Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Актуальные проблемы договорного права. 2021. Коллективная монография, подготовленная выпускниками, аспирантами, магистрантами и студентами кафедры гра

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 910 / 2710 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

Полисемичность понятия каузы и реформа французского договорного права

В работе обосновывается тезис, не становившийся ранее предметом обсуждений, об объективном характере каузы, под которым следует понимать каузу как принцип, норму, которая существует в договорном праве.

География проведенного исследования ограничивается в основном французским правом, которому известна широкая дискуссия «за» и «против» каузы. Вместе с тем, использование сравнительно-правового (компаративного) и исторического методов позволило при необходимости также абстрагироваться от современной реформы договорного права во Франции и более глубоко осветить развитие теории каузы.

1. Доктрина каузы вофранцузском праве: история критики

1.1.Историческое развитие доктрины каузы в европейской традиции

Рассмотрение концепции каузы в исторической перспективе имеет целью продемонстрировать изменение содержания этого понятия на протяжении веков. Чтобы показать неоднозначность и разную наполненность понятия causa, видится разумным обратить внимание на два вопроса: во-первых, какое объяснение имело применение концепции каузы в тот или иной исторический период и, во-вторых, какова была сфера ее применения.

В римском праве не выработалось единого понимания значения causa в правовом контексте1. Именно средневековые правовые школы создали доктрину каузы, изначально обратив свое внимание на некоторые фрагменты Свода Юстиниана2.

Поздние глоссаторы опирались на учение Ф. Аквинского, выделяв- шего две аристотелевские добродетели, наличие которых обязывало

Так, А.С. Кривцов выделял случаи, когда понятие causa используется как для обоз- начения субъективного момента (в оригинале ‒ индивидуального): кауза как безразличный с юридической точки зрения мотив; кауза как решающий мотив; кауза как внешнее событие, к которому относятся предположения стороны; так и для обозначения объективного момента: кауза как правовое основание и юридический факт, т.е. то, что по предписаниям объективного права вызывает юридические последствия (см.: Крив- цов А.С. Абстрактные и материальные обязательства в римском и в современном гражданском праве. Юрьев, 1898. С. 15‒20).

Zimmermann R. The Law of Obligations. Roman Foundations of the Civilian Tradition. Cape Town: Juta, 1990. Р. 549.

П.Ф. Жижин

стороны соблюдать соглашение: щедрость и коммутативная справедливость1. Как замечает Дж. Гордли, для глоссаторов, чтобы согласие имело силу, необходима кауза, выражающаяся «либо в щедрости, либо в получении чего-то взамен того, что человек отдает»2. Таким образом, для глоссаторов кауза опосредовала общую установку схоластического учения о необходимости либо акта щедрости, либо коммутативной справедливости в основании соглашения.

В научной литературе нет единого мнения относительно сферы применения каузы глоссаторами. Вопрос сводится к тому, применяется ли кауза к безымянным контрактам, к поименованным контрактам или же к обеим разновидностям.

С одной стороны, даже если признать, что кауза применяется только к безымянным контрактам3, то признание необходимости каузы у стипуляции (поименованного контракта)4 нарушает эту систематику. Однако, на наш взгляд, указанная критика не может быть взята за основу, так как глоссаторы находились под известным влиянием авторитета Свода Юстиниана, который в свою очередь не проводил четкого различия в ее применении между безымянными и поименованными контрактами.

Аргументом в пользу относимости каузы только к безымянным контрактам может являться сама цель обращения к каузе в D. 2.14.7.4, ведь проблема заключалась в беззащитности именно безымянных соглашений, что и привело к известному решению: безымянные контракты имеют силу только при наличии каузы, в противном случае – это nudum pactum5. Более того, уже сами глоссаторы вскоре перестали говорить о каузе применительно к поименованным контрактам, так как «одеяние», которое предоставляла кауза, было лишним для них6.

Следующий важный шаг в понимании каузы был сделан коммен- таторами.

В это время была воспринята идея о том, что любое соглашение должно иметь каузу. Так, Бартол указывал, что соглашение всегда

Gordley J. The Philosophical Origins of Modern Contract Doctrine. Clarendon Press,

1991. P. 12.

Ibid. P. 49.

Как это делает Г. Шеврие (см.: Chevrier G. Essai sur l’histoire de la cause dans les obli-

gations: droit savant du Moyen-âge ‒ ancien droit français. Paris, 1929. P. 139).

Полдников Д.Ю. Формирование учения о договоре в правовой науке Западной

Европы: XII‒XVI вв.: дис. … д-ра юрид. наук. М., 2016. С. 212.

Buckland W.W., McNair A.D., Lawson F.H. Roman Law and Common Law: A Comparison

in Outline. Cambridge University Press. 1965. P. 229.

Полдников Д.Ю. Указ. соч. С. 214.

Полисемичность понятия каузы и реформа французского договорного права

«совершается «по поводу причины» (ob causam), то есть для определенной правовой цели»1. Тем самым появились предпосылки для расширения сферы применения каузы на все контракты, однако ее понимание не было единым и продолжало зависеть от того, идет ли речь о поименованном, безымянном или безвозмездном контракте2.

Расширение сферы применения каузы можно видеть в воспринятой комментаторами философской концепции причинности, которая предполагает наличие причины у всего происходящего. Вместе с тем, как замечает Р. Циммерманн, использование каузы позволяло примирить легистов и канонистов, ведь если последние давали защиту даже «голым» пактам, то легисты требовали наличия «одеяния», что технически и представляла собой кауза3.

Нужно сказать, исследователями проблемы каузы подчеркивается большое значение канонистов для установления каузы как общего реквизита соглашения. Именно канонисты окончательно отказались от римской традиции, в силу которой простой пакт не порождал иск4.

Ключевой шаг в развитии концепции каузы был сделан юристами ес- тественного права, среди которых особое место занимает Дома (Domat), сформулировавший понятие каузы в общем виде5. Его основная посылка заключалась в том, что соглашение считается недействительным, если в нем отсутствует кауза: «В соглашениях, где кто-либо обязался без cause, обязательство недействительно, как и в случае, если cause исчезнет»6. То есть сфера применения каузы была распространена на все соглашения, что соответствует естественно-правовой посылке solus consensus obli- gat, сформулированной Г. Гроцием в качестве оппозиции романистам7.

Доктрина каузы Дома включает рассмотрение трех типов контрактов: двусторонних (synallagmatiques), в которых кауза обязательства одной стороны заключается в обязательстве другой; реальных (réels), в которых каузой обязательства только одной из сторон является ранее сделанное предоставление другой стороны; и безвозмездных (gratuits),

Bartolus. Comm. ad D. 12.4.7.4.

Полдников Д.Ю. Указ. соч. С. 283.

Zimmermann R. Op. cit. P. 552.

Capitant Н. De la cause des obligations: contrats, engagements unilatéraux, legs. 3

Paris, 1927. Р. 137.

Однако как отмечает А. Капитан, заслуга Дома лишь в том, что он обобщил опыт своих предшественников (Ф. Коннан, Ф. Карон и др.), которые стремились преодолеть различие между «поименованными» и «безымянными» контрактами, тем самым заложив основу для систематизации Дома (см.: Capitant Н. Op. cit. P. 163).

Domat J. Les lois civiles dans leur ordre naturel. T. 1. Paris, 1689. P. 31.

Capitant Н. Op. cit. P. 164.

ème

éd.

П.Ф. Жижин

в которых нет взаимности обязательств и отсутствует предыдущее предоставление, однако есть желание одарить1.

Продолжая учение Дома, Р.Ж. Потье определял должную каузу на основе дихотомии договоров на заинтересованные (intéressé) и бла- готворительные (bienfaisance). Так, кауза возмездных договоров заключается в том, что одна сторона берет на себя обязательство, поскольку другая сторона обязуется ей что-либо дать; в благотворительных же договорах каузой является щедрость, которую одна из сторон хочет проявить по отношению к другой2.

Итоги работ юристов естественного права были закреплены в Гражданском кодексе (Code civil, C.C., ФГК) 1804 г. Известная ст. 1131 С.С. предусматривала, что «обязательство, не имеющее основания или имею-

щее ложное основание, или имеющее недозволенное основание, не может получить никакой силы»3. Однако несмотря на глубокие исторические

корни учения о каузе, для французских юристов XIX в. «щедрость больше не представляла собой добродетель, а обмен не рассматривался как акт коммутативной справедливости»4, что сразу же после принятия Кодекса вызвало споры в отношении смысла этой концепции.

Таким образом, учение о каузе развивалось в теориях средневековых правовых школ, стремящихся примирить оппозицию поименованных и безымянных контрактов. В историческом контексте роль каузы выразилась в переходе от закрытого списка «одетых» пактов к принципу современного права, согласно которому любое соглашение порождает иск5. При этом появление каузы в Code civil во многом обусловлено естественно-правовой традицией, что породило споры о необходимости этого института в дальнейшем.

1.2.Направления критики концепции каузы во французской доктрине

Несмотря на неоднократные упоминания, ФГК не раскрывает понятие cause. При этом доктринальные подходы кардинально отличаются друг от друга. Например, Ш. Обри и Ш. Ро определяли каузу как юри-

Domat J. Op. cit. P. 31.

Pothier R.J. Traité des obligations. Orléans. T. I. 1761. P. 107.

Французский гражданский кодекс 1804 г. с позднейшими изменениями до 1939 г. /

Всесоюзный институт юридических наук НКЮ СССР / пер. И.С. Перетерского. М.,

1941. С. 259.

Gordley J. Op. cit. P. 164.

Zimmermann R. Op. cit. P. 553.

Полисемичность понятия каузы и реформа французского договорного права

дически достаточный мотив (motif juridiquement suffisant) для действитель- ности соглашения1. Другие представители французской доктрины XIX в. (Ш. Демоломб, Г. Бодри-Лакантинри, Э. Кольме де Сантер) понимали под каузой обязательства одной стороны обязательство другой2.

Более того, сама ст. 1131 C.C. использует понятие «кауза» в двух раз- ных смыслах. Так, говоря о незаконной каузе (cause illicite), Кодекс имеет в виду требование законной цели, которая не должна нарушать публичный порядок и добрые нравы, что относится к объекту соглашения; когда же речь идет про обязательство без каузы (sans cause) или с ложной каузой (fausse cause), кауза относится к вопросу об абстрактности согла- шения3. Вкупе с рассмотренной в предыдущем параграфе эфемерностью самой концепции каузы это привело к ее многочисленной критике.

По замечанию Ж. Гестена критика концепции каузы наблюдается по двум основным направлениям. Она связывается, во-первых, с аргументами о ложности этого понятия (необоснованное абстрагирование в определении каузы отдельных видов контрактов; требование взаимности предоставлений) и, во-вторых, с аргументами о бесполезности каузы как правового института (многочисленные смешения с другими понятиями)4.

Критические замечания в отношении концепции каузы начинают звучать сразу же после принятия Code civil.

Далее мы рассмотрим основные функции каузы, перейдем к направлениям ее критики и затем к современному пониманию концепции каузы.

1.2.1.Основные функции каузы

Очевидно, что кауза как правовой институт имеет определенные функции. Как замечает А. Бенабан, понятие каузы ищет причины, по которым стороны обязались в соответствии с договором, т.е. тот итог, к которому они стремятся5. В результате этого «поиска» каузе приписывается ряд функций.

Aubry C., Rau C. Cours de droit civil français: d’après la méthode de Zachariae. T. 4.

Paris, 1897. P. 321, para. 345.

Capitant Н. Op. cit. P. 39.

Эта проблема была отчетливо поставлена в бельгийской доктрине (см.: Dek- kers R. Précis de droit civil Belge. T. 2: Les obligations. Les preuves. Les contrats. Les sûretés. Bruxelles, 1955. P. 48, para. 77).

Ghestin J. Cause de l’engagement et validité du contrat. L.G.D.J., 2006. P. 22.

Bénabent A. Droit civil. Les obligations. Paris, 2010. P. 139.

П.Ф. Жижин

Во-первых, кауза является контролером «экономической рациональности действий по договору»1. Если в возмездных договорах требуемая «рациональность» определяется встречным предоставлением, то в безвозмездных – волей совершить акт щедрости.

Во-вторых, кауза выступает способом защиты общественного порядка и добрых нравов. Основная функция ст. 1133 C.C. заключается в гарантии соблюдения требования законности в широком смысле. Известная широта в применении подобных правил объясняется необходимостью объявления недействительными не только тех положений, которые имеют своей прямой целью игнорирование императивных правил, но и тех положений, цель или результат которых противоречат закону2.

В-третьих, кауза имеет функцию типизации договоров путем выявления архетипов интересов сторон по договору. Так, обращаясь к каузе, мы обнаруживаем типичный интерес в сфере типизированных договоров и атипичный интерес в сфере непоименованных договоров3. Например, по договору купли-продажи типичный интерес продавца заключается в получении денежной суммы, а интерес покупателя – в переходе права собственности.

Таким образом, функции каузы направлены на контроль законности договора в широком смысле ‒ как в отношении взаимности предоставлений (защита сторон), так и в отношении защиты общественного порядка.

1.2.2.Ложность понятия каузы

Первое направление критики сосредоточено вокруг ложности и противоречивости доктрины каузы. По замечанию М. Планиоля, применение теории каузы имеет явные противоречия применительно к синаллагматическим договорам, реальным договорам и актам щедрости, т.е. применительно к тем трем типам cause, которые выделял Дома.

Во-первых, Планиоль считает, что логически неправильно говорить о том, что в синаллагматических договорах «обязательство одного является обязательством другого», поскольку оба эти обязательства проистекают из одного и того же договора, а значит, зарождаются од-

Terré F., Simler Ph., Lequette Y., Chénedé F. Droit civil. Les obligations. Dalloz, 12e éd.,

2018. P. 438.

Lagarde X. Sur l’utilité de la théorie de la cause // Recueil Dalloz, 2007. P. 741.

Rochfeld J. Cause et type de contrat / préface de Jacques Ghestin. 1999. Paris. P. 125.

Полисемичность понятия каузы и реформа французского договорного права

новременно. Логическое единство причины и следствия не позволяет видеть обязательство одного каузой другого1.

Во-вторых, применительно к каузе реальных договоров Планиоль говорит о смысловой неточности, так как в данном случае понятие «кауза» используется в значении «факт, порождающий обязательство»2. Действительно, в реальных договорах А. передает вещь Б., что необходимо для порождения обязательства. В данном случае о каузе можно говорить лишь как об источнике обязательства (causa obligationis)3.

В-третьих, Планиоль указывает на неправильность подходов авторов, которые видят каузу дарственного акта в самой по себе воле одарить, независимо от мотивов, вызвавших эту волю. Спрашивается, что такое воля, лишенная мотивов?4 Видится, что причины указанной терминологической подмены кроются в стремлении французских авторов разграничить каузу и мотив. Дело в том, что кауза отличается от мотива, поскольку мотив разнится от стороны к стороне, в то время как кауза всегда одна5.

Однако есть и более фундаментальные проблемы концепции каузы. Так, положения ФГК о каузе не решают вопрос о том, может ли кауза натурального обязательства служить каузой цивильного обязательства. Ф. Лоран указывает, что общие принципы Кодекса запрещают такое положение дел, однако судебная практика его, напротив, разрешает, что подтверждает несовершенство закона и необходимость его изменения6.

Здесь же уместно затронуть и более общий вопрос, а именно – может ли обязательство не иметь каузы вовсе? Дело в том, что в практической плоскости возникает необходимость обеспечить прочность (sécurité) транзакций путем создания неоспоримого, легкообращаемого права (например, вексельного права)7. И, в частности, во французском праве есть ряд абстрактных соглашений (поручительство, делегация и пр.), что не противоречит требованию о необходимости каузы, поскольку заинтересованные стороны могут своим волеизъявлением создать абстрактное соглашение, если защита должника при этом не исчезает8.

Пляниоль М.Ф. Курс французского гражданского права. Ч. 1 / пер. с фр. В.Ю. Гарт-

мана. Петроков, 1911. С. 376.

Там же.

Laurent F. Principes de droit civil. T. 16. Paris, 1875. P. 148.

Laurent F. Avant-projet de révision du Code civil. Vol. 4. Bruxelles, 1884. P. 67.

Dekkers R. Op. cit. P. 49, para. 80.

Ibidem.

П.Ф. Жижин

Таким образом, кауза представляет собой весьма противоречивый институт. Рассмотренная критика касается в основном терминологических и формально-логических аспектов, что указывает на теоретическую невыдержанность доктрины каузы.

1.2.3. Бесполезность понятия каузы

Другое направление критики сосредоточено на бесполезности cause как правового института. Тезис о бесполезности подтверждается рядом исследований, показывающих, как кауза пересекается по сфере своего применения с другими институтами.

Теория согласия. Прежде всего, кауза пересекается в определенных случаях с теорией согласия.

Проиллюстрируем это на примере. А. заплатил Б. 10 тыс. франков за дом, который больше не существует. Б. получил деньги, однако дом по понятным причинам передать не может1. В рассматриваемом примере действительно возможно применение правил о каузе: обязательство Б., являющееся каузой А., неисполнимо, значит, договор может быть признан недействительным за неимением каузы (sans cause).

В то же время можно воспользоваться и правилами об отсутствии согласия. В рассматриваемом случае последствия неисполнения договора искажают общую волю сторон, ведь при заключении договора стороны выбрали модель возмездного двустороннего договора, а из-за того, что дом отсутствует, договор фактически превращается в безвозмездный односторонний2. Данная проблема может быть решена через согласие сторон как реквизит действительности соглашения (ст. 1108 C.C.).

Другой пример – дарение, где каузой соглашения является воля одарить. Однако Ф. Лоран задается вопросом, насколько возможно с точки зрения права разграничить волю одарить и согласие одарить, ведь одного согласия сторон, объекта и дееспособности уже достаточно, чтобы образовать дарение3.

Объект соглашения. Другой сферой, где кауза вступает в конкуренцию со смежными институтами, называют правила об объекте соглашения. Ш. Демоломб видел отличие каузы от объекта лишь в том, что «говоря об объекте, мы рассматриваем обязательства каждой из сторон изолированно; говоря же о каузе, мы рассматриваем обязательства каждой

Timbal J. De la Cause dans les contrats et les obligations en droit romain et en droit français:

étude critique. Toulouse, 1882. P. 202.

Ibidem.

Laurent F. Principes... P. 151.

Полисемичность понятия каузы и реформа французского договорного права

из сторон в сравнительном ключе, противопоставляя обязательства одной обязательствам другой»1. Поэтому в безвозмездных договорах кауза сливается с объектом, делая излишним требование ее как четвертого реквизита действительности2. Более того, правила об объекте соглашения способны вытеснить требование законности каузы по ст. 1133 ФГК3.

Теория условий. В синаллагматических договорах кауза может быть заменена теорией условия предоставления.

Так, если разделить синаллагматический договор на два самостоятельных условных обязательства, где условием исполнения каждого из них является исполнение другого, то невыполнение одного из них снимает обязанность выполнения другого4. Такой подход можно отыскать в судебной практике5.

Надо заметить, цели каузы могут выполняться и с помощью самой природы отдельных договоров. Действительно, в реальных договорах отсутствие каузы приведет к отсутствию договора, поскольку если вещь не будет передана, то и реального договора не возникнет6. В синаллагматических договорах тоже возможно обойтись без каузы, имея в виду саму природу двустороннего договора, предполагающего наличность взаимных предоставлений7.

Таким образом, критика концепции каузы обращает внимание на случаи параллельного регулирования, когда одна и та же правовая проблема может быть решена разными институтами. На наш взгляд, само по себе это не является существенным основанием для критики, так как конкуренция каузы с другими институтами не предполагает появления отличных от недействительности правовых последствий.

1.2.4.Учение А. Капитана окаузе исовременное понимание

Рассмотренная выше критика обнаружила необходимость переосмысления концепции cause. Большой вклад в это внес А. Капитан, который предложил заменить понятие каузы на понятие цели (le but), поскольку логически неточно обозначать под термином «кауза»

Demolombe Ch. Cours de Code Napoléon. T. XXIV: Traité des contrats. P. 620, para. 348.

Laurent F. Avant-projet... P. 69.

Пляниоль М.Ф. Указ. соч. С. 378, § 1039.

Timbal J. Op. cit. P. 204.

Cour de Paris, 11 decembre 1869 (Gaz. des Trib., 18 decembre 1869).

Пляниоль М.Ф. Указ. соч. С. 377, § 1039.

Там же.

П.Ф. Жижин

(причина) преследуемый конечный результат: «Цель всегда находится в будущем или, по крайней мере, в настоящем (когда она достигается в момент совершения акта), но в прошлом – никогда»1. Собственно, это критическое замечание по используемой терминологии сближает А. Капитана с антикаузалистами2.

Однако основание замены понятий не только терминологические. Капитан поясняет, что любое лицо, которое обязуется что-либо сделать в отношении другого, руководствуется соображениями цели, которую оно намеревается достичь по результатам этого обязательства3.

Вместе с тем, пересмотренный подход Капитана к каузе имеет в себе ряд недостатков4.

Во-первых, вызывает вопросы соотношение между каузой и мотивом. Мотив представляет собой психологический фактор, который далеко не всегда специально выражается в волевом акте, создающем обязательство, и поэтому не является составной частью соглашения; тогда как кауза является неотъемлемой частью этого волевого акта и, следовательно, договора5.

Во-вторых, как и в критике антикаузалистов, учение Капитана оставляет вопросы о соотношении каузы с другими необходимыми элементами договора. Так, в отличие от абстрактной природы согласия, которое является лишь частью волевого акта, цель (кауза) всегда конкретна, что не позволяет смешивать эти понятия6. Но утверждение о том, что в синаллагматических договорах кауза одного обязательства является каузой другого, – трюизм и не дает ничего такого, чего бы нам не давала теория согласия7. И в итоге Капитан как раз приходит к выводу о том, что в синаллагматическом договоре каузой, определяющей обязанность каждой из сторон, является воля добиться исполнения обещанного предоставления8.

Несмотря на серьезное осмысление доктрины каузы А. Капитаном, его учение также содержит внутренние противоречия и, как замечает Ж. Гестен, во французской доктрине можно найти и более логически

Capitant Н. Op. cit. P. 21.

Ghestin J. Op. cit. P. 56.

Capitant Н. Op. cit. P. 17.

См. подробнее: Ghestin J. Op. cit. P. 56.

Capitant Н. Op. cit. P. 24. Поэтому Капитан критикует используемое в доктрине разделение на «ближайшую каузу» (causa proxima) и отложенную во времени «второстепенную каузу», а по сути – мотив (causa remota).

Ibid. P. 26.

Ibid. P. 42.

Ibid. P. 43.

100

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 910 / 2710 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]