерывно происходящая деформация кожи, изменения положения суставов,
скорости движения конечностей и другие феномены» [265, с. 73 – 74].
Иначе говоря, процессы обработки информации могут быть не только
контролируемыми сознанием человека, но и автоматическими, значит и не только
когнитивными, а биологическими, безусловно – рефлекторными. Эмоция – это слитное
единство аффективно – когнитивных процессов [383; 396, p. 379; 390, p. 352 – 367; 387,
p. 69 – 90].
Рассмотрим онтологические основы – предпосылки познавательных процессов в мире
высших животных, способствующие в дальнейшем развитию эстетического сознания
человека.
Исследователи отмечают 4 признака поведения высокоорганизованных обезьян –
приматов, которые отличают их от других животных и приближают к поведению человека:
54
1. Особенность интеллектуальной деятельности заключается в способности решения
двух фаз задач: подготовительной и исполнительной, или фазы осуществления в отличие от
прежнего единого процесса деятельности. Надо считать, что поведение человекоподобных
обезьян отличается от поведения низших млекопитающих в качественном отношении, а
также и по широкому переносу операций. Интеллект, следовательно, возникает впервые
там, где возникает процесс подготовки возможности осуществить ту или иную операцию или
навык. Первая фаза отвечает объективному отношению между вещами. Это и отражает
животное. Значит, усложнение структуры организма на стадии интеллекта характеризуется
отражением не только отдельных вещей, но и отношений, иначе, ситуаций. Характер
обобщения у животных меняется. Ранее переносимые операции по сходству вещей теперь
переносятся по принципу сходства отношений, связей вещей. Это означает, что животное
чувственно обобщает теперь отношение и связи вещей. Разумеется, что все изменения могут
происходить только в самом процессе деятельности. На этой стадии развитие двигательных
навыков идет в новом направлении: развитие памяти на сложные отношения (ситуации).
Практическая деятельность животного изменяет его «анатомию», что приводит к
дальнейшему возникновению высших форм. Каково строение деятельности животного (его
гаптической системы), такова и форма отражения им действительности (гомеостаз через
ощущение формы, объема, соразмерности). При этом, однако, развитие психического
отражения животными окружающей внешней среды как бы отстает от развития
действительности [192, с. 259]. К примеру, простейшая деятельность, объективно
обусловленная связями воздействующих свойств, соотносит животное со сложной вещно
целесообразно оформленной средой, но она определяет развитие элементарных ощущений,
отражающих лишь отдельные воздействия. Усложненная же деятельность определяется
ситуациями, связана с отображением целостных вещей, их отношениями [330, с. 17]. По П.
В. Симонову потребность в поиске у животных является биологической предпосылкой. Она
есть движущая сила индивида (гаптической системы, ее кодов), делая его соучастником
прогресса всей популяции. Возникает обратная связь между уровнем и темпами развития
мозга: тем сложнее и совершеннее становится центральная нервная система, чем
интенсивнее она развивается и совершенствуется. Поисковая активность есть один из
механизмов такого ускорения. Животное с более сложной активной поисковой
деятельностью обладает способностью к экстраполяции, т. е. в умении переносить опыт,
приобретенный в одной ситуации на другую.
На интеллектуальной стадии возникает в деятельности животных фаза подготовления.
В разработке поставленной проблемы (при нашем концептуальном подходе) можем уже
увидеть, как на переходной стадии праксических эмоций (способных воспринимать
объективные формальные признаки эстетического) идет поиск форм орудий у антропоидов,
их соорганизация, и движущим доминирующим фактором развития, связанным с
удовлетворением витальных потребностей пищедобывания, самосохранения и
ориентировочной деятельности является психофизиологическое удовольствие, наслаждение
конечным продуктом. А если продлить логику развития к эстетическому сознанию, то
возникшее позднее эстетическое чувство у древних людей, искусство, как бы размягчают
душу человека, обогащает её, подготавливают человека к размышлению, побуждают к
активному творческому действию. Развитие форм психического отражения является по
отношению к развитию деятельности животных как бы сдвинутым на одну ступень вниз, так
что между ними никогда не бывает прямого соответствия, оно противоречиво. Точнее
говоря, «это соответствие может быть лишь как момент, обозначающий собою переход в
развитии на следующую высшую ступень уничтожения указанного несоответствия путем
возникновения новой формы отражения, раскрывает еще более высокое строение, в
результате чего вновь возникает несоответствие и противоречие между ними, но теперь уже
на новом уровне» [192, с. 253]. Это диалектический процесс, в котором исторически
существуют промежуточные переходные состояния [330, с. 173].
55
2. Вторая особенность – способность обезьяны к перенесению найденного решения на
подобную ситуацию и умение приспосабливаться к ней. Эти факты указывают на то, что
человекообразные обезьяны, в отличие от низших животных, способны к сведению в единую
деятельность двух различных операций. Налицо временное несовершенство этой
способности (что ведет к отставанию деятельности), которую можно проследить в
реализации идеального плана – образа будущего орудия через отщепы, сколы на многих
камнях – заготовках у антропоидов. У них постепенно формировалась мысль о поэтапной
реализации (ввиду отсутствия достаточно четких практических действий, социальных
навыков, сноровки) идеального плана – образа будущего орудия производственной
деятельности. Видимо, окружающая географическая среда давала человеку чувственно –
конкретные представления о будущих формах орудий (на первых порах), затем постепенно
определялся некий целостный идеальный их образ – стандарт. «Заметная аморфность
каменного инвентаря обусловлена, на наш взгляд, следующими причинами:
1) обилием и доступностью исходного сырья;
2) структурой камня, позволяющей уже за счет первичного снятия заготовок получать
однообразные по форме (прямые, волнистые, желобчатые) лезвия, которые при минимальной
вторичной обработке или вообще без нее могли использоваться для резания, пиления и
других технологических операций;
3) интенсивным использованием орудий, которые судя по значительной
выщербленности и затертости, быстро приходили в негодность» [4, с. 43].
Наличие многочисленных отщепов, сколов, как попыток формообразования можно
считать мыслями – попытками реализации реального образа будущего орудия (стадия
праксических эмоций). Лишь позднее у развитых антропоидов (согласно нашей концепции)
целостная форма орудия (рубила) являла законченную абстракцию процесса познания и
умелого практического действия эстетически реализованного в эпоху ашеля – мустье. В
данную эпоху развития древнего человека возможно предположить наличие
зарождающихся магических форм отношения к камню, вообще мифологического отношения
к миру (судя по захоронениям сородичей), наличие зарождающихся культовых обрядов не
только утилитарного назначения, а эстетически значимых (наличие мифических ритуалов).
Таким образом, субъект палеолитической культуры активно строит образ внешнего объекта
(не сразу во всей полноте его свойств) в процессе практического и познавательного освоения
этого мира, а именно, всеобщую и частные эстетические формы жизнедеятельности
охотников и собирателей.
3. Третья особенность характеризуется закреплением операции и воспроизведением ее
после первого опыта, которое происходит без всяких предварительных проб: в
формирующейся первобытной культуре – это наличие определенных типов
формообразованных орудий, существующих на протяжении 2 – 3 археологических эпох.
4. Четвертая определяется у обезьян внезапным (интуитивно – рефлекторным)
нахождением операции, которая приводит к успеху. На низших ступенях развития операций
у животных они медленно формировались путем проб, в процессе которых одни удачные
движения закреплялись, другие же лишние движения постепенно затормаживались,
отмирали. У антропоидов происходит накопление интуитивного опыта, развитие
креативных способностей.
Таким образом, опыты исследователей над обезьянами показывают, что мышление
человека (в структуре эстетического сознания) имеет свое реальное подготовление в мире
животных, что в этом отношении существует наглядная связь между человеком и его
животнообразными предками. Разумеется, нельзя преувеличивать их сходство, как и
противопоставлять интеллектуальное поведение обезьян развитию мышления человека, его
когнитивным способностям. Интеллектуальное поведение высших млекопитающих есть
верхняя граница развития психики, за которой начинается развитие психики её иной
формы – социального типа, свойственной человеку. История развития человеческого
сознании, его культуры, начинается с изготовления орудии эпохи нижнего палеолита.
56
В этом плане сопоставление сообщества обезьян с сообществом предгоминид
выделяет важнейший этап накопления гоминоидных признаков, помогает выделить
природные биологические предпосылки возникновения эстетического сознания наших
далеких предков, будущие формы социальной деятельности.
Выделим эти предпосылки.
Ученые, рассматривая жизнь обезьян, указывают на стадную реактивность или
отзывчивость на различные складывающиеся ситуации у них. Обезьянам свойственно
индивидуальное тяготение друг к другу на основе взаимопомощи (взаимного обогревания,
очищения, игровой деятельности). Вообще их сообщество является одним из высших типов
приспособления особи к среде (гомеостаз), что дает преимущество в борьбе за выживание.
Критерием уровня стадной организации выделяют такой признак как степень
участия в стадной жизни составляющих его индивидов. При этом на высшей стадии
постоянных сообществ вся жизнедеятельность особей тесно связана с жизнью стада в целом.
«Единство и борьба внутренних противоречий во взаимодействии жизни и индивида –
движущая сила эволюции общественности» [316, с. 24; см. также 382, с. 13 – 46; 125, с.
119 – 141].
Развитие общительности является величайшим преимуществом в борьбе за
существование при любых природных обстоятельствах, и сказывается на развитии
умственных способностей. Общительность нужно признать положительно главным
признаком в эволюции животных, так как она обеспечивает новое благосостояние вида
вместе с уменьшением бесполезной растраты энергии одиночек, стадная общественность
благоприятствует росту умственных способностей, формирует «стадный склад характера»,
гармонизует их целесообразные отношения. Приматы обладали этими свойствами, что в
дальнейшем привело к реальному появлению социальных свойств человека, но на
биологическом уровне развития в этом не было необходимости.
Связь между развитием общественности и мозга не прямая и не непосредственная –
она идет через усовершенствование двигательных систем, развивающихся в процессе
социального общения через созидания орудий. Через них развиваются способы выражения
эмоций – жесты, мимика, – что приводит на стадии понгид к появлению человекообразных
способов реакций на специфические ситуации в сообществе. Другими словами, эволюция
«общественных» животных приводит к порогу, за которым непосредственно начинается
развитие человека и человеческого общества. Однако жизнь в сообществе является лишь
одним из главных факторов превращения обезьян в человека. Решающая роль в этом
процессе принадлежит новой форме их жизнедеятельности – труду, в частности, орудийной
деятельности.
Методологически важное положение можно выделить в исследованиях современных
биологов о предпосылках эстетического сознания. Они установили явление
«сверхнормальности», т. е. избирательного отношения высших животных к предметам в
зависимости от их объективных свойств – цвет, формы и размер, хотя не всегда имеют для
них непосредственного (прямого) жизненного (витального) значения. Это свидетельствует о
том, что определенные цвета и формы предметов приобретали некую непосредственную
врожденную целесообразную «ценность» в жизнедеятельности (выживании) животных и
доставляли им положительные эмоции, определенное биопсихологическое удовольствие.
Таким образом любая живая система в процессе гомеостаза совершенствуется. На уровне
приматов имеется определенный уровень биологической организации индивида. Обезьяна,
как и человек, имеет бинокулярное зрение. В экспериментах при использовании цветных
геометрических фигур эти животные хорошо различали их цвета и формы, у них
наличествует ощущение ритма. Современная наука, дизайнеры обнаружили устойчивую
связь между восприятием абстрактного цвета и конкретными ощущениями: красное и
оранжевое вызывает ощущение тепла, голубое и синее – холода, светлые тона – лёгкости,
тёмные – тяжести. Присутствие данных ощущений в эстетической позиции указывает на
объективный характер отмеченных переживаний цвета, а также на тесную связь
57
физического, психического и духовного развития. Современные исследования о
чувственности (Е. Я. Режабек) связывают формы отражения – ощущения, восприятия,
представления с разными видами мышления – с мышечным, рациональным и рациональным
созерцанием (И. Кант). Первичные формы чувственного отражения «должны быть поняты
как своеобразные формы мыслительной деятельности. Они отличаются от того мышления,
которое не осуществляется в чувственной форме, однако не могут считаться “низшими” по
отношению к нему» [240, с. 365]. Такие способы отражения надо полагать были праформами
общения древних людей в языкомышлении при помощи звуков, жестов, мимических
телодвижений (при наличии врождённых гаптических кодов). Выявлены исследователями
также формы сознания – мышечное, чувственное и рациональное. Существует особый вид
чувствительности, который пронизывает все системы организма человека, ту сферу, где
стирается грань между материальным и духовным (по Гегелю) в эстетической позиции.
Например, известно о психотерапевтическом влиянии эстетики музыкального звучания
(мелодии), ритмическом действии, которое носило в основном неосознанный характер, знали
в глубокой древности. Позднее чувственное отражение и познание стали выполнять более
сложные творческие функции при целостном созерцании изучаемых явлений мира.
Обоняние имеет гораздо меньшее значение в жизни приматов, чем зрение: эти связи
образуются медленнее, чем зрительные. Кожа ладоней, подошв и пальцев обезьяны богата
осязательными рецепторами (они способствовали образованию гаптических кодов) и при
включении зрительного анализатора животное может различать предметы по форме, весу и
консистенции. Оно «…в высшей степени тонко распознает форму…дает сознанию форму
предметов» [273, с. 75]. Характерной чертой обезьян является ориентировочно –
исследовательская деятельность, наличие «конкретного анализа», – результат
биологического приспособления для получения положительных эмоций: любопытство –
низшая форма проявления человеческой любознательности, однако это свойство ставит их
выше на ступень с другими животными. Синтетическая деятельность гораздо слабее
выражена у низших обезьян по сравнению с антропоидами [316, с. 33].
Надо полагать, что необходимость удовлетворения биологических потребностей
привела к возникновению новой потребности в общении с себе подобными через
эмоциональную выразительность средств стадной коммуникации. Уже у протогоменид эта
потребность сохраняла высокий уровень общественности, что помогало успешно бороться с
хищниками на открытой местности благодаря элементарному коллективизму, овладению
навыками пользования природными дубинками и камнями, т. е. естественными орудиями в
их жизнедеятельности.
Однако чтобы представить себе сообщество непосредственных предков человека на
стадии предгоминид, надо показать наиболее общие закономерности их развития. Следует
выделить, что «общественная» жизнь животных одна из форм борьбы за существование,
реализацией природной целесообразности выживания. Это прогрессивная сторона стадной
организации.
Истинная роль взаимопомощи раскрывается через результаты, к которым она
приводит на высших ступенях эволюции (в человеческом обществе). Идею о естественном
отборе надо дополнить идеей о взаимопомощи у животных в борьбе за существование, что
является диалектическим процессом.
В существовании стада формируется стадный инстинкт. Взаимопомощь, или
сотрудничество, на базе инстинкта самосохранения включает в себя заступничество, защиту
и т. д. Наличие возрастающих потенциальных возможностей способствует изменению даже
весьма мощных инстинктов и появлению потребности к новым формам деятельности. У
обезьян существует перенесение приобретенных способов добывания пищи из одной
ситуации в другую (т. е. игровой способ жизнедеятельности). Стадное существование
приматов включал в себя подражание, что помогало индивиду правильно ориентироваться
в жизненных ситуациях и облегчало ему усвоение новых способов и приемов действий
(например, на охоте). Врожденный архетип ориентирования (по К. Юнгу) гармонизировал
58
его действия в сообществе. Развитие данной формы психической деятельности есть одна из
предпосылок зарождения человеческой жизнедеятельности (эстетического начала в охоте).
Обученные обезьяны быстрее справляются с решением поставленных задач. Метод
подражания – очень эффективным при выработке условных рефлексов, также для
приобретения навыков зрительного различения сложных геометрических фигур разного
цвета – предполагает 3 формы подражания:
1. Подражание простому действию, непосредственно приводящему к получению
желаемого объекта.
2. Чисто внешнее воспроизведение сложных приемов без внимания к существенным
связям и соотношениям, которые необходимо установить и изменить.
3. Повторение приема с вниманием к результатам действий и пониманием их, и в этом
случае интерес направлен в первую очередь на существенные отношения и связи. Такая
форма связи может служить для передачи умения и навыков в своей эстетической
выразительности у человека.
Указанные формы подражания в дальнейшем можно проследить в новом
качественном своеобразии в развитии праксической стадий эстетического сознания,
формировании его структуры.
При опытах с обезьянами замечено тормозящее влияние внимания к самому объекту
при перенимании формы действия, так как витальный жадный интерес к самому объекту
манипулирования (наличие хватательного рефлекса) не дает возможности переключить
внимание на форму динамики действия. Это существенно для решения проблемы!
Но бывает обратное, когда предмет, который сначала не привлекал внимание
обезьяны, затем, увиденный по-новому становится объектом ее стремления. Так у шимпанзе
проявляется заинтересованность в акте подражательных действий: чем интересней
(пригодней) их конечный эффект (результат), тем легче усваиваются и точнее
воспроизводятся сами действия. Не есть ли это предвестник опережающего мышления у
человека (по Анохину), эвристической роли будущего сознания? Это нам следует разрешить
в дальнейшем.
Стадная взаимопомощь на уровне приматов способствовала становлению более
совершенных предпосылок гоминизации. В «общественной» жизни животных, которая
явилась результатом стадного образа жизни, возникает терпимость к совместному
пребыванию. Возникает целесообразная необходимость в общении, а изолированное
животное гибнет. У обезьян эта потребность носит чисто биологический характер.
Потребности же целенаправленного общения, формирующего человека, богаче,
многостороннее, носят в истоках и духовный характер. «Налицо типичный для эволюции
потребности факт: выход её за пределы необходимости, возникновение новой
самостоятельной потребности, помимо нужды в защите или обогревании» [316, с. 90; см.
также 40, с. 97 – 119].
При становлении биологических предпосылок гоминизации важно подчеркнуть, что
характерным признаком хватательного рефлекса является координация руки и глаза. В своем
развитии этот рефлекс совершенствуется как по точности направления руки, так и по
тонкости движения пальцев. Для него характерно (в отличие от цеплятельного рефлекса)
противопоставление большого пальца, которое формируется постепенно, совершенствуя тем
самым организм в целом через развитие кисти при производстве орудий. Складывающийся
человек тем самым постепенно гармонизировал свои отношения с миром.
Ископаемые предки человека обладали наиболее высоким уровнем общественности,
что активно влияло на развитие мозга, и наоборот. У ископаемых понгидных предков
человека могли выделяться отдельные фонемы, которые являлись в первую очередь
отражением эмотивных состояний индивида и представляли собой адресованные звуки,
несущие целесообразные функции запрета, поощрения, информации о внешних и внутренних
событиях. Возникающие предметные значения в мыслительных процессах формировали
целесообразный «функциональный базис» в развитии языка, позднее речи, у человека. В
59
филогенезе (и онтогенезе) происходило становление словесного обобщения (вербального
уровня мышления) в тесный связи с «логикой» наглядной мысли, освобождение от неё в
дальнейшем до понятийного осмысления. Исследования исторического генезиса мозговых
структур выделяют наглядно – действенное, наглядно – образное и понятийное мышление
[316, с. 177; 31, с. 25]. Разумеется, что это далеко от осознанного понятийного мышления.
Важнейшим следствием жизни в сообществе является обогащение жизнедеятельности
индивидов: возникает готовность поступиться некоторыми своими потребностями в угоду
требованиям стада, зачатки сопереживания в подражании, расширяется информационно –
исследовательская деятельность за счет проявления внимания к поведению других особей и
всего стада в целом. В результате стадной жизни индивид становится обладателем большего
арсенала поведенческих структур. Тем самым освобождается внимание, занятое возможной
внешней опасностью, и время для познавательной деятельности. Это обогащает
психическую деятельность индивида. Важнейший компонент общественности – система
коммуникации: формы звуковой и двигательной связи. Новым качеством средством для
двигательных операций (гаптических кодов) оказывается их тесная связь с психическим
сочетанием, а именно, с эмоциями, возникновение которых в процессе эволюции имеет
исключительное значение. Существует преемственная связь мышечных движений и эмоции.
«Движения, которые приятны тому, кто их совершает, и связаны с ощущением
изящества... приводят многие мышцы тела в состояние гармонии без перенапряжения какой-
либо одной» [190, с. 165].
Ч. Дарвин устанавливает три принципа таких связей:
1. Наличие задатков ассоциированных привычек, при которых определенное
эмоциональное настроение вызывает движение, которое оказывается полезным как выход
для переживания или способ достижения цели; эти движения могут в будущем повторяться,
если возвращается подобное настроение.
2. Появление антитезы, при котором эмоциональное настроение приводит к
образованию привычных движений, а при появлении противоположных настроений
существует сильное и непроизвольное стремление («бес» противоречия!) к выполнению
движений совершенно противоположного наличным биологическим привычкам свойства,
хотя бы они были совершенно бесполезны.
3. Начальные движения, зависящие от устройства нервной системы (гаптических
кодов), ее унаследованного опыта и совершенно независимых от воли и до известной
степени независимые от привычек.
В соответствии с этими привычками произведем физиологический анализ
выразительных движений. При этом нельзя отделять физиологическую основу человеческих
эмоций от их социального содержания. Например, ритмические движения у человека
красивы, когда соответствуют ритмам нервной системы, наследственным природным
задаткам, т. е. «правильность этих ритмов определяет гармонию его движений» [38, с. 458].
На этом этапе средство общения приобретает двусторонний характер, т. е. для его
возникновения требуется наличие некоторых психических переживаний у животных при
взаимном общении. Момент образования эмоций в животном мире, по-видимому, больше
всего связан с началом развития таких форм эмоционального общения, которые заслуживают
названия «языка» животных. В эволюционном процессе эмоции являлись не только
средством индивидуального самоутверждения, но и мощным универсальным способом
межиндивидуального общения в природе. В животном мире они в основном способствуют
самосохранению вида.
В общем плане становления человека разумного важна была несимметричная роль
положительных и отрицательных эмоций, которые в социуме могут быть направлены на
подавление механизмов овладения культурой или формирование высших чувств –
эстетических. Согласно теории положительных эмоций П. В. Симонова, (на которую мы
опираемся в концептуальном плане), нервная система выполняет задачу поддержания
относительно постоянной внутренней среды в гармонии с внешней средой, т. е. гомеостаза.
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]