Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Истоки эстетического сознания. Опыт философско-эстетической реконструкции
.pdf
расщепления камня на памятнике, необходимо знать степень повторяемости действий
работавшего с камнем человека. Важно стремиться определить стратегию мышления
оператора, а не только конкретные факты того, как эта стратегия реализовалась на практике
[96, с. 45].
Так, историческое развитие форм галечной индустрии имеют аналогичные
закономерности по существу в различных регионах. Например, длинные поперечные
каменные изделия – чопперы Мальты при повторной обработке имеют прямые аналогии
среди тесел Самарканской стоянки, а концевые скребки на пластинах или пластинчатых
отщепах с округлыми скребками проявляются с высокой специфической формой в самом
начале верхнего палеолита – ориньяке Западной Европы, на Ближнем Востоке, в Передней и
Средней Азии. Вообще совершенная эстетическая форма орудий, их знаковая образность
явилась в дальнейшем источником становления художественной деятельности.
В целом зарождение эстетического начала в его конкретно – исторической форме
способствовало уходу от стихийной случайности в формировании человеческой
жизнедеятельности по законам красоты, координировании (гармонизации) целей и
поступков людей, подчинению их универсальной согласованной позиции, утверждению
человеческой разумной целесообразной упорядоченности и человечности в человеке
(культуры)! «Красота – это форма целесообразности предмета, поскольку она
воспринимается в нем без представления о цели» [147, с. 240]. Древний человек овладевал
опытом эстетических переживаний и духовного наслаждения не только в сфере орудийной
деятельности, их праксиологической организационной согласованности, а во всей системе
социума (морали, мифо – ритуальных действиях, искусстве, религии). В нашей концепции
мифология – первоначальная форма целостного всеохватного восприятия мира,
становящееся мышление, источник эстетики иррациональных структур «мифообразований»
(по К. Юнгу) древнего человека, а именно, мифов – основ и производных мифов (согласно
нашей концепции) в процессе появления и развития абстрактного мышления (идеи).
Постепенно у человека развивалось чувство эстетической дистанции [219] от утилитарной
полезности, складывалось углубленное познание взаимосвязи небесного и земного
(каменных орудий), формировалась идея о трёх мирах – возвышенном, прекрасном,
низменном. Древний человек в свободном развитии смог осознать рождение мифов и начал
создавать на их основе собственную историчность эстетических форм жизнедеятельности,
развитие которых привело к возникновению первобытного искусства, наглядная исповедь
которого явилась миру бесценным сокровищем – «рождением нового человека в теле
человека ветхого».
Таким образом, эстетическое сознание – это способность субъекта идеально
отражать «меры каждого вида» в конкретно – исторической деятельности освоения и
преобразования действительности по законам красоты: закону соответствия формы
материалу; соответствия формы функциональной целесообразности; конструктивной
(художественной) целостности формы; модификации эстетического; нейтральности
эстетического по отношению к конкретным свойствам своего носителя; моноканальности
эстетической информации; эстетической условности; эстетического уподобления;
эстетического сопереживания; взаимопроникновения содержания и формы.
Эстетическое освоение окружающей действительности и «укрупнение» внутреннего
мира человека являло процесс формирования эстетических отношений, деятельности,
сознания и подчинения их основной цели социальной первобытности – саморазвитию,
духовному обогащению родовой сущности Человека!
11
Глава 1. Логико – философское обоснование социокультурного начала
субъекта эстетической деятельности
Генезис эстетического сознания у первобытных людей – это многовековой процесс
формирования, выделения из синкретической целостной системы практической жизни
первобытной формации. В качестве важнейшего аспекта данного направления
рассматривается становление природно – биологических предпосылок эстетической
деятельности, эстетических отношений, т. е. системы факторов, определяющих развитие
генетической основы становления сознания эстетического субъекта, его когнитивных и
креативных смысловых способностей в контексте практики коллективной первобытной
соорганизованности. «В общем плане можно сказать, что субъект выражает динамичность и
направленность интерсубъективной среды, заполненной текстами, символами,
нормативностью и другими компонентами, способными сохранить устойчивость смысла как
особого пространства, с одной стороны, и коллективную самореализацию индивидов, их
проективно – конструктивную активность – с другой» [23, с. 125].
Такой подход позволяет раскрыть сущность, значимость и закономерности развития
зародившихся эстетических отношений на заре человеческого общества в соответствии с
необходимостью. Их суть выявляется в логико – философской реконструкции становления
эстетического сознания, его структуры в историческом процессе.
Развитие всей совокупности (целостности) социальной практики – таков объективный
источник исторического освоения мира древним человеком, возникновения эстетических
отношений, которые формировали в информационном потоке высшие целостные смыслы
жизнедеятельности древнего человека от уровней:
а) природного окружения;
б) совершенствования орудий;
в) естественного языка [32, с. 17].
Чтобы раскрыть причины возникновения эстетического, надо установить его
социальную необходимость. Понимание сущности и функциональной специфики
эстетических отношений позволит изучить их генезис как объективно необходимый
закономерный процесс. Выявление и разрешение нашего круга проблем поможет увидеть
значение эстетического, принципы его сохранения в общественной жизни, а также точнее и
глубже понять социально – практические задачи нашего времени.
«Побуждение сотворить что-либо прекрасное или значительное из самого себя и из
окружающего раскрылось как всеобщее человеческое свойство, объединяющее все
человечество как по вертикали – через всю его историю, так и по горизонтали – через
границы самых непохожих культур. Эстетическое поведение…оказалось не только формой
поддержания общественных связей, но и… признали коммуникативным процессом,
создающим общепонятную основу для утверждения человеческой природы и благородства
каждого индивидуума в рамках его культуры» [274, с. 14].
На основании археологического материала и общетеоретического представления о
проблеме пытаемся выявить качественные стадии становления эстетического сознания с
эпохи нижнего палеолита от синкретичной системы материальной жизни первобытного
общества до относительно самостоятельной формы духовной деятельности в эпоху верхнего
палеолита. Это позволяет осмыслить фундаментальное положение о том, что человек
исторически формирует материю по законам красоты во всех сферах общественной
деятельности. Развитие богатства практики, человеческой природы выступает как основа
самоцели родовой сущности человека. Значение этой идеи для эстетики – основополагающее
[129].
Эстетическое отношение выступает как выражение отвоеванной в ходе общественно –
исторической практики свободы человека над силами необходимости. Оно подвижно,
исторически изменчиво, конкретно.
12
Эстетическое начало – сущностная сторона социальной (культурной) эволюции
человека – возникает в условиях формирования целенаправленной трудовой деятельности
как нечто выходящее за пределы адаптивных психофизиологических программ, но не
прерывающаяся связь сними. Об этом остроумно выразился социобиолог Д. Моррис, говоря
о человеке как о «голой обезьянке, летающей в космос, но не освобожденной от
необходимости молиться» [232].
Эстетическое – объективно существующее отношение, имеющее глубокие корни в
древности, между общественной практикой человека и миром, природой. При таком
восприятии угадывается (открывается) некая единая целостность чувственно –
выразительного бытия с самых разнообразных его сторон. Основным признаком
эстетического начала является то, что непосредственное чувственное познание
осуществляется без его отнесения к понятию. В основе эстетического удовлетворения лежит
усмотрение в предметах целесообразности формы, т. е. соответствие предмета некой
внутренней цели, имманентным законам природы. Особенностью конструкции как
выразительного средства является её динамизм и вариативность. Связь функции с формой
имеет изменчивый и гибкий характер. Одна и та же функция может иметь различные
формальные выражения. Вариативность не помогает определить единственное и
совершенное в форме, однако позволяет расширить границы функционального назначения
изделия. Красота формы не сводится к совершенству. Единство формы обусловлено
структурой вещи, взаимодействием её элементов, но вместе с тем выступает как
определённая модификация, как конкретное строение, делающее её именно этой вещью.
Совершенство целостной формы изделия относительно потому, что каждая вещь выступает
как элемент системы окружающей среды, жизнедеятельности древнего человека, вступает во
взаимоотношение с другими элементами системы, т. е. выходит за границы своего
совершенства. Иначе говоря, красота формы проявляется как эстетическая позиция субъекта
творчества, его творческое воображение, интуиция, которая позволяет связать различные
характеристики модальности, минуя недостающие связи, в единое целостное строение. С
внешней стороны целесообразность может выступать как соразмерность частей по
отношению друг другу, целым или гармоничным сочетанием. Чем полнее (оптимальнее)
выражена эта целесообразность формы, тем сильнее чувство удовлетворения, тем прекраснее
предмет. Эстетические отношения представляют особую духовную ценность для человека;
их основу составляет строй чувств, мыслей и настроений, вызванных осознанием как
природных внешних объективных факторов (симметрии, пропорции, ритма, асимметрии),
так и внутренних состояний человека (желаний, потребностей, переживаний, интенции,
рефлексии и т. д.). Эмоциональное наполнение, исток их спрятан в подсознании, феномен
гаптических кодов которых «записан в мозгу», в его нижних уровнях эволюционного
развития. Как особое духовное отношение, эстетическое непосредственно не включает в себя
утилитарное, а в снятом виде воспринимается в целесообразной форме (целеполагании). В
основе его лежит бескорыстное любование человека самим собой, свободой деятельностью,
своими возможностями в процессе созерцания сотворенного. Надо заметить, что данное
диалектическое свойство носит исторически относительный характер. Так, изначальный этап
становления эстетических отношений протекал в стихии синкретизма духовной жизни
первобытного общества, тяготеющего к утилитарной целесообразности, что приводило к
противоречивой ситуации в развивающейся практической деятельности, единственным
средством разрешения которой являлось эстетическое освоение мира. И. Кант связал в
эстетической деятельности познавательное и практическое взаимоотношение человека и
природы, оценку собственного бытия через принцип целесообразности. Он соединил в
едином подходе целесообразность в органической природе с художественной
деятельностью, прекрасным в искусстве. Эстетическое, как выражение диалектической связи
объективного и субъективного, рационального и эмоционального, стало существенным
фактором, опосредующим причинно – следственным отношением между трудом и духовным
становлением Homo sapiens. Эстетическое явилось мерой соответствия предметов,
13
созданных человеком, становлению человеческого в нем (культуры). Вещественная
определенность, естественные свойства предметов, их чувственная конкретность есть
объективная природная основа становления эстетического.
Оно рассматривается на двух уровнях:
1) с позиции сущности как особого отношения объекта и субъекта, внутреннего
момента их взаимодействия;
2) как явление специфически наглядно чувственно реализующее многообразные связи
объекта и субъекта.
Взаимосвязь сущности и явления раскрывается в эссециальной направленности, что
предполагает анализ смыслов понятия «сущность». Философская традиция понимания
выделяет общее:
1) сущности нет без сущностных сил, т.е. без движений (энергий);
2) движения нет без направленности (интенции).
Относительно последнего положения существуют разногласия мыслителей, которые
определяют как минимум три способа отношений (или понимания):
1) направленности движения заданы, а заданность обладает чертой необходимости (по
И. Канту);
2) нет никаких заданных направленностей у движения (по М. Фуко);
3) направленности заданы, но они не необходимы (христианская, святоотеческая
антропология преп. Максима Исповедника и св. Григория Паламы).
В несводимости реально выбранного движения к заданной ему направленности и
состоит свобода субъекта. Различая ум как созерцательную способность (что присутствует
в эстетическом созерцании), разум как деятельную способность субъекта, мудрость как
движение ума, христианские философы утверждают ведение как действие ума, а
добродетель как действие разума. Вера порождается в связи с рассудительностью, деланием
и добродетелью. Движение ума совершается в связи с мудростью, созерцанием и ведением.
Свобода субъекта есть самовластие как свойство движения разумной и мыслящей души
(Максим Исповедник) или самоопределение воли (И. Кант). Она существует в контексте
имманентности как устройство сущности.
Согласно нашей концепции, становление эстетической рефлексии (разумности)
древнего человека, замкнутого на себя, являло самоналаженную структуру эстетического
сознания в историческом развитии как ценность (И. Кант), и наоборот, реализация
врожденных задатков (согласно существующей теории) раскрывало активность субъекта,
формирование личности, которая помимо природных данных распоряжалась собственным
движением и ситуацией отношения в его направленности (интенции). Личность не только то,
что распоряжается, но и то, чем распоряжается, в том числе и самопознанием. Объектом
для личности является направленность (заданность), а смещение и действия – результат
направленного движения. В поиске смысла жизни человек опирается на рефлексивность,
интенциональность, интуицию, эстетические чувства в неопределенности и конечности
своего существования. Человек становится человеком, когда он способен понимать и
формообразовывать прежде самого себя и свой мир в соответствии со смыслами и
ценностями!
В исторической практике древних людей становление эстетического начала было
тесно взаимосвязано с утилитарным, его осмыслением. Например, по этнографическим
данным известно, что первобытные люди натирали свое тело цветной глиной, чтобы
достигнуть сознательно большей утилитарности (защита от насекомых, маскировка от врагов
и животных и т. п.). В этих действиях появлялись некоторые идеи, ассоциации, т. е.
выражалось специфические отношения к ним. В дальнейшем эстетический момент
орнаментировки приобрел осознанное утилитарное значение, к примеру: устрашение врага
при маскировке под зверя. Так проявилось наглядное воздействие рожденного в практике
эстетического. Г. В. Плеханов в своих исследованиях писал об идее богатства как выражении
эстетического начала у людей в эпоху становления древних родов и племен. К сожалению,
14
признак богатства как проявление красоты может принимать искаженные формы у
современных цивилизованных людей. Таким образом видно, что в своём генезисе
эстетическое в практике древних людей выражало по сути основы их целостной
целесообразной жизнедеятельности, сущностные силы человека как родового существа. Та
же орнаментика проявлялась как видоизмененный опосредованный результат
производительных сил древнего общества, выражая их степень развития, определенную
историческую стадию эстетического духовного состояния древнего общества, его уровень.
Она выступала неким украшением, символическим знаком, который закреплял и усиливал
эмоционально – психологическое переживание, эстетическое впечатление. Позднее люди
забывали утилитарную первопричину её появления, информативную сторону, а запоминали
эмоцию как эстетическую ценность, ибо украшения исторически приобретают смысл,
утверждая идею о богатстве, и о том, что человек сделал из себя (по Гегелю).
Таким образом, эстетическое отношение в своем генезисе выражало некоторое
универсальное, целостное историческое состояние первобытного общества, развитие
гармонии материальной и духовной практики, которую мы пытаемся раскрыть в
концептуальном плане. «Каждая конкретная целостность есть результат определенного
объективно – исторического движения, продукт саморазвития и формообразования
развивающейся действительности. В каждом конкретном целом как единстве
многочисленных определенностей присутствует вся история его становления.
Теоретическое мышление только отражает ее саморазвитие, становление объективного
конкретного целого, в форме конкретных понятий в теории, в которых освоены и адекватно
выражены объективные связи и закономерности предмета» [1, с. 262].
Появление орудийности (изделий) в нижнем палеолите является первичной, основной
причиной выработки социальных норм, средств закрепления как индивидуального, так и,
прежде всего, коллективных действий. Это начало культурной деятельности древних людей
(в археологической науке – эпоха олдувайская галечной культуры). Однако стадный
характер существования предлюдей на первых стадиях по своей сути соотносился еще во
многом с бессознательными, рефлекторно-интуитивными актами деятельности. Животность
и мысль были слитны, еще не существовало различий между инстинктами и помыслами. Их
взаимосвязь имеет эволюционные истоки в происхождении приматов: «...для того чтобы вид
мог продолжить существовать в условиях непрерывно меняющейся среды, он должен
обладать достаточным запасом наследственной изменчивости соответствующего типа,
который бы создавал возможность для приспособительных изменений» [189, с. 246].
Наши далекие предки – австралопитеки – охотились на кроликов, молодых антилоп,
черепах и низших обезьян. Поскольку на этой стадии низшие обезьяны стали объектом
охоты, видимо, австралопитеки уже себя бессознательно отделяли от них, не имели никакого
родства с ними. Надо предположить, что это была стадия зарождения ассоциативных
представлений о собственном реальном существовании. В нашей концепции –
формирование стадии праксических эмоций.
На определенном этапе развития мозга высших приматов – антропоидов, эволюция
создавала предпосылки и возможности появления адаптивных качеств индивидуума
(формирование системы гаптических кодов) – способность к интеллектуальному поведению.
Изменение, постепенное совершенствование психических процессов антропоидов при их
ориентировке в неизвестной среде обитания (по К. Юнгу), появление более сложных
рефлексивных процессов в движении (поведении) расширяли разброс, поиск свободы
выбора. «При развитии определенных закономерностей происходит становление некоторой
неопределенности в переходных этапах» [22, с. 94].
Становление будущих сущностных характеристик человека прежде оптимально
развитой психики (организация высшей нервной деятельности) антропоидов, составляло
некий субъективно – интуитивный фон эволюции гоминид, его развитие. Это внутренне
активное состояние накапливало качества «очеловечивания» самих себя в сложном
диалектическом самоотрицании природности именно через орудийную деятельность,
15
организацию совокупных культурных форм жизнедеятельности в её целостности.
Соотнесенность с предметностью, возникновение у субъекта образа отражаемого
достигается посредством механизма уподобления перцептивных действий субъекта
свойствам воздействия объекта, выработанного в процессе эволюции. В своих истоках
коэволюционный процесс сохранял судьбоносный гомеостаз жизнедеятельности древнего
человека, который был неотделим от биосферы. Мы считаем, что на ранних этапах
антропогенеза происходит развертывание исходных природно – биологических
предпосылок для закрепления социально значимых структур. Разумеется, соотношение и
взаимозависимость данных структур, их содержание на всех исторических стадиях
очеловечивания различно вообще, в том числе в генезисе эстетического сознания.
Прежде развивались структуры, способствующие сохранению, выживанию
гоминидных комплексов. В эволюционном развитии животных узкая специализация
способствует приспособлению живой системы к строго определенным условиям, что
приводит к ограничению возможности для дальнейшего прогресса. «Экологическая
обстановка всегда играла ведущую роль в истории общества с самого начала антропогенеза.
Отбор по качествам социальной организации сохранял те популяции гоминид, которые
лучше соответствовали условиям биосферы. Это был естественный процесс замещения
одних структур другими, в основе которого лежали механизмы самоорганизации,
продолжающие действовать и в настоящее время» [160, с. 67].
Более совершенные органы – преобразователи у человека имеют универсальную
систему приспособления, обладающую лучшей целостностью (оптимальностью и
пластичностью), иные возможности для различных условий развития. Целостность
организма (его таинство) нельзя сводить к сумме дифференцированных частей. Возрастание
целостности (одухотворенной человечности) обеспечивает все большую динамическую
устойчивость, приспособления организма по отношению к изменившимся внешним
условиям. «Развитие организма представляет постепенное совершенствование. Другими
словами, развитие есть ход вперед, к лучшему, а не просто смена состояний» [308, с. 143].
Следует подчеркнуть взаимосвязь между развитием новых форм социальных
отношений с развитием мозга, которое было главной линией в эволюции культуры.
Исследователи фиксируют определяющие изменения в мозге при построении программ и
управлении поведением, функционированием тела, деятельностью освобожденной руки, а
также ориентацией в конкретной жизненной ситуации, т. е. продолжал оставаться
главнейшим объектом естественного отбора.
Связь между развитием общественности и мозга не прямая и не непосредственная –
она проходит через усовершенствование двигательных систем, развивающихся в процессе
общения. Через них совершенствуются способы выражения эмоций: жесты, мимика, что
приводит уже на стадии понгид к появлению человекообразных способов реагирования на
специфические ситуации в сообществе.
Подросток предгоминид, в отличие от детеныша обезьяны, должен был уже осваивать
навыки и умения, сложившиеся в жизни одного или нескольких поколений, путем
подражания, обучения.
Прямохождение (в формировании гаптических кодов) у ископаемых понгид
содействовало дальности и точности броска. Это, в свою очередь, вызывало ассоциативные
поиски более совершенного (удобного) орудия метания: размеры, вес, форма метательного
снаряда имели значение, вызывали элементарные оценки технической (видимо,
зарождающихся основ предэстетической) характеристики орудия охоты, что
стимулировало предгоминид к поискам орудия и доступных для них средств его
изготовления. Наличие охоты как сложного процесса требовало активной мозговой
деятельности и координации движений, а также эмоционального сопротивления и
эмоциональной выразительности в формирующихся общественных навыках, например, в
сигнальных связях. С развитием этой созидательности оценка индивида стала производиться
в зависимости от степени его участия в ней: сущностью жизнедеятельности становится
16
общественный труд, а важнейшим достоинством индивида – способность к таковому и
накопленный им общественный опыт.
Другими словами, становление общественности у животных привело к порогу, за
которым непосредственно начинается развитие человека и человеческого общества. Однако
это лишь один из главных факторов превращения обезьяны в человека. Решающая и ведущая
роль в данном процессе принадлежит новой форме жизнедеятельности – труду, который на
стадии предгоминид повлиял на направление естественного отбора. Вместо отбора на
плодовитость появился отбор на умелость, что оказало прогрессивное воздействие на
развитие гоминид. Умение сотрудничать при обработке предметов явилось важным
признаком в становлении социальных отношений. На первый план выходят такие
способности, как владение естественными орудиями, выбор их характеристик через
возникающие ассоциации по конечному, положительному, практически целесообразному
результату, исходя на первых стадиях развития мышления из чувства
психофизиологического удовольствия; а затем и изготовление искусственных орудий
целенаправленным трудом на более поздних стадиях развития сознания. Эта перестройка
ориентации на эмоционально и элементарно осмысленную ценность индивида является
характерной чертой, отличающее сообщества предгоминид и тем более гоминид от стада
всех приматов. «С психологической точки зрения такое развитие навыков овладения орудием
труда отвечает возможности предгоминид в наибольшей степени, так как оно означает
ассоциативный процесс однотипных действий на новый объект» [315, с. 274]. Можно
предположить, что необходимость в камне возникла на этой стадии в связи с обработкой
дерева, а образцом по формообразованию, которому служили естественные деревянные
орудия, в частности, заостренные дубинки. Если первые приматы полагались на свои
естественные органы в приспособительной деятельности, то основы культурной
орудийности заложили хабилисы (Олдувай, Кооби – Фора). В это время использовались и
кости животных.
Исследователи рассматривают антропогенез – примерно в 1,5 – 0,1 млн л. н. (отрезок
плейстоцена) – в 3 стадии: архантроп, палеоантроп и неоантроп [315, с. 72 – 106]. Если
отвлечься от разночтений специалистов, то первый представитель рода homo (находка
височной кости) был обнаружен в Туган Хиллс (Кения): датируемый 2,4 млн л. н.
биологический вид. Положившим начало цивилизации исследователи считают Homo habilis
(человека культурного), жившего в более позднее время: он изготавливал каменные орудия,
когда при эволюционном развитии мозга «был сделан гигантский шаг к новому уровню
организации» [397, р. 77]. Концептуально мы поддерживаем специалистов.
Орудие – это предмет или совокупность предметов, созданных человеком с целью
воздействия на внешний мир и его преобразования в интересах человека и общества,
созданных в преднамеренной, целенаправленной и целеустремленной деятельности. Орудия
являются очеловеченным действием, они – общественная сила и достояние человека. Они
видоизменяют свою форму (принципы формообразования) в соответствии с общественно
фиксируемыми производственными функциями и духовными ценностями устремленных
людей, а значит и эстетическими критериями.
В эволюционном развитии на смену хабилисам пришли архантропы (ранее
именовавшиеся питекантропами и синантропами), сейчас относимые к видам Homo ergaster
и Homo erectus. Они оставили также и древнейшие культурные памятники следующей
(ашельской) эпохи. Например, индустрия поселений архантропов уже свидетельствовала об
успехах в обработке камня, хотя в целом была еще примитивной и не позволяла
изготавливать «любые стандартные формы» [92, с. 170].
Надо полагать, что существовала сложная взаимосвязь между биологическим и
культурным развитием (морфо – и культурогенезом). Архантроп наиболее древний
африканский представитель появился на восточном (Кооби-Фора) и западном (Нариокотоме)
побережье местонахождения оз. Рудольф (Туркан) в Кении около 1,8 млн. л. н. он
существовал в Африке примерно в течение 500 тыс. лет, затем появился на Ближнем Востоке
17
и на Кавказе около 1,7 млн. л. н., на Яве около 1,2 млн. л. н., в Европе около 1 – 0,8 млн. л. н.
Исследователи считают, что более позднюю эстетику ашельской индустрии в Африке
созидали не архантропы, а ранние палеоантропы (Бодо, Ндугу), которые биологически
отличались от первых, но изготовляли сходные орудия и вели подобный образ жизни.
Потомками архантропов являются палеоантропы (600 – 150 тыс. л. н.) – Homo heidelbergensis
и Homo neanderthalensis. В Европе, в Западной и Южной Азии местные палеоантропы
продолжали ашельские традиции, тогда как в Восточной и Юго – Восточной Азии местные
Homo erectus и их потомки не приняли существующей традиции изготовления каменной
индустрии, исходя из особенностей географического фактора, образа жизни и консервации
эстетических образцов. Ашельские рубила и крупные двусторонне обработанные орудия
(собирательный термин – бифасы) являлись логическим развитием эстетики форм
олдувайской культуры (чопперов) [360, с. 26]. Рубила при схожести очертаний с чопперами
отличались от них тщательной обработкой поверхности ретушью, более совершенной
эстетикой форм. Это были многофункциональные орудия.
Эстетическая активность творцов проявилась позднее в создании нового орудия –
кливера (топоровидного колуна) в его целостной форме. Использование кремня продолжится
до конца каменного века. Достоверно установлено появление деревянных изделий,
фрагментов копий из Амброны (Испания) и Клэктон – он – Си (Англия), которые
датируются не менее 300 тыс. л. н. В целом на протяжении 1млн. лет существовал ашельский
орудийный набор без особых изменений со схожими методами обработки. Только к концу
эпохи появляются новые региональные изменения, своеобразные эстетические черты,
например, культуры ябрудьен на Ближнем Востоке, отличающейся от классического ашеля
прежде всего обилием массивных скребел своеобразных форм, или культуры сангоан в
Африке, характеризуемой эстетической формой пик (удлиненные бифасы с треугольным или
четырехугольным сечением).
При миграционных процессах в Восточной Азии сохраняется консервативная
эстетика облика олдувайских орудий (галечная культура), а в Европе в среднем
плейстоцене распространяется эстетика типичной ашельской индустрии. В середине ашеля
роявляются две своеобразные культурные зоны: ашельские рубила существовали в Африке,
Европе, Западной и Южной Азии, а галечная культура в Восточной и Юго – Восточной Азии
[360, с. 28]. Древние люди этого времени занимались собирательством, а также частично
охотой – зарождалась всеобщая эстетическая форма жизнедеятельности. Степень
оседлости зависела от наличия важных ресурсов. Расхождение по зонам наглядней
проявилось в эпоху мустье. Все данные собраны при исследовании отложений
обработанных камней, их долговечности и других следов жизнедеятельности гоминид
(стоянок, выбора местности для охоты, костных останков). Это время существования
неантропов (120 – 30 тыс. л. н.) – Homo sapiens, людей современного физического типа. При
них своеобразие культуры различных регионов становится более заметно, однако в общем
тенденция совершенствования орудий нарастает. Появляются конструкции из камней и
костей с очагами и кострищами (пещерные стоянки Ферраси и Комб Греналь во Франции).
В орудийной деятельности развивающаяся рука формирующегося человека в своих
движениях (действиях) снимала слепок – образ формы природных (естественных) орудий, а
затем и научилась творить сама. Тем самым трудовой контакт руки с орудием формировал
рисунок, образ, некоторые ассоциативные связи в сознании о природе орудия, его материале
и т. д. – пробуждал мысли человека, развивал его эмоции, в том числе и предэстетические,
побуждая осмысливать их положительную роль. Психофизиологический уровень
организация субъекта деятельности обеспечивает формальную возможность возникновения
эстетического отношения. Способность к эстетическому отношению, его содержательная
сторона, формируется на уровне социального взаимодействия, когда биологические
потребности очеловечиваются, развивается духовность. Развивалась объективная основа
эволюции социальных форм человеческой деятельности. Именно общественные
(коллективные) отношения и связи соединяют естественный результат с человеком.
18
Введение в общественно – коллективную деятельность готовых (естественных) орудий,
восприятие их формы через психофизиологическое удовольствие на стадии праксических
эмоций (по нашей концепции), врожденная соорганизованность на восприятие объективных
конкретных свойств предметов – формы, ритма, цвета указывает на становление первых
элементов структуры эстетического сознания. «Осязание есть восприятие человеком
прикосновения, давления, растяжения, и преобразование клетками коры головного мозга
полученной информации в соответствующий вид чувствительности …Создание гармонии
осязания приводит нервную систему человека и весь его организм в состояние высокой
работоспособности, повышает его тонус, интенсивность психических процессов» [90, с.
170 – 171].
Исследователи выделяют две формы чувственного отражения:
а) первичную – репродуктивную при непосредственном чувственном созерцании;
б) вторичную – непосредственное выражение целенаправленной деятельности
интеллекта, выражение обусловленного собственными программами мышления.
«К уровню вторичного чувственного отражения можно отнести чувственные образы,
сформировавшиеся при ведущей роли мыслительных программ. Чувственные элементы
здесь служат как бы строительным материалом, из которого конструируются образы.
Решающим фактором, следовательно, становится не непосредственное взаимодействие
субъекта с объектом, а задачи мышления» [166, с. 102 – 103]. Сигнальные системы в
«дочеловеческой» жизни, генетически наследуемые, лишены значения в своей естественной
реакции. Общей системе сигнализации, присущей живой природе, свойственны четыре
уровня:
1) экспрессивный;
2) сигнальный;
3) описательный;
4) аргументация и дискуссия (только для человека) [385, р. 97 – 98].
Развитие чувственности и кисти можно положить в основу эволюции семейства
гоминид. Косвенным подтверждением такого вывода является господство в эпоху нижнего
палеолита грубых ручных рубил, которыми из – за их тяжести, специфичной формы вряд ли
можно было пользоваться, не имея большого пальца, развитого как у современного человека.
В этом плане можно предположить, что происхождение ощущения формы орудий
способствовало развитию руки, успешному ее применению на охоте, и наоборот:
специализация руки означала появление специфических форм орудий как наличного фактора
специфической преобразующей человеческой деятельности, при воздействии человека на
природу.
При всех изменениях в рефлекторной деятельности (освобождение верхних
конечностей – дополнительная функция для нижних), вызванных включением верхних
этажей мозговой деятельности, прежние рефлексы не исчезают, а трансформируются и
частично тормозятся, перекрываются новыми совершенными её формами, согласно
концепции нейрофизиолога П. В. Симонова, положительными эмоциями, их усилением.
«Эмоции есть отражение мозгом человека и животных какой – либо актуальной потребности
(ее качества и величины) и вероятности (возможности) ее удовлетворения, которую мозг
оценивает на основе генетического и ранее приобретенного индивидуального опыта» [298, с.
20].
Это важное методологическое высказывание для излагаемой нами концепции. В
эмоциональных проявлениях человек раскрывает свой внутренний мир во внешних реакциях
на различные условия своей жизнедеятельности, особенно – эстетически значимые.
Практическая деятельность человека в целостной форме есть органическое взаимодействие
его с окружающим миром, изменяя который, человек преобразует для себя условия,
приобретая новые социальные возможности. Уже для высших животных высшая нервная
деятельность, отражая отдельное, таит возможность возникновения мышления в появлении
«группированного представительства явлений внешнего мира» (И. Павлов), а также
19
неглубоких и непрочных представлений, образов общего, которые можно назвать
«предпонятийными» (ассоциативными), и интеллектуальных зачатков индукции и
дедукции, обобщения и отвлечения.
В дальнейшем развитии высшей нервной деятельности высших животных
«предпонятия» достигают своего наибольшего развития и становятся необходимыми.
Оформляется возможность возникновения человеческого понятийного мышления.
Разумеется, в начале при производстве орудий господствовала некая поисковая
стихийность как первичная форма выявления объективно – субъективных социальных
отношений в процессе первобытной практики уже на стадии праксических эмоций в
становлении эстетического сознания. Д. Лукач, признавая учение И. П. Павлова, вводя
понятие сигнальной системы, писал, что в трудовом процессе должны вырабатываться
рефлексы, которые… не являются простыми условными рефлексами, хотя они в отличие от
языка не возвышаются как абстракция над непосредственной чувственностью; в этом
отношении они, подобно языку, становятся сигналами сигналов. Эти рефлексы он предлагает
обозначить как сигнальную систему 1, чтобы отразить их промежуточное положение между
условными рефлексами и языком [202].
Указанные особенности проследим на конкретном археологическом материале в
последующем изложении, выявляя морфологию артефактов, т. е. эстетические особенности
их внешнего облика, объема, веса, размеров, очертаний, изменение формы, значение
функций в конкретно – историческом контексте. Использование естественных орудий
формирующимися людьми – это в основном рефлекторный (животнообразный) труд.
У предков человека он носил еще случайный, спорадический характер. Истинно
человеческий труд (тем более, эстетически значимый) начинается с изготовления и
усовершенствования орудий. «Человек стал человеком с того времени, как сам сделал (а не
использовал созданные природой) первые орудия труда и тем самым начал активно
воздействовать на природу. С этого момента вместе с человеком мы вступаем в область
истории: на смену биологическим закономерностям пришли закономерности социальные,
возникло человеческое общество – качественно новое явление» [202, с. 28]. Это условие
основополагающее при рассмотрении стадий развития эстетического сознания.
С началом освобождения производства орудий от рефлекторности гоминиды
превратились в людей, но людей еще не готовых, формирующихся. Первобытное
человеческое стадо становится сознательным, складывающимся социальным организмом.
«Живые земные существа мира являются бесценным сокровищем, информационным
тезаурусом оптимальных поведенческих реакций стратегического выживания. Только
человек в состоянии сохранить хоть часть тех “конструкторских” идей, которые были
воплощены в земных тварях. Нам слишком хорошо известна закономерность и уязвимость
этих живых (пока еще) “папирусов”, носителей памяти о судьбе своего вида, которыми
схвачены неведомые нам законы, которые и человеку пригодиться могут, если время
придет» [263, с. 22]. Социальные потребности являлись фактором обуздания биологических
инстинктов. Основываясь на коллективной по своей природе производительной
деятельности, эти потребности были не индивидуальными, а коллективными. Они
существовали как потребности всех членов объединения вместе взятых, т. е. как всеобщие
потребности во всеобщем интересе. Сказанные суждения указывают на обоснование того,
что уже «у низших обезьян заложены те биологические предпосылки, которые обусловили
появление и развитие у предков человека новых форм сотрудничества при переходе к
трудовой деятельности» [315, с. 269].
Таким образом, были созданы условия для действия социальных закономерностей.
Видимо, праксическая стадия длительного становления при формировании структуры
эстетического сознания способствовала их созданию, а также более благоприятных условий
среды обитания и гармонизации внутреннего мира человека для проявления положительных
эмоций. Выполняя эвристическую функцию, эмоции участвуют в самой регуляции,
управлении поисковой деятельностью субъекта.
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]