Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Истоки эстетического сознания. Опыт философско-эстетической реконструкции
.pdf
возможности. От этого зависят такие качества орудий как надежность, долговечность,
устойчивость, эффективное использование.
Таким образом, проявляется необходимость различного выражения в оценке орудия
субординационных соотношений: утилитарно – функционального и эстетического, реального
и фантазии, и т. д. Формальные признаки становятся в человеческой практике выражением
эстетического (прекрасного), ибо они выражают внутренний порядок, целесообразность,
закономерность, сущностные стороны предмета. Освоение людьми результатов
общественно исторической практики имеет свои закономерности. Например, действенная
эффективность тех или иных орудий, их формальных признаков, становится означенной
исходя из жизненных сформированных ценностей развивающихся людей. Таким путем через
диалектику объектно – субъектных отношениях выкристаллизовывается красота в сознании
людей, интенциональных актах творчества в активной направленности «обмысливающего»
субъекта.
Формальные признаки, обусловленные случайными связями и отношениями в
окружающем мире, в социальной практике первобытных людей через их ценностные
отношения к миру способствовали целенаправленному становлению эстетически значимых
орудий, их красоте.
В созидаемой эстетической форме орудий структурные признаки играли
одновременно роль функциональной и эстетической значимости. К примеру, определенное
соотношение рабочей и нерабочей части являло функциональную целесообразность орудия
и создавало эстетическую неповторимость его существования, наглядности восприятия.
Некоторые формы орудий полностью определялись целесообразностью (пригнанность
орудия к руке), другие являли ее частью решенных задач, связанных с ценностными
ориентациями субъекта деятельности, например, выделение острия орудия. Здесь возможны
локальные эстетические варианты, например, типичному мустье часто соответствует
леваллуазская техника обработки камня в Северной Африке (Марокко, Алжир, Тунис), а есть
локальный вариант, так называемый атер, который отличает наличие наконечников с
«ножкой». Эстетике пластинки характерна ретушь по всей поверхности (форме), что
встречается в позднеатерских стоянках. По времени атер соотносится с верхним
палеолитом в Европе. Тяга человека к объективным природным формальным признакам не
случайна, а постоянна и всеобща, ибо сама природа создала их бытие в определенном
отношении, а в соотношении с ценностными ориентациями человека дает духовное
наслаждение ими. Так, симметрия – выражение устойчивости, вечности, нетленности;
пропорция выражает и направлена на полезную цель; простота несет больше
естественности. Таким образом, оптимальное соотношение организационных моментов
производственного процесса, согласованность и взаимодействие его активных частей, а
также четкое функционирование орудий – все это воздействует на человека эстетически,
создает определенное настроение, тот эмоциональный подъем без которого невозможно
творческое отношение к работе. А это предполагает развитие самосознания, которым
человек выделяет себя из природы и общественной среды и противопоставлет себя ей в
качестве субъекта, целенаправленно преобразующего и в ходе преобразования познающего
действительность, законы образования эстетического, когда «рубящие края орудий...
свидетельствуют о наличии зачаточных знаний по обработке камня» у древних людей [154,
с. 61].
Как видно, процесс осознания формы первобытным человеком был непосредственно
связан с процессом осознания целесообразности содержания вещи, орудия и развитием
мышления. Истинное познание древним человеком сути орудия – это осознание его
внутреннего совершенства с внешним оправданием в формообразованной красоте
полезности.
«Развитие формы идет параллельно с развитием содержания. Позднее этот способ
умозаключения, которым мышление пользуется вначале стихийно, оформляется в категории
причинности» [173, с. 52].
151
В процессе социально – коллективной практики первобытные люди познавали ритмы
трудовой деятельности, а из ритма возникали чувства и мысли, осознание различных
операций. Следовательно, можно видеть в действиях первобытного человека элементы
логического мышления, объективно отражающего окружающую действительность.
Естественно, что то или иное полезное достижение своих действий эмоционально –
восхищенно отражалось у первобытного человека. Способность эстетического восприятия и
оценки различных сторон действительности развивалась у человека в ходе его
биологического и социально – исторического прогресса, как одно из средств для достижения
его важнейших жизненных целей.
Эстетический момент, пронизанный интуицией, играет важную роль, когда у
человека нет никакого другого основания (опытного или умозрительного) для того, чтобы
определить свое отношение к какому – нибудь предмету или явлению. Развитие
эстетического начала у древнего человека проявлялось и в выборе мест обитания, их
обживания, что веками сохранилось в культуре: например, поиск новых удобных мест для
земледелия, охотничьих и рыболовных угодий. «Выбор места для поселения определялся не
только практическими соображениями, но и представлениями об особой его
благоприятности (эстетичности. – В. Е.) для человека» [207, с.166.].
В своем зачаточном простейшем виде результат эстетического восприятия, повидимому, определял выбор между альтернативами типа «опасно – неопасно», «друг – враг»
и т. д., помогая в каждом случае выбору правильной линии поведения и активизируя
эмоциональный механизм приспособительных, защитных или агрессивных реакций.
Первые зачатки эстетического видения у древних людей были утилитарны, т. е.
эстетически значимым обозначался (неосознанно) объект утилитарно – полезный. Это надо
понимать так, что рождающееся эстетическое как бы сопровождало и направляло
утилитарно – значимое, а позднее затем эстетический объект вызывал созерцательное
наслаждение и, более, того развивающаяся эстетическая способность помогала творчески
преобразовать мир, в частности орудия труда.
Можно предположить, что в этом становлении была у древних в их эстетической
деятельности некая специализация: исходя из естественного, а затем общественного
разделения труда, индивидом закрепляются отдельные операции. К примеру, во время
охоты были какие-то голосовые сигнальщики (имеющие особенные голоса, его возможности
или определённое умение).
В период становления родовой общины ценность индивида возрастает (передача
конкретными людьми коллективного опыта, их возможностей), что и способствовало более
быстрому развитию эстетического отношения, эстетического сознания в коллективной
практике, творческому началу людей палеолита. В этом суть диалектики становления
эстетического на начальном пути! Иначе говоря, человеческая элементарная эстетическая
деятельность все более явно стала подчиняться законам общественно – исторического
развития, а не естественным связям и отношениям. Поэтому отличие орудий труда у людей
от орудий животных не сводятся к внешним формам, и определяется через анализ
объективных социальных условий внешнего отличия. Ведь известно, что животные
подчиняются естественным связям, а человек – общественным, что обусловлено
возникновением сознания, содержательными отношениями. Исходное отношение человека к
миру практически утилитарное, поэтому начальное эстетическое отношение (на стадии
праксических эмоций) не имело цели в этом духовном наслаждении чувственными
переживаниями. Через него у первобытного человека сохранялось и передавалось то, что он
испытывал, переживал, чем волновался на разных уровнях развития эстетического сознания.
Побудительными мотивами к труду на исторических этапах складывания образа жизни
первобытного общества были нужда, голод, а также позднее свобода и красота. В
дальнейшем в труде необходимость превращается в наслаждение удовлетворяющими
человеческие потребности результатами свободного труда (в частности орудиями
производства). По мере освоения действительности шкала эстетических оценок все более
152
расширялась и дифференцировалась вслед за усложнением ситуаций, имеющих
кардинальное значение в жизни группы и отдельных индивидов. Изготовление первых
орудий труда (хабилисы)), приемы охоты, общественное отношение, все это подлежало не
только рассудочной, но и эстетической оценке, поскольку первобытный человек еще не умел
судить о подобных вещах на строго рациональной основе. Конечным объективным
критерием таких оценок служила практика. Древний человек этого времени (архантроп) жил
первобытным стадом, где индивид подчинялся регламентации этого стада его,
зоологическому и социальному проявлению. Однако та или иная нормативность,
направленная на утилитарную необходимость, – уже была предпосылкой различных
возникающих отношений.
Можно утверждать, что шелльский человек, с исторической точки зрения, уже прочно
и бесповоротно стоял на человеческом пути развития. С этого времени древнейшее
человечество шло по пути прогресса, обусловленного развитием и усложнением
коллективной трудовой деятельности, – той силы, которая выделила человека из животного
мира и затем высоко подняла его над природой.
Сущность становления эстетического выражала меру освобождения человека от
подчиняющих его сил в существовании. Прекрасное выступало как ступень освоения
человеком действительности, мера его свободного проявления. Иначе говоря, простота
красоты есть мера выраженности свободы человека в конкретно – чувственной форме
освоенной действительности. Поэтому стадии развития эстетического сознания – это стадии
освоения, осмысления мира через формообразование, которое носит конкретно –
чувственный характер, к тому же выражает определенное целостное отношение.
Как уже указывалось, стадное сознание древних людей характеризовалось в
основном полезной целенаправленностью в своей жизнедеятельности, в частности
орудийной. На это указывает шелльское рубило – массивный, несколько уплощенный валун
миндалевидной формы оббитый сколами с двух сторон, с заострением на одном конце
(Сатани – Дар).
Таковы первые, дошедшие до нас орудия человеческого труда, имеющие уже вполне
законченную, определенную и характерную форму. Особенность конфигурации ручного
рубила (его целесообразность) данной эпохи в том, что его употребление непосредственно
зависело от руки. Потому сохранились общие черты, однако в шелльских местонахождениях
ручное рубило очень варьируется по своей эстетической форме, величине, качеству,
отделке и материалу, из которого изготовлено.
Наряду с разнообразными орудиями, рубило существовало устойчиво многие
тысячелетия не только как приспособление, выполняющее утилитарные функции, но и как
образ уяснения людьми абстрактного развивающегося мышления той эпохи. Чувственное
познание было ограничено собственной целостностью. Процесс мышления начинается там и
тогда, где и когда происходит выделение отдельных признаков предмета и образование хотя
бы элементарной абстракции; познание закономерно доходит до выделения всеобщего и
существенного в предмете, т. е. до понятия (выделение идеи орудия).
Процесс обучения, овладения мастерством созидания данного орудия длился
тысячелетиями. Это потому, что нерасчлененный, неразделенный труд первобытной
практики действительно требовал огромного напряжения мышления и воли, сноровки,
творческого умения. Появление рубила означало окончание первоначального этапа развития
орудийного производства бессознательного творческого процесса на стадии праксических
эмоций, а затем на стадии эстетической рефлексии этот процесс совершенствовался. Рубило
как завершенная совершенная историческая форма древнего орудия есть первая устойчивая
абстракция первобытных людей!
Абстрагирование дает глубину частности, так как процесс выделения
конкретности – это многосторонний охват объекта как некоторого целого. Оно способствует
развитию вариативности отношений древнего человека, оптимизации познания в процессе
становления всеобщей эстетической формы жизнедеятельности человека в эпоху ашеля.
153
Нахождение различных значений, выявляя различные аналогии, создавало возможности для
появления новых проблем и их решения. Абстрагирование выделяет отношение к предмету,
а значит и онтологическую основу (гармонию) его красоты. Красота как отношение есть
проявление диалектики чувственного и рационального. Этот общий принцип действовал в
различных конкретных формах древних орудий. Возросший уровень познания древнего
человека явился итогом развития когнитивных предпосылок, способствующих образованию
рациональных механизмов аналогии, анализа, индукции, принципа соответствия. «Лежащие
в основе правил выводы – императивы, по-видимому, носят врожденный характер и
закреплены в нашем генетическом наследии» [225, с.133–134].
В эту эпоху наряду с типичной миндалевидной формой, встречаются довольно
отличающиеся от него по форме рубила: или более округлые или более вытянутые, иногда с
режущим, а не заостренным концом, что можно считать проявлением некого универсализма
формы орудия. Отличия в отклонениях от основной формы примитивного рубила большей
частью носят все же случайный характер, однако в этом отражается некий новый уровень
поисковости зарождающегося эстетического сознания на стадии эстетической рефлексии.
Важно заметить, что уменьшение размеров рубила, его совершенствование наблюдается в
более позднее время, в связи с его иным производственно – техническим технологическим
применением в условиях ашеля и мустьерских эпох, а также в соответствии с различными
уже эстетическими ценностями формы орудий производства данной эпохи.
Гармоничной связью зарождающегося эстетического чувства с полезностью вещей,
их утилитарной необходимостью, видимо, можно считать для этого времени удобность
орудия, пригнанность к руке, например, необработанной пятки и гальки –рубила,
достижение необходимой остроты, симметрии и т. д. По-видимому, подобная полезность
оценивалась эстетически, а именно считалась красивой, пусть еще не на должном
осознанном проявлении. Далее древние люди стали употреблять различный материал –
кремень, кварц, доломит, обсидиан, сам процесс изготовления рубила чем дальше, тем более
развивал творческие способности человека. Необходимо было бы выйти за пределы
наличной ситуации, т. е. осознать различие между изготовлением орудия и результатом,
который может быть достигнут при его применении.
Появление идеи было результатом идеального отражения объекта и осознание
целенаправленной деятельности по его реализации. Усложнение эстетической
целесообразной для целенаправленной деятельности формы рубила проходило в 3 ступени:
1) в слоях раннего постплейстоцена она имеет наиболее грубый, незаконченный вид;
2) затем создавались грубые орудия преимущественно вытянутой формы, с очень
массивным основанием, сохраняющим большей частью корку валуна, из которого рубило
было изготовлено;
3) в позднем шелле (начале ашеля) встречаются лучшие и целиком обработанные
рубила, среди которых преобладают остроминдалевидный тип орудия наряду с овальной и
даже дисковидной формой, хотя в позднем шелле (в различных регионах) еще сохраняется
массивность орудия, грубая оббивка сколами и неровные, притупленные края.
В производстве орудий, эстетически значимых, видимо, стал появляться какой-то
доминирующий стандарт. В социальной жизнедеятельности нормы, которые были
общеприняты, общепонятны, выражали формирующийся всеобщий общественный интерес,
всеобщее содержание. Надо полагать, что первобытному мышлению на первых стадиях
своего развития трудно было познавать многообразные конкретные свойства природного
материала в производстве орудий, поэтому первобытные люди изобрели универсально –
устойчивую форму (как образ уяснения, понимания) – рубило. На многие тысячелетия оно
сохранялось как всеобщая форма, хотя помимо его существовали и другие формы
разнообразных орудий для всеобщего потребления, сменяющиеся во времени в совокупных
социальных отношениях. В нашей концепции – это означает наличие всеобщей эстетической
формы жизнедеятельности.
154
Однако нарождающееся эстетическое очеловечивало объект, обогащало
представление о нем, а значит, конкретизировало представление человека о природе,
орудийном материале. Первоначально ручное рубило было универсальным рабочим
предметом, а затем, по мере дифференциации практики, самих орудий, стало частным
рабочим, к примеру, топором, т. е. универсальность орудия диалектически переходила через
частные формы в новую оптимальную. Видимо на стадии эстетической рефлексии основным
понятием эстетического являлась понятие эстетической нормы (например, стереотипность
формы рубила), характеризующее совокупное состояние познания особенностей камня и его
содержательной формы функционирующего орудия, эстетически оцениваемое с позиции
осмысления и переживании (рефлексии) при наличии определённой наглядности.
Разумеется, что нет полной возможности достаточно четко и ясно представить
духовные изменения в условиях далекой от нас тысячелетней жизни шелльского человека,
скрытые за совершенствованием форм ручного рубила. Однако фактическое его очевидное
длительное изменение в период существования первобытного человеческого стада следует
предполагать именно для шелльской эпохи.
Характерно, что для начального периода человеческой истории (шелльской эпохи)
ручное рубило преобладает: оно запечатлевает в своей примитивности и однообразии
условия существование первых полустадных обществ с зачаточными формами
палеолитической культуры, элементами эстетической целостности.
Человек должен был знать свойства камня, чтобы выбрать наиболее подходящие
куски для орудия. Сталкиваясь каждый раз с новыми трудностями применительно к разным
породам камня и его различным природным формам, первобытные люди накапливают опыт,
как практически – утилитарный, так эмоционально – оценочный с определенным уровнем
неосознанного переживания, что предшествовало осознанному эстетическому чувству.
Существенным фактором, характеризующим целенаправленность деятельности
людей каменного века, является использование огня. Уже архантроп (синантроп) широко и
постоянно пользовался огнем, что подтверждается археологическими находками в
Чжоукоудяне (Китай) и на других более ранних стоянках мира. Покорив стихию огня,
человек неизмеримо возвысился над миром животных, не только в отношении утилитарного
порядка, но эмоционально – восторженного. Надо полагать, что для поддержания огня в
костре требовалось языковое коллективное общение, система определенных знаков,
эстетически значимых.
Целенаправленный характер деятельности древнего человека, формирующийся
логический характер его мышления, подтверждается данными археологической и
теоретических наук. При изготовлении каменного рубила люди постепенно осознавали
практическое значение пропорциональности, объема, веса, симметрии и других свойств
дерева, камня и кости. Таким было дальнейшее развитие структуры эстетического
сознания – начало стадии эстетической рефлексии. Чем совершеннее была разумная
деятельность древнего человека, тем сложнее и разнообразнее было проявление точных
эмоциональных состояний в определенных конкретно – исторических условиях ещё
шелльской эпохи. В процессе развития общественно – исторической практики постепенно
происходит перерастание (качественное изменение) эмоций в чувства, осознание
возникающих ценностных отношений. Можно с уверенностью сказать, что в эпоху ашеля в
процессе накопления жизненного опыта, навыков по изготовлению орудий труда и в
совокупности социальных отношений формировалось также эстетические чувства человека.
Человеческие эстетические чувства эпохи ашеля – мустье, сформированные
развивающейся культурой являлись светом духовности, разума. На этапе зарождения они
становятся более сложными сочетаниями эмоциональных состояний в их историческом
развитии, пропущенными через человеческий интеллект в общественной практике. Не теряя
субъективности эмоций, эстетические чувства аккумулируют опыт разумной
целенаправленной духовной деятельности человека.
155
Возникшее духовное состояние наслаждения по своей продуктивной деятельности
образуется сложившейся эмотивной структурой мозга и структурой мыслительных
процессов познания мира на этой стадии развития, на что указывают современные
исследования нейрофизиологов. «И так, множество клеток, множество связей. Однако когда
образуется базис стереотипов, огромное множество этого богатства становится открытым
для мышления или избыточным. Но если избыточным, то зачем у всех без исключения
людей нашей планеты работают механизмы самосохранения мозга? Затем, наверное, что
никто не знает, когда ностальгия по мыслительной деятельности вернется к человеку. А
мыслительная деятельность, как известно, обеспечивается описанным выше аппаратом
переменных, гибких звеньев, при условии использования очень многих, если не всех,
физиологических и морфологических возможностей мозга! Калейдоскопическая, хотя на
самом деле детерминированная игра гибких звеньев теснейшим образом связана с тем, о чем
говорилось вначале, – с реорганизацией системы. Они не возможны друг без друга. А потому
гибкие звенья, этот механизм богатства и надежности мозга, извне смотрящееся как основа
возможности мыслить в самых разных условиях, изнутри мозга полноправно могут
рассматриваться и как механизм его самосохранения… Кроме того что клеток и связей
много, одни и те же клетки и клеточные скопления могут принимать участие в самых разных
видах деятельности, они реально или потенциально полифункциональны <…> Клеточные
скопления, популяции более менее богаты в зависимости от того, в каких внешних и
внутренних условиях работает мозг. Нейрофизиологически это выражается <…> уровнем
сверхмедленных процессов <…> Надежность мозга, так же как и многое другое в мозге,
может быть рассмотрена еще с одной стороны. В поддержании деятельности
нестереотипной, но по существу близкой к ней, осуществляемой по заранее намеченному
плану, большую роль должен играть аппарат сличение деятельности с планом и
сигнализации об отступлении от него. Эту роль в некоторых видах почти стереотипной, во
всяком случае плановой, деятельности играют зоны мозга, реагирующие на такое
рассогласование. А так как это не одна зона, а ряд зон, предположение о системе не может
быть отвергнуто. Система детекции ошибок либо корригирует деятельность на
бессознательном уровне, либо создает у человека состояние, выражающееся с мутным
чувством чего-то невыполненного или выполненного неверно. Человек «задумывается» – и
часто правильно решает задачу <…> Творчество можно описывать по-разному. В том числе
и как мыслительную деятельность, развивающуюся на базе известного, но как бы
“воспаряющую” над ним» [33, с. 91, 92, 93].
Так происходил процесс отделения человеческого от рефлекторной деятельности.
Эстетическую рефлексию надо понимать не как субъективно – индивидуальное порождение,
а как определенную способность, порожденную объективными условиями коллективной
трудовой деятельности антропоидов.
Мы не предполагаем её как созданную саму для себя, а предполагаем её наличное
бытие как деятельное. Эстетическая рефлексия связана в своем становлении с созерцанием и
интуицией. Созерцание как непосредственное составление представлений (понятий),
результат некоего действования (интенционального акта), созданного рефлексивной
интуицией связана с чувственным созерцанием. Действование соединяет мир созерцания и
рефлексивной интуиции: можно мыслить только то, что непосредственно созерцается. Это и
есть непосредственное единство субъекта и объекта в их отношениях, конкретно –
ситуативная связь в ее целостности. Интенция связана с духовным актом. Продуктивное
основание её в субъективной реальности не замыкает интенцию в спонтанно – интуитивной
(стихийной) активности, а указывает на реальное сознание. Она проявляет онтологически
бытийную глубину духовной реальности, в противоречивости направленности духовной
жизни человека выражает отношение к объективной реальности, а не только уход в себя.
Мифологическое ее проявление в эстетической окрашенности придает направленному
внутреннему миру субъекта (общине, индивиду, тотему) универсально – космическую
156
обобщенность. В развитии культуры творческая направленность интенционального акта
субъекта может приобретать и локальный неповторимый характер.
Эстетическая рефлексия – стадия ухода от конкретно – ситуативной связи на уровень
надситуативный, а затем родовой и общечеловеческой. «С появлением рефлексии связано
философское осмысление жизни» [281, с. 352]. Указанные процессы связаны также с
зарождением мифологического мышления, согласно нашей концепции.
Таким образом, чувственное созерцание как непосредственное соединение объекта и
субъекта превращается в интеллектуальное созерцание или рефлексию, т. е. происходит
обращение деятельности субъекта и на самого себя. Генетически индивид мыслил себя как
единое целое с первобытным социальным коллективом через подавление (нераскрытие)
своей индивидуальности, т. е. постепенно переходил на надситуативный уровень родового
существования, связанный с целостным осмыслением космологического существования и
появлением мифологии.
Самоопределение индивида, вхождение его в первобытный коллектив как во
внешнюю целостную силу происходит через уход от индивидуальности, а затем снятие
данного состояния и обращение к самосознанию, представлению себя как части целого
(частной формы) этой объективной реальности, т. е. сначала через целостное отношение.
Индивид существует не для самосозерцания (самоуслаждения), а для деятельности – это
определяло рождающуюся ценность его как неповторимости. Для него как ценность в
жизнедеятельности существовал единственно только род, из которого индивидуальность не
выделялась. В осознании этого рождалась идея, с возникновением которой появляется и
смысл человеческой деятельности. Идея выступает как самостоятельная мысль, оживляющая
материю, наличное бытие. В свою очередь это вело к порождению самосознания, творческой
деятельности на стадии эстетического чувства, эстетического созерцания. Всем стадиям
сопутствуют осознанно или неосознанно определенные ценности, нарождение и гибель идей.
Но это позднее, а на уровне рефлексивного созерцания не было еще знания, не было
принципа – «я знаю, что знаю», а был процесс формирования специфической психической
деятельности. «Орудия ашельской культуры имеют яркие, высокие эстетические и
технологические характеристики. Их производство требует развитого технологического
мышления, большого количества знаний, опыта, возможностей этот опыт накапливать,
фиксировать и передавать» [62, с. 59].
Вместе с этим формировалась эстетическая реальность как процесс взаимодействия
объективных условий фактической и познавательной деятельности в ценностном отношении.
Освоение этих условий создает творческого субъекта через законы социального развития и
эстетический объект через законы его природы – это есть диалектическое противоречие, в
котором противоречии в расширенной и усложненной эстетической реальности субъект
осваивал формальные признаки объекта, исходя из ценностного отношения, т. е. рождалась
красота как одновременно объект для субъекта и состояние субъекта. Она выступает уже
как опосредствующее звено между законами природы и потребностями людей, возникает из
этого противоречия. Коллизия в ситуации еще не была действием, но она заключала в себе
начало действия и его предпосылки, она служила побуждением к новому действию, к
выявлению индивидуальности творческого человека, созидающего красоту и
наслаждающегося красотой, ибо «эстетическое наслаждение появляется оттого, что душа
познает в материи гармонию самой ее структуры. И если это происходит на уровне
воображаемого чувства, то в наиболее свободном виде созерцания ума может обратиться к
удивительному зрелищу, которое представляет собой окружающий мир и все его формы»
[369, с. 28].
Современная археология нижнюю хронологическую границу олдувайской культуры
относит приблизительно к 2,6 миллионам лет назад, а верхний хронологический рубеж,
время начала ее угасания, около одного миллиона лет назад. В 1997 г. впервые была
обнаружена ДНК неандертальцев. Человеческая линия (линия разумного развития) разошлась
с неандертальцами (род хомо) около 700 тыс. лет тому назад – это период есть время
157
развития ашельской культуры человека разумного, в которой сформировалось эстетическое
чувство, развитое эстетическое сознание древнего человека, его самосознание, согласно
нашей концепции.
«Иногда незначительные различия между отдельными типами орудий, как например,
между ашельскими ручными (рубилами и кливерами), явно отражают индивидуальные
склонности и особенности стиля мастера» [304, с. 33].
Процесс развития эстетических отношений раскрывается через материал
ашельского периода в совершенствовании формообразования древних орудий, создателями
которых были доживавшие свой век австралопитеки и архантропы (H. ergacter и H. erectus).
«Дальнейшее развитие труда находит свое отражение в усовершенствовании
каменных орудий и техники их изготовления. Везде, где встречаются грубые шелльские
орудия, на смену им появляются новые, более тщательные и умело изготовленные –
ашельские. Ашельские рубила отличаются от шелльских рубил прежде всего своими
правильными миндалевидными, треугольными и овальными очертаниями. Поверхность
ашельских рубил обычно сплошь обработана сколами, свидетельствующими уже о хорошем
знании свойств кремния, о несравненно более искусной руке мастера, которая наносила
теперь легкие и хорошо рассчитанные удары... улучшается форма орудий, изготовленных из
отщепов, устойчиво повторяются серии определенных изделий: остроконечников, скребел и
так называемых сверл» [64, с. 28].
В последовательности рассмотрения, анализа археологического материала видим,
что ашельское рубило – более совершенный элемент производственной деятельности
первобытного человека (частной формой жизнедеятельности) – явился первым завершенным
витком спирали диалектического развития в снятом виде, согласно утверждаемой
концепции, тем эстетическим проблеском осознания своей деятельности, опредмечивания
через техническое мастерство интеллектуального (рассудочного) и духовного
эмоционального конкретно – исторического богатства в период становления всеобщей
эстетической формы жизнедеятельности. Это переход к стадии эстетического чувства
конца ашеля.
Древние орудия представляют собой, образно говоря, окаменевшие мысли, в них
воплощена духовная история первобытного человека. Растущая предметная и духовная
активность в освоении и улучшении техники изготовления орудий труда достигалась и
закреплялась опытом многих поколений. Овладевая природным материалом, человек
неуклонно совершенствует ручное рубило и многообразные формы в течение шелльской
эпохи. Однако в поисках законов формообразования орудий труда рубило испытывает уже
заметное изменение не только из-за географического локального фактора (скандинавского
оледенения), изменения животного и растительного мира, но и в связи с усиливающмся
влиянием эстетических элементов. Исследования специалистов – археологов подтверждают
данную тенденцию.
«Большие рубящие орудия с тонкой обработкой (рубило и кливеры), о которых идет
речь, возможно, представляют собой первые свидетельства появления у человека
эстетических чувств и хотя общая для этих орудий форма не постоянна, они являются
первыми в истории человека изделиями, “соответствующими стандартами” с
изготовленными по установленным образцам» [154, с. 85-86]. Иначе говоря, в данную эпоху
уже зарождались эстетические нормы изготовления форм орудий в их целостности.
Если в более раннее время шелльской эпохи форма рубила в значительной степени
определялась единственной формой валуна, то теперь в ашеле большая тонкость отделки
(совершенство), для которой человек начинает применять мелкие стесы, как бы
остругивающие кремень, дает рубилу правильность и целесообразность очертаний,
контуров, конфигураций, недостижимые для шелльских рубил, а значит и сознания
человека. Закономерности не исключают альтернативности, единство проявляется через
многообразие, а в самом многообразии как исторический ориентир складываемся общий
вектор развития. Это диалектика! Например, пассивные основания у больших бифасов
158
преобразовывались под рабочие края в соответствии с очертаниями исходной заготовки,
техническими навыками, функциональной целесообразной формой, зарождающимся
эстетическим целенаправленным вкусом ашельских мастеров, обогащенной структурой
эстетического сознания древнего человека. Тем самым конкретно происходило увеличение
протяженности рабочего края с целью выделения его функциональной пригодности. Надо
предположить, что эстетизация формы древних орудий была обусловлена прежде всего в
истоках технологическими причинами. В трудовой практике древних людей в дальнейшем
были осознаны принципы эстетического формообразования: целостности и
универсальности, гармонизации и выразительности, функциональной целесообразности и
целенаправленности, связи части и целого, соответствия формы и содержания, их
законосообразности. Так с технологических позиций целесообразно рассматривать пики
ашеля как неудачную форму бифасов. Наоборот, колуны на отщепах являет собой
выразительную стандартизированную форму крупных орудий, ибо их изготовление
полностью подчинялось эстетическому замыслу древнего мастера. Из этого следует, что в
ранних зарождающихся палеолитических традициях не воспроизводились
стандартизированные формы (тем более эстетически значимые), закрепленных в
формирующейся структуре сознания, а проявлялся поисковый рефлектирующий опыт
мастера (технологические приемы и способы) с целью получения орудий с максимальной
полезностью и целостной оптимальной формой (наличием симметрии, соразмерности,
пропорциональности). Разумеется, что на первых порах существовало различное
соотношение оптимального и неоптимального, в связи с понятиями максимума и минимума.
Оптимизация выражала в формирующейся всеобщей эстетической форме
жизнедеятельности древнего человека хорошее, добротное, пригодное, полноту, лучшее и
совершенное везде и во всех отношениях. Она проявлялась в интенции – главном векторе
направленности к определенным целям – как идеальная мера возможной модели жизни,
наиболее определившейся её фазы (стадии). Логично предположить о наличии
стандартизации отдельных (частичных) морфологических компонентов и самой формы
орудий с позиций существующей эстетической нормы (очертаний, угла заострения,
протяженности и толщины краев) в более позднее время развития в ашельскую эпоху.
Созидание творцами в исторической практике универсального орудия – рубила начиная с
эпохи нижнего палеолита утверждало принцип соответствия в гармонизации со средой
обитания, исходя из целесообразности и целенаправленности его применения. Так,
статистический анализ археологами начальных орудий в первобытной практике
формирующегося человека выявил числовое соотношение в гармонизации эстетики
рукояточной части (пятки) и рабочей части (острия) как 1 к 4 в эпоху шелля и ашеля. Этим
самым он находил простое соотношение (в виде целых чисел). Субъект эстетической
деятельности палеолита постепенно в культурной эволюции познавал онтологию гармонии
бытия – чисел в природе, семи цветов радуги, диалектику двух противоположностей (в
будущем одну из концепций о гармонии в современной эстетике), синтез триады и лунные
циклы. В поиске ритма пространственной формы, древний мастер находил определённый
интервал в её совершенствовании через ретуширование, изменение размера заготовки
орудия, нахождения нужного цвета. Ритм был тесно связан с текстурой и фактурой вещи. Ёе
материальная конструкция и композиционное решение уже проявляло понимание
формальных признаков эстетического, например, симметрии. Творец стал выделять
композиционный центр – главную часть композиции – значимость острия или рукояточной
части для удобного охвата искусственного орудия.
Степень рефлекторной зависимости человека от мира природы теперь более
понималась и осознавались навыки формообразования орудий в их целеполагающем
применении. Сохраняя тот же основной тип миндалевидной формы и двустороннюю
обтеску, ручное рубило вместе с тем начинает все более заметно варьироваться в своем
ценностно внешнем виде, и, очевидно, в своем утилитарном назначении и неком
эмоционально – идейном эстетически значимом сопереживании.
159
Процесс формообразования ашельских орудий развивал у людей палеолита образные
представления, а это означало рождение разумных эмоций, которые становятся активно
чувствующими. «Более поздние ашельские рубила оббиты с двух сторон, они сделаны
гораздо тоньше и искуснее» [151, с. 30]. Появление же идеи означало рождение мысли,
достигшей высшей степени (предельности) объективности, оптимальной полноты и
конкретности и в то же время нацеленной на практическую реализацию (появление новых
артефактов). «Идея – это конец знания и начало вещи» [162, с. 32].
Знания превращаются в идею при трех условиях:
а) конкретности и целостности знания об объекте;
б) стремлении (мотивации) к практической реализации, материальному воплощению;
в) наличии цели, проектированной субъектом, и плана изменения им объекта.
Первобытные люди, обогащенные идейно – эмоциональным сопереживанием,
обладали волей, эмоциональным подъемом, целеустремленностью, которые так необходимы
в успехе.
На стадии эстетической рефлексии возрастает познавательная мощь мышления
человека, познания закономерностей природы и общества, т. е. складывается теоретическая
мощь человеческого познания в отличие от мышления человека на стадии праксических
эмоций. Ведь предметно – материальная деятельность субъекта на прежней стадии была
практическим самоопределением и самоутверждением, а деятельность же на уровне
«всеобщего сознания» как таковая является его «теоретическим бытием» как
общественного существа. Так практическая функциональная необходимость в колке, рубке,
прокалывании и другом рождали у первобытных людей различные эстетические идеи
формообразования орудий производства.
Разумеется, что новая эстетически значимая форма многих древних орудий
возникает под влиянием целой группы материальных и духовных факторов:
а) пересечения социально – экономических потребностей общества и духовных
интересов субъектов как единства объективных значений и субъективных смыслов, а значит,
для выражения нового содержания;
б) как результат внутреннего развития, взаимодействия прошлого опыта и факторов
современности, ибо на каждом этапе развития первобытной практики орудие древних людей
есть относительно устойчивая система содержательных форм (например, рубила);
в) возможности материальной эстетической выразительности имеющихся средств
(особенности кремня, яшмы, нефрита); надо полагать, что к этому времени зарождается
мифологическое осознание сути камня (его значимости) в появление в идее целостного
Единого в окружающем Космосе.
г) общего уровня и характера первобытной культуры, ее духовной эстетической
направленности, при развитии когнитивных и креативных способностей древних людей.
Изменение каменных орудий было связано с преобразовательным процессом в
производственной деятельности. Их можно видеть в функциональных признаках,
выраженных в определенных формах, поэтому орудийные формы находятся в определенном
соподчинении, отношении друг к другу в соответствии с этим признаком. Классификация
форм развития орудий древности имеет особо важную роль.
Обнаружение формальных признаков эстетического в орудиях определяло их
ценность для первобытного человека. Именно целенаправленная деятельность древнего
мыслящего творца, технологический оптимизм, а не господство технологии автоматически
формировали структуру эстетического сознания, ибо сама по себе техника не способна
«разрешить человеческую проблему в целом» [217, с. 449].
В разнообразии конкретных форм орудий, их совершенствовании можно найти общий
признак существующих изменений, можно выделить основные формы развития орудий в
эпоху палеолита, исследователи их называют руководящими (А. П. Окладников) или
ведущими (Р. С. Василевский). Анализ археологического материала позволяет определить
основные формы орудий, исходя из функционально – типологической классификации,
160
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]