Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Истоки эстетического сознания. Опыт философско-эстетической реконструкции
.pdf
даёт нам ощущение свободы, радости бытия и силы. Игра по своей естественной природе
универсальна, являясь саморегулирующей силой, в ней нет противопоставления
естественного и искусственного при строгости правил. Их внутреннее сочетание в любой
игровой деятельности открывает возможности для более целостного понимания мотива
развлечения, который существует в игре.
Согласно Д. Б. Эльконину, в процессе игры животных складывается и
совершенствуется управление поведением, точнее условно – рефлекторным поведением их
жизнедеятельности. Игры животных – это игры в значимой биологической целесообразности.
Например, имеется избирательное отношение к «биологически нейтральным» объектам,
которое ученые наблюдали у обезьян в их поведении и психике [329, с. 134 – 146].
Именно манипуляционные игры макаков – подростков служат не только развитию
сенсорного (интуитивно – бессознательного) опыта животных, но и научению сложившимся
в стаде способам коммуникации, общению. Возникшее у обезьян обращение с биологически
нейтральными объектами начинается приблизительно с трехмесячного возраста.
Манипулирование предметами сопровождает активность, при большей подвижности
детенышей, определяемую длительностью совместного общения. Избирательное отношение
к объектам выражалась в многочисленном их использовании, приспособлении к своим
потребностям, которые постепенно усложнялись. Возникновение в ходе самой игровой
деятельности определенных изменений объекта, видимо, в дальнейшем начинают
опосредовать осуществление различных форм игры. Тем самым высокий уровень
психического развития обезьян обусловлен увеличением сложности и разнообразия
способов взаимодействия с окружающими объектами, большим (по сравнению с другими
животными) расширением предметного мира в их деятельности. Обезьяны реагируют на
всякую новизну, ищут её и главное – создают её. Подобное внимание к предметному миру
способствовало формированию природно – биологических предпосылок зарождения высших
форм человеческой психики (мышления). Совершенствование способностей животного
воспринимать и манипулировать разнообразными свойствами окружающих объектов связан
с возникновением избирательного отношения к предметам. Нейроморфология обнаружила
сходство у шимпанзе и человека в структуре височной области, что отличает этих
антропоидов от других человекообразных обезьян (гиббонов, орангутангов, горилл).
Целенаправленность у человека в использовании окружающих предметов имеет как
тактическое, так и стратегическое значение, т. е. приобретает систематический
(осознанный) характер. У детей подобные моторные операции (гаптические коды) в
дальнейшем закладывают основу практической деятельности, прежде всего игровой. «Как
известно, прогрессивная линия морфогенеза головного мозга высших обезьян заключается в
значительном увеличении нижнетеменной области, т. е. зоны праксиса» [337, с. 52].
У человека игра со смыслом, выраженная в понятиях и образах (гносеологических и
художественных), по сути своей является двуплановой: с одной стороны – это реальная
деятельность, осуществление которой требует действий, связанных с решением вполне
конкретных, жизненно важных (и не только биологических) задач, часто нестандартных, с
другой – она во многом носит условный характер, позволяет отвлечься от настоящей
ситуации в мир виртуальных видений, в историческом плане в мифологический. У человека
игра носит скорее многоплановый характер, когда он домысливает отражённое в своём
понятии не только через словесно – логическое мышление, но и конкретно – интуитивное.
Функциональное сознание человека не ограничивается только вербальной формой, а
зачастую реализуется через интуицию или «шестое чувство», при неясности его
происхождения. «Двуплановость обуславливает развивающий характер игры» [209, с. 128].
Игровой момент в мире животных, как проявление избыточности субстанциональных сил, в
социальной практике человека оформляется сначала в подражании миру природы, а затем, к
раннему ашелю в маскировку при охотничьей пляске древних соплеменников (согласно
нашей концепции). В процессе маскировки и подражания действиям животных охотник
производит имитационные действия с целью точного копирования повадок животных. В
71
результате он развивает свою способность подмечать, запоминать и изображать
характерные особенности этих животных в своеобразных ритуалах, в которых с
максимально возможной точностью копировался реальный процесс охоты на промыслового
зверя, а позднее в первобытном искусстве. Изобретенная и развитая способность
преображения человека в другое существо посредством маскировки послужило в
дальнейшем для инсценировки сцен охоты – охотничью пляску. Способность к творчеству
не просто и не только имманентная целесообразная потребность каждого человека,
воспитанного в социуме, включает в себя потенциально развитие воображения и фантазии,
интуиции, целенаправленность интенционального акта. Творческая деятельность
имплицитно представлена в любом поведенческом акте человека, в том числе и на ранних
стадиях онтогенеза. И. Хейзинга пишет: «В игре имеем дело с безусловно узнаваемой для
каждого, абсолютно первично жизненной категорией, некой тотальностью, если
существует вообще что-нибудь заслуживающее этого имени. Мы должны попытаться понять
игру только в её целостности… В мифе и в культе, однако рождаются великие движущие
силы культурной жизни: право и искусство, общение, предпринимательство, ремесло и
искусство, поэзия, ученость и наука. Поэтому и они уходят корнями в ту же почву игрового
действия…Таким образом, налицо первый из главных признаков игры: она свободна, она
есть свобода» [347, с. 12, 14, 18]. Разумеется, нельзя абсолютизировать игровую
деятельность в развитии культуры. Об эстетизме И. Хейзинга писал С. С. Аверинцев [7, с.
170]. Подобную позицию занимает Эрик Берн: «В более широком плане игры являются
неотьемлемой и динамичной частью неосознаваемого плана жизни или сценария каждого
человека» [30, с. 50].
Можно привести бесчисленное количество примеров об утраченных исторического,
социального и религиозного характера формах поведения людей, лежащих в основе всех игр.
Многие игры и игрушки указывают на такую историческую наследственность. Так, волчок
был первоначально предметом магии, а хороводные песни и рифмы – считалочки являлись
ритуалами, заклинаниями. Священные предметы – маски во всём мире со временем
прибрели качество игрушек, что указывало на переход к новой цивилизации. Детская игра в
«кошки – мышки» в своей глубине указывала на искупительную жертву эстетики прошлых
отношений. Шест прыгуна в ассоциативном переносе был связан с мифом о завоевании
небес, а игра с мячом – с борьбой за солнечный диск между враждующими фратриями.
Развлечение с воздушными змеями ранее символизировало в странах Дальнего Востока души
своих владельцев, которые оставаясь на земле, магически (а в действительности при помощи
натянутой нити) были связаны с хрупкими бумажными рамами, гонимыми ветром. В Корее
же воздушные змеи были своего рода «козлами отпущения», с помощью которых люди
освобождались от своих грехов. Разумеется, что подобные эстетические пережитки, сохраняя
древние состояния, несут познавательный и воспитательный момент. Игры эскимосских
детей заключаются в стрельбе в цель из маленьких луков и в постройке из снега маленьких
хижин, которые они освещают остатками светилин, выпрошенных у матерей. У
австралийских отцов сохранился крайне первобытный способ добывания жён путем
насильственного увода их из родного племени, а у многих туземных мальчиков и девочек
обычной игрой является «кража невесты». «Детские игры, народные поговорки, нелепые
обычаи могут быть неважны практически. Но с философской точки зрения они не лишены
значения, так как они относятся к одной из самых поучительных фаз (стадий – В. Е.) древней
культуры» [310, с. 90].
Все дописьменные традиции древности творились живыми, действующими людьми,
зафиксированы знаковыми системами развивающейся первобытной культуры, тесно
связанной с природой.
Итак, признаки поведения человекообразных обезьян приближают их к поведению
человека. Он никогда не освободится полностью от этих форм природности, дальнейшего их
совершенствования. Разрешение противоречий между биологическим и социальным
72
является основой возникновения эстетического начала в объектно – субъектных связях и
становятся их саморазличением.
Так наличествует у приматов в интеллектуальной деятельности способность решения
двуфазных задач: подготовительной и исполнительной, в отличие от прежнего единого
процесса деятельности (натуральное единство), способности перенесения найденных
решений на подобные ситуации. Обезьяны обладают способностями воспроизведения
закрепленных операций и внезапным нахождением новых операций, которые приводят к
успеху. По мере усложнения уровня организации возрастает роль индивидуального опыта, в
рамках которого на основе менее жестко фиксированных рефлексов животные способны
вносить более быстрые и более сложные коррекции в свое поведение. На этих уровнях
формируется принцип психофизиологического удовольствия, наслаждения сделанным
продуктом. Несовершенство объединения уровней в телесной деятельности (наличие
врожденных гаптических кодов) сказывалось у антропоидов на камнях – заготовках,
неоформленных орудиях. На социальной основе подобное проявится вследствии ценностной
ориентации формирующихся людей. Критериями уровня стадной организации являются
степень участия в стадной жизни составляющих его индивидов, их индивидуальное
тяготение друг к другу, взаимопомощь. Развитие общительности (общности) являлось
величайшим преимуществом в борьбе за существование при любых природных условиях, в
гармонизации с ними, исходя из природной целесообразности (гомеостаза). Наличие
общительности в стаде положительно сказывалось и на развитии умственных способностей.
Характерная черта обезьян – развитая ориентировочно – исследовательская
деятельность, т. е. наличие «конкретного анализа», – результат биологического
приспособления. Они способны различать цвета и формы, имеется ощущение ритма – аналог
формальным признакам красоты в эстетике у человека. Обогащение психической
деятельности обезьян привело к развитию системы коммуникации как фактора появления
общественности. Согласно современным исследованиям, мышление может совершаться в
любой поисковой деятельности по удовлетворению потребностей не только на базе второй
сигнальной системы, но и на уровне первой сигнальной системы. Этому способствует
взаимосвязь мышечных движений с мышлением (гаптическая система). Новым качеством в
развитии двигательной организации является её тесная связь с психическим состоянием
высоко организованного животного, а именно, с эмоциями. Момент возникновения эмоций,
видимо, был связан с началом развития языковой формы общения животных. При их
возникновении на данном этапе формируются некоторые психические переживания у
животных при взаимном общении.
В общем плане развития и общения важна несимметричная роль положительных и
отрицательных эмоций в жизнедеятельности. Согласно теории эмоций П. В. Симонова,
положительные эмоции способствовали развитию живой системы, ее активности и
совершенствованию при гомеостазе, формировали принцип удовольствия, а в социуме
содействовали созданию культурных ценностей и овладению ими, в частности,
формированию высших чувств духовного наслаждения – эстетических (искусства). Можно
сказать, что переживание приятного – это биологически положительная эмоция
(удовольствие), а восприятие прекрасного – это социально положительная эмоция (духовное
чувство).
У обезьян развита способность подражания в различных игровых формах.
Адресованная направленность поведения человекообразных обезьян проявляется в
способности к двойственным поступкам – «психической мимикрии», которая может
проявиться в трудовой деятельности становящегося человека через эстетическую форму
орудия, в поведенческих актах охоты. Способность к обучаемости формировала
осмысленное использование развивающейся руки при изготовлении орудий или ее
сигнальное значение, с возникновением жеста и языка, а затем и эстетики речи.
Общий вывод сводится к тому, что развитие общественности приматов является
одной из важнейших и необходимых предпосылок зарождения человечества: эволюция
73
стадности в отряде приматов создает основные предпосылки для возникновения стада
предгоминид. Наиболее высокоорганизованные животные поднимаются на новую, высшую
ступень, называемую стадией интеллекта, или «ручного мышления». Им свойственна
высокая целесообразность существования, т. е. удивительная приспособляемость живых
организмов к среде обитания, в которой они живут – гомеостаз. У предгоминид наличествует
система наследственных поведенческих актов. Стадный образ жизни антропоидов привел к
формированию сложных стереотипов поведения и закреплению возникших социальных
шаблонов деятельности, к передаче их из поколения в поколение через поведенческие
стандарты, что упрочило и расширило диапазон сигнальной наследственности, получения
новой необходимой информации. Это способствовало формированию внутренних концептов
(аналог человеческого мышления), которые связаны с коммуникативным уровнем в форме
звуковых, жестовых поведенческих сигналов своеобразной «протокультуры».
Изложенные данные по реконструкции сообщества предгоминид, факторы
гоминизации помогают рассмотреть природно – биологические предпосылки истоков
эстетического сознания древнего человека как качественного скачка из прошлого развития.
74
Глава 3. Становление субъекта предметно – практической и духовно –
практической эстетической деятельности в первобытной практике
В соответствии с логикой нашей концепции продолжим исследование, используя
фактический материал различных наук. Проведем анализ и различение подходов в
интерпретации этого материала исследователями, в частности, объяснения различий в
технологии обработки камня нижнего и среднего палеолита, а значит эстетики
формообразования орудий. «Исследования показывают, что многие формы древних ядрищ
могли возникать неосознанно в процессе отделения отщепов и сколов с куска породы. Таким
образом, очертания многих ранних орудий, вероятно, носят случайный характер и,
следовательно, не могут свидетельствовать ни о намерениях их создателей, ни об их
функциональном назначении… То, что многие формы олдувайских орудий не обязательно
связаны с «мыслительными моделями», подтвердили эксперименты, в которых
изготовлением каменных орудий занимались неподготовленные люди…» [321, с. 85].
Согласно нашей позиции – это начало стадии праксических эмоций генезиса эстетического
сознания. Другой исследователь Дж. Экклс считает, что эволюция межполушарной
асимметрии у человека способствует развитию сознания и прогрессу техники скалывания в
интеллектуальном потенциале неандертальца, а значит внутренней гармонизации восприятия
и действий субъекта творчества. Сперри рассматривает изменения в технике обработки
камня в связи с уровнями сапиентности у разных ветвей гоминид.
Переход к сознательной деятельности представляет собой начало нового, высшего
этапа развития психического отражения действительности человеком. Новые формы
психического развития человека связаны, таким образом, с социальным взаимодействием.
Велико значение сформированных гаптических структур в эволюционном развитии живой
системы (ощущения формы, ритма, цвета, координации, ориентировочного рефлекса).
«Функциональное значение связи структур памяти и процессов оценки совершенно ясно:
мотив полной и возможно более точной реализации действия сохраняется в памяти вместе с
соответствующими моторными программами; относительно независимо от них при
активизации процессов поиска в памяти могут быть найдены соответствующие состояния
актуально действующих потребностей, цели для принятия оптимальных поведенческих
решений» [156, с. 122]. Социальные установки изменили связи субъекта и объекта: в
процессе взаимодействия с окружающей природой человек сознательно и целенаправленно
преобразует среду. Культура – это возвышение человека над природой в познании и
практике, его совершенствование. «Программы двигательного поведения и
коммуникативные сигналы подчинены одним и тем же закономерностям мотивационной
динамики. Без понимания этих закономерностей нельзя перейти к анализу хода и результатов
процессов превращения человека – изготовителя примитивных орудий в человека –
мыслителя» [156, с. 126].
Проследим в общетеоретическом плане, используя конкретный материал, условия
возникновения истоков эстетического сознания в человеческой практике, выделяя особо те
узловые моменты, «исторические достижения», которые будут способствовать раскрытию
поставленной проблемы в данной работе.
Человек как часть природы, подчиняясь законам эволюции, приобрел такие
особенности генетической программы, которые явились предпосылкой, позволившей
приобрести новое качество – общественно – трудовые отношения. «Архаичного человека от
нас отличает особая способность к ритмочувствующему мышлению, позволяющему
постигать свойства объектов через внешне – организованные и внутренне – улавливаемые
ритмы» [75, с. 8]. В своей основе эту способность он пронес в веках, различных культурах и
цивилизациях. Зарождение способности к трудовой деятельности в первую очередь
опиралось на мозг: именно морфо – функциональные особенности мозга, возникшие в
процессе эволюции предков человека разумного, определяют возможности восприятия
социальной программы. Ведь как уже говорилось, с усложнением уровня организации
75
высших животных соответственно возрастает роль индивидуального опыта, в рамках
которого животное способно вносить в поведение коррекции. В эволюционном развитии
высших животных заключена основная тенденция филогенетического развития интеллекта.
Она достигает своего полного (целостного) развития на уровне человека, его когнитивных и
креативных возможностей. Единство биологической памяти как системы внутреннего мира
субъекта (генофонда) дало возможность для появления и развития преднамеренности
социального действия. Развитие в труде общественности, а также совершенствование
психофизиологического механизма – от свойств приматов до гоминоидных признаков –
является одной из важнейших и необходимых предпосылок зарождения человека, его
сознания, на чем мы концептуально основываемся.
Переходным этапом в образовании сообществ ранних гоминид является сообщество
предгоминид, в котором происходило накопление гоминоидных признаков, что привели к
появлению на Земле человека. При эволюционном развитии произошло разделение приматов
на понгид и гоминид, а человек – из поздних гоминид, изготовляющих орудия и обладающих
сознанием [275, с. 93]. С появлением рамопитека элементы труда, социальности как новой
формы приспособления, способствовали формированию непосредственного предка
человека – австралопитека, на стадии которого эволюция этих форм достигла заметно
высокого уровня. Австралопитеки широко использовали готовые природные орудия и
отчасти подработанные.
Антропологи (Я. Я. Рогинский, В. П. Якимов, Ю. И. Семёнов) в разрешении проблемы
антропогенеза выдвинули концепцию о «двух скачках».
Ю. И. Семенов проводит грань, отделяющую животную морфологическую
организацию от человеческого морфогенеза, между хабилисами и архантропами
(питекантропами и синантропами), относя австралопитековых и хабилисов к «животным
особого рода – предлюдям (предсубъектам). Другие исследователи отодвигают переход на
более позднее время. Сущность «скачка» обсуждалась исследователями как
П. И. Борисовским, В. В. Бунаком, И. Л. Андреевым. Это поворотный пункт в развитии
первобытно – общинного строя. Учёные считали, что в трудогенезе участвовали разные виды
гоминид, увеличение мозга которых способствовало переходу к более сложным формам
производства орудий [154, с. 17]. Существовала не только внутристадная (замкнутая)
популяция, но шел обмен генами между особями разных стад (реабельность, подвижность и
т. д.). Существовавшая динамика стада мешала образованию устойчивой популяции. «Итак,
географические границы между материками не были рубежами между отдельными
локальными группами неандертальцев. Помимо европейской группы, населявшей Европу в
целом и имевшей определенное сходство в рамках неадертальского вида, на юге проживали
представители африканской группы» [11, с. 51]. Возможно, человеческой популяции еще не
было. В палеолитической культуре нет четко выраженных типологических особенностей
местных форм ископаемых людей нижнего и среднего палеолита. Надо предположить
образование позднее крупных географических подразделений культурных традиций. Ведь
стойкость некоторых археологических локальных традиций нижнего и среднего палеолита в
технике обработки камня свидетельствует о довольно продолжительном времени
существования таких популяций.
Позднее развивается тенденция универсализации, оптимизации и автономизации
линии гоминид в ее локальном разнообразии. Мы поддерживается теории полицентризма
антропогенезе [275, с. 177] на более поздних этапах его развития, а также классической
концепции стадиальной эволюции наших предков различных локальных культур,
последовательности развития их морфологии, не вступая в дискуссию со специалистами [95,
с. 46]. В данной концепции утверждается преемственность в формировании сущностных
характеристик бытия (производство орудий, становление образа жизни) локальных культур,
ибо «без всякого сомнения, где-то и по-своему человек верхнего палеолита должен был
пройти предгоминоидную, а потом неандертальскую фазу…» [311, с. 162]. Логика
76
исторического развития структуры эстетического сознания основывается на природных
(врожденных) и социальных факторах (орудийности).
«Нет никаких сомнений, что систематическое изучение фонда прирожденных реакций
животного чрезвычайно будет способствовать пониманию нас самих и развитию в нас
способностей к личному самоуправлению» [250, с. 240].
Согласно нашей идее совершенствования, динамика процесса очеловечивания
происходила не только в расхождении (дивергенции) локальных признаков, исходя из
разного уровня развития сапиентности, но и в диалектической смене и воспроизводстве
общих сущностных сходств в отдельных состояниях, сначала биологических, затем
социальных, а также универсальных признаков (орудийности, влияния географического
фактора) во многих археологических культурах.
Основное движущее противоречие антропогенеза заложено между биологически
целесообразным и тенденциями к индивидуализации и социальной коллективности особей.
Оно снималось «поэтапно по завершению общепринятых исторических стадий
антропогенеза – стадий проантропов, архантропов, палеоантропов и неоантропов» [22, с.
76].
Первый скачок – становление антропологического основания человека и выделение
его из мира животных, второй – формирование человека разумного. Утверждая взаимосвязь
биологического и социального начал, исследователи считали их единым процессом с «двумя
поворотами» – с его начальной и конечной стадиями. Суть процесса становления древнего
человека заключается в превращении системы внешних объективных отношений во
внутреннюю субъективную предпосылку, определяемую объективно социальной
организацией и наследственной природностью его конкретного бытия. Современные
археологические концепции о становлении человека выделяют два его подвида: человека
разумного (sapiens) и человека разумного неандертальца. Неандертальцы унаследовали
устойчивые черты от более древних общих с человеком разумным форм. Из всех спорных
гипотез об их происхождении на африканском континенте определенно можно
констатировать следующее:
1) в Западной Азии они исчезли в конце мустьерского периода после долгого
«совместного проживания» с видом (хомо) человека разумного (sapiens);
2) в Западной Европе их не стало несколько позднее появления первых
представителей ориньякского вида человека разумный (sapiens).
Спорной проблемой остается происхождение современного человека разумного. С
одной стороны открытия, сделанные в Западной Азии, показывают, что у отдельных
народов, относящихся к мустьерским культурам, уже присутствуют физиологические
признаки современного человека. С другой – сегодня мы знаем, что в поздний ашельский
период в Африке (между 700 и 200 тыс. лет назад) зафиксированы уже отдельные черты
современного человека. В последнее время африканские окаменелости, в которых можно
различить черты современного человека, были хронологически разделены на две группы:
раннюю, называемую группой архаичного человека разумного и относящуюся к периоду
среднего плейстоцена, и более позднюю, жившую в эпоху перехода от среднего к позднему
плейстоцену и в начале последнего ледникового периода. Типологически все артефакты
найденные вместе с такими окаменелостями, относятся к среднему палеолиту, его культуре.
Эти открытия имеют большое значение для понимания палеолитической культуры, учитывая
пробудившийся интерес к проблеме происхождения и расселения человека современного
вида, человека культуры.
Обсуждаемое явление скачка выражалось в том, что естественный отбор привел к
некоторым качественным изменениям в морфологических образованиях нервной системы у
человекообразных существ: аллометрическому росту в мозговых тканях и преобразованием
сигнальных органов (гаптических кодов) – передних конечностей, гортани, языка. Комплекс
этих структурных признаков получил название гоминоидной триады:
1. Наличие прямохождения;
77
2. Наличие свободной руки,
3. Наличие большого сложного мозга, чего нет ни у одной животной формы. Этот
антропологический критерий выделения человека, его ближайших предков.
Здесь важен комплексный подход, при котором выделяется и социологическая
триада:
1. Систематическое изготовление орудий;
2. Коллективная деятельность;
3. Наличие речи, сознания.
Уже на заре четвертичного периода в вилла – франкском слое оформилась такая
специфическая особенность человека, как прямохождение, способность координировать
свои движения (развитие гаптических кодов). Эта важнейшая предпосылка формирования
сознательных форм поведения, связанная с мощной активизацией определенных зон мозга.
Для развития предпосылок в реальные признаки необходимо было проявление в эволюции
приматов качественно нового социального фактора, укрепляющего и развивающего
внутристадные связи и вместе с тем преобразующего как физические, так и психические
свойства индивида. Психика имеет экологическую функцию, биологические и социальные
моменты в человеке тесно взаимосвязаны. В ходе эволюции приматов шел непрерывный
отбор, способствовавший выживанию наиболее прогрессивных их видов. У
эволюционирующих приматов все большее значение для выживания имело накопление
сложных форм поведения, обеспечивающих быструю ориентацию в меняющейся среде.
Переход к новой экологической обстановке вынудил приматов мобилизовать все свои
возможности, что привело прежде всего к усилению полифункциональности передних
конечностей, мышления. «Освобождение руки – это первое крупное дело человека на пути
его технологического прогресса. Это затем и первое условие самого прогресса» [56, с. 17].
Поэтому антропогенез нельзя абстрагировать от биологических форм существования,
когда переходное состояние формирующегося человека рассматривается как состояние
животного, вовлеченного в небиологические отношения. При таком подходе замещается
принцип естественного отбора социальным развитием. «Биологи всегда твердили и твердят:
как и у всех других видов на Земле, генетическое разнообразие человечества, включая все
его внешние формы, в том числе и ненаследуемые (вроде культуры, языка, одежды, религии,
особенностей уклада) – самое главное сокровище, основа и залог приспособляемости и
долговечности» [103, с. 75].
Стадный образ жизни антропоидов привел к формированию сложных
психофизиологических стереотипов поведения и закреплению социальных норм в
деятельности, к передаче их из поколения в поколение через поведенческие стандарты (что
расширило и упрочило диапазон сигнальной целесообразной наследственности), также к
получению новой информации, надо полагать выявлению объективных формальных
признаков эстетического (соподчинение и гармонизации индивида коллективным
интересам).
Человеческая трудовая деятельность с самого начала выступает как процесс,
опосредованный орудиями (материальной культурой), и вместе с тем субъектно – объектные
отношения определяются его нарастающими способностями ума и чувств (духовной
культурой). Орудийность следует рассматривать не только как необходимое условие
выживания первобытного человека, но и как определенную основу всех форм общественной
жизнедеятельности (магии, обрядов, культов, мифов) и ее развития, в частности, эстетики
формообразования орудий древнего производства. Ее зарождение начинается на стадии
предгоминид, когда она возникает в формах собирательства и охоты при использовании
естественных орудий. Это положение существенно для решения проблемы развития
эстетического сознания на стадии праксических эмоций. Становление социальности привело
к необходимости обработки орудий собирательства и охоты в соответствии с материалом
различных археологичеких культур (Африки), а затем и производства примитивных
инструментов для изготовления разнообразных орудий как частных эстетических форм
78
жизнедеятельности. Это был период зарождения всеобщей целостной эстетической
формы жизнедеятельности собирательства и охоты у древнего человека, согласно нашей
концепции об эстетическом. Этот этап и признается началом собственно человеческой
культуры палеолита, а субъект этого труда – первым человеческим существом. «Итак,
развитие человеческой культуры началось в Африке. Всю олдувайскую эпоху человек жил
только там. В ашеле люди заняли весь старый свет, а во время, соответствующее
мустьерской эпохе (по европейской шкале), происходит разделение ойкумены на два звена
развития культуры – европейско – ближневосточную и афро – азиатскую» [251, с. 233].
Важнейшей предпосылкой формирования сознательных форм поведения стала
эволюция прямохождения, связанная с мощной активизацией определенных зон мозга. В
разрешаемой проблеме, согласно излагаемой концепции, эта эпоха соответствует стадии
праксических эмоций, означающей преобладание интуитивно –бессознательной
(рефлекторно – эмоциональной) целесообразной деятельности у высших животных (первых
антропоидов), заложенной в наследственном генофонде. В дальнейшем этапы
целенаправленного формообразования орудийной деятельности у древнего человека
способствовали её определённому осмыслению и эстетизации. Праксические эмоции
(эмоции неосознанного выявления формальных признаков эстетического – гармонии,
симметрии, ритма, цвета) возникают «в связи с деятельностью, её успешностью или
неуспешностью, желанием достичь успеха в работе, наличием трудностей. Выражаются эти
эмоции в чувстве напряжения, увлеченностью работой, в любовании результатами своего
труда, в приятной усталости, в удовлетворенности» (275, с. 135). В них еще мало
прослеживается духовность.
Первобытная культурная эпоха развивает основы человеческой психики,
обеспечивающей непосредственную адаптацию культурно – знаковыми средствами.
Психическое воздействие (суггестия) есть неотъемлемое свойство социальной организации.
Задача примитивной социальной общности заключена в воспроизводстве наличных форм
жизнедеятельности (выживания) под влиянием природных условий. Кровнородственный
изолят обычно не изменяется, однако у него существуют локальные варианты
формируюшейся культуры, в которой происходит процесс биологического
совершенствования законсервированных форм жизнедеятельности. Первобытная психология
в своей основе – это защитная, стабилизирующая организация складывающего сознания
через знаково оформленный социальный институт самосохранения – различные табу,
запреты развивающейся культуры.
Главное то, что под влиянием орудийности на начальных этапах становления
общества возникли элементы целевого, преднамеренного действия в эпоху нижнего
палеолита, в основном на интуитивно рефлекторном уровне. Это послужило основой
появления второй сигнальной системы мозга, свойственной человеку, именно созидающему
человеку.
Важная особенность психического отражения формирующегося человека –
постепенное осознание им действительности, своих инстинктов (структурной асимметрии),
обеспечивающее успешное предвидение событий и планирование своих гармоничных
действий. Ускорению этого процесса способствовал развивающейся механизм сигнальной
системы.
Функциональная раздвоенность биологического и социального в развитии интеллекта,
стремлений человека имеет свою историю, свой «сапиентный диапазон эволюции». В
человеческом существовании имеется исторический опыт общения биологии с культурой
(коэволюция), опыт поддержания гомеостаза. Этот исторический опыт отложился в
строении человеческой психики – как главный посредник между предметным и
органическим миром, а затем и социально устроенным. Жизнь эволюционирует посредством
дифференциации психики и сознания – разновидности опосредования предметного и
органического мира. Человеческая психика разделена на процессы, свойства, состояния.
Совершенная психика человека как и совершенная личность в целом, может возникнуть при
79
гармоническом совершенствовании социальных условий и биологии человеческого
организма. При этом человеческий мозг через нервную систему может создавать в той или
иной форме картины того, чего еще нет и что должно быть. Высшими ступенями развития
психики являются человеческий труд, сознание, речь, возникшие в определенных условиях
физиологического, социального и культурного развития.
Важнейшим элементом человеческой среды является история, социальность.
Сохранив природность (биологическую память пройденных этапов эволюции), телесность
свойств (гаптическую систему), с одной стороны, и, обнаруживая, развивая свои социальные
свойства – с другой, формирующийся субъект живет, движется и проявляет себя
одновременно в природе и в истории, потому что сравнение врожденных «внутренних
показаний с текущей информацией об окружающем мире и составляет предлагаемую основу
сознания» [367, с. 194], креативнось субъективного видения.
При этом биология человека преобразуется (окультуривается) в общественной среде,
что снижает активность биологического в составе социального. В целом развитое социальное
предполагает более высокую активность всех своих элементов структуры. В процессе
усложняющейся деятельности, развитая психика человека приобретают большую
значимость, ибо вовлекаются новые способности организма. Эту линию развития наглядно
проследим на стадиях становления эстетического сознания, прежде всего на орудийной
деятельности, в русле нашей концепции.
Врожденные анатомо – физиологические особенности человека, среди которых
большее значение имеют мозг, нервная система, строение мышечного аппарата,
индивидуальные природно – психические задатки к тому или иному виду деятельности,
оказывают существенное воздействие на функциональную организацию биологии человека,
а соответственно, и на условия усвоения индивидом или целой популяцией социальной
программы, целостного образа жизни. Например, у коренных народностей Северо – Востока,
связанных с природой и занимающихся традиционным хозяйством, психическое
адаптирование к социально – экологическим условиям в основном происходит с
преобладанием правополушарного типа реагирования, требующих быстрого осознания всех
аспектов ситуации и четкой пространственной ориентировки, включения и использования
функциональных систем, связанных с образным типом переработки информации [20].
Физиологи указывают на так называемые эффекты воспитания, т. е. перестройку
психофизиологической основы человека на креативность его труда под воздействием
социальных условий, факторов, в процессе диалектического взаимодействия. «Результат
внешнего воздействия на человека в большей степени определяется не этим воздействием, а
внутренней природой, внутренними особенностями субъекта» [301, с. 207].
Таким образом, не изменяя природы физиологических функций, социальные факторы,
способствующие их совершенствованию, реализации их потенциала (целесообразного
чувства формы, цвета). Они влияют на изменение внутреннего психического мира человека
во имя социального прогресса, гармонии отношений.
Поэтому нельзя согласиться с исследователями, которые недооценивают становление
эстетического сознания через психологический аспект (В. Я. Замбровский). Психологические
образования (воображение, память, мышление, эмоции) имеют физиологическую основу в
организме и действуют в социуме через знаки, например, орудия человека, мифические
ритуалы, которыми располагала первобытная культура.
Органы формирующейся системы человеческого тела были врожденно целесообразно
прилажены к природной, а затем, целенаправленно и к социальной среде в
жизнедеятельности древнего человека.
Высокую структурированность, гармоничные отношения с миром человек
постепенно противопоставил аморфности (смутности) досознательного существования, где
акты поведения слитны и погружены в наличную ситуацию, т. е. составляют натуральное
единство.
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]