Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Истоки эстетического сознания. Опыт философско-эстетической реконструкции
.pdf
Развитие орудийной деятельности первобытных людей в материальном производстве,
по-видимому, имеет тенденцию проходить по закону отрицания отрицания. Употребление
человеком орудий также имеет естественную историю. Известно, что некоторые животные
обладают зачатками орудийной деятельности в форме употребления внешне – природных
средств, с помощью которых они осуществляют отдельные операции, например,
раскалывание обезьяной ореха с помощью камня.
Однако надо помнить, что истинные орудий человека – эстетика орудий труда
качественно отличны от внешних средств, «орудий» животных,
Различие это не сводимо только к меньшему или большему употреблению таких
орудий обезьянами, тем более, не сводится к различным их внешним формам. Только
объективное содержательное рассмотрение самой действительности животных поможет
отличить истинные человеческие орудия от их орудий. «Как бы ни была сложна
“орудийная” деятельность животных, она никогда не имеет характера общественного
процесса, она не совершается коллективно и не определяет собой отношений общения
осуществляющих ее индивидов. С другой стороны, как бы ни было сложно инстинктивное
общение между собой индивидов, составляющих животное сообщество, оно никогда не
строится на основе производственной деятельности, не зависит от нее, ею не опосредовано»
[192, с. 267].
Первоначально развивающиеся люди на стадии праксических эмоций были зависимы
от природного материала (использовали готовые орудия), а затем в противоречивом
состоянии происходит «освобождение» от непосредственной природной зависимости, люди
начинают изготовлять первые формообразованные орудия, т. е. происходит отрицание
естественной природности. Далее изготовление орудий подчиняется стереотипам,
сложившимся в общественном тысячелетнем устройстве (сохранение рубила в его
несущественных вариациях), т. е. происходит второе отрицание, уничтожение именно
стихийности производства. И только на уровне синтеза, к концу ашеля, видимо, происходит
сознательное и творческое овладение силами природы, природным материалом во всем
эстетическом многообразии форм орудий производства. Поэтому орудийность следует
рассматривать не только как необходимое условие человеческой жизнедеятельности на
ранних стадиях, но и как определяющую эстетическую основу всеобщей и всех частных
форм общественной жизни и ее развития в первобытной культуре.
Здесь налицо взаимосвязь орудийности и зарождающихся общественных
потребностей, которые выступают как выбор, т. е. выражают свободу волеизъявления
людей в созидании красоты. Так сознательный труд неандертальца требовал координации
движений, опытных знаний, ограниченность которых приводила ещё к единообразию
нижнепалеолитической технике по всему ареалу. Качественно иной уровень сознания
проявляются в мустье через расщепление и раскалывании исходного камня для получения
эстетически выразительных форм, а в верхнепалеолитической технологии через создание
конструкций из различных деталей – копий [385, р.182-189]. На определенной стадии
эстетической рефлексии (согласно нашей концепции) древний человек уходил в своей
производственной деятельности от подобия природных форм, утверждая творческое начало
культурной деятельности. Не имея знаний о пропорциональности частей орудия, древний
человек в иррациональном поиске утверждал геометризацию его вида. Различие между
рабочей и нерабочей частями орудия соотносились на принципе контрастности,
характеризующейся динамичностью поисковой формы в преобладании той или иной части.
Позднее была найдена относительная статичность в равенстве частей посредством
симметрии или нюансировки (оббивки, ретушировании). Возможно творец интуитивно
приближался к желательному отношению частей к так называемому «золотому сечению»
равному 1:0,618. Он учился создавать соразмерные и сообразные совершенные формы
орудий труда, согласно своим эстетическим представлениям и возможностям.
91
Разумеется, нельзя преувеличивать самоценность формы орудий без их
содержательности. Важно при анализе орудийной деятельности древних мастеров
учитывать в их жизнедеятельности равносущественность содержания и формы.
В развивающихся эстетических отношениях постепенно содержание органично
воплощается в определенной изобразительной чувственной форме, а именно, оно выражает
особое качество человеческой сущности, т. е. целостность всей деятельности как подлинное
человеческое торжество в формировании индивидуальной чувственности. Социальная
деятельность, наполненная человеческим, постепенно складывается как целостная,
эстетически значимая всеобщая форма жизнедеятельности древних людей – охотников и
собирателей.
В этом движении к целостности очеловечивалась чувственность, древний человек
учился наслаждаться мыслью. Предметно – практическая деятельность становится условием
образования истинно человеческой чувственности, т. е. в преодолении рефлекторного,
утилитарного, узкопрактического. Эстетическое отношение обогащает сущностное
человеческое содержание всех форм начала практики и формирует новое содержание
целостности, а значит, и целостного человека.
Естественно, что подобный трудовой процесс решительно изменил строение
деятельности индивидов, их психики. Развитие орудийности в первобытном обществе шло
очень медленно. Производство первоначальных орудий труда было индивидуальным, их
примитивность требовала сплоченных действий первобытного стада, обобщения и передачи
опыта лучших в их приспособлении, выживаемости в данных условиях. Практика жизни
учила древних людей отбирать более эффективные формы этих орудий, т. е. первоначально
развивалось практическое сознании [268]. В синкретизме первобытной практики рождались
зачатки, элементы эстетического, исходя из потребностей формирующихся людей. В этом
трудность различения красоты и пользы на первых порах, диапазона их исторического
противоречия.
Каково же было строение предметной деятельности древнего индивида в условиях
эпохи нижнего палеолита?
Деятельность члена сообщества была направлена на удовлетворение одной из своих
потребностей, к примеру, на охоте являются его целью и результатом определенные
операции. Но сама деятельность еще не дает (даже при успешном результате) ему пищи
(мясо, шкуру), а это означает, что она не совпадает со своими мотивами: то и другое здесь
разделено между собой. Как же рождается действие, т. е. разделение предмета деятельности
и ее мотива? Во-первых, это результат коллективной активности при воздействии на
природу. Удачная коллективная охота удовлетворяет потребность индивида, хотя сам он
мог и не осуществлять конечных действий (нападения и т. д.), которые уже непосредственно
ведут к удовлетворению потребностей через данный предмет. «Генетически, т. е. по своему
происхождению разделение предмета и мотива индивидуальной деятельности есть результат
происходящего вычленения из прежде сложной и многообразной, но единой деятельности
отдельных операций. Эти отдельные операции, исчерпывая теперь содержание данной
деятельности индивида, и превращаются в самостоятельные для него действия, хотя по
отношению к коллективному трудовому процессу в целом они продолжают, конечно,
оставаться лишь одним из частных его звеньев» [192, с. 270]. Согласно нашей концепции,
образовывалась целостная целенаправленная всеобщая и частные формы эстетической
жизнедеятельности у древних людей – охотников и собирателей.
Предпосылками вычленения отдельных операций могли быть два главных момента
(видимо, были и другие) – это совместный характер инстинктивной деятельности и наличие
примитивной «иерархии» отношений между особями, наблюдаемые еще в сообществах у
обезьян, а также выделение в деятельности высших животных двух различных фаз – фазы
подготовления и осуществления, которые могут у человека значительно отодвигаться друг
от друга во времени при изготовлении орудий.
92
Несмотря на генетическую связь между двухфазной (подготовка и исполнение)
интеллектуальной деятельностью высших животных и людей первобытного общества, те и
другие значительно отличаются друг от друга. Например, шимпанзе не может устанавливать
причинно – следственные связи, тогда как «даже трехлетний ребенок называет не только
увиденные или сделанные им предметы, давая определение по существенному признаку, и
сравнивая их с прежде виденными, но и улавливает причинно – следственные связи между
предметами...» [178, с. 209].
Различие коренится в общественных связях и отношениях, которые лежат в их основе
и которые отражаются в психике действующих индивидов. Психика животных в
естественных условиях отражает естественные связи, вещные отношения в природе. Первая
фаза деятельности у животных с естественной необходимостью порождает, приводит их к
возможности осуществления второй фазы.
Иная объективная основа у форм человеческой деятельности. Именно общественные
(коллективные) отношения соединяют естественный результат с человеком. Это является
причиной возникновения специфической человеческой формы отражения – сознания
человека, а вместе с тем и эстетических сторон действительности (создание красивых
форм, выбор красивой местности).
Поэтому выделение действия необходимо предполагает возможность психического
отражения действующим субъектом отношения объективного мотива действия и его
предмета. Только при таком условии для него действие придает смысл предмету, и наоборот.
Они взаимосвязаны и взаимообусловлены. Эти условия сообщают действию человека
разумный план, единую человеческую психику, когда видится и осознается связь между
своей потребностью и конечным результатом коллективной охоты.
План есть цель, мечта, воображение, общее представление намеченного конечного
результата; это естественный процесс конкретной реализации намеченного через систему
конкретных операций и приемов, выбор средств.
Цель – предвосхищение в сознании результата, на достижение которого направлено
действие. Она есть встреча идеального устремления человека с его потребностью. В качестве
непосредственного мотива цель направляет и регулирует действия, пронизывает
деятельность как внутренний закон, которому человек подчиняет свою волю.
Человеческая деятельность целенаправлена в орудийном плане. В этом ее
существенное отличие от инстинктивной, рефлекторной деятельности животных.
Способность к целеполаганию – выражение активности сознания, творческой,
созидательной природы человека (не только как продукта, но и как субъекта общественных
отношений) нацеленного на одухотворенность своих целесообразных действий, т. е. на
формирование вкуса в структуре эстетического сознания.
Эта способность связана с объективной целесообразностью, свойством процессов и
явлений природы порождать что-либо как определенное взаимодействие, результат, цель, в
широком и условном смысле слова. Например, в создании целесообразных разнообразных
форм орудий проявились способности древнего человека сравнивать эти орудия с органами
своего тела. Исследователи считают, что это – путь совершенствования человека,
эстетического развития и становления эстетических отношений. В них выражалось
жизнеподобие и мера качества орудия труда, т. е. чувственная непосредственность и
рациональность.
Разумеется, процесс формообразования древних орудий в различных
социокультурных индустриях имел свои особенности эволюционного развития и логику
формирования закономерностей мифологического мышления. Древний человек и его тело и
душа были «растворены» (К. Леви – Строс) в камне как частице космической материи.
Разнообразие культур являлась условием развития человечества при сохранении «оптимума
различий». Однако определение логики становления, их изучение поможет выявить сущность
и содержание эстетики самих орудий, эволюции древнего производства, эстетическую
культуру и самого человека как родового представителя.
93
Исследования археологов указывают на конкретный материал решения поставленной
нами проблемы. Г. Обермайер, исходя из своеобразия нижнепалеолитических культур
Западной Европы, выделил на этой территории шелльскую культуру с рубилами и
предмустьерскую с отщепами. А. Брейль в 1932 г. разделил нижнепалеолитический комплекс
в Европе на клектонскую индустрию и ашель – аббельвильскую. Китайский археолог Пэй
Вень – Чжун считал, что в Восточной Азии развивается галечно – чопорная техника
независимо от европейской, отличная от нее. Американский ученый Х. Мовиус теоретически
обосновал своеобразие культуры нижнего палеолита Восточной и Юго – Восточной Азии.
Основное же место в культуре нижнего палеолита занимают олдувайские, шелльские,
преашельские и ашельские макроорудия – чопперы, чоппинги, бифасы, монофасы, колуны,
пики (А. Лики, З. А. Абрамова, Н. К. Анислюткин, У. И. Исламов, Н. О. Праслов,
А. Е. Матюхин). Критерии искусственной обработки камня разработали П. П. Мортилье и
П. П. Ефименко. Сущность технологических процессов изготовления галечных орудий
описали в своих работах В. А. Городцов, Ф. Борд, Д. Кларк, С. А. Семенов, В. Е. Щелинский.
Они выявили специфику изготовления орудий из различных пород, влияние сырья на
технологию изготовления и формообразования, а также установили различные способы и
приемы их обработки.
Что будем называть орудием труда? Орудие есть специфический общественный
предмет, продукт общественной практики, общественно – трудового опыта, очеловечивания
руки, интеллектуального и духовного богатства и эстетического совершенства в исторически
относительной человеческой реализации. Следовательно, обобщение объективных свойств
конкретных предметов труда, которое кристаллизируется в нем, также продукт не одного
индивида, а общественной практики, включая и интеллектуально – духовную сторону.
Делание орудий являлось как бы катарсисом для первобытного человека,
преодолением неуверенности и страха перед природой. Они явились историческим
проявлением эстетического начала в практической деятельности общественного человека,
проявлением нематериальных свойств предмета.
Постижение целостности формы орудий на первых стадиях воспринималось как
некое единство (материалы и формы). Восприятие соотношения рабочих частей и
рукояточных создавало чувство пропорциональности, симметрии, т. е. некой завершенности,
совершенства. Поисковый момент формы древним мастером при ее детализации вносил
асимметричность в это соотношение, т. е. некое движение, развитие.
Если покойность симметрии целостной формы орудия несла в себе взрывную
напряженность, т. е. некую эстетико – психологическую устойчивость, то поисковая
асимметричность данного соотношения рабочих частей и рукояточных создавала чувство
красоты при утверждении симметричной покойности, ибо утверждало мастерство древнего
человека, красоту симметрии, гармонии при постижении им асимметричности, т. е.
совершенство координированности.
«Все объекты познания – вещи, свойства и отношения – содержат в себе симметрию
как фундаментальную черту, часто определяющую все другие особенности объекта» [241, с.
42].
Процесс осознания целесообразности форм первобытным человеком был
непосредственно связан с процессом осознания содержания вещи (развитием мышления),
орудий, их утилитарной функциональности на первых порах. У древнего мастера можно
видеть в его орудийности элементы логического мышления, объективно отражающие
окружающую действительность, в частности, особенности обработки материала орудия –
крепость кремня или обсидиана, т. е. он прообразовывал их текстуру и воздействовал на
фактуру.
«Развитие формы идет параллельно с развитием содержания. Позднее этот способ,
умозаключение, которым мышление пользуется вначале стихийно, оформляется в категорию
причинности» [173, с. 52].
94
Целесообразность – специфическое проявление причинно-следственных отношений в
органическом мире, общественных системах, действиях человека, где она проявляется поразному: в органической природе – в форме приспосабливаемости и регуляций организмов,
направленности процессов развития; в общественной жизни – в отмирании изживших себя
социальных условий и возникновении способствующих дальнейшему развитию общества, в
сознательной целенаправленной деятельности людей, творчески направленной на
достижение определенных целей.
Высшая целесообразность – целесообразность человеческой деятельности, в
причинно-следственную связь которой в качестве ее важнейшего звена включается
социальная цель (интенцию цели). Все действия человека способствовали утверждению
некоторой целесообразности, в широком смысле слова. В более узком – «целесообразность»
лишь качество деятельности, отвечающей не только условиям данного момента, но и
общему целевому направлению развития, основывающейся на знании объективных законов и
потребностей развития.
Это мысль важная для онтологического и конкретно – психологического понимания
генезиса сознания!
«Сознание смысла действия совершается в форме отражения его предмета как
сознательной цели» [173, с. 273].
В практике ашельского человека связь предмета, действия (его цели) и того, что
побуждает деятельность (ее мотивов) впервые открывается субъекту. Это происходит в
непосредственно чувственной форме – в целостной форме деятельности человеческого
трудового коллектива. Субъект отражает свою деятельность и предмет своей деятельности
не слитно в смутном отражении, а как объективно – практические отношения к нему в
проясненном видении.
Сознательная эстетическая деятельность возможна только тогда, когда она уже не
преследует в качестве непосредственной цели удовлетворение утилитарных потребностей.
До того момента сознание человека по необходимости приобретает относительную
самостоятельность, постепенно развивая антиципацию (опережение) продуктов своей
деятельности, без которой оно не могло бы обладать действенной практической силой,
поскольку предвидение является одним из его важнейших конституирующих «элементов»
сознания человека (принцип «опережающего отражения» по Анохину). Из этого не трудно
увидеть, что сознание, как осознанное бытие и отношение, нуждается в раскрытии его как
целенаправленного опережения. Целеполагание есть одухотворенное отражение
целесообразной структуры социальной деятельности. Оно возникает в чувственном
отражении, а конкретно в начале орудийной деятельности древнего человека. Предмет –
через деятельность – полагает себя в образе. Восприятие и есть его субъективное полагание
(полагание для субъекта).
В общественных отношениях на определенной стадии их развития с необходимостью
выделяется целеполагание в относительную самостоятельную форму, например, в создание
художественных творений.
Предпосылкой этого вычленения является начало формирования ценностных
отношений, в частности, зачатков эстетических отношений, ибо «человека судят не по его
намерениям и не по тому, что он сделал, а потому, удалось ли ему провести в жизнь
ценности или нет» [226, с. 81].
Разумеется, отношения члена первобытного коллектива еще полностью слиты с
отношениями трудового коллектива в целом, но уже решающий шаг оказывается сделанным.
Деятельность людей уже отделяется от предмета и осознается ими как их отношения.
Отсюда и вся природа, а затем искусственные орудия труда осознаются в устойчивом
ценностном отношении к значимым потребностям коллектива, к его деятельности. Это
состояние сознания будет способствовать становлению собственно эстетического на
стадии эстетической рефлексии, т. е. становлению целостной целесообразности
95
формообразующей жизнедеятельности людей, иначе говоря, онтологии их существования,
бытийность жизнедеятельности.
Таким образом, орудие воспринимается (через онтологическую рефлексию) как
определенный предмет деятельности и как предмет, удовлетворяющий некоторые
потребности, может быть увиденным среди других предметов (как и сама природа) не только
практически, в зависимости от наличной потребности, но и теоретически, т. е. может быть
удержана в сознании, стать «идеей». Онтология орудийности есть условие мышления,
которое существует на основе идеального статуса. Именно идея является пределом
основания статуса, т. е. она есть знание плюс начало действия. Оценочные чувственные
отношения становятся «теоретическими». Освобождение от чувственности происходило в
человеческом общении в разных формах.
Мы проследили, при каких условиях возникают элементы эстетического сознания в
сфере материальных предметов по археологическим данным. Необходимо прояснить
формирование тех социальных процессов, с которыми связано сознательное отражение
действительности. Что за причины порождают эти условия? Их можно найти только в самом
процессе труда. Изменение деятельности происходит с возникновением и развитием орудий
труда, развитием структуры сознания.
Целенаправленная сознательная деятельность человека завершается в эстетической
форме, которая является знаком цели и средств, способностей человека, его родовых
сущностных качеств. Эти качества человека развиваются, изменяются, расширяются,
усложняются и совершенствуются! Усложняющаяся жизнедеятельность древнего человека
утверждала различные сферы отношений: жизнь в природе – доречевую форму общения;
жизнь с людьми – речевую форму; жизнь с духовными сущностями – безмолвную тайну
существующего [43, с. 7 – 8].
Итак, в результате изменений в социуме последовательно возникает некая
устойчивость формообразования, которая функционирует как целостный арсенал, как
якобы врожденная способность древнего человека, породившая различные орудия, обычаи,
культы, обряды практически – духовной деятельности. Именно человеку присуща
биологическая и структурно – физиологическая основа функциональной активности как
реальная или идеальная целесообразность. Согласно теории «установки» Д. Н. Узнадзе
существуют основные потребности живых организмов – субстанциональные и
функциональные. Первые соответствуют материальным потребностям, а вторые указывают
на стремление живого организма к тому или иному виду активности как таковой. Живой
организм находится в состоянии постоянной активности [324].
У человека функциональные потребности проявляются в более сложной структуре его
организма и разумных формах деятельности (охоте и собирательстве). «Поскольку животные
действуют на основе инстинктов или безусловных рефлексов, то их субстанциональные и
функциональные потребности в процессе их “серьезной” жизнедеятельности
удовлетворяются, так сказать, “гармонично”. То есть в процессах “утилитарной”
деятельности, как правило, расходуется и вся их функциональная энергия, предназначенная с
различными допусками и отклонениями для успешной охоты или растительного питания»
[21, с. 19].
Тем самым мы можем увидеть, как проявляется становление сознания, в том числе и
эстетического, через закон отрицания отрицания, в котором предыдущее состояние
сменяется новым. Говоря конкретно, развивается сознание в человеческой практике,
основывающееся на природно-биологическом механизме эволюции психики наших предков.
Чувственность, оторванная от материальной основы фактов, ведет к разрыву между
ощущением и внешним миром, растворяет объект в субъекте. Ощущение – конкретный
переход отражения от предмета к субъекту – это есть качественный скачок. Однако нужно
видеть не только объективную сторону явления, но и субъективные условия, при которых
знания становятся возможными. Происходит переход (скачок) ощущения в факт сознания.
Здесь проявляется в дальнейшем связь с самосознанием как элемента целостного сознании,
96
когда с его появлением люди начинают понимать свои инстинкты, развивая рефлексию, т. е.
осмысление процесса «рефлексии» самосознанием. Гносеологический уровень рефлексии
перерастает в онтологический, уходя в бессознательное, иначе говоря, сознание не бывает
непустотным в своём высшем проявлении. Но это возможно в коллективном труде,
общении, которые реализуют первый принцип и критерий истинности и всеобщности.
Истинно то, что согласуется с сущностью рода!
Этот мир и несет человеку истинно человеческое. Суть процесса становления человека
заключается в превращении системы социальных отношений из совокупности внешних
объективных условий во внутреннюю субъективную предпосылку (интериозацию),
определяемую социальной организацией его предметного бытия. В конкретно материальных
объективных условиях человек формирует свою сущность через развитие способностей,
через действие, «посредством которого осуществляется включение идеализированного
опыта общественной практики в процесс непосредственного чувственного познания
человеком мира, что, собственно и порождает сознательный образ его» [193, с. 22],
порождение новой формы жизнедеятельности.
Именно формирование предметно – практических способностей в орудийной
деятельности в начале образует основу для возникновения и развития практически –
духовных способностей, т. е. способностей субъекта к построению, проектированию и
конструированию образов сознательного чувственного восприятия окружающей
действительности как системы представлений (в историческом плане – традиций, обычаев,
обрядов, мифических ритуальных действий и т. д.). Они в свою очередь, являются исходной
социально – универсальной программой основы для возникновения и развития духовно –
практической (искусства) и теоретико-познавательных способностей, а также
целенаправленных действий человека по изменению предметного мира и преобразованию и
развитию системы знаний. В этом существенную роль играет формирующееся эстетическое
сознание, эстетическая деятельность. «Рефлексию, то есть преломление силы, действующей
извне, внутри организма, можно принять за первоначальный источник движения в
организме, и самое движение – за средство уравновешивать и делать безвредными
потрясения, полученные телом…» [262, с. 72]. Иначе говоря, переживание субъектом
процессов в себе и вне себя формирует в гармонии направленный интенциональный акт
творческих преобразований!
Итак, если в высших психических процессах человека различать, с одной стороны, их
форму, т. е. зависящие от их морфологической «фактуры» чисто динамические особенности,
а с другой стороны, – их идеальное содержание, т. е. осуществляемую ими функцию и их
структуру, то первое определение несет биологический смысл, второе – социальный.
Содержание является решающим в этом развитии. На уровне развитого эстетического
сознания форма несет социально – значимый исторический смысл, выражая
социокультурные потребности, чувства и вкусы людей.
Процесс овладения миром предметов и явлений, созданных людьми в процессе
исторического развития человеческого общества, и есть тот процесс, в котором происходит
формирование индивидом специфических человеческих способностей и функций. Это не
только становление сознания. Главное – процесс овладения осуществляется в ходе развития
реальных отношений субъектов к миру. Они же зависят прежде всего не от субъекта, не от
его сознания, а определяются конкретно – историческими, социальными коллективными
условиями, в которых он живет, и тем, как складывается в этих условиях его жизнь. У
первобытного человека все основные инстинкты и основные формы мышления и
чувствования коллективны. В нейрофизиологическом аппарате человеческого мозга
эволюционное прошлое оказывается представленным в виде филогенетических и
этногенетических программ. Бессознательное – не просто реактивное отражение, а
относительно самостоятельная продуктивная деятельность. Оно на нас воздействует, как
и внешний мир, тем самым мы в рефлексии приобретаем опыт, воздействуя на них. По
К. Юнгу древний творец, сообразуясь с областью «вневременных глубин» коллективно –
97
бессознательного переходит на сознательно – психологический уровень созидания, исходя из
Использование
внешних
предметов
Группа гоминид
Вид умственной
деятельности
Вид голосовой
деятельности
Неизменные
случайные
исходная группа,
гоминоидные ветви
–
Голосовые
сигналы
Систематическое
без изменения
предметов
–
–
Олдувайские
(дошелльские)
Поздние
проантропы
(австралопитековые)
–
–
потребностей первобытного общины. В реальном взаимодействии происходит постоянное
взаимовлияние, взаимопереходы субъекта в объект, природное в социальное, и наоборот.
Однако всегда наблюдается наличие исторической определенности – результата познания
субъекта. Анатомо – физиологическое строение человека, его рецепторные механизмы и
интеграция сенсорной связи дают основания для выделения контурного отражения
действительности, например, глазом, без специального научения исходя из врожденной
способности. Так, психологические исследования приводят к выводу о том, что благодаря
явлению физиологического контраста и микродвижений глаза происходит выделение
контура и участков изображения, несущих информацию об объекте.
Тогда в активной преобразующей деятельности индивид познает, усваивает
предметы, в том числе и объекты идеальные – язык, понятие, идеи, духовное богатство,
эстетическое познание, творение, искусство и т.д.
Другое условие состоит в том, чтобы отношения отдельного индивида, по аналогии к
миру человеческих объектов, были опосредованы его отношениями к людям, их
накопленному духовному богатству, чтобы они были включены в процесс общения. Оно
формируется в процессе предметной деятельности, связано с мышлением, испытывает его
воздействие, т. е. является осмысленным. Переходя от чувственных образов, лежащих в
основе познавательной деятельности, к логическим обобщенным определениям предметов и
явлений, древний человек как бы отходит от многообразия внешних определенностей
предметов, чтобы проникнуть в их сущность. Этот диалектический переход от чувственной
мифической формы знаний к логической лежит у древнего человека через практику и язык.
Поэтому, по утверждению Тайлора, нельзя считать архаический базис цивилизации
полностью как бессознательный этап развития человечества.
В начале позднего палеолита под влиянием антропологических, экологических,
технологических, психосоциальных факторов вокальная коммуникация и конкретные
представления ископаемых гоминид скачкообразно перешли в членораздельную речь и
речевое мышление. «Как только появился человек, т. е. как только в развитом животном
организме забрезжил свет сознания, так уже появились и все основные логические категории
мышления, как бы низко не было развито это первобытное мышление… до этого не было
уже совсем никакого мыслительного расчленения предмета, а было только звериное, чисто
инстинктивная ориентация в окружающей среде» [199, с. 12,13].
Говоря о связи морфогенеза и культурогенеза, заметим, что употребление и
изготовление орудий является всеобщей непосредственной основой очеловечивания
антропоидов, но не является в истоках единственной причиной возникновения культуры и
сознания. По таблице В. В. Бунака появление мышления представлено целостным составным
конструктом, производным от навыков обработки камня через формирование способностей.
Таблица № 1
98
Обработанные
камни шелльские
ашельские и
раннемустьерские
Архантропы
(синеантропы)
ранние
палеоантропы
Общие представления связи в
пределах одного
цикла связи между некоторыми
циклами
Отдельные
звукосочетания
слабо фиксированные артикуляции дифференциация артикуляции
Позднее мустье
Поздние
палеоантропы
Понятия слитные
Слова слитные
Поздний палеолит
Ископаемые
палеоантропы
Зачаточные
дифференцированные
детализированные
синтагматические
конструкции
Слова единичные дифференцированные
фонетическое
разнообразие
речевые синтагмы
«Для древнего палеолита... вырисовывается отчетливая связь прогрессирования
технических навыков с еще продолжающейся эволюцией анатомического строения самого
человека. Рука, усовершенствующаяся в процессе труда, тем самым создавала предпосылки
для дальнейшего развития техники, производства и общественных отношений. Этой
взаимной связью определялось и направление происходивших – оно шло по пути
становления Homo sapiens» [39, с. 9]. Нам думается, что нельзя их жестко однолинейно
привязывать, ибо были и другие факторы, хотя именно орудийная деятельность является
основой очеловечивания. Так Б. Ф. Поршнев считал, что непосредственным признаком и
двигателем служит речевое мышление и знаковые системы. Трудно не признать их важной
роли как условия деятельности, особенно на поздних этапах развития сознания древнего
человека.
Коммуникация ископаемых гоминид разделена у него на три ступени:
1) животная имитация;
2) суггестии ископаемых людей;
3) речевое общение Hомо.
Каждый этап (стадия) начинается отрицанием предыдущего. Мы считаем, что
диалектический процесс нарождения нового надо искать в предыдущих стадиях при
доминировании качественного содержания данной стадии. Отражение есть активная
деятельность. Она связана с преобразованием содержания знания на всех совершающихся
уровнях (стадиях). Так, абстрагирование, как творческий процесс, включает в себя
фантазию в качестве неотъемлемого элемента в конструирующей деятельности мышления,
т. е. у древнего человека возникает потребность преобразовывать мир. В дальнейшем
возникает отвлеченное речевое мышление, которое возможно при овладении человеком
общественно выраженными обобщениями – словесными понятиями и общественно же
выработанными логическими операциями. В каких же формах происходит становление
сознательного отражения человеком окружающей его действительности, развитие стадии
эстетической рефлексии? Образ, представление, понятие имеют чувственную основу,
однако, сознательное отражение действительности не есть только чувственное интуитивное
переживание его. Уже простое восприятие предмета есть отражение не только его
чувственной формы, но и того, что имеет определенное объективное и устойчивое
содержательное сущностное значение. Значит должна существовать форма сознательного
отражения действительности, качественно отличающаяся от непосредственно чувственной
формы психического отражения, свойственного животным и, видимо, человеку, в
доминирующем значении и на стадии праксических эмоций развития эстетического сознания.
Например, при загоне зверей интонация голоса охотника, сознательно имитирующего их
99
повадки. Надо учитывать противоречивую деятельность коры человеческого мозга, когда
какой-то участок мозга может находиться в относительном возбуждении, в доминирующей
активности, так как физическая основа дает различные образования психических процессов.
Такой формой сознательного отражения является язык, который и представляет собой
«практическое сознание» людей.
Сознание человека неотделимо от языка, который возникает вместе с ним в процессе
труда. Язык является продуктом практической деятельности людей, продуктом коллектива и
вместе с тем его «самоговорящим бытием». Лишь поэтому он существует для индивида.
Убедительны выводы ученых о воспитании слепоглухонемых: «путь очеловечивания не от
языка и сознания, а от построения реальных отношений к действительности возникающего
на этой основе общения к овладению человеческим языком и к человеческому сознанию…
Словесная речь с ее сложным грамматическим строем должна венчать многообразную
систему образного, наглядно – действенного отражения окружающего мира и развитую
систему непосредственного (не словесного) общения…» [300, с. 10 – 11].
Язык возникает в процессе труда с потребностью что-то сказать друг другу. В труде
люди необходимо вступают в отношения, в общение друг с другом. Современные
исследования происхождения человеческой речи (и на стадии праксических эмоций)
указывают на то, что ее основа является инстинктивной, врожденной способностью, которая
заложена в наших генах. Голосовой аппарат формировался вместе с морфологическими
изменениями. Длительный процесс развития после освобождения руки сформировал у
человека «кинетическую» речь, чего нет у животных. Исследователь Ян Таттерсаль из НьюЙоркского музея естественной истории полагает, что оригинальность человеческой речи
состоит в сочетании «двойной артикуляции»: звуковой (сочетание гласных и согласных
звуков) и смысловой в соответствии с правилами грамматики, которая определяет смысл
слова по его месту во фразе. Это был качественный скачок по отношению ко всем другим
коммуникативным системам, которые наблюдаются в живом мире. Человек развил
абстрактные ассоциативные способности, а значит возможность рассуждать и творить
символы [140, с. 22]. Дифференцированные артикуляции появляются у австралопитековых
(3 млн. л. н.), а у неандертальцев были уже более разнообразными [45, с. 550; 275, с. 206 –
207]. Это объясняется появлением слова, новой формой общения в относительной
независимости от биологической наследственности. Именно внегенетическая передача
информации стала ведущей в дальнейшем накоплении знаний и навыков в социальной
практике древнего человека [221, с. 193]. Включение слова в формирование всеобщей
эстетической формы коллективной социальной жизнедеятельности стимулирует в
дальнейшем развитие аналитической мысли древнего человека по сравнению со смутной
нерасчлененностью образного мышления неандертальца, а позднее в локальных вариантах
развития культур произойдет символизация или «языковость» [212, с. 183 – 184].
Через трудовые отношения человек воздействует на природу и на других участников
производства. Значит его действия при этом приобретают двойную функцию:
непосредственно производственную и воздействия на других людей, общения. Велика была
роль в этом процессе формирующегося эстетического начала.
Позднее эти функции разделяются между собой. Это приводит к осознанию того, что
некоторые рабочевидные движения способны выполнять функцию общения. Эти движения
вместе со звуками голоса приобретают функцию воздействия, отделяясь от практических
задач. Они приобретают функцию речевого общения, т. е. превращаются в жест, звук,
голосовое звучание, пение, магический обряд. Жест (в дальнейшем выражен в
эстетической форме) и есть ничто иное, как движение, отделенное от своего утилитарного
результата, от предмета своего воздействия. Постепенно главная роль в общении переходит
от жестов к звукам голоса – возникает звуковая членораздельная речь. Следует подчеркнуть,
что интонационное богатство человеческой речи, которое порождалось потребностями
общения, способствовало развитию эстетического чувства, сознания. Разнообразные
интонации человеческой речи (специфические голосовые интонации при охоте, музыкальное
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]