Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Истоки эстетического сознания. Опыт философско-эстетической реконструкции
.pdf
В становлении человека разумного, его эстетических отношений, природное
предшествовало духу, биологическое социальному, инстинктивное сознательному,
бесцельное целеполаганию, рефлекторное осмысленному.
«В конечном счете мы не так уж отличаемся от этих людей, и многим из того
истинного и полезного, что так бережно охраняем, мы обязаны нашим грубым предкам,
накопившим и передавшим нам по наследству фундаментальные представления, которые мы
склонны рассматривать как нечто самобытное и интуитивно данное» [310, с. 251].
Диалектический подход к разрешению поставленной проблемы предполагает
рассмотрение различия взаимосвязи эстетического и утилитарного в их конкретном
тождестве как возможности. Их историческое единство и расхождение делает возможным в
генезисе эстетического сознания широкий диапазон конкретных ситуаций – от совпадения
до антагонизма между ними.
Мы считаем, что становление социального было одновременно становлением и
эстетического (в отличии позиции Г. Плеханова) как качественно нового в
жизнедеятельности антропоидов, хотя позднее первобытные люди стали видеть и понимать,
что эстетическое прежде всего совершенное. Так сначала любой поиск формообразования
орудий воспринимался с удовлетворением (психофизиологическим удовольствием), а затем
лишь совершенные формы орудий в их содержательной полезности воспринимались
эстетически значимо.
«Новые качества открываются сознанию, когда вещь включается в новые связи, в
которых эти качества становятся существенными и сильными» [270, с. 278].
Эстетическое отношение (осознание) развивается в той мере, в которой оно было
вызвано исторической необходимостью в общности первобытных людей. Иначе говоря, в
активной, созидательной деятельности коллективного человека существует абсолютная
возможность появления эстетических отношений. Это возможно в труде прежде всего.
«Объективный характер прекрасного в его истоках состоит в том, что в чувственно –
материальной форме предметов труда воплощается исторически обусловленная мера
свободного самоосуществления и утверждения творческих сил человека, богатство его
разносторонних способностей, богатство человеческой сущности, порождающее
эстетическое наслаждение, восторг многих поколений, в творческом, свободном
созидательном характере человеческого труда, воплощающем многогранные материальные и
духовные силы человека, как общественного индивида, и заключены объективные
абсолютные эстетические ценности, сохраняющие общечеловеческое значение» [82, с. 62].
История первобытного общества на наиболее ранних ступенях представляет собой
процесс развития общественной организации, основанной на естественных связях. Однако и
здесь основную первостепенную и определяющую роль играли успехи в производстве
средств существования, прежде всего выраженные в совершенствовании орудий труда.
Таким образом, эстетическое как ориентирующее, созидательное начало в социальной среде
возникает исторически последовательно и закономерно в человеческом сознании, в процессе
трудовой деятельности, выражая родовую сущность человека.
Эстетическая наука рассматривает закономерности развития эстетического
отношения человека к миру в связи с анализом его социально – практической деятельности.
В эстетической деятельности человеческая сущность опредмечивается наиболее
универсальным целостным способом. Отличительным свойством эстетических продуктов
является способность воспроизводить и продуцировать человеческую родовую сущность в
живых образах воспринимающего сознания, в частности, в развернутой системе
многообразных орудий.
В этом можно увидеть интерпретацию функционального аспекта состояния вообще.
Эстетическое отношение – это уже новый уровень отражения действительности,
соответствующий человеческому пути развития, его эстетическому состоянию. Это путь от
инстинктивного поведения к сознательному волеизъявлению, к смыслу и понятию.
131
Необходимость возникновения этой целостной целенаправленной формы познания
заключается в том, что она опосредствует жизненные (практические) процессы социальной
жизни человека, протекающей во все более сложных условиях среды от инстинктивных
форм приспособления, к созданию духовных механизмов сознательной деятельности. Такова
цель человеческого эстетического существования, его культуры очеловечивания.
Значимость эстетических отношений (эстетических чувств) может наличествовать
только при условии существования такой социальной среды, которая объективно связана с
биологической сущностью человека. Однако, необходимость эстетического происходит не из
этого (хотя биологическое человеческое было само сформировано социально – трудовой
деятельностью), а от несоответствия чувственно отражаемых объективных
закономерностей в окружающей социальной среде в адекватных взаимосвязях, эстетически
значимых для человека.
Эмоции определяют внутренние потребности человека. Их относительно
самостоятельная ценность способствует формированию потребности во внутренних
состояниях человека исходя из психофизиологического удовольствия. Качественно новый
уровень этого состояния в человеческой разумной практике перерастает в эстетическое
духовное наслаждение, т. е. осмысленный, целенаправленный процесс, интенционально
творческий акт. Это явилось достоянием человека разумного, эстетически развитого.
Первоначально эстетические отношения первобытного человека были мало
дифференцированы с процессом трудовой деятельности. Об этом свидетельствует тот факт,
что эстетический смысл приобретают вначале именно орудия труда и то, что было связано
с трудовой деятельностью. Эстетическое начало имело цель создать благоприятные условия
для основной человеческой деятельности. Именно создание совершенных, удобных для
человека, гармонирующих с ним орудий, рисунков с определенной магической целью,
исполнение ритуальных танцев, которые должны были способствовать успешной охоте, т. е.
утилитарной деятельности, которая имела цель организовать среду, становится и
деятельностью эстетической.
Эстетическое отношение включено в предметно – практическую деятельность,
проявляется через объект предметно – практических отношений, через его связь с субъектом
деятельности и познания, воспроизводит предметно – практическое отношение, но уже в
другом искусственном материале. Мы считаем, что эстетическое отношение не совпадает с
предметно – практическим в функциональном плане, хотя вплетено в него уже на заре (в
истоках) своего становления:
а) эстетическое направлено на воспроизводство не объекта, а на субъекта, хотя
первоначально взято через объект его деятельности;
б) эстетическое снимает и преодолевает конкретно – односторонний частичный вид
деятельности, формирует у субъекта мотивы, выходящие за рамки частичного вида
деятельности, развивает в нем универсальный (целостный) подход к миру, собственной
практике.
Необходимость эстетических отношений вытекает из факта опосредования всеобщего
содержания деятельности частичными формами, а с другой стороны из факта включенности
этих частичных форм: например, изготовление нужного копья в практической
деятельности – во всеобщий интерес при утверждении всеобщей эстетической формы
жизнедеятельности охотников. Тем самым вырастает необходимость включения
индивидуума во всеобщий интерес. В этом плане важно разрешение противоречия между
эмпирическим интуитивным и рациональным уровнями для создания непрерывной
необходимой связи. Содержанием же эстетического фактора выступает бескорыстие
субъекта в стремлении к духовному наслаждению полнотой трудового напряжения и участия
духовных сил в творческих измерениях. Тем самым эстетическое активизирует творческие
способности субъекта, вызывая у него предпочтение красоты как принципу всех проявлений
общественной жизнедеятельности.
132
Действенность эстетического фактора обнаруживается через обогащение
познавательного процесса общественного индивида мерой углубленного проникновения в
закономерные связи природы и общественного опыта. Возникновение эстетического
выступает как качественно новая ступень динамического состояния творчески жизненных
сил в форме такого обогащения, поскольку оно происходит по принципам расширяющегося
познания и представляет собой проявление закономерности эстетического. Индивид
способен теперь организовывать свой социум при относительно автономной от природности
опоре на новый потенциал. Со спецификой эстетических отношений обязано усиление роли
субъективного фактора в деятельности, активности человеческого фактора в целеполагании,
в частности в орудийной деятельности, а также опосредование всеобщего интереса
содержанием конкретной деятельности, т. е. выявление родовой сущности человека. Таким
образом, эстетическому отношению свойственна определенная специфическая
функциональность:
а) в форме объекта как предмета, специально существующего для данного отношения
(включающего субъекта во всеобщую эстетическую содержательную деятельность);
б) как объекта, воспроизводящего способности субъекта, выражающего
функционально отличное от утилитарного предмета отношение, хотя «эстетическая
дистанция» по Ф. Т. Мартынову между объектом эстетических отношений и утилитарным
предметом исторически подвижна (в этом мы убедимся при рассмотрении конкретного
археологического материала для обогащения содержания эстетического в развитии стадий
генезиса эстетического сознания). Коли эстетическое отношение всегда предметно, то и
выражается в форме объекта материального мира. Оно функционально включает любой вид
деятельности во всеобщее её содержание, в связь субъекта с обществом. Эстетическое
отношение предметно, оно, определяя значение и смысл деятельности субъекта,
преодолевает форму внешней необходимости и нужды, которая имеет место в конкретном
частичном виде деятельности узко специализированной (прагматичной), направленной на
овладение тем или иным предметом. Оно выявляет уровень свободной деятельности.
Важнейшим признаком эстетического отношения оказывается его необходимость в
системе деятельности всего общества, выявлении родовой сущности человека. Это
необходимое условие порождается самой общественной деятельностью и законами ее
саморазличения. Необходимость закона порождает противоречие в самой деятельности
(прежде всего в технологическом строении), к примеру, между предметом природы и
орудием труда. Генезис противоречия порождает дифференциацию самой деятельности,
членение ее на конкретные операции (производство орудий, отщепов, пластин, заготовок и т.
д.), а также определяет способ опосредования деятельности всеобщим интересом в его
генезисе (поэтому исторический смысл имеет конкретное содержание эстетического на
каждой стадии генезиса эстетического сознания).
Эстетическое всегда связано с оценкой, также образуется из ценностного отношения к
миру. Красота – это отношение.
По мере развития трудовой деятельности генетически эстетическая деятельность
дифференцируется от нее, от ее процессов в качественном своем своеобразии, в
относительной самостоятельности, например, первобытном искусстве как высшей форме
проявления эстетического в его конкретной историчности.
Каким же образом происходил первоначальный процесс становления эстетического
отношения у человека? Каков путь отыскания источника эстетических отношений,
складывающихся в самой производственной деятельности человека?
«Процесс становления человека и общества (антропо – социо – генез), процесс
превращения биологических существ в социальные… мог определяться и направляться не
столько чисто биологическими, не столько чисто социальными закономерностями, он
должен был иметь и свои собственные социальные законы» [291, с. 82]. Эстетическое
выражало меру практической деятельности родовой сущности рефлексирующего человека.
Оно было конкретно – чувственным осуществлением его бытия.
133
По-видимому, как-то (частично) объясняет данный процесс развития мысль З. Фрейда
об энергетической роли либидо в истоках творчества культурных, художественных и
социальных ценностей человеческого духа, внося в нашу жизнь вклады, которые следует
каким-то образом оценить. Субстанциональная мера социальности содержит в себе
причинное объяснение генезиса явления и необходимость его возникновения. Эстетическое
проявлялось как сознательное содержательное формообразование гармоничной
жизнедеятельности древних людей, упрощение которой и абсолютизация бессознательного,
соответственно, неправомерны в деятельности творческого сознания. В этом плане надо
учитывать концепцию К. Юнга об архетипах. Как полагают учёные в верхнем палеолите
появляются символы коллективного бессознательного (по Б. Фролову). У первобытных
народов (по этнографическим данным) ритуальный слой был связан с мифологическим
мышлением. Миф можно рассматривать как объяснение, сценарий ритуального действия.
При возникновении символической деятельности навыки дискурсивного (рассудочного)
мышления сюжетосложения были ещё слабо выражен. Пещерные изображения и символы
были заготовками для осознания упорядоченности мира. В палеолите возникают первые
символы (образы – праформы) в деятельности человека. Архетип есть первобытный образ, т.
е. та часть психического содержания, которая еще не прошла какой-либо сознательной
обработки и представляет собой еще только непосредственную психическую данность
Архетип как таковой существенно отличается от исторически ставших или переработанных
форм (по К. Юнгу). Архетипы обладают энергией создавать символы.
Величайшей загадкой для исследователей остается тайна человеческого разума.
Любопытство к не разгаданному проникает в людское сознание в исторические времена. По
сравнительной аналогии современные преобразования в российском обществе породили
тенденцию мифологии в философии культуры, её эстетической целостности.
Иррационалистическая направленность прослеживается в философии творчества, где
проясняются идеи архетипа т. е. основы бессознательного, согласно концепции К. Юнга,
изначальных образов Я. Буркхарда, неисчерпаемости «бесконечности бессознательного»
Шеллинга, априорного синтеза И. Канта, а в монологии Г. Лейбница постулируется принцип
непрерывной психической жизни.
Если принять подобное осмысление, то можно увидеть редуцирование высших слоёв
бытия в низшие. Иначе говоря, фактор субъективности направляет интенцию мыслителей в
область натуралистического воображения. Получается, что вместо напряженного искания
истины, мы получаем мифические образы становящейся эстетической целостности
культурного развития. Разумеется, что при абсолютизации подобного основания
ограничивается познавательный потенциал логического самообоснования, хотя кризис
рационализма не способствует философски – эстетическому системосозиданию целостности
культуры. Поэтому против усеченного панлогического бытия необходима новая методология
философски – эстетического уманастроения.
При возникновении сложных проблем в общественном и личном плане положено
возвращаться к истокам, к поиску глубинных первоначал, что мы пытаемся разрешить в
данной работе. Очевидно, что возникающие современные мифологемы в российском
обществе при стихии жизненно – бессознательного вытесняют духовно – личное начало. В
пониженной интенсивности неразвитого сознания можно усмотреть истоки мифотворчества.
Однако, если мы ведём речь об обусловленности эстетической целостности культуры,
то взаимосвязь осмысленного и бессознательного должна предвосхитить экзистенцию
будущего нового общества, его ментальность, содержание социально – исторических
ценностей. Новая эстетика должна стать созидательной силой в теоретическом и
практическом плане новых истин и смыслов жизни. В плане нашего исследования,
необходимо выявить эстетический потенциал гармонизации общественных и личных
интересов в глубинах бессознательного, открывая путь от психологии низшей замкнутости к
сверхсознанию по К. Юнгу. Здесь возможно соединение парадоксального архаического
прошлого с неведомым будущим поверх рационализации настоящего. Культурно –
134
мифическое мышление обращается к неисследуемой древности и первобытном началу.
Современные конструкты культа архаики и новомодных мыслительных понятий должны
обогатить сознание людей, развитие целостности культуры. Ведь развитие культуры есть
постоянное совершенствование человека путем систематического освоения социальных
ценностей.
Согласно концепции К. Юнга, человек не рождается абсолютным tabula rasa, его
структура мозга является результатом длительного развития предков. Сформированные
факторы бессознательного в анатомии предыдущих предков является необходимостями для
нас, заявляя о себе в виде человеческих потребностей. Содержательные доминанты
коллективного бессознательного автоматизируют обусловленные примитивные
врожденные возможности, направленные на воссоздание вербально осознанных чувственно
наглядных культурных представлений для душевной гармонии. Тем самым человек
рождается со сложными задатками духовной предрасположенности в развитии памяти
содержательной основы целостности эстетического сознания. Именно базовые архетипы при
подкорковом перцептивном восприятии и логике реализации автоматических действий
(гаптических кодов) является воплощением человеческих фундаментальных потребностей,
соответствующих определенному типу информации и мотивации мировоззрения субъекта.
Целостная система человеческой психики при обработке информации способна
удовлетворить любые потребности человека.
Формальные элементы психики, имманентно присущие всему человеческому роду,
порождают конкретные предметы на сознательном уровне деятельности человека.
Коллективно бессознательное выражается в структуре мозга и симпатической нервной
системе, не имеющего времени. Например, базовый символический архетип «Мудрец» по
принципу «резонанса» реализует себя, движимый потребностью в истинном знании.
Подобно этому врожденные способности субъекта – эмоциональное ощущение формы,
цвета, ритма как определенные силы архетипа при социальной ценностной ориентации
реализуются в тех или иных эстетических позициях, социокультурных интенциональных
актах конкретно – исторического поведения людей. Человек проявляется как
развёртывающее целое и «озаряющий» факт действительности. Феномены культурных
актов можно проследить в образах и мотивах различных сказках у многочисленных народов
мира в одинаковых формах. Именно формальные объективные признаки эстетического
создают максимальный чувственный эффект в духовном восприятии человека.
В истоках эстетическое сознание первобытного человека преобладало в определенной
мере над бессознательным при формировании всеобщей и частных форм его
жизнедеятельности. В противопоставлении природе он наглядно утверждал начало
эстетической культуры через магические обряды и мифологические ритуалы, искусство, а
также в орудийной деятельности, их усовершенствование.
Напомню об определении бессознательного, его видов у исследователей.
Бессознательное – это неосознаваемые физиологические автоматические психические
процессы, которые обладают мотивированным действием, т. е. влияют на эмоциональное
побуждение образа мыслей и действия индивида. Различают два вида:
а) вторичные бессознательные явления (постсознательные), которые были прежде
содержанием сознания и оказались вытесненными из него;
б) бессознательные психические явления предшествуют сознанию и не были в его
содержании в филогенезе и онтогенезе.
В рамках данного исследования остановимся на роли досознательного уровня
бессознательного, его эстетического потенциала в формировании целостности культуры,
образа жизни людей, их эстетического сознания.
Известно, что любое творчество (социальное, научное, художественное, эстетическое)
протекает во многом на бессознательном фоне при господстве левого полушария на нижнем
уровне мозга, что является нерешенной проблемой. Творец стремится в целом на
невысказанном психическом основании поднять внутренний душевный порыв из темной
135
области бессознательного к разъяснению и высвечиванию своей рациональной позиции. Так в
истоках, например, эстетического творчества при встрече и созерцании утончённо –
воздушной Красоты душа человека изумляется и восхищается, душа взлетает, а при
таинственно – углублённом восприятии Красоты – душа замирает, осмысляя её.
По К. Юнгу подобный процесс творчества различается на тип психологический и
визионерский. Весь феномен творчества в целом наглядно проявляется как душевная
компенсация или маскировка.
Мы показывали, что уже в первобытных культурах в филогенезе и онтогенезе
находим зачатки душевных усилий отыскать определенные конкретные исторические
формы, способные выразить смутные ощущения в творческом процессе (изготовление
орудий, изображение символов, раскраска тела, палеолитическое искусство в целом) как
факты внутреннего опыта созидателя. Вот почему у современников проявляется сильное
предчувствие коллективно – бессознательного, которое выражается наглядно первоначально
в «тёмном зерцале» (реальные примеры бесконечны).
При исследовании бессознательного считаем, что именно коллективно –
бессознательное (или архетип) по отношению к умонастроению сознания имеет характер
компенсации, что может не соответствовать гармоничным отношениям, способствует
самоудовлетворению в субъективном понимании и облегчение жизненного равновесия.
Подобное переживание выступает как знак сознания времени (например, желание быстро
обогатиться или прославиться любыми средствами).
В глубинах архетипа (по К. Юнгу) – эта структурные схемы, структуры предлагаемых
образов, существующих в сфере коллективно – бессознательного как концентрированное
выражение психической энергии, актуализированной объектом. Эти структурные схемы
видимо существуют в биологически наследуемой природности (прямохождении,
координации движения, ощущении ритма и т. п.), которые некоторые исследователи
называют гаптическими кодами в анатомии человека. Иначе говоря, в генофонде живой
системы наличествуют способности к восприятию формальных признаков эстетического –
ощущение формы, цвета, ритма и т. п.
Существуют «мифообразные» структурные элементы бессознательной психеи,
проявление её целесообразности, а при осознании в социальной практике проявление их в
целеполагании. Так выявленные архетипы в мифах и сказках всех народов мира выступают
как «мотивы» или «первообразы».
В мифах проявляется неизмеримая древность. Как пишет К. Юнг: «Они уходят
своими корнями в примитивный первозданный мир с духовными предпосылками и
обусловленностями, которые мы можем находить ещё и сегодня у остающихся примитивных
народов» [379, с. 132]. Они есть самоописание души как история взаимосвязи
бессознательного и пробуждающегося сознания личности, процессах их гармонизации как
важнейшего проявления эстетического начала.
В других мифах о происхождении мира дополняется процесс гармонизации победы
Космоса над Хаосом, Космоса упорядоченного, целесообразного и «уютного». При этом
велика роль слова для обозначения всего макрокосмоса у древнего человека через
соответствие с человеческим телом, например, у догонов Африки. Имея корни в
коллективно – сознательном мифы и архетипы указывают на гармонизацию, сближения
социума и космоса. Проявление же индивидуализации героев есть проявление во времени
самосознания, их Самости. Мифы являются первым шагом к творчеству человека и
познанию самого себя.
Современные мифы как проявление прелести человеческого «детства» в основном
формирует тип миротворчества о происхождении из спонтанных оснований, однако
имеющих опыт социально – исторического процесса и героический тип.
Рассмотрение развития современной эстетической целостности культуры,
эстетическое сознание людей указывает на неизбежность коллизий между древними
психическими (досознательными) системами и существующей системой – сознанием в
136
процессе смыслообразования. Если у животных удовлетворение потребностей носит
объективно инстинктивный характер, то у человека оно осознанно. Однако удовлетворение
биологического смысла потребностей может не совпадать с иерархией социальных
установок, ценностями, их реальной целесообразностью. Этот фундаментальный принцип
Бахтин М. М. называл «законом смысла». Механизм его проявления нужно искать в истоках
эволюции древних регуляций поведения, зародившихся ещё на уровне растений в форме
геотропизма, а у простейших в форме хемотаксиса, т. е. в формах структурных схем (по К.
Юнгу) или образованных различных гаптических кодов (как пишет Режабек Е. Я.). Именно
самая фундаментальная мотивация поведения животных – это стремление быть
ориентированным в сфере обитания, т. е. в процессе гомеостаза живая система
совершенствуется для получения положительных эмоций (по нейрофизиологу
П. В. Симонову), а значит и получению удовольствия. У человека – это уровень духовного
наслаждения. Эта потребность регулируется на всех уровнях (стадиях) эволюции. Этот
доминирующий мотив целесообразного поведения у животных, а у человека проявляется в
целенаправленной деятельности, гармонизации его социальных отношений. В истоках
социума древний человек создавал всеобщую эстетическую форму жизнедеятельности по
законам красоты, например, у охотников и собирателей эпохи каменного века. Если у
животных процесс гомеостаза проявляется в неосознанных чувственных образах
пространства, то у человека во врожденных гаптических кодах (чувстве формы,
соразмерности и т. п.). Поэтому ещё у древнего человека сформировался инстинкт
ориентировки, т. е. имманентное свойство человеческой психики, тяга к упорядоченному
процессу как скачок к эстетической гармоничной жизнедеятельности, разумеется, социально
значимому в исторической практике. Эта неосознанная потребность могла сыграть
существенную роль в антропогенезе и формировании человеческого общества. Это
способствовало формированию речи (например, общение соплеменников во время охоты),
имея определённый анатомический субстрат, как утверждают исследователи.
Древний человек находил своё бытие в огромном мироздании. В этом плане, как бы
логично по спирали диалектического развития у современников возникает интерес к
прошлому через образование мифов, дающих чувство ориентировки в будущее. Говоря
устами Гамлета: «Связь времён не должна нарушаться».
Сам феномен мифотворчества (как и вообще универсальная тенденция у человека к
формообразованной жизнедеятельности, образу жизни) присущ в истоках человеческому
мышлению (коллективному прежде всего) в ориентировании во всех сферах своего бытия,
его гармонизации по законам красоты, бессознательно или осознанно. Но для древнего
человека важнее всего было привести в системный порядок (оптимальность, гармонию)
субъективные взгляды о мире и своего места в нём, т. е. внутренний мир в процессе
рефлексивного переживания. При создании эстетических ценностей сам процесс
деятельности смещается с объекта на субъект.
Далее. Следует прояснить идею в архетипе – феномен формирования в онтогенезе
«Я» в действительности с образом «Другого», гармонизации отношений, ухода от
одиночества и сохранении своей неповторимой самобытности.
Другая идея, другой мотив – эта потребность человека в поисках места своего «Я» в
социуме, особенно на ранних стадиях социогенеза, самоорганизации жизнедеятельности
прачеловека. Иначе говоря, все механизмы защиты у человека были направлены на образы
сохранения и достижения «порядка в значимом» в системе ценностей, т. е. уходу от
досознательной дисгармонии в целесообразную жизнедеятельность. Осознание этой
потребности у человека в ориентировании перерастает в целеполагание.
У человека, как и животных, доминантные очаги в мозге проявляются в символико –
знаковом характере отношений, регулируемых «законам смысла» и потребностью в
одобрении (в любви). Поэтому нарушение гармонии приводит к бессмыслице человеческих
отношениях. Влечение человека к положительным эмоциях в системе «мечта» и
предвкушении «счастья» может реализоваться только в форме стремления к цели,
137
целеполагании. Оптимальные сочетания положительных эмоций и отрицательных является
важным условием эстетических отношений, упорядочивания материальной или
мыслительной деятельности.
Смысл выступает как иерархия упорядоченной системы ценностных ориентиров.
Современный человек инстинктивно уходит от биологических основ своего сознания как
проявления неосознанной мотивации и гармонизации своей жизнедеятельности.
Таким образом, возможный эстетический потенциал биологических основ человека
может способствовать утверждению новых смыслов жизни и ценностей, развитию
современной целостности культуры человека. Доминирование психических структур к
«порядку» способствует формированию концепции «стремление к смыслу» как глубинной
основе человеческой психике, реализуемых в социальных ценностях, в том числе
эстетических.
Активную роль психики в её истоках утверждает в своей концепции американский
культуролог Т. Роздак, выделяя до наступления палеолитической орудийной эпохи другую –
палеотаумическую. В содержательном плане мы поддерживаем его концепцию. Главное в
ней то, что до орудийной деятельности существовала стадия бессознательной активности
психики [277, с. 194].
Ему вторит Л. Мэмфорд, утверждая, что «возможность выжить без инородных орудий
дала древнему человеку, достаточное время для развития тех нематериальных элементов
культуры, которые в значительной степени обогатили его технологию» [цит. по 277, с. 229].
Иначе говоря, утверждается взаимосвязь технического и эстетического.
Возможно, что начало производства древних орудий объясняется дарвинским
«началом антитезы», противопоставлением зарождающегося человеческого предметам и
явлениям природы. Этапы этого развития имеют определенную последовательность на всех
материках, во всех археологических культурах и обнаруживают сходства в основных чертах,
для совершенно различных территорий, т. е. имеются общие закономерности. Интересно,
например, что «загадочные каменные изделия из долины реки Зеи в Сибири напоминают по
своей форме и способу обработки галечные орудия Африки, в которых многие
исследователи видят древнейшие орудия человека, предшествующие рубилам и
сопровождающим их изделиям нижнего палеолита» [244, с. 60– 61]. Такое обстоятельство
имеет большое значение уже потому, что оно дает известный критерий расчленения истории
первобытного общества на периоды, стадии, характеризующиеся определенными приемами
изготовления орудий и подбором инвентаря, социальных табу.
Восприятие орудия есть субъективное бытие творцов (состояние их наличного
бытия) далекого времени в виде мыслей о нем, чувства формы, прекрасного. Разумеется,
актуальность этого восприятия всегда продукт конкретно – исторической практики.
Генезис (историчность) этого в практике людей есть предпосылка эстетического сознания.
Прежде всего – это факт деятельности!
Поистине – в начале было дело! Начальная рефлекторная деятельность
(переживание) производства орудий была неосознанна, но требовала мыслительных
операций. Позднее, с формированием идеального плана формируется конкретная цель
действий. И тогда результат процесса труда становится реализацией намеченной цели,
например, возникновение ритуала и мифов.
Происходил последовательный процесс перехода объективной логики практических
трудовых действий и общения в субъективную логику мыслей, процесс «пересадки» в голову
и переработки ею материальной коллективной практики в идеальный процесс общественного
отражения действительности. Оббивая острие своего каменного орудия первобытный
человек в то же время оттачивал и «лезвие» своей мысли! Он пытался понять, схватить
умом отношения ценностей между предметами. Рука учила голову, глаза, формировала
чувства человека.
Отношения между коллективными действиями людей все более конкретизировались
вокруг условий труда и его вещественных результатов, т. е. приобретали элементарные
138
социальные черты. Становление сознания первобытного человека, его логики, сменившего
интеллект высших животных, возникало как проявление и необходимое «духовное орудие»
именно коллективного образа жизни. Через развитие археологических орудий можно судить
в определенной степени о генезисе сознания первобытных людей, о протекании жизни, их
чувств, о духовном мире.
Форма каменных орудий несла не только функциональный аспект. Резкое
возрастание количества символических предметов в верхнем палеолите указывало на новое
качество их использования [342], где наглядно проявляется духовная социальная
целенаправленность через производство орудий. Надо полагать, что развитые
нейропсихологические структуры способствовали появлению символов – ибо генезис
древнейшего искусства неотделим от процесса становления современного физического типа
человека – а именно при развитии лобных долей как определяющего фактора или
функциональной асимметрии мозга [360, с.15]. Ранние формы изобразительного символизма
имели не только прикладное значение (источники информации о голоде, угрозе, смене
сезонов или о различных астрономических циклов), но выполняли и эстетические функции
[360, с. 52]. В своих исследованиях Б. Ф. Поршнев недооценивает этого момента, ибо
различие животной целесообразности и человеческой целенаправленности не во внешней
наглядности, а в механизме деятельности. Она у человека обусловливает порождение
социально – ценностной цели как особой направленности, сфокусированной на обработку
орудия (направленная волевая деятельность, идеальное видение, эмоциональное
переживание и т.д.).
В методологическом плане важна мысль А. Н. Потапова о значении археологического
материала, выступающего в качестве источника для выявления исторической истины.
Разумеется, решение поставленной нами проблемы генезиса эстетического сознания
древних людей нижнего палеолита усложняется гипотетической оценкой значимости формы
орудий конкретных археологических источников.
Надо полагать, что единство общетеоретических, специальных знаний частных наук и
конкретный анализ археологического материала помогут раскрытию указанного процесса и
осмыслению фундаментального методологического положения К. Маркса о том, что человек
формирует материю также и «по законам красоты» во всех сферах общественной
жизнедеятельности. Восхождение от действия к причине есть действительно история
человеческого познания, в частности эстетического. Орудия труда имеют определенные
формы, в которых древние люди зафиксировали способ оперирования этими орудиями.
Следует заметить, что ограниченность социально –экономической жизни древнего общества,
уровень познания сказывались не только на содержании, но и на форме орудий производства
(первоначально незавершенные и несовершенные формы, заготовки, сколы, отщепы). По
многообразию этих орудий труда можно судить о многообразии его объектов, а по
характеру самих орудий – о возможных и действительных способах воздействия человека на
эти объекты.
«Следы изнашивания дают возможность определить, какая работа производилась
данным орудием, т. е. по какому материалу и как использовался изучаемый предмет. Следы
обработки позволяют выяснить какими орудиями и каким способом предмет сделан» [288, с.
7].
В определенной мере по способам воздействия на объекты труда, можно судить и о
направлениях мышления, его формах, духовном мире древнего человека. Видимо, эта
зависимость наглядней проявлялась на первых стадиях первобытной практики. С помощью
орудий человек вовлекал предметы природы в искусственные формы социального
взаимодействия. Логика чувственно – предметной деятельности интериоризировалась, т. е.
превращалась во внутренний план мыслительной деятельности творца, обогащая внутренний
мир, его эстетическое сознание, а значит и практическое умение. Способом этой
мыслительной деятельности выступала система знаков в языке. Если видовой опыт
животных, затем архантропов передается с помощью механизмов гаптических кодов
139
наследственности (биологическая память – ощущение формы, цвета, величины,
координации), что обусловливает медленный темп прогресса (стадия праксических эмоций),
то у первых людей передача социально – выработанных приемов более быстрого
воздействия на мир происходит прежде всего в процессе обучения, осуществляемого через
орудия труда и жесты (речь). Благодаря языку сознание формируется и развивается как
духовный продукт жизни общества.
Исследователи различают две стадии развития сознания вообще:
1. Период стадного мышления (становление человека и человеческого общества –
проблема антропогенеза).
2. Сознание разумного человека.
Стадное мышление было в начале реакцией на ближайшую чувственно (интуитивно –
рефлекторно) воспринимаемую среду в ограниченной связи с другими людьми и вещами,
находящимися вне начинающего сознавать себя индивида. На начальных этапах осознания
человеком своих действий и окружающего мира оно не выходило за пределы чувственных
представлений и простых обобщений на уровне элементарных ассоциаций. Стадное
мышление совпадало с мышлением отдельных индивидов и представляло собой единую
синкретичную совокупность знаний о внешнем мире, насыщенных еще слабо
сдерживаемыми эмоциями.
На стадии формирования разумного человека сознание дифференцируется на
материальные и духовные стороны деятельности человека. Возникает мифология –
начальная форма мировоззрения древних людей, когда возможно проследить ее эстетические
стороны, аспекты мифа. Сознание имеет не только внутриличное бытие (рефлексирование
человека), оно объективируется и существует надличностно в системе материальной (в
частности орудийной деятельности) и духовной культуры (искусстве), в общественных
формах сознания (в тотемизме, магии), в развитии языкового общения.
«Человек ощупью, эмпирически подбирал по конфигурации, размерам, весу наиболее
целесообразные орудия для тех или иных функций и классифицировал их по основным и
вспомогательным функциям, достигая в этом высокой степени различения и мастерства их
применения. Хотя этот процесс протекал с медлительностью сотен, затем десятков
тысячелетий, он в итоге привел к геометрическим формам, берущим начало от примитивных
галечных чопперов Олдувея» [289, с. 4].
Типы орудий, приемы их изготовления, последовательная смена – критерий
определения времени их происхождения. Эстетическое начало всегда является
определенным критерием, что позволяет нам в решении поставленной проблемы выделить
определенные стадии развития эстетического сознания (в концептуальном плане),
основываясь на идее об эстетической рефлексии, идее совершенствования, на доминировании
определенного эстетического состояния у субъекта.
Надо учитывать естественную закономерность (технологическую обусловленность) в
развитии целесообразных функций первобытных орудий, остерегаясь формального,
утилитарного отношения к артефактам, когда орудия становятся самодовлеющей областью
культуры, наделяются несвойственной им самостоятельной жизнью.
В этой связи функциональное назначение орудий труда по сути дела определяет их
историческую значимость. Морфологические типы и общие закономерности
формообразования заключают в себе основу древней социальной сущности, что способствует
объективному познанию их исторической значимости как источника выявления истины.
Изучение морфологических структур орудий производства, выделение эталонных образцов
позволяют создать базу для выработки концепции об образовании этнокультурных единств
и их различий.
Суть эстетических отношений не сводится к отражению внешней формы, а также
обнаруживает проявления объективированности определенной системы в данной целостной
форме, выражающей противоречия объективного мира, а также степень реальной
эстетической деятельности субъекта. Оптимальная форма орудий выражала созревшую
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]