Актуальные проблемы договорного права. 2021. Коллективная монография, подготовленная выпускниками, аспирантами, магистрантами и студентами кафедры гра

Пляниоль также замечает, что сам штраф назначался если уже не со­вокупно одной цифрой, то только в том случае, если истец от промедле­ния ответчика понес определенный ущерб. Тем не менее вскоре проис­ходит отказ от данного принципа и после решения Кассационного суда от 29 января 1834 г. астрент начинает присуждаться вне зависимости от причинения ущерба. С этого момента произошло окончательное оформление астрента2.

Основываясь на доктрине и судебной практике, можно выделить три основных этапа формирования и развития учения об астренте. На пер­вом этапе судьи налагают судебный штраф за фактическое неиспол­нение решения суда совокупно единой суммой и сама возможность применения судьей этой практики здесь служит стимулирующей мерой для ответчика. Второй этап, с 1811 по 1834 г., характеризуется присуж­дением к астренту в виде известной суммы за каждый просроченный

Декрет 1992 г. в основном выступает лишь дополнением к Закону 1991 г., и в последующем нормы об астренте из этого документа, отра­женные в ст. 51‒53, были включены в Кодекс гражданского исполни­тельного производства.

В частности, по Декрету уточняется, что астрент вступает в силу с даты, установленной судьей, которая не может быть раньше, чем день, когда ре­шение, в обеспечение исполнения которого назначается астрент, вступит в силу. Также Декретом устанавливаются гарантии для ответчика, такие как право на судебное обжалование и невозможность применения каких­либо принудительных мер по исполнению астрента до принятия решения о его ликвидации2, о чем более подробно будет говориться далее.

Однако многие цивилисты позапрошлого столетия негативно отзы­вались об астренте, поскольку закон того времени не знал возмещения ущерба в целях угрозы или наказания, что является более характерным для судебной практики по астренту, а признавал только убытки, сораз­мерные тяжести вины и размеру ущерба. В частности, Демоломб счи­тал незыблемым один из столпов гражданского права ‒ римский при­нцип ad factum nemo praecise cogi potest, по которому должник не только не может быть прямо принужден к исполнению обязательства, но даже косвенное принуждение, реализуемое судьей путем вынесения приго­воров с денежным возмещением, превышающим убытки, считается несправедливым2.

Астрент как проявление власти судьи вычленяется из решений, все­таки признавших допустимость угрозы и, как следствие, возможное наказание, без которого практическое применение настоящего инсти­тута было бы бессмысленным. Во-первых, применение астрента было возможным, когда суд приговаривал должника к возмещению убытков, сумма которых рассчитывалась не из подлинных убытков, причиненных кредитору неисполнением, а исходя из несправедливого сопротивления должника, и их начисление происходило до тех пор, пока не удавалось сломить сопротивление должника и последний не исполнял решение. Во-вторых, астрент был возможен в условиях возложения на лицо обя­занности, на основании судебного решения, предоставить документы в течение определенного срока под страхом лишения права или воз­мещения убытков2. Две эти ситуации довольно полно отражают сферу применения астрента во Франции в конце XIX в.

Временный астрент является наиболее распространенной формой косвенного принуждения со стороны судьи, который может пригово­рить должника за каждый день просрочки исполнения или за пери­од, который он установит в зависимости от интенсивности давления на должника, к определенной «живой» сумме, увеличивающейся в за­висимости от его поведения. Датой начала исчисления суммы астрента является дата, когда должник должен был получить уведомление о соот­ветствующем решении судьи, чтобы он мог предпринять соответствую­щие действия со своей стороны4. В данном случае астрент является не чем иным, как угрозой со стороны суда, пекуниарный характер

Одним из первых российских цивилистов известный советский юрист М.М. Агарков оценивает susteme des astreintes в качестве эф­фективного средства понуждения исполнения обязательства в натуре. Он определял его как присуждение ответчика к уплате определенной суммы за каждый день неисполнения должником судебного решения, обязывающего его совершить какое-либо действие или воздержаться от определенного действия3. Однако, несмотря на признание автором эффективности института, положительное к нему отношение привело его к признанию в качестве одной из сфер применения астрента семей­ного права, а именно ‒ практики французских судов по назначению астрента для понуждения одного супруга вернуться к другому.