Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Актуальные проблемы договорного права. 2021. Коллективная монография, подготовленная выпускниками, аспирантами, магистрантами и студентами кафедры гра
.pdf
Понятие договора и источник его обязательной силы в правопорядках common law
не будет ни курить, ни употреблять алкоголь до своего 21-го дня рождения. Племянник соглашается, но дядя неожиданно умирает, и его
душеприказчик отказывается платить, утверждая, что обещание было
дано без встречного удовлетворения.
В этом деле суд постановил, что само по себе воздержание племянника было в интересах дяди, представляет собой волевой отказ
от действий, поэтому это достаточное consideration1.
Второе правило: встречное удовлетворение не может быть дано в про-
шлом, т.е. до обещания (past consideration is no consideration). В английской практике это правило можно показать на примере дела Re McArdle
[1951] Ch, где жена одного из четырех братьев добровольно сделала ремонт в общем доме. Благодарная мать семейства пообещала заплатить
невестке, но вскоре умерла, возложив эту обязанность на своих наследников. Трое братьев отказались платить и выиграли дело. Суд посчитал,
что сделанный добровольно ремонт – акт щедрости, который предшествовал обещанию заплатить. Значит, нет встречного удовлетворения
взамен обещания, и, соответственно, нет обязательного соглашения2.
На первый взгляд кажется, что приведенные правила простые
и понятные и поэтому позволяют сразу расставить все точки над «i».
В действительности это далеко не так. Суды не раз отступали и от первого, и от второго решения, приводя при этом довольно неожиданную
аргументацию.
Взять хотя бы первое правило о необязательной соразмерности
обещания и встречного удовлетворения. В практике встречаются дела,
где судьи игнорировали старое правило из Chapell, признавая ничтожно
малое встречное предоставление притворством (mere pretense), а не ре-
альным удовлетворением, отказывая таким образом в обязательности договора. Хотя в англо-американском праве судьи убеждены, что
оценка субъективной ценности предоставления – частное дело контрагента, тем не менее случаи судейского вторжения можно отыскать
на практике, что говорит об общей непоследовательности правил3.
Такая же неопределенность существует и в связи со вторым правилом (past consideration is no consideration). В практике встречались случаи,
когда услуга, оказанная ранее, признавалась судами достаточным удовлетворением. Достаточно хотя бы сослаться на древнее дело Lampleigh
1
Fried C. Contract as a promise: A Theory of Contractual Obligation. 2nd ed. Oxford: Oxford
University Press. P. 30.
2
Re McАrdle [1951] Ch 669.
3
Примеры решений, где суды отказывались признать передачу безделушки в обмен
на крупную сумму встречным удовлетворением, см.: Fried C. Op. сit. P. 30.
21
А.А. Тарусов, К.В. Лазаренко
v. Brathwait [1615]. Том Брэтвейт (ответчик) убил своего врага, а затем
попросил Лэмплея (истца) поговорить с королем о своем помиловании.
Когда истец исполнил эту просьбу и добился помилования, ответчик
поклялся щедро заплатить за старания, но в конце концов нарушил
свое обещание. Тогда Лэмплей обратился в суд и, как ни странно,
выиграл дело1. Хотя принятое по нему решение само по себе противоречит правилу о том, что встречное удовлетворение не может быть дано
в прошлом, т.е. до обещания заплатить, вывод суда в этих конкретных
обстоятельствах кажется справедливым.
В процессе работы с доктриной consideration все чаще вспоминается
известное изречение американского юриста О.У. Холмса о common
law: «Право никогда не было логичным, оно всегда заключало в себе
лишь опыт»2.
Имея в виду известные особенности common law, а именно особую
роль суда в нормотворчестве, казалось бы, стоит вообще отказаться
от всяких системных исследований англо-американского права. Всегда проще сказать: нет у них никакой доктрины, судьи просто решают
по справедливости конкретные казусы. И тем не менее мы не можем пойти по этому пути, потому что такое решение – признание в собственном
бессилии. Мы полагаем, что у непоследовательности правил о встречном
удовлетворении должно быть рациональное юридическое объяснение.
В самом деле, ну почему, например, в деле Hamer воздержание пле-
мянника – достаточное встречное удовлетворение за обещание заплатить 5 тыс. долларов, в то время как передача какой-нибудь безделушки
в обмен на ту же сумму может быть признана недостаточной? Четкой
системы разграничения нет или, по крайней мере, авторам настоящего
исследования она неизвестна. Скорее всего, разные решения объясняются разными представлениями судей о самой сущности consideration.
В этом, строго говоря, и заключается главная слабость этой доктрины.
Какова в действительности природа встречного удовлетворения? Если
намеренно упростить картину, можно представить две точки зрения:
1) consideration – имеющее юридическое значение преимущество или
выгода, которую другая сторона получила за счет контрагента;
2) consideration – фактическое преимущество или выгода, которую
другая сторона получила за счет контрагента.
Это различие лучше всего объяснить на примере обязательств, возникших до обещания (т.е. до заключения договора, это так называемые
1
Lampleigh v. Brathwait [1615] EWHC KB J 17.
2
Holmes O.W. The Common Law. Boston, 1881. P. 1.
22
Понятие договора и источник его обязательной силы в правопорядках common law
pre-existing duties). Считается ли исполнение уже существовавшей обязанности по другому договору достаточным встречным исполнением
для нового договора?
Классический ответ английского права ‒ нет, обязанность, которая существовала ранее, не будет составлять достаточное consideration.
По обстоятельствам дела Stilk v. Myrick [1809] капитан корабля набирает
команду и отправляется с ней в далекую Россию. Условия договоров
с моряками следующие: матросы должны исполнять свои обязанности
до тех пор, пока корабль не вернется обратно в Англию. Когда после
первой половины путешествия несколько матросов сбежали с корабля
в Кронштадте, раздосадованный капитан пообещал оставшимся морякам дополнительное вознаграждение, если они помогут привести судно
к родным берегам. Это обещание так и не было исполнено, а когда моряки обратились в суд, то они предсказуемо проиграли дело1. Почему?
Все дело в том, что по изначально существовавшему договору матросы и так были обязаны привести корабль в порт постоянной приписки. Поскольку эта обязанность уже существовала, с юридической
точки зрения капитан корабля не получил никаких преимуществ или
выгод, и, следовательно, никакого встречного удовлетворения не было.
Это дело вошло в историю английского права как манифест правила:
уже существующее обязательство по одному договору не может быть
встречным удовлетворением по другому (новому) договору2.
Долгое время правило из Stilk v. Myrick не подвергалось критике.
Однако оно было поставлено под сомнение практически двести лет
спустя в деле Williams v. Roffey Bros & Nicholls (Contractors) Ltd [1991].
Считается, что эти два дела – антиподы друг друга, иллюстрирующие полярные подходы к пониманию consideration. В деле Williams
строительный подрядчик заключил договор с субподрядчиком на общую сумму 20 тыс. фунтов. Субподрядчик не успевал закончить работу в срок, и тогда подрядчик согласился заплатить дополнительно
по 575 фунтов за каждую готовую квартиру. Субподрядчик не сумел
завершить работу во всех квартирах, хотя в восьми из них ремонт был
закончен. В результате подрядчик впал в просрочку перед заказчиком
и вынужден был искать нового субподрядчика для завершения работ.
Самое интересное, что в суд обратился тот самый не закончивший
работу до конца субподрядчик и потребовал выплатить ему обещанное
1
Stilk v. Myrick [1809] EWHC KB J58.
2
Конечно, это не касается обязательств перед третьими лицами, они как раз,
наоборот, могут быть достаточным встречным удовлетворением в отношениях с новым
контрагентом.
23
А.А. Тарусов, К.В. Лазаренко
дополнительное вознаграждение за фактически сделанную работу
(ремонт в восьми квартирах)1.
Вопреки старому и авторитетному правилу из Stilk v. Myrick суд
удовлетворил этот иск. Его аргументация сводилась к следующему:
изначальная стоимость договора (20 тыс. фунтов) очень мала для таких работ, фактически субподрядчик работал себе в убыток и в том
числе поэтому не сумел закончить работу. Когда подрядчик пообещал
заплатить дополнительное вознаграждение, в качестве consideration он
получил фактическую выгоду. Она заключалось в том, что исполнение
обязательств субподрядчика в срок в сущности отвечает интересам
самого подрядчика (не нужно платить неустойку заказчику за просрочку). Эта фактическая выгода и стала достаточным встречным
удовлетворением, и хотя работы не были доведены до конца, то, что
уже сделано и принято, должно быть оплачено.
Очевидно, что между подходами к consideration в делах Stilk v. Myrick
и Williams v. Roffey Bros непреодолимая пропасть. Хотя суды чаще при-
меняют старое правило, на решение Williams они тоже нередко ссыла-
ются, чем подрывают правовую определенность.
Природа встречного удовлетворения ‒ туманный вопрос, по поводу
которого даже судьи не имеют единого мнения. Уже хотя бы поэтому
ставить теорию обмена на место фундамента договорного права было
бы непоправимой ошибкой. Но ведь для чего-то этот институт нужен!
Он обеспечивает взаимность предоставлений, обмен ценностями,
но почему такого рода обмен столь важен для договорного права?
Несмотря на сопротивление научного мира, на частые попытки судов
обойти это устаревшее правило, отмены consideration не происходит,
встречное удовлетворение по-прежнему остается одним из обязатель-
ных реквизитов действительности договора. Хотя этот вопрос безусловно заслуживает отдельного обстоятельного обсуждения, мы позволим
себе здесь высказать самые общие соображения.
Для чего суд в системе общего права проверяет взаимность в содержании договора? И почему, если взаимность так важна, простое изменение формы договора (заключение договора «за печатью») отменяет
необходимость обмена? Видимо, и встречное удовлетворение, и форма
выполняют в договорном праве одну и ту же функцию: позволяют убе-
диться в серьезности намерений создать правовые последствия.
Однажды Апелляционный суд Новой Зеландии столкнулся с делом,
где вновь встал вопрос о соотношении правил Stilk v. Myrick и Williams
1
Williams v. Roffey Bros & Nicholls (Contractors) Ltd [1991] 1 QB 1, Court of Appeal.
24
Понятие договора и источник его обязательной силы в правопорядках common law
v. Roffey Bros. Владельцу рыболовецкого судна предложили процент
сверх обычной оплаты за больший улов, и он, разумеется, согласился.
После того, как этот владелец добыл приличный улов сверх нормы
по договору, он обратился за обещанными (дополнительными) деньгами, но получил отказ1.
Это дело является одним из главных доказательств того, что модель
обязательного встречного удовлетворения неизбежно устарела. Рыбак
получил свою премию, потому что суд посчитал наличие согласия
сторон достаточным условием для изменения договора. Фактически
такой подход означает отмену consideration. Надо сказать, что рассматриваемое решение никак не связывает ни английские, ни американские суды, которые по-прежнему, хотя зачастую и нехотя, ищут
в содержании договоров взаимность. Тем не менее это решение нам
интересно, потому что в аргументации суда было дано объяснение
роли встречного удовлетворения в правовой системе. Дальше мы
уступаем место Е. Кооту, одному из хрестоматийных комментаторов
этого дела: «Мы удовлетворены тем, что Stilk v. Myrick больше не может быть взято как образец в таких делах, как это. Здесь нет элемента
принуждения (duress) или другого политико-правового основания,
предполагающего, что соглашение, должным образом исполненное,
не должно повлечь за собой юридические последствия, которые каждая сторона должна разумно ожидать. Напротив, результат, который
лишил бы г-на Смита [истца] права получить обещанную плату, будет
противоречить основному принципу, лежащему в основе договорного права. Согласно этому принципу, право должно стремиться дать
юридическую силу свободно принятым взаимным обязательствам.
Встречное удовлетворение является ценным сигналом того, что стороны
намерены быть связанными своим соглашением, т.е. поиск встречного
удовлетворения не самоцель»2.
Эта простая, но важная мысль говорит о следующем: теория обмена
никак не может быть положена в основу договорного права, поскольку обмен не имеет ценности сам по себе. Взаимность – не причина
обязательности договора, а способ проверить серьезность намерений
заключить юридически обязательное соглашение. Именно такую функцию выполняет встречное исполнение в common law.
Возможно ли заменить consideration другими институтами общего
права? Вопрос чрезвычайно трудный и не имеющий однозначного
1
Antons Trawling Co. Ltd v. Smith [2003] 2 NZLR 23.
2
McKendrick E. Op. cit. P. 177‒178.
25
А.А. Тарусов, К.В. Лазаренко
ответа. Авторы намеренно оставляют его открытым. В этом еще предстоит разобраться в будущем. А сейчас же, доказав несостоятельность
теории обмена, мы отправляемся дальше в поисках настоящих альфы
и омеги договорного права.
2. «Договор умер, материя исчезла»:
великая провокация Гранта Гилмора
Разочарование в принципе Laissez-faire, повальное принятие кей-
нсианской модели в экономике и концепции государства всеобщего
благосостояния (Welfare state) в политике стали катализатором для по-
явления новых воззрений на договорное право. Все эти изменения
позволили Гранту Гилмору сделать известное заявление: «We are told
that Contract, like God, is dead. And so it is»1. Правда ли договорное право
поглощено деликтным, а его нормы – не что иное, как искусственная
абстракция, созданная, по мнению Гилмора, в XIX в.?
2
Остановимся на основных положениях и институтах, которые позволили Гилмору прийти к такому революционно-провокационному выводу, ведь их краткое обозрение поможет нам понять, почему
обещание исполнить не имеет ценности. Проверим, прав ли Гилмор
на самом деле.
Постепенный переход от субъективного толкования договора к объективному3 позволяет судьям не искать «истинные» индивидуальные
намерения сторон, которые по различным причинам не были облечены
в форму известных действий или слов. Логика объективного подхода
отлично видна в известном английском деле Smith v. Hughes4. Ответчик
заключил договор с истцом на покупку партии овса для скаковых лошадей, однако когда часть товара была доставлена, оказалось, что Хьюз
ошибся. Он думал, что овес будет пригодным для корма, а ему доставили
1
Gilmore G. The Death of Contract. Ohio State University Press. Columbus, Ohio, 1974.
P. 3.
2
Ibid, P. 5‒6, 13‒14. По мнению ученого, общую теорию контрактов «почти случайно» придумал Христофор Колумб Лэнгделл. Почему почти случайно? Да ведь само
договорное право – это продукт индустриальной революции.
3
См., например: Williston S. Mutual Assent in the Formation of Contract // 14 Illinois
Law Review. 1919. P. 85, где показано, что английское право не всегда придерживалось
объективного понимания договора, появившегося в нем достаточно поздно.
4
Но оно далеко не единственное. См., например: Scott v. Littledale [1858] 8 E & B 815;
Norwich Union Fire Insurance Society Ltd v. Price [1934] AC 455; Storer v. Manchester City
Council [1974] 3 All ER 824.
26
Понятие договора и источник его обязательной силы в правопорядках common law
зеленый злак. Хьюз отказался исполнить свою обязанность (заплатить
согласованную цену), хотя перед заключением договора Смит предоставлял ему для ознакомления именно зеленый овес. В апелляции
Суд королевской скамьи (The Court of the Queen’s Bench) удовлетворил
требования истца. В обоснование судья Блэкберн сказал: «Когда лицо
ведет себя (вне зависимости от истинных намерений) таким образом, что
разумный человек поверит, что лицо соглашается на предложенные условия, тогда это лицо будет связано, как если бы оно в действительности
намеревалось согласиться на предложение другой стороны»1.
Это значит, что нам важен не факт нахождения сторон в consensus
ad idem (т.е. истинные намерения), а то, что они сообщили друг другу
словами и действиями.
Исходя из такого способа толкования договора, Гилмор предполагает, что обещание не представляет собой ценность, ведь судьи не собираются искать истинные намерения сторон. Но так ли это на самом деле?
Видится, что нет. Данный способ толкования не затрагивает сущность обещания. Представим себе ситуацию, когда вы покупаете автомобиль на вторичном рынке. Вы считаете себя экспертом, долго и скрупулезно осматриваете товар и приходите к заключению, что он вам подходит. Заметим, что продавец обещает вам, что автомобиль сможет пройти
техосмотр и что никаких проблем с двигателем и тормозной системой
нет. Вы заключили договор и обязались передать продавцу часть денег
на следующий день, так как с собой у вас не было нужной суммы. Продавец согласился отдать автомобиль. Вы сели в него, поехали, и вдруг
поняли, что в нем нет кондиционера, который вам очень необходим,
и ваше истинное намерение было купить именно автомобиль с кондиционером. Неужели мы будем рушить договор только из-за ошибки
с вашей стороны? Вы забыли проверить наличие кондиционера, но откуда продавцу это знать (он прекрасно обходился без него). Поэтому вы
обязаны заплатить оставшуюся сумму, ведь вы уже донесли до продавца
ваше намерение возложить на себя обязательство.
Однако и сам тезис, что договор понимается исключительно объективно, очень спорен. Ведь некоторый элемент субъективности присутствует всегда, и стороны должны иметь хотя бы само намерение заключить известный договор2. Более того, возможны случаи, когда в самом
1
[1871] LR 6 QB 597.
2
См.: Smith S.A. Contract Theory. Oxford: Oxford University Press, 2004. P. 62, 174; Valcke C.
Convergence and Divergence between the English, French, and German Conceptions of Contract // European Review of Private Law. Vol. 16. No. 1. 2008. U Toronto, Legal Studies Research
Paper. No. 8‒14. URL: https://ssrn.com/abstract=1132350 (дата обращения: 14.07.2021).
27
А.А. Тарусов, К.В. Лазаренко
тексте договора есть скрытая двусмысленность, которая не позволяет суду объективно его истолковать. Примером может служить дело
Raffles v. Wichelhaus1. Стороны договорились о покупке хлопка, который
должны были доставить из Бомбея на корабле «The Peerless» («Несравненный»). Однако в это время из индийского порта в Англию вышли
два корабля с таким названием: один ‒ в октябре, а другой ‒ в декабре.
Истец (продавец) считал, что хлопок придет на декабрьском судне,
а ответчик (покупатель) думал наоборот. В итоге ответчик отказался
принимать товар и платить за него. В договоре не было ничего про то,
каким именно кораблем придет груз, не было взаимного согласия
по этому вопросу, а значит и не было обязательства.
Следующим институтом, который позволяет Гилмору заявить
о «смерти договора», является защита доверия (reliance). Она предполагает, что убытки, понесенные А. из-за невыполнения обещания
Б., должны взыскиваться, даже если обещание не поддерживается
встречным удовлетворением.
Этот случай показывает, что reliance своего рода заменила consider-
ation. В свою очередь в американском праве существует институт эстоппеля из обещания (promissory estoppel), который позволяет выходить
с требованием даже в тех случаях, где нет встречного удовлетворения.
Правило об эстоппеле сформулировано в § 90 Restatement (second) of
Contracts: «Если обещающее лицо разумно ожидало, что третье лицо или
другая сторона под влиянием данного обещания совершит известные
действия или воздержится от их совершения и если такие действия
или воздержание от них будут совершены, то обещание связывает
обещавшего, если избежать несправедливости (injustice) можно только
таким образом»2.
Таким образом, по Гилмору, деликт заменил договорное право
в той мере, в какой promissory estoppel заменил доктрину consideration3.
По сути, пророча «смерть договору», Гилмор отнес институт эстоппеля
из обещания к деликтному праву4.
1
Raffles v. Wichelhaus [1864] EWHC Exch J19.
2
Очевидно, что представленный источник, созданный American Law Institute, пред-
ставляет собой soft law.
3
Gilmore G. Op. cit. P. 87‒92.
4
К подобному выводу приходили и иные авторы, которые не поддерживали идею
«смерти контракта», но считали, что эстоппель относится к деликтам, ведь его сущность ‒ в возмещении убытков от доверия (detrimental reliance), а не в защите стороны,
которая не способна получить выгоды по обещанию. См.: Snyder Orvill C. Promissory
Estopped as Tort, 35 Iowa L. Rev. 28.1949. P. 31; Seavey Warren A. Reliance upon Gratuitous
28
Понятие договора и источник его обязательной силы в правопорядках common law
Рассуждая про эстоппель, важно помнить, что эта конструкция
первоначально возникла в английском праве, как obiter dicta в High Trees
case1. Там же, на Альбионе, возникло еще одно важное правило, кото-
рое часто приписывают к доктрине эстоппеля из обещания в целом2:
Promissory estoppel действует как щит, а не как меч (acts as a shield not a
sword), т.е. используется только как возражение. В не менее известном
деле Combe v. Combe3 жена пыталась взыскать со своего мужа сумму
пожизненного содержания за семь лет, которую он ей пообещал выплачивать ежегодно. Однако она не предоставила никакого встречного
удовлетворения, да и просьбы (даже неявной) мужа о необращении
в суд не было. Потому лорд Деннинг, напомнив о важности consid-
eration, вывел и следующее правило: «Принцип эстоппеля не создает
новых причин для действий там, где их раньше не существовало». Эти
примеры наглядно демонстрируют различие в понимании эстоппеля
в американском и в английском праве. В Штатах prommisory estoppel
понимается гораздо шире и поэтому считается своего рода альтерна-
тивой встречному удовлетворению. В Англии же эстоппель – институт,
позволяющий только лишь обойти жесткость consideration там, где
такое решение было бы справедливым.
Следующим фактором, который приближал «смерть договора»,
по мнению Гилмора, было вторжение суда в договорное право и использование внешних стандартов поведения. Такое использование
сразу снижает ценность обещания, ведь при наличии пробелов в договоре (gaps) суд только пытается угадать, о чем же хотели договориться
стороны. Даже в уже упомянутом деле Raffles v. Wichelhaus суды пы-
тались всеми силами найти разумное толкование, чтобы сохранить
соглашение. Очевидно, что в этом деле стороны просто не согласовали
свои намерения. Суды, распределяя риски вместо сторон, проигнорировали их истинную волю, обратившись к собственным представлениям о справедливости и разумности.
В Англии суд часто использует доктрину подразумеваемых условий
(implied terms4), которые должны быть разумными и желательными
Contracts or Other Conduct, 64 Harv. L. Rev. 913, 926 (1951) (цит. по: Slawson W. David. Role
of Reliance in Contract Damages. 76 Cornell L. Rev. 197 (1990). P. 207).
1
Central London Property Trust Ltd v. High Trees House Ltd [1947] KB 130.
2
Что не совсем верно, ведь в американском праве эту доктрину можно использовать
и как меч, см., например: 28 Am Jur 2d Estoppel and Waiver § 34.
3
Combe v. Combe [1951] 2 KB 215.
4
Причем в данном случае речь идет об условиях, подразумеваемых фактически
(implied in fact).
29
А.А. Тарусов, К.В. Лазаренко
(никто не говорит, что желательными для всех сторон в споре). Так,
в деле The Moorcock1 корабль, который пришвартовался к причалу
и выгружал груз, во время отлива ударился о скалу, торчащую со дна,
и получил повреждения. Владельцы судна заявили, что хозяева причала несут ответственность за безопасность корабля во время стоянки.
Однако последние требования отрицали, ведь, по их мнению, такой
обязанности не было в договоре, более того, нельзя было предвидеть
причиненный ущерб2. Но суд постановил, что есть подразумеваемые условия, согласно которым владельцы причалов должны следить не только за безопасностью швартовки судна, но и за состоянием русла реки,
которое прилегает к причалу. Значит, при должной осмотрительности
они (ответчики) могли увидеть этот гребень скалы и предупредить
владельцев судна (истцов).
Пробелы в договорах – это нормальная практика, ведь согласовывать
все условия порой невыгодно (повышаются транзакционные издержки),
или стороны просто не в состоянии предусмотреть все возможные варианты развития событий. Речь также может идти о долгосрочных отношениях, где просто невозможно предусмотреть все в силу изменяющихся
обстоятельств3. Однако свидетельствует ли практика восполнения пробелов в договоре об отсутствии ценности у обещания как такого? Видится,
что нет, ведь все случаи, когда стороны оставляют пробелы в договорном
регулировании, – не более чем исключения (пусть и довольно обширные), которые не дают судам полномочий изменять условия договоров,
если они все-таки были согласованы4. Таким образом, восполнение
пробелов возможно только там, где это позволяет отсутствие обещания.
Как мы видим, провокация Гранта Гилмора, хотя и выглядит местами убедительно, в исторической перспективе себя не оправдала.
Возможно, причиной этого стали изменения в экономике и политике
в конце 80-х годов (либерализация Рейгана и Тетчер), до которых
Гилмор, к сожалению, не дожил, а может быть, известный профессор
все-таки упустил ту сущность, которая на самом деле лежит в основе
договорного права.
1
[1889] 14 PD 64.
2
Тут была попытка сослаться на доктрину предвидимости убытков, появившуюся
в деле Hadley & Anor v. Baxendale & Ors [1854] EWHC J70.
3
Gillete Clayton P. Commercial Relationships and the Selection of Default Rulesfor Remote
Risks. 19 J. LEGAL STUD. 535, 543 (1990) (цит. по: Hillman R.A. Op. сit. P. 33).
4
Тем не менее, надо помнить, что иногда суды все же нарушают свободу договора, руководствуясь публичными интересами, ‒ например, в случаях с аморальными
договорами.
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]