Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Актуальные проблемы договорного права. 2021. Коллективная монография, подготовленная выпускниками, аспирантами, магистрантами и студентами кафедры гра
.pdf
Защита оборота посредством признания исполнения договора сделкой
распорядительных сделок (Австрия, Швейцария), все же не спешат
с реализацией принципа абстракции, сохраняя связь с обязательственной сделкой. Если к этому добавить постоянно высказывающиеся мнения в самой Германии о недостатках принципа абстракции, то возникают серьезные вопросы о целесообразности такого принципа1.
Чтобы разобраться в данном вопросе, необходимо более детально
присмотреться к предлагаемой конструкции и выяснить, действительно ли она защищает оборот и серьезным образом минимизирует
возможности изъятия вещи у лица. При этом важно, чтобы данное
решение не нарушало базовых интересов третьих лиц. Только после такого анализа можно говорить о целесообразности введения его
в российском правопорядке.
При этом необходимо сделать важное предварительное замечание. За время существования нашей доктрины частного права в ней
сложились некие базовые представления о сделке и эффекте ее недействительности. Принцип абстракции, являясь коренным изменением представлений о природе сделки в нашем праве, должен иметь
непревзойденное обоснование. То есть он должен не просто быть
догматически точен и выверен, но и выполнять поставленные перед
ним практические задачи, и делать это лучше, чем иные существующие
конструкции. Если же некую проблему можно решать с помощью уже
имеющихся инструментов и способов (или их применением по аналогии), при этом ничуть не хуже, а иногда даже лучше, то смысла
в радикальном изменении права просто нет.
В силу этих причин представленные выше аргументы, согласно
которым принцип абстракции позволяет не заниматься конструированием новых способов решения каких-либо прежних практических
задач (добросовестный залогодатель), не стоит рассматривать. Принцип абстракции должен доказать свою практическую эффективность,
на основании которой его можно будет имплементировать, а не внедряться лишь для возможной экономии правовых конструкций.
Если же рассматривать абстрактный переход права с точки зрения
эффективности, то его нельзя признать более действенным по сравнению с защитой добросовестного приобретателя.
Самая первоначальная и базисная критика принципа абстракции
заключается в наличии у него одновременно двух диаметрально противоположных свойств: абстрактность распорядительной сделки имеет
слишком узкую и широкую сферу применения.
1
Коциоль Х. Указ. соч. С. 242‒248.
151
А.С. Керселян
Узость принципа абстракции в контексте защиты оборота проявляется в том, что стороной обходятся случаи несделочного выбытия объекта
из владения правообладателя. Так, если вещь была украдена, похищена
или иным образом выбыла из владения собственника не на основании
сделки, то принцип абстракции в данном случае применяться не может.
Нет распорядительной сделки для того, чтобы ее абстрагировать. В этот
же ряд добавляются случаи передачи вещи во временное владение или
пользование (аренда, хранение). В таком случае распорядительная сделка также не заключается, так как не происходит переход права.
Получается, что принцип абстракции полностью реализуется только
в одном случае – когда признается недействительной обязательственная сделка по отчуждению объекта. В остальных же случаях правообладатель не передает право. Таким образом, принцип абстракции
существенно сужает сферу защиты оборота, упрочивая положение
только отчужденных объектов.
При этом нужно заметить, что для придания безопасности обороту
и стабильности правовому положению его участников и одновременно
с этим во избежание затруднительной и затратной проверки прав отчуждателя правопорядок должен предложить такой инструментарий,
который одновременно обладает двумя свойствами.
Во-первых, такой инструмент должен ограничить правовое исследование приобретателя только проверкой правового положения
своего продавца или небольшого количества отчуждателей до него,
чтобы исключить необходимость полномастабного изучения правового
титула отчуждателя.
Во-вторых, инструмент должен исключать изъятие объекта (или его
экономической стоимости) у приобретателя за упущение факта или события, которые находятся вне зоны предложенного уровня проверки.
Отсутствие хотя бы одного из этих свойств лишает смысла предложенный способ защиты оборота. Отсутствие первого свойства приводит к тому, что инструмент ничем не отличается от проведения полного
правового исследования истории объекта, и его функционал в таком
случае спорен. Если же инструментарий лишен второго свойства,
то он не справляется с поставленной перед ним задачей и не может
обеспечить безопасность участников оборота.
Иными словами, если правопорядок ставит перед собой цель сделать оборот безопасным и быстрым, то он должен стимулировать и защищать поведение приобретателя по изучению прав отчуждателя,
исключая возможности негативных последствий для него на основании
обстоятельсв, лежащих вне предписанного уровня проверки.
152
Защита оборота посредством признания исполнения договора сделкой
Как мы видим, принцип абстракции не обладает вторым важным
свойством способа защиты оборота, а именно позволяет изымать объекты за упущение фактов или событий, которые находятся вне зоны
предложенного уровня проверки. Это приводит к тому, что приобретатели не могут ограничиться краткой проверкой того, как вещь
оказалась у продавца, ведь существует риск, что в основе цепочек
отчуждения этой вещи или права требования лежит передача без совершения распорядительной сделки. Получается, что вместо краткой
проверки оснований приобретения объекта продавцом приобретатели
вынуждены проводить серьезное исследование его истории, а значит
принцип абстракции не делает прочным и безопасным оборот.
При этом требование первоначального правообладателя о возврате
объекта превращается для приобретателя в некого рода лотерею. Если
вскроется, что в основе цепочки отчуждений находится передача объекта вне распорядительной сделки, то защита принципом абстракции
не реализуется. В результате две похожие ситуации могут быть решены абсолютно разным образом в зависимости от стороннего факта,
а именно – от обстоятельств передачи объекта от первоначального
правообладателя. Данный факт полностью лежит вне проверки приобретателя, и ему остается только дожидаться его выяснения.
Нужно признать, что и защита добросовестного приобретателя также
не выполняет второй указанный выше критерий – предотвращение виндикации вещи за упущение события или факта, которые находятся вне
рамок проверки приобретателем. Как известно, в случае выбытия вещи
из владения лица против его воли нормы ст. 302 ГК РФ не применяются. Но конструкция добросовестного приобретателя в то же время хотя
бы покрывает случаи волевой передачи вещи, в отличие от принципа
абстракции, который концентрируется только вокруг сделок по отчуждению имущества. Поэтому ст. 302 ГК РФ выглядит предпочтительнее,
хотя и не выполняет полностью поставленных перед ней задач.
Таким образом, абстрактность распорядительной сделки действует
очень узко и распространяется только на определенную категорию случаев – недействительность сделок по отчуждению вещи. Получается,
что существенная часть оборота не получает защиту. Это обуславливает
неопределенность правового положения приобретателя, ведь он зачастую не может определить, как вещь была передана от первоначального
собственника. Итогом всего этого является отсутствие уверенности
приобретателей в своем правовом положении. В таком случае сложно
признать данный инструмент защиты оборота эффективным и достойным имплементации.
153
А.С. Керселян
Одновременно с этим принцип абстракции предоставляет слишком
широкую правовую защиту, зачастую защищая лиц, которые не заслуживают такой правовой защиты. Самым очевидным примером является случай, когда приобретатель знает о наличии правовых пороков
сделки и все равно приобретает объект с возможностью последующих
отчуждений. Лицо полностью недобросовестное получает право, и первоначальный правообладатель не в состоянии вернуть объект себе,
поскольку распорядительная сделка полностью абстрактна. Подобный
правовой результат сложно назвать справедливым. Да, как указывается
выше, немецкая судебная практика выработала исключение из данного
права, лишив защиты лицо, которое принимало участие в деятельности по выводу вещи из владения собственника. Но нужно согласиться
с тем, что далеко не каждый приобретатель таков и существует немало
случаев, когда лицо знало или должно было знать о порочности титула,
но при этом никак не принимало участие в первоначальной сделке.
К тому же обращение немецкой судебной практики к концепции злоупотребления правом в данной ситуации наглядно показывает несовершенство всей конструкции.
Помимо этого, абстрактность распорядительной сделки может
влечь игнорирование правового результата, на котором настаивает
правопорядок. Так, если сделка порочна и нарушает некие базовые
интересы правопорядка (защита слабой стороны, запросы общества),
то интерес правопорядка заключается в восстановлении первоначального положения. В данном случае принцип абстракции при последовательном его применении препятствует этому, ограничивая права
потерпевшей стороны в угоду иллюзорной защите оборота.
Конечно, ситуация легко разрешается, если вещь (или право требования) не будет отчуждена третьему лицу. В таком случае будет предъявлен обычный кондикционный иск и объект будет возвращен изначальному правообладателю, а интерес приобретателя удовлетворен.
Однако все становится гораздо сложнее, если объект был отчужден третьему лицу. Последовательное применение данного принципа
означает, что собственник никогда не сможет получить свою вещь
обратно от третьего лица. Насколько бы ни были аморальны и противоестественны основания потери контроля над вещью и как бы ни было
недобросовестно поведение стороннего покупателя, первоначальный
правообладатель вернуть контроль над вещью не сможет. При этом
возвращение стоимости отчужденного объекта остается под вопросом,
поскольку контрагент всегда может оказаться банкротом и не быть
в состоянии вернуть денежный эквивалент объекта.
154
Защита оборота посредством признания исполнения договора сделкой
Сказанное обусловило смягчение абсолютности принципа абстракции распорядительной сделки. С самого начала далеко не все распорядительные сделки оставались действительными после признания
недействительности обязательственной сделки. Далее этот перечень
был только расширен. Так, на данный момент в случае обмана, ошибки, нарушения добрых нравов и совершения сделок с совместным
имуществом супругов порочность основной сделки затрагивает также
и распорядительную сделку1. Поэтому аргумент о возможности побороть последствия оспаривания большого количества сделок не является
убедительным. Принцип абстракции на своей родине не всегда обеспечивает разную правовую судьбу распорядительной и обязательственной
сделки, что сохраняет существенный риск оспаривания сделки.
Если рассматривать аргумент о большей гибкости принципа абстракции по сравнению с защитой добросовестного приобретателя,
то в первую же очередь нужно заметить, что очевидные минусы и огрехи защиты при использовании конструкции добросовестного приобретателя не являются однозначными доводами в пользу принципа
абстракции. То, что механизм ст. 302 ГК РФ не является полностью
правильным, не означает, что надо все бросить и имплементировать
принцип абстракции. Как минимум можно рассмотреть возможности
по улучшению конструкции, уточнению действия механизма защиты.
Так, например, можно и нужно корректировать позицию судов
по поводу стандарта добросовестности в пользу его уменьшения, в частности, снятия необходимости тщательного изучения предшествующих
сделок.
Помимо этого, и в случае, когда недобросовестное лицо пользуется
защитой, ссылаясь на то, что данное имущество ранее приобретено
добросовестным приобретателем, а значит оно уже покупало у собственника, можно рассмотреть несколько механизмов корректировки
данной ситуации. Базово правоприменитель может отказать в правовой защите на основе принципа недопустимости извлечения выгоды
из своего незаконного или недобросовестного поведения (как это
делается в немецкой практике в примере выше). Кроме того, возможен
механизм, заключающийся в уточнении действия защиты добросовестного приобретателя. Например, можно указать, что защита по ст. 302
ГК РФ предоставляется только в рамках судебного рассмотрения.
1
McGuire M-R. National Report on the Transfer of Movables in Germany // National
Reports on the Transfer of Movables in Europe. Vol. 3 / ed. by W. Faber, B. Lurger. Munich:
European Law Publishers GmbH, 2011. P. 77.
155
А.С. Керселян
То есть лицо становится собственником не просто в силу сложившегося юридического состава, а только в случае подтверждения этого
факта в судебном порядке. В таком случае собственность в силу ст. 223
ГК РФ и ее толкования судебной практикой1 возникает не автоматически, а исключительно в случае отказа в иске о виндикации со ссылкой
на защиту добросовестного приобретателя.
Возможность корректировки защиты добросовестного приобретателя особенно важна, учитывая очевидное совпадение практических
задач, которые выполняют принцип абстракции и институт защиты
добросовестного приобретателя. В доктрине немецкоязычного пространства указывается, что своим феноменальным успехом принцип
абстракции обязан прежде всего отсутствию в общем праве (gemeines
Recht или ius commune) норм о защите оборота. В отсутствие какойлибо нормы принцип абстракции стал спасительной соломинкой,
но с появлением защиты добросовестного приобретателя потребность
в абстрагировании распорядительной сделки отпадает2. Как было продемонстрировано, принцип защиты добросовестного приобретателя,
при всех своих минусах, находит более справедливый баланс между интересами оборота и собственника и позволяет охватить более широкий
пласт ситуаций. Его более тонкая настройка позволит эффективнее
защищать интересы участников гражданского оборота.
Приведенный А.В. Егоровым пример про страхование имущества
приобретателем и его негативные последствия при каузальной системе (в виде недействительности договора из-за отсутствия страхового интереса) разбивается о несколько основополагающих доводов.
Еще одним из основоположников отечественного страхового права ‒ В.И. Серебровским указывалось, что страховой интерес может
наличествовать не только у собственника, но и у лица, обладающего
интересом, свойственным собственнику. К таким лицам он относит
продавца, утерявшего право собственности, но находящегося в известном юридическом отношении к проданной вещи в случае продажи
ее с правом выкупа, добросовестного владельца и наследников, еще
не принявших до истечения законного срока наследства3. Очевидно,
что лицо, считающее себя собственником, обладает интересом, свойственным собственнику.
1
Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 10, Пленума ВАС РФ № 22
от 29.04.2010.
2
Karner E. Op. cit. S. 140.
3
Серебровский В.И. Страхование // Избранные труды по наследственному и стра-
ховому праву. 2-е изд., испр. М.: Статут, 2003. С. 495.
156
Защита оборота посредством признания исполнения договора сделкой
Тот факт, что впоследствии приобретатель теряет свое положение
как бы собственника, не означает признания недействительности договора страхования. Во-первых, наличие страхового интереса требуется
только на момент заключения договора (ст. 930 ГК РФ), его отпадение в дальнейшем не влияет на силу сделки. Во-вторых, страховой
интерес тут также присутствует, поскольку приобретатель участвует
в реституционном правоотношении, которое не погашается гибелью
вещи. Таким образом, можно однозначно говорить о том, что договор
страхования будет действительным, несмотря на то, что его заключил
не собственник вещи.
Аналогичное широкое, неформальное понимание страхового интереса отражено в позиции судов стран системы общего права (Канады,
Австралии, США), согласно которой под страховым интересом понимается фактическая возможность возникновения убытков вследствие
наступления страхового случая1. Такая позиция призвана учесть потребности оборота и вряд ли обосновывается желанием не допустить
абстрактность перехода права собственности.
При этом отдельно следует отметить замечание А.В. Егорова о том,
что в попытке обосновать действительность договора страхования
сторонники каузальной распорядительной сделки могут попробовать
отказаться от категории страхового интереса. Такой подход, который
нивелирует понятие страхового интереса, не является попыткой во что
бы то ни стало защитить каузальность. Например, в Концепции развития положений части второй Гражданского кодекса Российской
Федерации о договоре страхования2 одним из направлений реформы
обозначен полный отказ от категории страхового интереса. Маловероятно, что такую позицию занимают только для того, чтобы защитить
каузальность распорядительной сделки.
Также следует отвергнуть набор аргументов, которые приводятся
для обоснования необходимости введения принципа абстракции в целях защиты оборота прав требования.
В целом сама идея защиты оборота прав требования вызывает некоторые сомнения. В отличие от ситуации с вещами в данном случае
не наблюдается такого большого оборота, заключающегося в многократной перепродаже между различными участниками рынка. Право
1
Кратенко М.В., Луйк О.-Ю. Современная модель компенсационного страхования
(indemnity insurance) и перспективы ее воплощения в российском праве // Вестник
Пермского университета. Юридические науки. 2020. № 4. С. 762‒786.
2
Одобрена решением Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 25.09.2020 № 202/оп-1/2020.
157
А.С. Керселян
требования ввиду довольно недлительного срока существования и заранее предопределенной экономической стоимости (равной стоимости
самого требования) не может многократно перепродаваться. После
одной-двух сделок экономическая целесообразность и эффективность
покупки будет стремительно приближаться к нулю. Поэтому нужны
отдельные исследования, призванные обосновать потребность субъектов гражданского оборота в такого рода защите.
Помимо этого, в иностранных правопорядках (Франция1, Англия2
и Нидерланды3) существует иной способ обеспечить соблюдение интересов участников оборота, а именно ‒ государственная регистрация
прав требования в специальном реестре. Такой реестр, функционирующий на добровольной основе, призван обеспечить прозрачность
и публичность продаваемых прав требования. Данная позиция также
имеет свое отражение и в отечественной доктрине4.
Что же касается довода о защите интересов должника, то эта ситуация успешно разрешена на основе норм о переадресации исполнения. Так, ст. 312 ГК РФ позволяет должнику требовать от кредитора
доказательств, что исполнение принимается самим кредитором или
управомоченным им на это лицом. Данная норма вместе с нормой
ст. 385 (1) легла в основу положения п. 20 Постановления Пленума
Верховного Суда РФ о цессии5, согласно которому если уведомление
об уступке направлено должнику первоначальным кредитором, то исполнение, совершенное должником в пользу указанного в уведомлении
нового кредитора, по общему правилу считается предоставленным
надлежащему лицу, в том числе в случае недействительности договора,
на основании которого должна была производиться уступка. Следовательно, проблема отношения «должник ‒ новый кредитор» в целом
1
Study on the Question of Effectiveness of an Assignment or Subrogation of a Claim against
Third Parties and the Priority of the Assigned or Subrogated Claim over a Right of another
Person, Final Report. British Insti tute of International and Comparative Law, 2012. URL:
https://publications.europa.eu/en/publication-detail/-/publication/fd808b79-725d-4ce3-95b0-
599119e7fb8f/language-en.
2
Цвайгерт К., Кётц Х. Сравнительное частное право: в 2 т. Т. I: Основы. Т. II:
Договор. Неосновательное обогащение. Деликт / пер. с нем. М., 2010. С. 457.
3
Study on the Question of Effectiveness of an Assignment or Subrogation of a Claim
against Third Parties and the Priority of the Assigned or Subrogated Claim over a Right of
another Person.
4
Михайлов К.М. Защита оборота прав требований: в поисках оптимальной модели //
Вестник экономического правосудия. 2020. № 8. С. 138.
5
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 54 «О некоторых
вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки».
158
Защита оборота посредством признания исполнения договора сделкой
решается на основе норм об уведомлении должника, без обращения
к принципу абстракции.
Уведомление должника цедентом также является решением и для
защиты интересов цессионария, которому должник может отказаться
платить, если в отношениях цедента и цессионария ему что-то покажется странным и порочным (не уплачена покупная цена, сделка
совершена без необходимого согласия или корпоративного одобрения
или недействительна по иным основаниям). Если правопорядок признает правомерным исполнение обязательства со стороны должника
при наличии уведомления от старого кредитора о передаче права требования, то должнику становится безразлично, какова юридическая
судьба сделки между цедентом и цессионарием. При этом даже если
ему этого недостаточно, цессионарий всегда может указать, что его
отношения с цедентом в силу относительности обязательств (ст. 308 (3)
ГК РФ) не касаются должника, и требовать от него исполнения.
Таким образом, стоит признать, что доводы о необходимости абстрактности цессии не являются убедительными для имплементации.
Доводы о преимуществе принципа абстракции в контексте возврата
сторонами друг другу имущества в случае недействительности сделки
также не могут служить веским основанием для его имплементации.
Не совсем понятно, почему для последствий недействительной
сделки было бы лучше, если бы оба требования носили кондикционный
характер. Исполнение виндикационного требования можно соотнести
с исполнением кондикционного, как это указано в п. 29.5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации
(далее ‒ ВАС РФ) «О некоторых вопросах, связанных с применением
главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»»,
согласно которому сторона по недействительной сделке, у которой
находится вещь, вправе удерживать данную вещь до тех пор, пока другая сторона – собственник вещи не возвратит ей полученное. Данная
позиция также нашла свое отражение в более актуальной судебной
практике1. Аргумент относительно случаев возможной гибели вещи,
переданной по недействительной сделке, и трудностях компенсации
1
См. постановление Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами
некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»; Определение СКЭС ВС РФ от 18.08.2020 № 309-ЭС20-9064 (в данных актах
выражена позиция, согласно которой при требовании о возврате предоставления по недействительному или расторгнутому договору одной из сторон суд должен рассматривать также вопрос о возврате этой стороной полученного по договору вне зависимости
от наличия соответствующего заявления).
159
А.С. Керселян
ее стоимости посредством вещных исков также служит слабым основанием для введения принципа абстракции в российское право. Да, если
признавать распорядительную сделку каузальной, то с теоретической
точки зрения может возникнуть проблема взыскания стоимости вещи
в случае её гибели. Но в российском законодательстве, как это признается А.В. Егоровым, уже есть прямая норма о компенсации денежного
эквивалента в случае гибели вещи (ст. 167 (2) ГК РФ). Прямое предписание закона, хоть и не совсем ясной правовой природы, снимает
всю остроту проблемы. Поэтому сложности, с которыми сталкиваются
иностранные правопорядки при обосновании подобного положения, –
не совсем релевантные аргументы для нас.
Риск банкротства приобретателя, напомним, является еще одной
из потенциальных сфер, где принцип абстрактности может показать
свои преимущества в регулировании реституционных отношений.
Тогда, когда правопорядок отдает предпочтение принципу абстракции и лишает первоначального правообладателя возможности изъять
объект у стороннего приобретателя вещным иском, он предоставляет
ему только одно средство защиты – личный иск против контрагента
по сделке. Если контрагент платежеспособен и в состоянии удовлетворить такой иск, то каких-либо проблем не возникает. Но в случае
наступления банкротства правообладатель становится в общую очередь
кредиторов, наравне со всеми. Специфика банкротных отношений,
особенно в нашей стране, подсказывает, что вряд ли вся сумма будет
получена правообладателем1.
Однако в реституционных отношениях в ответ на это замечание
немецкие авторы указывают, что потерпевшая сторона может удержать исполнение другой стороны и в конце концов оставить его себе
(Saldotheorie)2. Тем самым интересы собственника удовлетворяются
из предоставления другой стороны по сделке, и проблема риска банкротства снимается. В целом такое решение проблемы полностью оправданно, за исключением случаев отсутствия совершения встречного
предоставления или его очевидной несоразмерности (в них риск банкротства и неполучения экономической составляющей вещи полностью
1
Так, согласно данным Федресурса за 2017 г. кредиторы смогли получить лишь 1/18
требований при банкротстве (URL: https://pravo.ru/news/view/147243/ (дата обращения:
10.07.2021)), в первом полугодии 2018 г. ситуация кардинально не изменилась (URL: https://fedresurs.ru/news/9bc4f2cd-699b-4e0d-8f25-f77e76c093ef?attempt=1 (дата обращения:
10.07.2021)).
2
Wieling H.J. Sachenrecht. Band 1: Sachen, Besitz und Recht an beweglichen Sachen.
Zweite, vollst. uberarb. Aufl. Berlin; Heidelberg: Springer, 2006. S. 34.
160
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]