Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Актуальные проблемы договорного права. 2021. Коллективная монография, подготовленная выпускниками, аспирантами, магистрантами и студентами кафедры гра
.pdf
Пределы судебного контроля за процедурой расторжения нарушенного договора
обойти обязательность судебного расторжения и является наиболее
существенным исключением из общего правила. Еще одной нормой,
позволяющей обойти необходимость обращения в суд, является п. 2
ст. 328 ГК РФ, который предоставляет кредитору право в двустороннем договоре приостановить собственное встречное исполнение либо
отказаться от него в случае, если должник не осуществил исполнение
в определенный срок1. Применительно к отдельным видам договоров
возможность одностороннего расторжения предусмотрена для куплипродажи, поставки, подряда, хранения и т.д. Это приводит к выводу,
что предусмотренный в России в качестве общего правила судебный
порядок расторжения нарушенного договора на самом деле таковым
не является.
Таким образом, внесудебный порядок расторжения нарушенного
договора позволяет ускорить прекращение бесперспективных обязательственных отношений, отвечает требованиям справедливости,
снижает нагрузку на судебную систему и в конечном счете в большей
мере соответствует динамичности современных экономических связей. Кроме того, законодательное закрепление внесудебного порядка
расторжения в качестве общего правила устранит несоответствие,
вызванное установлением де-юре судебного расторжения как основного, в то время как де-факто таковым является именно внесудебное
расторжение.
3. Механизм внесудебного расторжения
нарушенного договора
3.1. Существенность нарушения как основание
для расторжения договора
Расторжение договора может повлечь серьезные негативные последствия для должника, выраженные в значительных убытках и невозможности осуществления дальнейшей деятельности, которые не будут
оправданны с точки зрения характера произошедшего нарушения
и преимуществ, полученных кредитором в результате расторжения.
Для исключения подобной несправедливости в гражданское право
была введена категория существенности нарушения, являющейся
основанием для расторжения договора.
1
Карапетов А.Г. Указ. соч. С. 145‒153.
221
А.Т. Зербалиев
Содержание существенности нарушения вызывает некоторые сложности, обусловленные расплывчатостью данной категории и отсутствием строгого определения1. В то же время трудности с установлением унифицированного содержания довольно закономерны, поскольку
существенность того или иного нарушения достоверно может быть
определена на основании принятия во внимание типа договора и его
характерных условий, которые будут отличаться применительно к различным случаям2.
В России норма о существенности нарушения, вразрез с ее назначением, распространяется на судебный порядок расторжения. Основной
задачей категории существенности нарушения выступает ограничение
возможных злоупотреблений, когда при отсутствии предварительного
судебного контроля кредитор может в одностороннем порядке расторгнуть договор. Применительно к судебному порядку расторжения
существенность нарушения не является столь необходимой, так как
суд самостоятельно контролирует процесс расторжения, в связи с чем
поле для произвола кредитора отсутствует3.
В дореформенном ФГК отсутствовала норма о существенности
нарушения, что является довольно логичным, учитывая широкие судебные полномочия по осуществлению предварительного контроля
и ограниченные возможности кредитора по расторжению во внесудебном порядке.
Т. Женикон исходил из того, что в условиях судебного порядка
расторжения договора невозможно определить случаи существенности
нарушения, выступающие в качестве оснований для расторжения договора4. Более того, по его мнению, определение конкретных нарушений,
являющихся существенными и влекущих расторжение, вредно, так
как ограничивает власть судьи, превращая его в механический инструмент, который сопоставляет фактическое неисполнение с заранее
разработанной правовой категорией5.
Однако, на наш взгляд, нельзя согласиться с Т. Жениконом в том,
что установление конкретных нарушений, наличие которых позволяет
расторгнуть договор, наносит ущерб правопорядку. Закрепление в законодательстве дефиниции существенности нарушения, в том числе с ука-
1
Treitel G.H. The Law of Contracts. P. 770.
2
См.: Farnsworth E.A. Contracts. 4th еd. N.Y., 2004. Р. 520–523; McKendrick E. Contract
Law. 4th ed. P. 382.
3
Genicon Th. Op. cit. P. 302.
4
Ibid. P. 299.
5
Ibid. P. 273.
222
Пределы судебного контроля за процедурой расторжения нарушенного договора
занием конкретных нарушений, влекущих допустимость расторжения
договора, в большей мере отвечает требованию определенности правовых норм и снижает степень судебной дискреции, которая может иметь
пагубный характер и вести к принятию несправедливых решений1.
После проведения реформы обязательственного права и введения
внесудебного порядка расторжения наряду с судебным появилась также
потребность в закреплении категории существенности нарушения, которая будет удерживать кредиторов от необоснованных расторжений.
В связи с этим абз. 4 ст. 1226 послереформенного ФГК устанавливает,
что в случае оспаривания должником расторжения договора кредитор
должен доказать наличие существенности нарушения. Однако раскрытие данного термина в обновленном ФГК отсутствует.
В то же время в доктрине французского права осуществляются попытки определения существенности нарушения. Так, существенным
признается нарушение, которое приводит к значительному уменьшению полезности договора. Для установления этого, в частности,
учитывается: 1) сопоставление доли исполненной части обязательства
с неисполненной; 2) размер причиненного ущерба; 3) возможность
и актуальность исполнения в будущем; 4) характер договора и деятельности сторон; 5) продолжительность существования договорных
отношений2. Также существенным будет являться нарушение, которое
приводит к уменьшению контрактной лояльности и невозможности
сохранения договорных отношений в связи с потерей доверия3. Кроме
того, судебная практика исходит из того, что неисполнение обязательства в дополнительный срок, предоставленный кредитором, квалифицируется в качестве существенного нарушения договора4.
В условиях повсеместного движения по закреплению внесудебного
порядка расторжения договора в качестве основного институт существенности нарушения приобретает важное значение как единственный
ограничитель произвола кредитора. В то же время содержание и раскрытие данного термина не может быть выявлено абстрактно применительно к каждой ситуации, учитывая многообразие договорных
условий и конкретных обстоятельств дела. В таком случае необходимо
выработать определенные факторы, которые будут свидетельствовать
1
Более подробно о недостатках «каучуковых» норм см.: Покровский И.А. Основные
проблемы гражданского права. М.: Статут, 1998. С. 89‒106.
2
Genicon Th. Op. cit. P. 320.
3
Chabas C. Résolution – Résiliation // Encyclopédie Juridique Dalloz, Répertoire de droit
civil. Paris, 2010. P. 45.
4
См.: Kötz H. Op. cit. P. 737; Bénabent A. Op. cit. 277.
223
А.Т. Зербалиев
prima facie о существенности нарушения, что облегчит положение кредитора и снизит его неуверенность, вызванную возможным оспариванием расторжения договора в связи с незначительностью нарушения.
Более того, вышеуказанное многообразие возможных ситуаций требует выделения как можно большего числа маркеров существенности
нарушения, которые предоставят кредитору вариативность причин
для расторжения1.
3.2. Институт предоставления
дополнительного льготного срока
для устранения нарушений (Nachfrist)
Закрепление института дополнительного льготного срока (в первоначальном немецком варианте, ставшем теперь общеупотребительным, – Nachfrist) в качестве основания для расторжения договора
позволяет устранить неопределенность, вызванную отсутствием уверенности кредитора в существенности нарушения, и в то же время
отвечает требованиям справедливости и соразмерности, поскольку
должнику, нарушившему обязательство, предоставляется дополнительная возможность по исполнению договора в разумный срок, истечение которого уже однозначно свидетельствует об обоснованности
следующего за ним расторжения.
Статья 1226 обновленного ФГК устанавливает, что кредитор может
расторгнуть договор посредством направления уведомления с требованием устранить нарушения в разумный срок, неисполнение которого и предоставляет право на выход из договора2. В то же время возможность такого внесудебного расторжения осложнена требованием
существенности нарушения, что в совокупности с предоставлением
дополнительного срока на первый взгляд представляется слишком
громоздкой конструкцией.
В российском праве упоминание об аналоге механизма Nachfrist
в общей части ГК отсутствует. Предоставление дополнительного срока для устранения нарушений предусмотрено в немногочисленных
случаях, причем в некоторых из них направление такого предупреждения с указанием дополнительного срока является обязательным.
Это, в частности, ситуации поставки некомплектного товара (ст. 480
ГК РФ) и нарушения договора аренды арендатором (ст. 619 ГК РФ).
1
Более подробно см.: Карапетов А.Г. Указ. соч. С. 220‒279.
2
Laithier Y.-M. Les règles relatives... P. 54.
224
Пределы судебного контроля за процедурой расторжения нарушенного договора
Несмотря на видимую определенность данной процедуры внесудебного расторжения, всеобъемлющее использование механизма Nachfrist
также не лишено недостатков.
Немецкий законодатель, осознавая пороки строгого соблюдения
механизма Nachfrist, ввел в Германское гражданское уложение (далее ‒
ГГУ) норму, устанавливающую запрет на расторжение договора в тех
случаях, когда ненадлежащее исполнение выражено в незначительном
нарушении1. Таким образом, несмотря на желание полностью исключить неопределенность относительно правомерности расторжения путем использования формального механизма Nachfrist, избежать оценки
самого нарушения на предмет его достаточности для одностороннего
выхода из договора в немецком праве не удалось. Однако требование об отсутствии незначительности нарушения для правомерности
расторжения все-таки не приводит к обязательности квалификации
нарушения именно в качестве существенного, которое присутствует
в обновленном ФГК. Различается градация серьезности нарушения:
незначительное, не позволяющее расторгнуть договор; минимальная
степень серьезности, наличия которой достаточно для расторжения
при условии использования механизма Nachfrist; и существенное нарушение2. Разумеется, отнесение нарушения к той или иной категории
будет вызывать значительные сложности, разрешение которых в конечном счете упадет на плечи судей.
Следующей проблемой, возникающей при установлении обязательности предоставления дополнительного срока для устранения нарушений, является ситуация, когда кредитор не заинтересован в дальнейшем
исполнении3. В ст. 1226 обновленного ФГК установлено, что обязательность предоставления дополнительного срока отсутствует в случаях,
когда расторжение необходимо в срочном порядке. Однако конкретный
перечень критериев, свидетельствующих о такой срочности, в законе
не определен, что приводит к появлению еще одной «каучуковой» нормы и перенесению оценки обоснованности внесудебного расторжения
без предоставления дополнительного срока в руки судьи. В любом случае
о бессмысленности предоставления дополнительного срока должны
свидетельствовать недвусмысленный отказ должника от исполнения
и нецелесообразность исполнения должником обязательства за пределами определенного в договоре срока. Похожий список исключений,
1
Treitel G.H. Remedies for Breach of Contract. Р. 367.
2
Markesinis B., Unberath H., Johnston A. The German Law of Contract. A Comparative
Treatise. 2nd еd., entirely revised and updated. Oxford, 2006. Р. 427.
3
Карапетов А.Г. Указ. соч. С. 282.
225
А.Т. Зербалиев
наличие которых оправдывает расторжение договора без использования
механизма Nachfrist, установлен также в немецком праве1.
Таким образом, обязательность соблюдения механизма Nachfrist
для расторжения всех договоров независимо от специфики конкретных
обстоятельств дела приведет к умалению существенных преимуществ
внесудебного расторжения и игнорированию принципов справедливости и соразмерности. Исключения из обязательности, предусмотренные во французском и немецком праве, корректируют процедуру
расторжения и устраняют некоторые недостатки, но в то же время снижают прозрачность и определенность механизма расторжения, вводя
дополнительные «каучуковые» нормы, что в итоге снижает ценность
установления общеобязательности Nachfrist. К сожалению, в российском праве применительно к некоторым случаям, когда предоставление дополнительного срока является обязательным, такие исключения
не предусмотрены.
В конечном счете следует признать, что несмотря на законодательное закрепление внесудебного порядка расторжения договора, у суда
остаются широкие полномочия по контролю за правомерностью расторжения. Применительно к механизму Nachfrist судебный контроль
будет выражаться в определении достаточности неисполнения требований об устранении нарушений в дополнительный срок для правомерности расторжения, обоснованности расторжения без использования
Nachfrist, разумности предоставленного срока. Разумеется, масштаб
судебных полномочий не соответствует тем целям, ради которых механизм Nachfrist вводился в гражданское право, однако его использова-
ние все же позволяет в некоторой степени снизить неопределенность
кредитора относительно правомерности расторжения.
3.3. Предвидимость нарушения
как основание длярасторжения договора
Потеря интереса кредитора к договору может возникнуть в связи
с какими-либо фактами, свидетельствующими о неисполнении / ненадлежащем исполнении должником обязательства в будущем. Невозможность расторжения договора в таких случаях повлечет неоправданное
ущемление интересов кредитора, которому придется дожидаться срока
1
Zimmerman R. Remedies for Non-Performance. The revised German law of obligations,
viewed against the background of the Principles of European Contract Law // 6 Edinburgh
Law Review. 2002. P. 305.
226
Пределы судебного контроля за процедурой расторжения нарушенного договора
исполнения обязательства для окончательной констатации наличия
оснований для расторжения, не имея возможности перераспределить
ресурсы и снизить потенциальные издержки, что в значительной степени дезавуирует преимущества внесудебного порядка расторжения
договора.
Более справедливым и сбалансированным представляется подход,
согласно которому расторгнуть договор во внесудебном порядке можно
и в тех случаях, когда нарушение еще не возникло, но есть основания
предполагать, что оно произойдет.
Формулировка ст. 1220 послереформенного ФГК не позволяет
сделать вывод, что при предвидимости нарушения существует возможность расторгнуть договор. Речь идет лишь о приостановлении
собственного обязательства, что не предполагает юридического уничтожения договора1.
Однако требование серьезности последствий предполагаемого
неисполнения, закрепленное в ст. 1220 ФГК, по нашему мнению,
избыточно для правомерности лишь приостановления собственного
обязательства. Ведь приостановление – это нейтральная прерогатива,
основанная на возможности не исполнять, потому что контрагент
не исполняет обязательство, что выполняет гарантийную функцию
и исключает несправедливость2. В свою очередь при установлении
возможности не только приостановить, но и расторгнуть договор требование существенности предполагаемого нарушения приобретает
ценность, устраняя потенциальные злоупотребления и блокируя не соразмерное нарушению окончательное прекращение обязательства.
Таким образом, несмотря на отсутствие в законе прямо предусмотренной возможности по расторжению договора в случае предвидимого
нарушения, более релевантной представляется широкая трактовка
ст. 1220 ФГК, которая позволит кредитору выйти из договора при наличии обстоятельств, с высокой степенью вероятности свидетельствующих о будущем существенном нарушении договора.
В России право расторгнуть договор в случае предвидимого нарушения закреплено в п. 2 ст. 328 ГК РФ. Данный пункт устанавливает,
что сторона, на которой лежит встречное исполнение, вправе приостановить исполнение своего обязательства или отказаться от исполнения
при наличии обстоятельств, очевидно свидетельствующих о неисполнении контрагентом обязательства в указанный срок.
1
Laithier Y.-M. Les règles relatives... P. 51.
2
Genicon Th. Op. cit. P. 411.
227
А.Т. Зербалиев
Ренансация является наиболее частым случаем расторжения договора на основании предвидимого нарушения и представляет собой
отказ от исполнения обязательства, который может произойти как
до наступления срока исполнения, так и в назначенное для исполнения
время, и следует из поведения либо слов должника1. Именно прямой
и абсолютный отказ от исполнения обязательства дает безусловное
право на расторжение договора. Если же должник выказывает намерение не исполнять не все, но некоторые обязательства, правомерность
расторжения зависит от того, можно ли квалифицировать неисполнение
этих обязательств в качестве существенного нарушения договора2.
В современных рыночных условиях, где огромное значение имеет
время и возможность быстрого перераспределения ресурсов, необходимость дожидаться срока исполнения обязательства, при том что
должник недвусмысленно заявил о его неисполнении, – непозволительная роскошь, которая существенно тормозит гражданский оборот.
Буквальное толкование ст. 1220 и 1226 ФГК, как мы уже выяснили,
не позволяет вывести допустимость расторжения договора при предвидимости нарушения, в частности, основанной на ренансации. В то же
время острая потребность в данном институте требует более широкого
толкования ст. 1220 и 1226 ФГК, которое приведет к возможности
расторжения договора, осуществленной в связи с ярко выраженным
отказом должника от исполнения обязательства.
Более того, наличие прямого недвусмысленного отказа должника
от исполнения договора должно исключать необходимость предоставления дополнительного срока, предусмотренного ст. 1226 ФГК,
поскольку это является бессмысленным и лишь усложняет процесс
выхода из бесплодного договора. Таким образом, ренансацию следует
квалифицировать в качестве исключения из общего правила обязательности Nachfrist, что сближает французский правопорядок с немецким,
в котором такое исключение также предусмотрено3.
Таким образом, внесудебное расторжение договора на основании
предвидимого существенного нарушения является необходимой и полезной возможностью, позволяющей снизить потенциальные издержки и не терять время, дожидаясь наступления срока исполнения
обязательства. В то же время установление подобной возможности
1
См.: Chitty on Contracts. 31st ed. Vol. 1. General Principles. London, 2012. P. 1711;
Beatson J. Anson’s Law of Contract. N.Y., 1998. Р. 540.
2
Chitty on Contracts. 31st ed. P. 1712.
3
Zimmerman R. Remedies for Non-Performance. The revised German law of obligations...
P. 305.
228
Пределы судебного контроля за процедурой расторжения нарушенного договора
не угрожает интересам должника, который защищен требованием
высокой степени вероятности будущего неисполнения, существенностью предполагаемого нарушения, обязательностью направления
кредитором предупреждения с указанием возникших опасений, что
в совокупности будет являться предметом оценки суда в случае оспаривания расторжения.
Заключение
Судебный порядок расторжения нарушенного договора, установленный в России, не отвечает современным рыночным условиям,
для которых важна динамичность и возможность быстрого перераспределения экономических ресурсов. Необходимость обращения в суд
приводит к значительному увеличению издержек как кредитора, который вынужден томиться в ожидании судебного решения без возможности заключить заменяющую сделку, так и государства, которое
обеспечивает разросшийся судебный аппарат. Последним оплотом
судебного расторжения являлась Франция, которая в результате реформы обязательственного права также отказалась от необходимости
обращения в суд.
Установление внесудебного порядка расторжения нарушенного
договора является более справедливым и эффективным, так как позволяет ускорить процесс выхода из бесперспективного договора, снижает потенциальные убытки и при этом не ущемляет права должника,
который в случае несогласия с произошедшим расторжением может
оспорить его в суде. Кроме того, целесообразность закрепления внесудебного порядка расторжения договора в России также обоснована
исключениями из императивности судебного порядка расторжения,
которые существенно расширяют сферу внесудебного расторжения,
не вызывая при этом дезорганизации гражданского оборота.
Важным ограничителем возможного произвола кредиторов выступает требование существенности нарушения, наличие которой
является основанием для признания произошедшего расторжения
обоснованным и правомерным. Однако существенность нарушения
не имеет определенного и конкретного содержания, которое в конечном счете устанавливается судом в зависимости от специфики договора
и иных обстоятельств дела. В то же время для увеличения прозрачности и предсказуемости процедуры расторжения договора большое
значение имеет выработка факторов, prima facie свидетельствующих
229
А.Т. Зербалиев
о существенности нарушения, выявление которых снижает опасения
кредитора относительно правомерности расторжения.
Механизм Nachfrist предназначен для повышения определенности
процедуры расторжения нарушенного договора, когда неисполнение
должником требования об устранении нарушений в дополнительный срок позволяет кредитору самостоятельно расторгнуть договор
без участия суда. В результате реформы договорного права в ФГК,
за исключением срочных случаев, была закреплена необходимость
использования Nachfrist для внесудебного расторжения договора.
Расторжение договора на основании предвидимого нарушения
является ценной возможностью, которая исключает необходимость дожидаться наступления срока исполнения обязательства, теряя при этом
время и неся убытки, в тех случаях, когда имеются обстоятельства,
с высокой степенью вероятности свидетельствующие о будущем существенном нарушении договора. К сожалению, из реформированного
ФГК подобная возможность прямо не следует, а в России порядок расторжения договора на основании предвидимого нарушения установлен
непоследовательно, в связи с чем существует угроза злоупотребления
данным правом.
В конечном счете следует признать, что независимо от порядка
расторжения договора у суда сохраняются существенные полномочия
по контролю за правомерностью расторжения. Разница состоит лишь
в том, что закрепление внесудебного порядка расторжения позволяет
ограничить судебный контроль случаями, когда он действительно необходим. Вместе с этим внесудебный порядок расторжения обладает
и иными значительными преимуществами, в связи с чем российскому
правопорядку следовало бы реформировать процедуру расторжения,
последовав примеру Франции, которая устранила архаичную обязательность обращения в суд.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]