Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Истоки эстетического сознания. Опыт философско-эстетической реконструкции
.pdf
генетического кода, но и различных творческих актах отдельных выдающихся личностей,
строящих особые информационные системы в общем по модели генетического кода без
эксплицидного знания структуры последнего» [71, с. 104 – 105]. Формирование
изобразительной деятельности у древнего человека происходило в русле логической
практики, а значит и эстетической.
Известно, что наиболее развитой и совершенной формой логического мышления
является научная теория, представляющая собой сложную, внутренне дифференцированную
систему знаний, элементами которой выступают законы, предполагающие использование
идеализированных теоретических объектов, моделей. Теория есть «чистая чувственность».
В теоретических исследованиях (работе с идеальными объектами) интенсивно проявляется
природа эстетической чувствительности не как пассивной рецепторной деятельности, а как
активной, конструктивной, познавательной деятельности, особенно в ее функции – фантазии
в творческом воображении.
Эмпирическая деятельность познания направлена на реальные объекты
непосредственно, а теоретическая – опосредованно в генезисе сознания вначале через
ассоциативные связи, отношения. Ассоциативное мышление связывает психологические
процессы (в широком смысле слова) с физиологическими. Первыми в генезисе эстетического
сознания рождались острота чувств (способность видеть различие) и чувственная
проницательность (способность узнавать сходство). Кто не чувствует различие, тот не
понимает сущность! Законы ассоциации формируют ощущения и мысли в новое
качественно целостное образование, в котором нельзя уже открыть свойство составляющих
его частей, и которое само может стать основным принципом человеческой природы в
практической и познавательной деятельности. Например, в истоках образования первоначал
бытия древнего человека было велико влияние цвета и света. «Лишь благодаря свету
первоначально сотворенная бесформенная масса неба и земля становится способной к
оформлению в многообразные формы» [69, с. 558 – 559].
Разумеется, нельзя смешивать вопрос о происхождении принципов человеческой
деятельности с вопросом об их значении как ценности. Рождающееся эстетическое
выступает в своей конкретности как чувство, поднятое до познания, – от уровня отражения
(ощущения) до уровня (сознательных) отношений в социальной практике древнего человека,
т. е. как разумное чувство.
Человек первобытного общества формируется в синкретическом единстве
практических, познавательных, коммуникативных задач культуры, в которой отсутствуют
опосредованные (письменные) способы передачи конкретного опыта и познание, где живое
погружено в непосредственное чувственное общение. Анализ дописьменной организации
начинается с определения в общих чертах способа поддержания стабильности общества,
находящегося на первоначальных стадиях исторического развития, его выживания. Он
реализуется как прославление в изображении живого конкретного, например, тотема –
прародителя.
Формирующаяся память древнего человека наполнена конкретными образно –
фантастическими видениями, которые пронизаны сложными многогранными чувственными
связями, где логическое не прояснено. Возникающее речевое мышление древнего человека
несло в себе ещё гипнотический эффект «шумливого говора» в людском общении. Оно есть
выражение конкретно – исторических социальных отношений, первобытных воспоминаний
архетипов, исполнений, сопереживаний, устремлений, во многом интуитивно
бессознательных (по К. Юнгу).
Данная форма психики пока исключала историческое развитие индивидуального
самосознания и развитой рефлексии. Позднее выделение рефлексивного «Я» означало
окончание культуры непосредственного общения, конец эпического мышления.
Уникальность индивидуальной жизни находится вне разрешающих возможностей
коллективного опыта. Ассоциации сознания отдельного индивидуума вовлекают его в
41
коллективную память рода. На этом уровне развития познания выражение смысла чего –
либо еще дробится в последовательности истории на отдельные образы, слова.
Переход от ассоциативной к абстрактно – логической памяти в мышлении есть
механизм выделение общего (идеального) в единичном. При этом присутствуют ассоциации
сравнения, сопоставления и обобщения.
Возникновение языка внесло существенные изменения в отражательную деятельность
человека, сделав его уникальным, позволив ему освободиться от скованности
непосредственной наличной чувственной ситуацией с развитием вербального мышления,
создав реальную основу для широких мифологических обобщений. Поэтический мифологизм
языкового мышления, становление первоначал речи порождал ее морфологическое цветение,
ассоциации, эстетические аспекты. «Поэтическую речь живит блуждающий,
многомысленный корень» [214, с. 69]. Ведь генезис понятия тесно связано с
представлениями, ассоциациями и первоначально возникает в их пределах.
Развитое мышление людей эпохи ашеля смогло вскрыть сущность причинных
связей – порождение одного другим, что отличает причину от последовательно протекающих
ассоциаций, от красоты как формы закономерных связей (законосообразности), в которых
состоит тот или иной тип целесообразной упорядоченной соотнесенности одного явления с
другим, например, закон уподобления. В развитии языка важное значение имел такой
структурный компонент как метафора, которая являлась матрицей и предпосылкой
сознания. Метафора лежит в основе эвристических решений, оптимально и целостно
определяет принципы механизма развития креативности, которая, образуя своеобразный
концепт, схожий с метафорой, оказывается способной к самонастраиванию. Образная
целесообразность метафоры, ее целостность, реализуется посредством креативности.
Дискурсивная целостность концепта образуется при взаимодействии понятия, образа и
действия, т. е. определенной системы ценностей. В эстетической роли метафора допускает
суггестию и рационализацию, способствует целостному восприятию новизны, активизируя
познавательные процессы. Она усиливает когнитивные возможности субъекта,
действенность его поступков, таким образом «метафора пронизывает нашу повседневную
жизнь, причем не только язык, но и мышление и деятельность» [179, с. 25]. Когнитивиский
дискурс возможности метафоры позволяет органично соединить крайности рационализма и
«биологической таинственности иррационализма». Язык же использует творческий
потенциал сознания и мозга. «Мир не отображается, а интериоризируется» – таков один из
важнейших девизов когнитивизма. Человек не просто воспринимает мир, но конструирует
его. Он активно созидает мир с помощью своей психики, сознания.
Причинное отношение отличается специфической внутренней активностью и
действенностью. Видимо, можно выделить три уровня развития ассоциаций у древнего
человека:
1) эмпирических действий (при ударе одного камня о другой возможно неожиданное
получение острия и т. д.);
2) представленческий (к примеру, свойство кремня удовлетворяло нужду людей в
изготовлении острого орудия, а затем переносилось на кость и т. д.);
3) законосообразный (нахождение внутренних связей соотношения содержания и
формы орудий), который может проявляться в взаимосвязи объективного и субъективного в
созидании его красоты.
Продуктивная логика эстетического творчества выражалась в логике структуры и
функции орудия, направляемая формирующимся интенциональным актом мастера.
Определяющую роль в развитии ассоциаций играют в своем становлении значение и
смысл.
Появление мысли, способности возвышаться над непосредственной
действительностью – таков первый скачок в образовании мышления первобытного человека,
элементов структуры его эстетического сознания. В этом велика роль промежуточных
ступеней – развитие ассоциаций и рефлексии, становление языка.
42
Без представлений невозможно сформировать внутреннюю речь. «Формирование
внутренней речи – феномен интериоризации социальных отношений и связей, стихия
внутренней (превращенной во внутренние определения) социальности человека» [66, с. 282].
Без представлений нет целенаправленной и опосредованной (орудиями, знаниями и
т.д.) социальной деятельности, ее развития.
Целенаправленность понимается двояко (в отличие от животной целесообразности
поведенческих актов);
а) подчиненность деятельности социальным, а не биологическим смыслам;
б) определяемость деятельности идеальными целям (целеполагание).
Биологический смысл задается биологической установкой, а не возникает в результате
встречи актуальной потребности особей с актуальной ситуацией ее удовлетворения
(доминанта Ухтомского, акципетр действия Анохина, установка Узнадзе).
Смысл человеческой деятельности задается социальной установкой, которую
отличает осмысленный волевой, а не импульсивный характер. Волевой выбор возможен
потому, что человек совершает выбор в поле идеальных (а не только актуальных
представляемых) потребностей и ситуаций. Согласно нашей позиции, это положение
прослеживается на стадии связи праксических эмоций и эстетической рефлексии, тем более
на стадии эстетического чувства, причем, существенно важно, что потребности –
представляемы не только отдельным индивидом, а также и другими членами рода.
После смены биологических установок в поведении социальным смыслом
деятельности выбирается цель как проект действия. Надо заметить, что взятая нами для
решения проблемы генезиса эстетического сознания теория трудовой деятельности
орудийного производства как начала (основы) истории человечества, абсолютизирует роль
целесообразности естественного процесса и не учитывает в должной мере решающей роли
субъективных смыслов. Поэтому в концептуальном плане утверждаем, что без ценностных
эстетических представлений деятельность древнего человека не может быть подчинена
только естественным смыслам и целям, ибо без эстетического изображения не может быть
человеческих представлений. Орудийный целесообразный поведенческий акт антропоида на
стадии праксических эмоций переходит в целенаправленную трудовую деятельность
(орудийную деятельность) только в период второго скачка в развитии антропосоциогенеза,
когда действия его подчиняются смыслам и целям. Представление и воображение как
внутреняя деятельность эстетического (фантазия) есть основные компоненты сознания,
полученные от объективной реальности. Представления хранят опосредованно самое
существенное об объекте, но хранят в чувственном образе. Они осуществляются в
динамическом взаимодействии первой и второй сигнальных систем. Генетически ведущую
роль выполняла первая сигнальная система. Велика роль при этом имело интуитивно –
бессознательное в познании.
Особенностью сигнальных систем является то, что они в первую очередь выделяют в
отображаемых объектах эстетически значимые свойства конкретного предмета. В рамках
представления сознание совершает обобщение, выделяет объективное, характерное в
предмете и выражает субъективное отношение к нему, а образы являются отображением
основных, внешних данных структурных элементов и связей предметов. Они еще не
преобразуют эти связи, не дают новых и не содержат в себе свойств, сознательно
привнесенных или наличествующих во внутренней структуре предмета и вынесенных вовне.
Создание образов восприятия и новых образов, не имеющих прототипов в объективной
реальности, является прерогативой творческого воображения. В этом состоит существенное
отличие представления и творческого воображения в деятельности креативного субъекта.
Образное воображение максимально реализует потенциальные возможности творческой
фантазии – способности в свободной деятельности ума.
Постепенно у первобытного человека формировался «рефлекс цели». Он
вырабатывается и укрепляется на пути к целеполаганию, служит признаком и результатом
43
осмысленной волевой деятельности при умении преодолевать препятствия для достижения
цели, укреплении воли, что способствует развитию активности субъекта.
Таким образом, ассоциативность есть связь представлений и понятий, в которой одно
из них, возникнув в сознании, вызывает (по сходству, противоположности, смежности или
контрастности) другое представление или понятие, или цепь таковых. Но это уже следующая
ступень развитого сознания и формирующегося самосознания на стадии эстетического
чувства.
Возникновение первичных идей на анатомофизиологической основе есть процесс,
определяемый сходством и смежностью впечатлений в пространственно-временном
отношении, а также пересечении прежних ассоциативных связей на аналогичные новые
ситуации. Эмоциональные (аффективные) ассоциации также строятся по контрасту [297, с.
63].
При эстетическом восприятии ассоциативные чувственные представления
абстрагируются от конкретного, чувственно воспринимаемого целостного ансамбля
свойств, реализуются как разумные эмоции. Они только придают этому ансамблю особый
эмоционально – смысловой оттенок, образуя дополнительную эстетическую ценность
(оценку) и вызывая новую волну эмоций, которая входит в общий поток эстетических чувств,
потенциально обладающих креативностью. «Следует обратить внимание и на то, что по
законам деятельности мозга человека еще в процессе творения совершается оценка
творящегося и сотворенного, в первую очередь – самим творцом, а затем – всеми теми, ктолибо становится свидетелем процесса творчества, либо имеет возможность воспользоваться
его результатами» [153, с. 498]. Креативность несет в себе черты продуктивно –
созидательной деятельности при самореализации субъекта, его мыслительных и личностных
качеств, связанных с воображением и фантазией (творчеством).
Первичность эмпирической стадии научного познания в сравнении с теоретической
прежде всего непосредственно связана с их временным историческим отношением, так как
всякое развитие разворачивается во времени Характер связи становящегося сознания
древнего человека эпохи ашеля – мустье с объективной действительностью не ограничивался
сугубо потребительным, утилитарным отношением к природе, но обретал уже
мировоззренческое мифологическое видение. Это предполагало формирование
эстетического целостного взгляда на мир и осознание своего места (самосознание) в нем,
своего социального целостного бытия при становлении всеобщей и частных форм
жизнедеятельности собирателей и охотников.
Появление миросозерцания (ассоциативной связи) как субъективного
рефлексирующего переживания взаимоотношения с миром есть оценочное преломление в
материальной практике древнего человека нового отношения к противостоящей природе,
связано с эстетическим восприятием ее, гармоничным отношением. Развитие первобытного
самобытности видения (мышления) во всеобщей рефлексии порождало единомышленно
стремящихся к цели людей. Формирование магико – тотемного восприятия в
первобытности связано с отождествлением человека и зверя – исходящим основанием
тотемических представлений. Эстетико-психологическое углубление связи «зверь и человек»
протекало в процессе оформления идеи о тотеме как покровителе человеческого рода. У
первобытного человека в его сознании зародилось представление о Великом Духе. Отсюда
двоякая функция магических ритуалов: утилитарно – практическая и эстетико –
познавательная.
Этнографические данные указывают на генетические истоки, восходящие к
анимизму и магии, и идеи возрождения и воспроизводства, сопричастности зверя
человекорождению, космологическим представлениям. В мировоззренческом плане
первобытного существования на этой стадии была связь человека и конкретного зверя, от
которого зависела жизнь отдельного рода, его чувственно замкнутого пространства
(конкретный мир общины), а не глобальной общности. Историческая роль магии в том, что
44
она «является искаженной системой природных законов и ложным руководящим принципом
поведения» [310, с. 21].
Формирование тотемно – магических действ непосредственно в практике
сопровождалось генезисом знаковой системы, которая позднее обособится в символическую
форму деятельности. Отсюда понятна семантика палеолитических, эстетически значимых
символов. Животное непосредственно реагирует на внешний стимул, а человек живет не
просто в физической, но и в символической вселенной, мысленно обработанной. «Символика
уходит корнями в доисторическое существование человека. В изобразительных памятниках
последнего, по общему признанию ученых, символически передается обладание
первобытным человеком образом мира. Графический символизм в виде человеческих и
звериных персонажей фиксирует понятие о всеобщем порядке явлений. Уже в этот период
зарождается числовая символика, основанная на наблюдениях за космическими… ритмами.
Широко известны так называемые “звериные композиции”: строго организованные
композиции из рогов и костей животных, несущие символическое значение» [175, с. 34].
Таким образом, наличествующее в символической целенаправленной деятельности
противоречия разрешались в форме утилитарной, нравственной, мифологической,
мистической или эстетической деятельности, выражающей меру необходимости и свободы
общественного человека. Появление осознанных форм деятельности у древнего человека
указывало на снятие его эволюционной природности, появление специфической
социальности – эстетической реальности «При этом основополагающей деятельностью для
эстетического отражения действительности является деятельность, осуществляющая
истинное отражение объективной действительности, внутреннего мира человека и
чувственных способов его проявления и в своей неотделимости от достоверности отражения
характеризуемая максимальной эвокативностью, максимальным воздействием на человека»
[102, с. 441].
Так, возникновение эстетических ценностей в древней практике раскрывало новую
мировоззренческую основу, объективное основание трудовой деятельности эстетического
сознания.
На заре человечества люди не зеркально, пассивно только отражали свойства вещей,
природы. Они проявляли свой зарождающейся человеческий подход, сопоставляя предметы
внешнего мира с потребностями своей жизни на разных этапах развития формирующегося
общества, стадиях эстетического сознания, его проявления в мифологическом мышлении
во внешней выразительности форм жизнедеятельности (в мифах – основах и производных
мифах – согласно нашему делению).
В соотношении «природа – человек» первобытное эстетическое сознание выражало
историческую меру развитости человека, меру его возможностей жить в гармонии с
природой, меру совершенствования. В этом проявляется его творческая сущность, сущность
эстетического познания. Это значит, что эстетическая форма была первой формой познания
при господстве мифологического мышления, ибо все иные формы сливались в ней,
дифференцируясь по мере усложнения первобытной практики.
Основой всякого знания являются ощущения, которые возможны, лишь благодаря
впечатлению и образу, доставленным от отражаемого предмета. В мире чувственного
отражения наиболее совершенным знанием является знание не всеобщего, а единичного.
Рассудок человека не только сохраняет впечатление (представление) но и видоизменяет его
посредством воображения и фантазии. Мышление древнего человека реализовало свой
потенциал в первобытном искусстве при наивном восприятии мира через образы,
выражаемые «простейшими инстинктами и неотрефлексированными (наивными,
примитивными) представлениями»; утверждало вечность без деталей и нюансировки, и в
этом смысле современное «наивное искусство – это мостик в прошлое, та тоненькая ниточка,
которая только и может по-настоящему связать нас с нашим прошлым» [228, с. 13].
В процессе познания интеллект превращает чувственные образы в понятия, разум же
творит теоретические системы, описывая сущности вещей в логически непротиворечивых
45
формах. Искусство как форма образного понимания мира видит свою цель в убедительности
интуитивного суждения – «убедить в недоказуемом», возможно и внушить (суггестия).
Отдельные художественные произведение искусства в целом обнаруживает силу и
плодотворность синтетической интуиции, развивают способность к интуитивному
суждению, обогащая в противовес авторитету логического и вообще дискурсивному пути
достижения истины.
Коллективные формы общения, определяя внутреннее самочувствие индивида,
порождают эмоциональные эстетические, преобразуя его осознанно целенаправленные
ориентации, реакции на происходящее, возбуждают практически духовную деятельность по
освоению и закреплению в памяти этих состояний.
Всё это указывало уже на сложные ассоциативные связи с миром, развитие общих
понятий.
В нашей концепции, зарождение духовной культуры древнего человека начинается с
возникновения орудийности, эстетизации формообразования. Осознание знаковой системы
форм орудий позднее положило начало художественной деятельности. Древний человек
замечал в каменных отщепах схожие с известными животными силуэты, находил основу для
дальнейшей изобразительной деятельности, т. е. архитектонику, ее художественно –
эстетическую оформленность [158, с. 21].
Кроме биологического и утилитарного существования для человека непреходящий
смысл приобретает культура, ориентированная на внутренний мир, его гармонизацию.
Духовный мир через художественные образы «изгоняет саму память об унизительной
ущербности нашего физического бытия…» [276, с. 24].
Согласно излагаемому материалу и логике суждений можно отнести зачатки
искусства к эпохе мустье (средний палеолит) исходя из множества причин. В это время, как
заметил академик А. П. Окладников, получают полное развитие те зачатки искусства
(точнее, эстетического переживания и художественной деятельности), которые возникли у
людей мустьерского времени.
Генезис художественной деятельности (искусства) всегда имел свою глубинную
внутреннюю имманентную цель становления, а именно: творческую сущность человека!
Искусство – наиболее полная форма эстетического восприятия действительности, ее
освоения, которая состоит в производстве вещей, в целом подчиненном выражению их
эстетического содержания, несущего и утилитарные аспекты (возникновение
пиктографии). В искусстве палеолита объединены две предыдущие формы эстетического
восприятия (стадии генезиса эстетического сознания – праксической и рефлексии) при
снятии из первой «мимолетности» и «случайности», а из второй – ее утилитарности.
В первобытном искусстве древний человек накапливал опыт отыскания
эстетической константы к действительности, вечно значимые, эстетику извечности
искусства!
Первоначально эстетическое начало было вплетено в непосредственную
практическую деятельность древнего человека.
Например, в своей охотничьей практике древние люди видели образ зверя, от
которого зависела судьба рода и, как следствие его формирования, художественный образ
зверя был эстетически осмыслен. Налицо было сплетение знаковой и фигуративной линии
становления образа зверя (охотничьи пляски), или преемственность определенных
жизненных критериев, например, как образ совершенного и гармоничного живого существа.
Утилитарное отношение к природному зверю (добыча) перерастает в эстетическое как к
целостному существу наслаждение. Антропо – зооморфные изображения указывают на
различные (локальные) многообразные варианты эстетических позиций по отношению к
нему, взять хотя бы образ кита у алеутов. Вспомним магическое отношение к женщине в
палеолите как к олицетворению жизнетворческого вечного начала. В этом проявлялось
родство двух уровней сознания древнего человека, их генетические взаимосвязи в
историческом противоречии.
46
Освобождение древнего человека от довлеющих сил природы указывало на меру
эстетической значимости человек; его творческие способности, например, в основных
жизненно реальных ценностях (промысловая функция мужчины) или символической
(воспроизводящая функция женщины) выявляли его мировоззренческую целостность его
трудового взаимодействия с природой в мифологической форме, порождение мифов – основ
и производных мифов.
Поэтому образ зверя, вообще природности, становится главной доминантой
эстетических позиций в зарождающемся сознании древних людей. Он достигает своего
совершенства в палеолитическом искусстве и видел в природе гармоничное начало своих
отношений, а не только борьбу и разрушение. Эта целостность является через образ зверя
важным эстетическим критерием той эпохи. Сначала формировался (осознавался)
эстетический критерий в совершенной форме и функции древних орудий.
В это время определяется принцип «подобное порождает подобное», познание закона
уподобления в эстетической дистанции. Исследования археологов подтверждают
использование палеолитических знаков в магических ритуалах: следы ударов копий на
натуральных макетах. Отмечаются вымазанные древесным углем руки и вылепленный из
глины символ воспроизводящего женского начала, обнаруженные в комплексах пещеры
Бадуе, в Италии и Монтеспане, Франции (А. Столяр), в ранних наскальных изображениях
(пещера Партель, Франция). Эти магические действия несли и знаковую изобразительность,
а значит и эстетическое начало, эстетические ценности. Именно в производстве орудийности
древние мастера осваивали формообразующие элементы (принципы): конфигурацию, ритм,
соразмерность, цвет, симметрию, гармонию, пропорциональность, упорядоченность. Эти
изначально присущие самой естественной природе признаки, в социально – преобразующей
практике были оценены человеком как формальные элементы красоты.
Утилитарные предметы, изготовленные и украшенные в соответствии с этими
формообразующими нормами становятся выразителями эстетически значимого и вещно
опредмеченного богатства материальных и духовных сущностных сил человека –
созидателя как родового существа. Эстетическое в социальной действительности
проявляется в конечном выражении в целостной содержательной форме и эстетическом
чувстве (в духовном наслаждении), а эстетическое содержание (художественное творчество)
получает полноту целостности, завершенности, оптимальности и совершенства. Это
наглядно проявляется у наивных художников, которые мечтают о «чистом, незамутненным»
золотом веке человечества, «они приоткрывают перед нами интуитивное, как бы изначальное
о модели мира, и не кусочка его, а именно – мира, Вселенной; для них мир есть совершенная
гармония… Мир не монолит, не нечто застывшее, он един – в равновесии составляющих его
частей, взаимодополняемых, взаимозаменяемых, каждая из которых представляет столь же
совершенно целое» [228, с. 278].
Данные эстетические критерии, как определение развернутых сущностных сил
человеком, отражали уровень исторического развития производительных сил и его самого,
степень разрешения человеком противоречия свободы и необходимости.
Различные памятники палеолитического искусства доносят нам сведения о развитом
эстетическом чувстве древних людей. Уже в это время видно наличие пограничной зоны
или эстетической дистанции между утилитарно – промысловым изображением животного и
художественным образом, например, раненым бизоном из пещеры Ляско. Поэтому
определение специфики искусства возможно через выявление общего между его сущностью
и просто художественной деятельностью, места его в процессе познания и получения
информации. Многие специалисты согласны, что долгий путь развития
психофизиологического аппарата (гаптических кодов) восприятия человеческой популяции
привел человечество от «передачи мысли и отдельного слова с помощью рисунка до
сознательного выделения слогов и звуков» [341, с. 9]. Разумеется, что на ранних этапах
развития древнего человека изобразительная символическая деятельность являлась одной из
форм приспособительного поведения, а позднее и формой эстетического созерцания
47
(А. Маршак, Б. Фролов, В. Ларичев). Постановка проблемы о возникновении
изобразительной деятельности в виде «реального конкретно – исторического процесса»
[307, с. 9], о целесообразности фигуративных и абстрактных изображений позднее
рассматривалась в работах [360]. Большинство изображений относятся к эпохе позднего
палеолита, однако наличие статуэтки из Берехат – Рам (Ближний Восток), где «сапиентация»
палеолитического человека происходила быстрее из-за климатических условий, позволяет
относить время появления искусства к неандертальцам или даже хомо эректусу. Возможно,
генетическая способность к рисованию зародилась у отдельных людей в процессе
глубинных изменений нейрофизиологического аппарата. «Любая форма поведения должна
была назреть. Но созревало не само искусство, а способности к нему, т. е. те
психофизиологические особенности высшей нервной деятельности человека… Наиболее
вероятно, что весь “приготовительный” этап проходил латентно. Способность к
изобразительной деятельности накапливалась в виде неявных психофизиологических
изменений в аппарате восприятия и воспроизведения образов… Вместе с тем, исходя из
данных о более ранней «сапиентации» на Ближнем Востоке, можно думать о том, что этот
процесс, на имевший внешних проявлений, развивался задолго до начала европейского
верхнего палеолита» [360, с. 76 – 77].
Таким образом, предмет природы изображается древним мастером не только по
законам естественной природы, но и по законам оценочного отношения социально
значимых, отражающих материальные и духовные ценности конкретно – исторического
человека.
Древние люди эпохи верхнего палеолита изображали в основном положительную
оценку образа, ибо человек не отделял себя от природы, отождествляя свое могущество с
природными силами. Человекотворческая мерка проявлялась как гармоничное отношение к
природности, естественности.
Появление эстетически осмысленных знаков – символов (Б. Фролов) означало
становление оценки человеком своих родовых возможностей, господства над зависимой
природой, меру своей свободы в формировании ценностей.
Тем самым древний человек объективировал свой уровень ситуативного мышления,
графический аналог кинетических понятий, т. е. некое знаковое оформление зарождающихся
эстетических идей.
Бесспорные же памятники верхнепалеолитического искусства датируются
раннеориньякским временем.
Это было время художественно – образного отражения мира древним человеком в
целом, истоки которого можно видеть в мустьерской культуре, а зачатки в орудийной
деятельности эпохи нижнего палеолита, становлении социальных отношений (с нашей
точки зрения).
Итак, в логико – философском обосновании (позднее – в содержательном на
конкретном материале различных наук) мы показали процесс эволюционного развития и
совершенствования биопсихического механизма отражения окружающего мира у
человекообразных существ, который со временем делается возможным по форме
животнообразную трудовую деятельность. Именно врожденные биологические предпосылки
у приматов способствовали появлению и развитию у предков человека новых форм
сотрудничества при переходе к трудовой деятельности.
Зарождение новых форм общественных отношений сотрудничества у первобытных
людей было тесно связано с развитием мозга. Вместе с этим происходит совершенствование
способов выражения эмоций – жесты, мимика, реакции на специфические ситуации в
сообществе, а затем появление языка.
Со сменой ведущего фактора развития общественности на стадии предгоминид
изменил свое направление естественный отбор. Вместо отбора на плодовитость появился
отбор на умелость, который сыграл прогрессивную роль в развитии гоминид. В их
сообществе на первый план выходят способности индивида, при эмоциональном
48
элементарном осмыслении ориентирующие на овладение естественными природными
орудиями, их выбор через ассоциации по конечному положительному практическому
результату. Умение сотрудничать (подчинять е интересы, подавлять зоологические
инстинкты, соблюдать табу), выбор естественных форм орудий, становление орудийности
явились основанием в истоках зарождения социальности. При этом, исходя из врожденного
психофизиологического удовольствия, при изготовлении искусственных орудий труда
формируется духовное наслаждение самим процессом.
Развитие кисти можно положить в основу орудийности. В свою очередь становление
чувства формы орудия способствовало развитию руки, например, большого пальца для
удержания массивного рубила, что способствовало успешному его применению и наоборот.
Специализация руки означала появление различных орудий как наличного фактора
специфической человеческой деятельности при воздействии на природу. В этой
деятельности формировались и совершенствовались (помимо развивающихся ассоциативных
и оценочных моментов) простейшие элементы конкретной логики: различение и выделение
признаков, сравнение, классификация, выбор и отбор, наконец, проверка на практике
орудийной деятельности. Первоначальное представление и понятие возникает в результате
осознания своих инстинктов, перешедших по наследству к человеку от животных предков.
Совокупная социальная практика древнего человека опредмечивала архетипы коллективного
сознания.
Сознание в своей элементарной форме зарождалось еще при отсутствии у
первобытного человека общих понятий.
Введение в общественно – коллективную деятельность готовых орудий, врожденное
восприятие их форм через психофизиологическое удовольствие на стадии праксических
эмоций, указывало на становление элементов эстетического сознания (чувства формы,
ритма, меры, цвета, пропорции, симметрии, соразмерности), становление родовой сущности
человека. Постепенно у первобытного человека гармонизация своего внутреннего мира
способствовала развитию, познанию и осознанию эстетических моментов в социальных
отношениях. На всех стадиях становления эстетического сознания мы имеем дело с
конкретной чувственностью и целостностью образного отражения. Это обусловлено тем, что
неразвитое сознание не могло удерживать рождающиеся понятийные (абстрактные) модели,
цели будущей деятельности и жизненные принципы. Мыслительная деятельность отличается
живой конкретной чувственностью, единством, нерасчлененностью. При этом эстетическому
отражению и познанию свойственна максимально интенсивная эмоциональность, когда
возможно глубокое целостное постижение существенных закономерностей воспринимаемых
явлений. Поэтому сознание древних людей еще непосредственно было вплетено в
синкретичную практическую деятельность. При этом в общественной практике у них
формируются восприятия – оценки, т. е. ценностные отношения, как сторона практической и
познавательной деятельности. Объект в деятельности субъекта выступает в отношении с тем,
что значимо (пригодно) субъекту. В социальном плане на основе ценностных отношений
формируется внутренний план эстетической деятельности, сущностная характеристика
человека.
Все прогрессивные стороны общественной жизни первобытных людей тесно связаны
с ценностным характером их деятельности (формирование ассоциативности, воображения,
развитие интуиции, интенции). Первой ценностью в первобытном обществе была полезность
(материальная, нравственная) в практике людей. В этом смысле образующаяся эстетическая
форма орудия должна была отражать эту полезность. Форма есть структура содержания и
одновременно – реальное бытие сущности предмета.
Центр тяжести в эстетической деятельности перемещается с предмета на сам процесс.
На стадии эстетической рефлексии появление дистанции между эстетической и
практической деятельностью позволило определить и фиксировать значимость
(пригодность), ценность важнейших сторон жизнедеятельности рода, представить их в
содержательной форме идеальной жизни в знании, идее о созидании универсального
49
орудия – рубила). Эстетическая ценность формы может быть установлена, когда наше
восприятие бессознательно соотносит её с содержанием, определяет как содержательную
форму. Однако собственно эстетическими являются такие оценки, которые вытекают из
осознания объективных эстетических свойств явлений и степени их органичной целостности,
целенаправленности и меры воплощения родовых качеств человека.
При организации эстетической деятельности происходит качественный переход с
конкретной чувственности (предметно – деятельное мышление) на понятийное
языкомышление становящегося человека, основанное на членораздельной речи
(чувственно – образное мышление), на уровень абстрактно – логический (понятийное
мышление).
Формирующаяся память человека, пронизанная конкретно – чувственным
фантастическим видением, проясняется до логико – понятийного осмысления, способствует
зарождению рефлексии. Диалектический переход от ассоциативной связи к абстрактнологической есть выделение общего в единичном. При эстетическом восприятии
ассоциативные представления не абстрагируются от конкретного, чувственно
воспринимаемого ансамбля своего объекта. Они только придают ему особый
эмоционально – смысловой оттенок, вызывая новую волну эмоций, формируя поток новых
духовных смыслов, оптимальных переживаний, гибких и пластичных в своей
сопричастности к миру.
Этот уровень тесно связан с появлением познавательных (когнитивных) моментов в
эстетическом состоянии субъекта, становлением креативных способностей. Выявление
различия способствует обогащению и конкретизации содержания эстетического сознания об
объекте, обнажая или вскрывая существенное в нем.
Эстетическое в социальной действительности наглядно проявляется в конечном
выражении в целостной содержательной форме и эстетическом чувстве (в духовном
наслаждении). Эстетическое содержание (художественное творчество) получает полноту
целостности, завершенности, оптимальности и совершенства при формировании всеобщей
эстетической формы жизнедеятельности древних людей.
На стадии эстетического чувства при помощи воображения и фантазии древний
человек создает в своем сознании идеальную модель той жизненной ситуации, которая его
интересует, радует, является предметом особого внимания при бескорыстном созерцании,
одухотворенности и составляет содержание возникшей орудийной деятельности и всей
совокупности социальных отношений. Творческое воображение находилось у истоков новых
открытий, поиска новых орудий в деятельности палеолитического человека.
Высшим завершением эстетического освоения действительности на этой стадии
явилось формирование первобытного искусства, несущего помимо утилитарного и
эстетическое назначение. В нем древний человек накапливал опыт высших ценностей при
эстетическом освоении действительности.
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]