Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Актуальные проблемы договорного права. 2021. Коллективная монография, подготовленная выпускниками, аспирантами, магистрантами и студентами кафедры гра
.pdf
Об этапах становления российского договорного права
С 1922 г. развитие договорного права начинает менять свой вектор.
Еще сохраняя прежние ориентиры в подавляющем количестве норм,
сокращенно воспроизводящих положения проекта Гражданского уложения, подготовленный в феноменально короткие сроки первый Гражданский кодекс РСФСР включает в себя новые правила, продиктованные политической повесткой и не совместимые с предшествовавшей
традицией1: в частности, запрет дарения свыше определенной суммы
и исключение, соответственно, прощения долга из перечня оснований прекращения обязательств (ст. 138, 129), ограничение оборота
недвижимости (ст. 21, 181, 182), недействительность сделок при несоответствии их интересам социалистического государства (ст. 30)2,
возврат полученного в пользу государства при недействительности
сделок не только этой (ст. 147), но и ряда других категорий, например,
совершенных с пороками воли (ст. 149), искаженные положения о признании недействительными невыгодных сделок и равным образом
возврат полученного в пользу государства (ст. 33, 149)3 и т.д. Лишними
жения. Проект, внесенный 14 октября 1913 г. в Государственную Думу, с предисловием
и предметным указателем. СПб.: Издание Юридическаго книжнаго склада «Право», 1914.
1
О процессе подготовки кодекса и причинах данных тенденций см.: Новицкая Т.Е.
Неизвестные страницы истории создания Гражданского кодекса РСФСР 1922 г. //
Советское государство и право. М.: Наука. 1990. № 10; Она же. Гражданский кодекс
РСФСР 1922 г. 2-е изд. М.: Зерцало-М, 2002.
2
Норма была сформулирована уже (недействительность сделок, «направленных
к явному ущербу для государства»), но она давала судам полную свободу. Недействительными по этому основанию признавались, в частности, «покупка предмета,
в котором имеет интерес государство по специально объявленному назначению», договор, по которому была сдана в аренду мельница, находившаяся под общей крышей
с картофельно-тарочным заводом, с которым она составляла единый комбинат; выдача
векселя незадолго до смерти дальнему родственнику как направленная на предоставление векселедержателю возможности обратить взыскание на имущество векселедателя
и тем самым предотвратить его переход к государству как выморочного (эти примеры
из практики приводит в монографии Т.Е. Новицкая, см.: Новицкая Т.Е. Гражданский
кодекс РСФСР 1922 г. С. 86‒87).
3
Проект Гражданского уложения, развивая, казалось бы, в аналогичных нормах
начала справедливости, оставался в рамках классических представлений о частном
праве. Он помещал данные нормы в раздел, описывающий пороки воли: «К обману
приравниваются те случаи, когда кто-либо, злоупотребляя принадлежащей ему властью
или оказываемым ему доверием либо пользуясь слабостью воли, нуждою или несчастьем
другого, заключит с ним чрезмерно невыгодную для него сделку» (ст. 31 проекта книги
V в редакции 1899 г.; ст. 60 и 64 проекта в редакции 1905 г.). Разрушение подобных
невыгодных сделок разработчики объясняли отсутствием подлинного согласия на них,
чем другая сторона воспользовалась: «Такой договор как заключенный без свободного
и сознательного согласия и служащий источником несправедливой выгоды может быть
признан недействительным» (Гражданское уложение. Кн. V. Т. I. 1899. С. LI). В ГК 1922 г.
все эти акценты исчезают и остается только невыгодность сделки. Отныне, следуя пря-
11
К.А. Усачева
оказались как многие элементы системы договорного (и вообще обязательственного) права, в том числе развернутая система договорных
типов, правила толкования договора и некоторые иные нормы, так
и многие принципы договорного права: в его общей части сложно найти фрагменты, закрепляющие принципы свободы договора, добросовестности и т.д. Вместо них первая статья, открывающая весь Кодекс,
провозглашает необходимость осуществления прав в соответствии с их
социально-хозяйственным назначением.
Это поражение материи договорного права набирает наибольшую
силу к середине ХХ в., ко времени разработки проектов Гражданского
кодекса СССР 1939‒1951 гг. (далее ‒ проекты ГК СССР) ‒ не принятых, но существенно повлиявших на последующие этапы1, а также
союзных Основ гражданского законодательства 1961 г. (далее ‒ Основы)
и ГК РСФСР 1964 г., замыкавших кодификационные работы данного
периода2.
Договорное право теперь не только продолжает воспроизводить
уже существовавшие к тому времени чужеродные нормы, вошедшие
в него после принятия ГК РСФСР 1922 г., но и фактически теряет
значительную область регулирования. Отношения между «юридическими лицами»3, составлявшие основу хозяйственного оборота, облекаются в акты, по-прежнему называемые «договорами» (для них даже
разрабатывается специальная теория!), в которых стороны ни о чем
не договариваются. Стороны не решают по своей воле, стоит ли в них
вступать (ч. 1 ст. 189 проекта ГК СССР; в Основах и ГК РСФСР 1964 г.
аналогичное правило отражено уже косвенно), как определять их условия (ч. 2 ст. 189 в совокупности со ст. 190, 192, 284, 338 проекта
ГК СССР; ч. 2‒4 ст. 34, ч. 1 ст. 40 Основ; ст. 159, ч. 2 ст. 165, ст. 166,
ч. 1 ст. 240, ч. 3 ст. 255 ГК РСФСР 1964 г. и др.), каким должно быть их
мому тексту ст. 33, любая невыгодная сделка в силу только этого обстоятельства может
быть признана недействительной. Лишь первое предложение ст. 149, обсуждающее уже
последствия недействительности, дает возможность проведения каких-то параллелей
с классическими подходами.
1
Далее при упоминании проекта ГК СССР будет подразумеваться проект ГК СССР
1951 г.
2
О ходе работы над этими документами см. подробнее: Маковский А.Л. О кодифи-
кации гражданского права (1922‒2006). М.: Статут, 2010; СПС «КонсультантПлюс».
3
Имеются в виду очень специфические субъекты, некорректно называемые «юридическими лицами». Ср., в частности, ст. 24 проекта ГК СССР: государственные организации (государственные учреждения, хозяйственные организации и предприятия),
колхозы, кооперативные и иные общественные организации. В союзных Основах с некоторыми корректировками они были помещены в ст. 11, а в ГК РСФСР 1964 г. ‒ в ст. 24.
12
Об этапах становления российского договорного права
исполнение (ч. 4 ст. 190, ч. 3 ст. 198 проекта ГК СССР; ч. 3 ст. 33, ч. 1
ст. 38 Основ; ст. 168, ч. 1 ст. 171, ч. 1 ст. 174 ГК РСФСР 1964 г.), какими должны быть меры ответственности за их нарушение (ст. 208, 241
проекта ГК СССР; ч. 5, 6 ст. 36 Основ; ч. 2 ст. 190, ст. 191, ч. 2 ст. 220,
ст. 221 ГК РСФСР 1964 г.), возможно ли изменение или прекращение
договорных отношений (ч. 3 ст. 190, 279, 280 проекта ГК СССР; ч. 2
ст. 233, ст. 234 ГК РСФСР 1964 г.)1. Пренебрежение автономией воли
в этих отношениях сопровождается наполнением их карательными элементами, не согласующимися с компенсационной направленностью
частного права (ср., в частности, ст. 237, 240, 241 проекта ГК СССР;
ч. 3 и 6 ст. 36 Основ; ч. 2 ст. 189 и ст. 191 ГК РСФСР 1964 г.). Такое
вторжение в классическую сферу гражданско-правового регулирования, подменявшее его, по сути, административным, лишь внешне еще
позволяло сохранять прежние наименования.
Поскольку договорные отношения «юридических лиц» и договорные отношения всех иных субъектов прекращают подчиняться единым
правилам, договорное право раскалывается и становится все сложнее
понять, что теперь считать договором. Новый экономический уклад,
в котором господствует план, влечет потерю договором не только своего первоначального смысла, но и значения: и в структуре ГК РСФСР
1964 г., и в структуре предшествовавших ему союзных Основ и проектов
ГК СССР общие положения о договоре более не выделяются, теперь
в центре внимания находится обязательство как таковое, а перечень
источников обязательства, как правило, возглавляет план.
Тем не менее принятие ГК РСФСР 1964 г., еще советского по своей сути, знаменует очень медленный, можно сказать, едва заметный
возврат к истокам. От проекта ГК СССР 1951 г. через союзные Основы
1961 г. к ГК РСФСР 1964 г. договор все больше отвоевывает свое подлинное место, а чужеродные нормы подвергаются корректировкам.
Даже структурно в более поздних актах договор иногда перемещается
вперед и опережает план. Предопределенность отдельных договорных
отношений планом сохраняется, но они все чаще отделяются от всех
прочих указанием не на участвующих в них субъектов, порождавшим
внутреннее дробление договорного права, а на их связь с планом,
1
Среди выделяемых, например, проектом ГК СССР договорных типов можно
найти конкретные примеры, реализующие эти идеи: договор поставки (ст. 311‒335
проекта ГК СССР), договор подряда на капитальное строительство (ст. 442‒453 проекта
ГК СССР), главу об оформлении кредитно-расчетных отношений между государственными организациями, колхозами, кооперативными и иными общественными организациями (ст. 555‒574 проекта ГК СССР) и др.
13
К.А. Усачева
предопределяющую в порядке исключения особые правила. Как более
поздние тексты Основы и ГК РСФСР 1964 г. также более системны
и юридическо-технически точнее проработаны.
В 1994 г. этот поворот смог завершиться, отразив начавшееся уже
в конце 80-х гг. освобождение договорного права и от элементов, сопровождавших оформление плановой экономики. Весной 1991 г. принимаются новые союзные Основы гражданского законодательства,
начавшие действовать, однако, уже в другом государстве, а с 1994 г. –
часть за частью Гражданский кодекс Российской Федерации (далее ‒
ГК РФ)1.
Восстанавливаются общие положения о договоре, в которых на редкость для кодификаций ему даже дается определение (ч. 1 ст. 420
ГК РФ), что происходит второй раз за всю историю и говорит о своей
значимости2. Свобода договора (ст. 421 ГК РФ), подробнее чем когда-либо конкретизирующая автономию воли – начало, открывающее
теперь текст Кодекса и находящее продолжение во многих нормах общей части (в ст. 1, ч. 1 ст. 2, абз. 1 и п. 1 абз. 2 ч. 1 ст. 8, ч. 1 ст. 9 ГК РФ;
ранее ‒ в ч. 1 ст. 5, ч. 1 и абз. 1 ч. 2 ст. 3 Основ), добросовестность
поведения сторон, формирующая пределы осуществления договорной
свободы (ст. 10 ГК РФ; первоначально ‒ ч. 2 и 3 ст. 5 Основ), а также
другие принципы – относительности договорной связи, обязательной
силы договора и др. приходят на смену осуществлению прав в соответствии c их «назначением в социалистическом обществе в период строительства коммунизма» (ст. 5 Основ 1961 г., ст. 5 ГК РСФСР 1964 г.)
и «интересами социалистического общества» (ст. 9 проекта ГК СССР
1951 г.), а договорное право возвращается к ценностям, заложенным
еще дореволюционными юристами.
1
О работе над данными документами, их вступлении в силу и характеристике см.
подробнее: Маковский А.Л. О кодификации гражданского права (1922‒2006); Суха-
нов Е.А. Проблемы реформирования Гражданского кодекса России // Избранные труды
2008–2012 гг. М.: Статут, 2013; Яковлев В.Ф. Гражданский кодекс Российской Федерации:
развитие общих положений гражданского права // Кодификация российского частного
права / под ред. Д.А. Медведева. М.: Статут, 2008; СПС «КонсультантПлюс».
2
Прежде подобное определение давал только проект Гражданского уложения (главным образом, проект книги V в редакции 1899 г., в ст. 4, но также и проект книги I
в редакции 1895 г., в вариантах к ст. 182; проект Гражданского уложения в редакции
1905 г. частично сохранил данное определение лишь в учении о сделках, в ст. 56). В последующих кодификациях понятие договора как «соглашения», результата свободного
соединения воль, перестало раскрываться как в учении об обязательствах, так даже
в учении о сделках (ср. ст. 26 ГК РСФСР 1922 г., ст. 55 проекта ГК СССР 1951 г., ст. 14
Основ 1961 г., ст. 41 ГК РСФСР 1964 г.).
14
Об этапах становления российского договорного права
Кодекс корректирует многие прежние правила, дополняет их прежде забытыми и новыми нормами и институтами. Помимо того, что
уходит предопределенность содержания ряда договорных отношений
планом и многие виды имущества, являвшиеся ранее полностью или
в основном предметом государственного властного распределения
(земля, жилье и др.), попадают в сферу гражданского оборота, происходят многочисленные иные преобразования. После векового забвения
возвращаются правила толкования договора (ст. 431 ГК РФ; см. также
ст. 59 Основ) и, к примеру, прощение долга как основание прекращения обязательств (ст. 415 ГК РФ). Сделки в ущерб государству, рожденные ст. 30 ГК РСФСР 1922 г. и воспроизведенные ст. 64 проекта
ГК СССР, а затем преобразованные в сделки «с целью, заведомо противной интересам социалистического государства и общества» (ст. 14
Основ 1961 г. и ст. 49 ГК РСФСР 1964 г.), приобретают политически
нейтральную форму «совершенных с целью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности» (ст. 169 ГК РФ), невыгодность
сделки как основание для признания ее недействительной, наконец,
поворачивается к классическим воззрениям, усматривавшим причину
разрушения договорной связи не в целях самой по себе защиты от невыгодности, а в реакции на отсутствие подлинного согласия, позволившее одной из сторон извлечь несправедливую выгоду (ст. 179, 428
ГК РФ). Возвращаются некоторые способы защиты при нарушении
договора, в частности возражение о неисполнении договора (ч. 2 ст. 328
ГК РФ), восстанавливаются приоритеты в соотношении понуждения
к исполнению обязательства в натуре и взыскания убытков (ст. 393‒405
ГК РФ; см. также ст. 70 Основ), в общей части договорного права
вновь появляется институт расторжения нарушенного договора (п. 1
ч. 2 ст. 450 ГК РФ). Кроме него здесь же впервые за всю историю отражается институт адаптации договора к существенно изменившимся
обстоятельствам (ст. 451 ГК РФ). Равным образом впервые за всю
историю абстрактно формулируется предварительный договор (ст. 429
ГК РФ; ст. 60 Основ), появляются публичные договоры, договоры
присоединения, а также вновь перерабатывается вообще вся система
договорных типов, которая теперь сочетает в себе российскую, континентальную традицию и даже отчасти традицию общего права (гл. 52
ГК РФ; гл. 9‒18 Основ) и т.д.
Восстановление утраченной правовой традиции и сам по себе тот
факт, что границы между должным и недолжным, претерпев многолетнюю проверку временем, стали вновь проходить по тем же линиям,
на которых в начале XX в. остановилось развитие договорного права,
15
К.А. Усачева
конечно, еще требовали постепенного встраивания остальных элементов, которые появились бы ранее, если бы традиция не прервалась,
а также внимательного учета того, как сформулированные нормы
фактически начинают применяться на практике, и дальнейшего укрепления и совершенствования отраженных в них ценностей.
Реализации этих целей во многом поспособствовала масштабная
реформа гражданского законодательства, подготовленная несколькими десятками специалистов самых разных юридических профессий
и прошедшая широкое публичное обсуждение в 2008‒2012 гг.1
Открывая реформирование договорного права многочисленными
шагами по борьбе с недобросовестностью и формализмом, разработчики нормативно покрывают принципом добросовестности все
этапы существования договорного обязательства – от переговоров
о заключении договора до ликвидационной стадии, а также, в частности, расширяют судейскую дискрецию, особенно требовавшуюся,
к примеру, для того, чтобы пресечь отказы судов в возмещении убытков лишь на основании факта недоказанности их точного размера.
В этой части авторы реформы осуществляют то, о чем писали, но не успели воплотить в жизнь еще разработчики проекта Гражданского
уложения.
Многие институты и нормы договорного права ими обновляются
или уточняются. Вслед за потребностями практики формулируются
новые типовые договорные конструкции – в частности, рамочный,
опционный, абонентский договор, также смягчается правило о необходимости согласования сторонами предварительного договора
всех существенных условий основного договора, конкретизируются
положения о публичном договоре и договоре присоединения, начинает регулироваться заключение договора при помощи электронных
средств связи, принимаются меры по улучшению механизма взыскания убытков, уточняющие, например, их объем и правила расчета,
прямо устанавливается возможность возврата полученного имущества
при расторжении нарушенного договора, корректируются нормы о возможности уменьшения неустойки судом, начинает фундаментально
перестраиваться система оснований прекращения обязательств, уходят
в историю оставшиеся чужеродные элементы (возврат полученного
в пользу государства при недействительности сделок, совершенных
1
О целях и процессе реформирования см. подробнее: Суханов Е.А. Указ. соч.; Ма-
ковский А.Л. О Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации // Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации.
М., 2009; Маковский А.Л. О кодификации гражданского права (1922‒2006).
16
Об этапах становления российского договорного права
с пороками воли, недействительность внешнеэкономических сделок
при нарушении требований к их форме и т.д.) и продолжают реализовываться иные меры, позволяющие считать частное право снова
частным1.
Этим завершается последний к настоящему моменту крупный этап
в становлении российского договорного права. Начинается его новая
эпоха.
1
Более подробно о реализованных и нереализованных в окончательной редакции
предложениях при реформировании договорного права см.: Витрянский В.В. Общие
положения о договоре // Кодификация российского частного права 2019 / под ред.
Д.А. Медведева. М.: Статут, 2019; СПС «КонсультантПлюс»; Он же. Общие положения
об обязательствах // Кодификация российского частного права 2019 / под ред. Д.А. Медведева. М.: Статут, 2019; СПС «КонсультантПлюс», а также сами тексты Концепций
и действующей редакции ГК РФ в той части, в которой их содержание относится к общей
части договорного права.
ПОНЯТИЕ ДОГОВОРА
И ИСТОЧНИК ЕГО ОБЯЗАТЕЛЬНОЙ СИЛЫ
В ПРАВОПОРЯДКАХ COMMON LAW:
В ПОИСКАХ ВАКЦИНЫ ОТ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ
А.А. Тарусов, К.В. Лазаренко
Очевидно, что договоры ‒ чрезвычайно популярная область частного права. Казалось бы, что мы, второкурсники, можем сказать нового
там, где наши учителя давно все расставили на свои места?
Считается, что сегодня есть смысл осваивать новейшие, еще не разработанные области, связанные с современными технологиями, достижениями социобиологии и прочими инновациями.
Тем не менее мы осознанно решили, что не пойдем по этому пути.
Нам хотелось в начале своей научной жизни получше разобраться
в фундаментальных вопросах. Одной из таких действительно краеугольных проблем и посвящено настоящее исследование. Если читатель думает, что вся теория договора уже давно исследована и разложена по полочкам, он глубоко заблуждается. Хотя отдельным институтам договорного права действительно посвящены по меньшей мере
тысячи исследований на всех языках мира, правовая доктрина все еще
не имеет однозначного ответа на самый главный вопрос: в чем причина
юридической обязательности договора? Существует ли один этический
принцип, который является «путеводной звездой» для исследователя
и практикующего юриста?
Настоящая статья – первая попытка авторов прикоснуться к этой
загадке частного права. Она безусловно имеет практическое значение, поскольку от представления об источнике нормативной силы
договора зависят пути разрешения конкретных дел. Последовательно
разбирая каждую теорию, мы покажем, какие решения предлагают
представители той или иной школы, и аргументируем, какой подход с нашей точки зрения будет наиболее взвешенным, логичным
и справедливым.
18
Понятие договора и источник его обязательной силы в правопорядках common law
1. Теория обмена или вечные поиски
встречного удовлетворения
Для быстрого погружения в проблему сразу приведем пример.
Пример. Двое соседей проживают на одной улице в Нью-Йорке и имеют
разный доход. Один – преуспевающий бизнесмен, работающий в IT-сфере,
а другой – только что приехавший из постсоветского пространства
«фанат американской мечты». Первый решает проявить щедрость и обещает дать своему соседу беспроцентный заем в сумме 5 тыс. долларов,
но через некоторое время передумывает: вроде как деньги самому нужны.
Сосед, так и не дождавшись обещанного, запасается доказательствами
и идет в суд.
Возникает вопрос: был ли между сторонами заключен обязательный для исполнения договор? Чтобы на него ответить, необходимо
проверить реквизиты действительности соглашения в нашем примере.
Для целей настоящего исследования нас пока не интересуют такие
требования к договору, как согласие сторон, намерение создать правовые последствия и особая форма (необходимая в некоторых случаях).
Отметим только, что в нашем примере эти условия скорее всего были
соблюдены. Тем не менее не выполнено одно из главных условий
действительности договора: нет встречного удовлетворения.
Что же такое встречное удовлетворение? Эту древнюю доктрину общего права довольно легко объяснить на пальцах: необходимо
предоставить что-то взамен на обещание другой стороны. Например,
в случае с передачей денег должник должен выплатить проценты, выполнить какую-то работу, оказать услугу, передать вещь или каким-то
иным образом понести затраты для себя или создать выгоду для своего
контрагента. Важно отметить: наличие в договоре такого рода взаимности или, лучше сказать, обмена (bargain) – обязательное условие
действительности договора. Обещание передать что-то безвозмездно
(обещание дарения) не связывает обещающего, не создает для него
договорных обязательств по общему правилу1.
1
Конечно, англо-американское право допускает безвозмездные договоры. Однако
ввиду отсутствия в таких случаях встречного удовлетворения сложилось правило, по которому все безвозмездные сделки должны совершаться за печатью (это особая форма
договора в английском праве). Считается, что любой договор, совершенный за печатью,
действителен вне зависимости от наличия consideration.
19
А.А. Тарусов, К.В. Лазаренко
Требование об эквивалентном обмене в договорном праве может
пустить исследователя по ложному следу. На первый взгляд, кажется, что
причина обязательности договора лежит именно в этом, т.е. в наличии
consideration. Так, настоящее исследование мы решили начать с теории
обмена (bargain theory), которая видит «сердце» договорного права во вза-
имности предоставлений. Без нее чаще всего для англо-американского
права договора вовсе не существует. Задача авторов настоящей работы
заключается в том, чтобы в пух и прах разбить эту теорию. По нашему
мнению, современное договорное право не строится на ценностной базе
теории обмена. Почему это так? Попробуем разобраться.
Доктрина встречного удовлетворения за столетия своей истории
нажила себе немало врагов. Ее критики ведут атаку по всем направлениям. Главным образом они констатируют внутреннюю непоследо-
вательность правил о встречном удовлетворении1.
Казалось бы, что может быть проще, чем эта доктрина: во всех учебниках договорного права перечислены правила consideration со ссылкой
на ключевые судебные решения. Вот основные из них.
Во-первых, встречное удовлетворение должно быть достаточным,
но необязательно соразмерным или адекватным. Это так называемое правило «зернышка» (peppercorn rule). Оно было сформулировано в знаме-
нитом английском деле Chappell & Co. Ltd v. Nestlé Co. Ltd [1959] UKHL 1.
Ответчиками по этому делу были звукозаписывающая компания и компания, производящая шоколад (Nestlé). Звукозаписывающая компания
изготовила и продала Nestlé ряд граммофонных пластинок, распростра-
нение которых нарушало авторские права истца по этому делу. Nestlé
устанавливала их (пластинки) на картонные диски с рекламой своего
шоколада и продавала публике. Чтобы купить такой диск, любой человек
мог отправить три обертки от шоколада Nestlé и заплатить один шил-
линг и шесть пенсов. В этом деле компания Nestlé пыталась доказать,
что шоколадные обертки – достаточное встречное удовлетворение.
И в конечном счете суд согласился с этим, создав важнейшее правило
английского договорного права: стороны сами определяют ценность
для себя того или иного предоставления, суд в это не вмешивается2.
Похожее правило сложилось и в американской практике в деле
Hamer v. Sidway, 124 N.Y. 538, 27 N.E. 256 (N.Y. 1891). Дядя обещает
своему племяннику, что заплатит 5 тыс. долларов, если племянник
1
Hillman R.A. The Richness of Contract Law: An Analysis and Critique of Contemporary
Theories of Contract Law. N.Y.: Springer, 1997. P. 14.
2
McKendrick E. Contract law: Text, Cases, and Materials. 5th ed. Oxford: Oxford University
Press. P. 149.
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]