Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Актуальные проблемы договорного права. 2021. Коллективная монография, подготовленная выпускниками, аспирантами, магистрантами и студентами кафедры гра

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 67 / 277 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

Теория фактических договорных отношений и ее значение в договорном праве

в случаях признания юридической силы за фактическими договорными отношениями, а также ответим на вопрос о том, была ли произведена ее рецепция (пусть и несознательная) российским правопорядком.

1.Возникновение теории

фактических договорных отношений,

или договорные отношения бездоговора

Теория фактических договорных отношений появилась как результат острого кризиса немецкой правовой системы, возникшего в ХХ в. в результате мировых войн и экономических потрясений.

Доктрина фактических договорных отношений, разработанная Гюнтером Хауптом1 в 1941 г., рассматривалась как яркое выражение царившего в то время в Германии режима. Фактически данная теория порвала с традиционным договорным мышлением и достаточно долгое время угрожала разрушить классическую систему договоров в Германском гражданском уложении (далее – ГГУ/BGB)2. Один из авторитетных немецких ученых-цивилистов Генрих Леманн описал доктрину договорных отношений, основанных на фактах, как «атомную бомбу, разрушающую нормальное правовое мышление»3.

Ключевой тезис теории фактических договорных отношений заключается в том, что договор может быть заключен не только путем обмена волеизъявлениями, но также путем осуществления фактических действий. При этом Хаупт не выделяет отдельно категорию квазиконтрактов для таких договорных отношений, считая, что это создаст только лишние сущности для догматики, и поэтому приравнивает такие договорные отношения к традиционным, возникшим из выраженных волеизъявлений сторон4.

Он оправдывает свою точку зрения социологическим аргументом, утверждая, что в действительности развилось «новое социальное положение дел»5, которое требует оформления независимо от традиционной схемы создания договорных отношений. На практике формирование договорных отношений часто сильно отличается от того, что было

См.: Haupt G. Faktische Vertragsverhältnisse. Leipzig, 1941.

Lambrecht P. Die Lehre vom faktischen Vertragsverhältnis Entstehung, Rezeption und

Niedergang. Beiträge zur Rechtsgeschichte des 20. Jahrhunderts; 10. Tübingen: Mohr, 1994. S. 1.

Ibid. S. 2.

Haupt G. Op. cit. S. 8.

Ibid. S. 29.

М.А. Никулин

задумано создателями ГГУ. На первый план выходит не свободное волеизъявление, а фактический обмен услугами, потому что человек в некоторых случаях не может выбрать своего партнера по договору или обсудить содержание договора индивидуально. Яркий тому пример – общественный транспорт, где сложно усмотреть оферту и акцепт, разработку индивидуальных условий и к тому же совсем необязательно быть полностью дееспособным1 для совершения на нем поездки, поскольку оспаривание подобных действий привело бы к излишним затруднениям в гражданском обороте2.

1.1. Типы фактических договорных отношений втеории Хаупта

Логично предположить, что не все факты будут иметь конституирующее для возникновения договора значение. При этом сам Хаупт считает, что крайне затруднительно определить универсальный набор таких фактов, и поэтому предлагает первоначально выделять типы договорных отношений, к которым можно уже будет подбирать специальные факты3.

А. Фактические договорные отношения,

основанные на социальных контактах

Первый тип ‒ фактические договорные отношения, основанные на социальных контактах. Хаупт конкретизирует случаи возникновения таких фактических отношений, придавая им волевую направленность, в отличие от деликтных отношений, в которые стороны зачастую вступают не по своей воле4.

Однако разумно предположить, что если присутствует элемент воли, то, следовательно, в этом случае должны быть установлены классические договорные отношения. Данная категория фактических договорных отношений максимально приближена к таковым, поскольку Хаупт считает, что для этого типа отношений необходим «объективно

Иногда в немецкой догматике выдвигались гипотезы о возможности оспаривания дееспособности при поездке на транспорте. Об этом см.: Larenz K. Lehrbuch des Schuld- rechts. Bd. I: Allgemeiner Teil. München/Berlin, 1953. Впоследствии Ларенц отказался от этой точки зрения.

Haupt G. Op. cit. S. 28.

Ibid. S. 9.

Ibid. S. 10.

Теория фактических договорных отношений и ее значение в договорном праве

осознаваемый факт особого социального контакта»1. Их содержание должно основываться на обстоятельствах, событиях, в частности, на добросовестности и обычаях, т.е. в конечном счете на определенных объективных стандартах2.

Так Хаупт пытается решить проблемы, возникающие на стыке договорного и деликтного права. В качестве наглядного примера им приводится теория culpa in contrahendo, в которой обязательства по уведомлению и предоставлению информации должны составлять содержание договорных отношений при отсутствии самого договора3. При этом Хаупт не останавливается на теории culpa in contrahendo и стремится приспособить идею «особого социального контакта» также для долгосрочных обязательств, носящих дефектный характер с точки зрения их юридического обоснования (defekten Dauerschuldverhältnis- sen) и находящихся на стыке договорного права и неосновательного обогащения (ungerechtfertigte Bereicherung). Например, в фактической аренде Хаупт предлагает признавать за такими отношениями характер договорных, но в случае обнаружения судом в таких отношениях серьезного дефекта они должны быть прекращены4.

Б. Фактические договорные отношения,

являющиеся частью общественных отношений

Следующий тип ‒ фактические договорные отношения, являющиеся частью общественных отношений.

По мнению Хаупта, такие явления как «фактическое общество (faktische Gesellschaft)» и «фактические трудовые отношения (faktische Arbeitsverhältnis)» занимают особое место среди дефектных долгосрочных обязательств5. В этих отношениях существенно велика роль социального взаимодействия людей.

Под «фактическим обществом» Хаупт понимает отношения, возникшие и существующие между партнерами вплоть до признания их учредительного документа недействительным6. Придание фактическим отношениям участников общества юридической силы post factum необ- ходимо, чтобы в случаях признания учредительного документа общества

Haupt G. Op. cit. S. 11.

Ibid. S. 10.

Ibid. S. 9.

Ibid. S. 16.

Ibidem.

Ibid. S. 17.

М.А. Никулин

недействительным для ликвидации такого общества применялись нормы и принципы корпоративного права (gesellschaftsrechtlichen Vorschriften)1, а не положения о неосновательном обогащении, что, по мнению Хаупта, вызвало бы излишние затруднения, поскольку удовлетворение кондикционных требований в большинстве подобных ситуаций невозможно ввиду тесных экономических связей участников общества2.

Хаупт считает, что такое общество фактически присутствует в обороте и его нельзя игнорировать с юридической точки зрения3. В случае обнаружения дефектов учредительного документа к нему применима только ликвидация без ретроспективного эффекта по действующим правилам корпоративного законодательства. Фактическое осуществление своей деятельности обществом в гражданском обороте в силу тесного сотрудничества его участников кажется Хаупту достаточно весомым аргументом для признания за таким обществом его правоспособности.

Что касается трудовых отношений, то здесь Хаупт убежден в том, что их возникновение должно быть полностью независимым от договора. В этом контексте он считает бессмысленным даже наличие юридически действительного соглашения между работником и работодателем. Хаупт полагает, что в трудовых отношениях есть лишь одно волеизъявление, выражающееся не в трудовом договоре, а в факте приступления работника к выполняемой работе в «сообществе»4 (Tatsache der Eingliederung in die Betriebsgemeinschaft)5.

Кажется, что данная идея фактических трудовых отношений проникнута духом националистического режима, господствовавшего в то время в Германии, поэтому в нашем исследовании не видится необходимым более глубоко погружаться в размышления Хаупта и его последователей, так как они имеют мало общего с частным правом, однако стоит заметить, что современное российское законодательство признает трудовые отношения, которые возникают по факту допуска работника к исполнению трудовых обязанностей: трудовой договор, не оформленный в письменной форме, считается заключенным, если работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его представителя.

См.: Bürgerliches Gesetzbuch (BGB). § 741 Gemeinschaft nach Bruchteilen.

Lambrecht P. Op. cit. S. 9.

Haupt G. Op. cit. S. 17.

Термин Betriebsgemeinschaft был введен в обиход в 1934 г. Законом о национальном труде как следствие режима нацистов в Германии и является особым типом юридического лица в виде исключительного национального партнерства немцев.

Haupt G. Op. cit. S. 20.

Теория фактических договорных отношений и ее значение в договорном праве

В. Фактические договорные отношения, основанные

наобязательствах всфере общественных услуг

Фактические договорные отношения присутствуют и в сфере общественных услуг, осуществляемых в соответствии с частным правом и удовлетворяющих социальные потребности общества1.

Хаупт объясняет существование таких отношений на примере поездки на трамвае. Он не выделяет в подобных случаях оферту и акцепт в виде молчаливого согласия, считая, что это уместно лишь тогда, когда есть фактическая и юридическая возможность заключения договора согласно принципу свободы договора2. При поездке на трамвае эти требования как раз не выполняются. Ни у одной из сторон нет свободы выбора как таковой. Пассажир, как правило, зависит от приехавшего на остановку трамвая, а транспортная компания обязана перевозить его в силу своей работы. Кроме того, тарифы оплаты проезда и условия для компаний, обслуживающих общественные потребности, зачастую являются фиксированными и контролируются властями. Поэтому не имеет смысла рассматривать такие отношения как предмет какого-то юридического соглашения: «договор об этом был бы напрасным, потому что договариваться было не о чем»3. Стороны возникшего фактического отношения вряд ли были бы заинтересованы в согласовании чего-то, что для них уже было очевидно неизменным при любых обстоятельствах. Следовательно, не стоит в каждых отношениях такого рода пытаться искать договор, но признать, что права и обязанности сторон возникают в силу самого факта.

Таким образом, Хаупт хочет ограничить применение классических договорных отношений только в частных перевозках. В сфере, где оказание услуг носит массовый и стандартизированный характер, удовлетворяющий общественные потребности, необходимы исключительно фактические договорные отношения4.

1.2. Догматическая критика теории Хаупта

Хаупт разработал теорию, структурно изменяющую классическую систему договорного права. Расширив ее, он допустил заключение

Haupt G. Op. cit. S. 24, 27.

Ibid. S. 21.

Ibid. S. 23.

Haupt G. Op. cit. S. 28.

М.А. Никулин

договора на основаниях, которые несовместимы с действующим законом. По этой причине Эссер справедливо назвал ее «двухуровневой теорией» (Zwei-Ebenen-Theorie)1.

Методологически Хаупт выводит факты, на основании которых может быть заключен договор, не из закона, а из социальной действительности. Так он стремится к постепенному устранению волеизъявления в пользу «реального захвата права», излишнего подчинения права фактам2. Поэтому Хаупт основывает свое исследование на функциональном подходе, который позволяет ему динамично работать с позитивным правом, приспосабливая его к природе вещей.

Однако его аргументы стоит признать неубедительными, поскольку, рассматривая договорное право через призму целесообразности и адекватности3, он абсолютно не учитывает один из ключевых принципов частного права – автономию воли и вытекающую из нее свободу выбора контрагента по договору. Хаупт объективизирует договорное право в угоду фактам, что гипотетически может создать массу проблем для гражданского оборота. Принципиальная несовместимость «двухуровневой теории» с действовавшей в то время правовой системой имела решающее значение в дальнейшей судьбе теории фактических договорных отношений.

С точки зрения доктрины типы фактических договорных отношений, приведенные Хауптом, либо носят характер договорных отношений, пускай и с ограниченным содержанием (как в случае с culpa in contrahendo, когда возникают юридические обязательства, но при этом не носящие характер исполнения), либо свидетельствуют о полной невозможности определить окончательный круг фактов, способствующих установлению такого рода договорных отношений, что приводит к абсурдному заключению о любых фактах или социальных контактах как приводящих к договорным отношениям, что в свою очередь закономерно ведет к развалу гражданского оборота из-за невозможности установления критериев разграничения фактов на правоустанавливающие и социально-типичные.

Что касается третьей группы фактических договорных отношений в сфере предоставления услуг, представляющих общественный ин-

См.: Esser J. Gedanken zur Dogmatik der ‘faktischen Schuldverhältnisse’ // AcP 157 (1957/1957). S. 89; Bayer K. Privatrechtliche Leistungsverhältnisse und öffentliche Daseinsvor- sorge. Diss. Freiburg i. Br. 1965. S. 93; Baer-Kaupert F.-W. Schuldrechtliche Verpflichtung aus sozialtypischem Verhalten? // Stuttgart/Berlin/Köln/Mainz, 1970. P. 90 (цит. по: Lambrecht P. Op. cit. S. 12).

Haupt G. Op. cit. S. 28.

Lambrecht P. Op. cit. S. 12.

Теория фактических договорных отношений и ее значение в договорном праве

терес, то ее следует считать одним из самых крепких звеньев данной теории. Один из наиболее авторитетных последователей Хаупта Карл Ларенц развил точку зрения, что в случаях, когда используются публично предлагаемые услуги, как правило, не происходит заключения договора и такие отношения возникают не как юридическая сделка, а посредством фактического публичного предложения услуги и фактического использования этой услуги пользователем1. Однако в отличие от Хаупта он категорически отверг любое распространение доктрины типичного социального поведения на другие сферы права.

Идея фактических договорных отношений в таком представлении нашла свое отражение и в немецкой судебной практике. В 1956‒1957 гг. Верховный суд Германии (Bundesgerichtshof, BGH) следовал доктрине фактических договорных отношений в трех сменивших друг друга решениях. Сегодня они известны как «дело о парковке» (а), «дело о краже электроэнергии» (б) и «дело Хофербера» (в). Они привлекли много внимания в доктрине права и вызвали крупные теоретические споры. В результате «двухуровневая теория» вышла на первый план в послевоенное десятилетие и стала буквально на острие догматического интереса частного права, поскольку таким образом она проходила проверку практикой. В настоящем исследовании будет раскрыто хрестоматийное «дело о парковке», в котором Ларенц увидел подтверждение своей точки зрения и сделал его классическим примером своей теории2.

2. Теория фактических договорных отношений в практике Верховного суда Германии

В известном «деле о парковке»3 1956 г. Верховный суд Германии поддержал доктрину фактических договорных отношений в области публично предлагаемых услуг.

Решение основано на следующих фактах: в 1953 г. г. Гамбург объявил часть рынка ратуши, которая была в общем пользовании, платной парковкой, чтобы решить проблему с парковочными местами. Это позволило компании-истцу использовать парковку в коммерческих целях и взимать плату за стоянку автомобилей по официально утвержден-

Lambrecht P. Op. cit. S. 76; подробнее об этом см.: Larenz К. Lehrbuch des Schuldre-

chts. Bd. I. 1953.

Ibid. S. 99.

BGHZ 21, 319 ff., Urteil des 5. Zivilsenates vom 14.07.1956.

М.А. Никулин

ному тарифу. Место парковки отметили знаками «Парковка платная и охраняемая». Ответчик несколько раз парковал там свой автомобиль в сентябре и октябре 1953 г. Он объяснил стюардам, что отказывается от охраны своего автомобиля и от оплаты соответствующего тарифа. Истец требовал признания права собственности на парковку и уплаты тарифа в размере 25 немецких марок. Среди прочего он утверждал, что ответчик обогатился на эту сумму за счет истца. Кроме того, истец не мог предоставить парковку другим посетителям, готовым за нее заплатить. Ответчик защищался, утверждая, что оставлял автомобиль в месте общего пользования и при этом был не намерен заключать соответствующий договор.

Верховный суд Германии полностью удовлетворил иск, аргументируя это решение наличием фактических договорных отношений. По мнению высшей инстанции, договорные отношения могут возникнуть не только в результате заключения юридической сделки, но и в результате реальных сделок, основанных на принципе добросовестности (§ 242 ГГУ): «Любой, кто использует специально обозначенную территорию для парковки в часы охраны, уже создает договорные правовые отношения, обязывающие его заплатить по установленному тарифу за парковку. Иная оценка субъекта предлагаемого ему договора не имеет значения, даже если он выразил это стюарду, когда уже начал парковаться»1.

Суд посчитал, что, применяя доктрину фактических договорных отношений в данном деле, можно достичь справедливого баланса интересов, чего нельзя было бы сделать посредством применения правил о внедоговорных обязательствах2. В случае применения деликтных правил взыскания истец должен был бы доказать, что в результате использования ответчиком парковки он вынужден был отказать другим водителям, желающим заплатить. Только тогда может возникнуть обязанность выплатить компенсацию с точки зрения незаконного вмешательства в экономическую деятельность истца. С точки зрения кондикционных требований было бы крайне затруднительно установить размер неосновательного обогащения, так как он будет зависеть от того, сколько времени было потрачено и сколько топлива нужно

BGHZ 21, 319 ﬀ., Urteil des 5. Zivilsenates vom 14.07.1956: “Wer während der Bewachungszeiten die besonders kenntlich gemachte Fläche zum Parken benutze, führe schon dadurch, daß er das tue, ein vertragliches Rechtsverhältnis herbei, das ihn zur Bezahlung des Entgelts entsprechend dem Parkgeldtarif verpflichte”.

Lambrecht P. Op. cit. S. 98.

Теория фактических договорных отношений и ее значение в договорном праве

было израсходовать, чтобы найти подходящее место стоянки за пределами парковочной зоны1.

В этом деле Верховный суд впервые применил «двухуровневую теорию» с целью ответа на вопрос о том, какие правовые последствия возникают, если кто-то пользуется услугами, но прямо выражает протест против заключения договора. Это достаточно известная проблема protestatio facto contraria. В этом случае суд исключил волеизъявление субъекта как юридически обязательное и отказался от кондикционных правил, потому что видел трудности, которые могут помешать справедливому разрешению дела.

Однако данное решение «дела о парковке» при помощи принципа protestatio facto contraria non valet подверглось критике в литературе. Тейхманн и Келер отстаивали свою точку зрения, что невозможно так применять данное правило, если понимать его как принцип толкования2. Фактическое поведение не должно иметь приоритета над словесным волеизъявлением. Оно может быть только признаком воли, которую нельзя определить иначе. Недопустимо предполагать заключение контракта, потому что частная автономия включает в себя и свободу не заключать договор. Эту негативную свободу договора также необходимо уважать. Идея о том, что при наличии нескольких возможных интерпретаций интерпретация посредством поведения является предпочтительной, вполне правильна. Но такое толкование находит свою границу, когда выражающий протест субъект ясно демонстрирует свою настоящую волю. При этом данное несовпадение реального поведения и выраженного волеизъявления может привести к ситуациям, требующим более гибкого взгляда на право: поскольку поведение такого субъекта может являться недобросовестным, то ссылка на § 242 ГГУ в решении Верховного суда кажется необходимой. Такой инструмент в виде ссылки на недобросовестность при разрешении споров, связанных фактическими отношениями, можно увидеть и в российском правопорядке3.

Примерно через шесть месяцев после решения 5-го Сената по рассмотрению гражданских дел 8-й Сенат Верховного суда Германии

Необходимо сделать оговорку, что статус института неосновательного обогащения в то время несколько отличался от классического понимания его сегодня, о чем и пишет автор: “Es scheint, als hätte der Senat nach dem damaligen Stand des Bereicherungsrechts tatsächlich so entscheiden können” (Ibid. S. 105).

Ibid. S. 101.

См. п. 1 и 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора».

М.А. Никулин

также воплотил доктрину фактических договорных отношений в так называемом деле «о краже электроэнергии»1.

Некто D. проживал вместе со своей матерью в квартире в г. Гамбурге, которая была подключена к линии электропередачи ответчика. После прокладки дополнительной линии в феврале 1945 г. были оформлены новые тарифы на покупку электроэнергии с целью расширения ее подачи. В договоре D. был указан как заказчик, и договор был подписан его матерью. Осенью 1945 г. истец проложил особую собственную линию передачи, которая позволила потреблять электроэнергию без регистрации счетчика. Таким образом до сентября 1951 г. D. получал электроэнергию, которая не была учтена компанией, поставляющей ее. Впоследствии несанкционированное подключение было обнаружено.

Сенат посчитал, что между сторонами установлены фактические отношения поставки электроэнергии. Первоначально отстаивалось мнение апелляционного суда о том, что истец в лице своей матери заключил договор с ответчиком, но в дальнейших выводах 8-й Сенат, подобно решению «дела о парковке», последовал доктрине фактических договорных отношений, считая, что они могут существовать и в сфере услуг массового потребления, если отсутствуют волеизъявления сторон2.

Решение Верховного суда «о краже электроэнергии» подверглось жесткой критике. Лишь малая часть специальной литературы по энергетике и водоснабжению, а также некоторые судебные решения в этой сфере следовали в заданном русле. По сей день вызывает недоумение, что хищение электроэнергии могло создать договорные отношения. Это неправильно, и в этом не могут сомневаться даже представители учения о социально-типичном поведении3. Кража ‒ это не типичное для общества поведение. Даже Хаупт не хотел связывать уголовное преступление с законом. В случае «незаконного забора электроэнергии» он исключил наличие фактических договорных отношений4.

Еще более странным выглядит то, что 8-й Сенат пытался найти фактические договорные отношения в деликтном акте. Объяснить это можно разве что тем, что в то время в Верховном суде заседало достаточно много сторонников теории Хаупта. Однако даже если отбросить уголовно-правовой характер данного деяния, то этот вопрос, очевидно, можно решить при помощи обычного договорного права

Die Stromdiebstahl-Entscheidung (1957): BGHZ 23, 175 ff., Urteil des 8. Zivilsenates

vom 29.01.1957.

BGHZ 23, 175 ff., Urteil des 8. Zivilsenates vom 29.01.1957.

Lambrecht P. Op. cit. S. 111.

Haupt G. Op. cit. S. 32.

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 67 / 277 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]