Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Актуальные проблемы договорного права. 2021. Коллективная монография, подготовленная выпускниками, аспирантами, магистрантами и студентами кафедры гра

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 1920 / 2720 21 22 23 24 25 26 27 > Следующая >>>

РЕАБИЛИТАЦИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИ

НЕВЫГОДНОГО СОГЛАШЕНИЯ: СООТНОШЕНИЕ

ОБСТОЯТЕЛЬСТВ НЕПРЕОДОЛИМОЙ СИЛЫ

И СУЩЕСТВЕННО ИЗМЕНИВШИХСЯ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ

В КОНТЕКСТЕ ВЛИЯНИЯ COVID-2019

НА ДОГОВОРНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

К.Р. Гайдаева

Пандемия коронавирусной инфекции, затронувшая все сферы общественной жизни, не могла не оказать существенного влияния на возможность исполнения гражданско-правовых договоров. Неудивительно, что в этот сложный для контрагентов период оговорка clausula rebus sic stantibus без преувеличений проживает свой звездный час.

Эпидемиологическая обстановка привнесла в систему частноправовых отношений целый перечень обстоятельств, которые позволяют сторонам соглашения все чаще обращаться к ст. 451 Гражданского кодекса Росийской Федерации (далее ‒ ГК РФ), вследствие чего возрастает риск прекращения договора. Как известно, это может привести к возможности потери всего, на что рассчитывала сторона, не просящая о прекращении договорных обязательств.

Отечественное гражданское право предлагает контрагентам обширный инструментарий: ссылку на обстоятельства непреодолимой силы (п. 3 ст. 401 ГК РФ); прекращение обязательства невозможностью исполнения (ст. 416 ГК РФ); изменение и прекращение договора в связи с существенным изменением обстоятельств (ст. 451 ГК РФ); прекращение обязательства на основании акта органа государственной власти (ст. 417 ГК РФ), которым можно воспользоваться в столь непростое время. И все же необходимо помнить, что распространение коронавирусной инфекции происходило стихийно и стремительно, что порой исключало возможность стратегического планирования действий для юристов.

Несмотря на то, что после 2014 г. мы уже сталкивались с обращением к институту существенного изменения обстоятельств и даже наблюдали

191

К.Р. Гайдаева

положительный опыт расторжения договора аренды в рамках нашумевшего дела ПАО «ВымпелКом», к сожалению, правовому сообществу так и не удалось увидеть решения суда апелляционной инстанции, поскольку стороны пришли к заключению мирового соглашения.

Однако вернемся к эпидемиологической обстановке. На первый взгляд, наиболее подходящей конструкцией, предлагаемой отечественным законодателем в рамках сложившейся ситуации, является ст. 451 ГК РФ, регулирующая возможность модификации и расторжения договора в связи с существенным изменением обстоятельств. На практике же юристы, в том числе и правоприменитель, сталкиваются с проблемой построения и обоснования правовой позиции. Усугубляется данная ситуация еще и тем, что зачастую предприниматели не понимают правовых последствий обращения к ранее упомянутой статье.

Масло в огонь подлил и Верховный Суд (Верховный Суд Российской Федерации, далее ‒ ВС РФ), который в своем Обзоре по отдельным вопросам судебной практики, связанным с применением законодательства и мер по противодействию распространению на территории РФ новой коронавирусной инфекции (COVID-19) (далее ‒ Обзор) не дал положительного ответа на вопрос о том, является ли пандемия COVID-19 универсальным для всех категорий должников обстоятельством непреодолимой силы1. Отнюдь не во всех случаях возможно и признание режима самоизоляции, ограничительных мер и эпидемиологической обстановки основаниями для изменения и расторжения ставшего экономически невыгодным договора.

Однако несмотря на то, что большинство юристов раскритиковало данный Обзор, следует отметить, что дать однозначный и универсальный для всех гражданско-правовых отношений ответ на столь сложный вопрос тогда было попросту невозможно.

На практике суды столкнулись с серьезной проблемой выбора: должен ли в сложившейся ситуации применяться институт существенного изменения обстоятельств или более разумно было бы обратиться к форс-мажору? Стоит ли ссылаться на прекращение обязательств невозможностью исполнения? Каково соотношение данных институтов? С какими сложностями сталкивается судебная практика при разрешении соответствующей категории дел?

Обзор по отдельным вопросам судебной практики, связанным с применением законодательства и мер по противодействию распространению на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID-19), № 1, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 21.04.2020 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2020. № 5.

192

Реабилитация экономически невыгодного соглашения

Для того чтобы ответить на поставленные вопросы, вернемся к формулировке ст. 451 ГК РФ. В последнем абзаце п. 1 говорится, что изменение обстоятельств признается существенным, когда они «изменились настолько, что, если бы стороны могли это разумно предвидеть, договор вообще не был бы ими заключен или был бы заключен на значительно отличающихся условиях»1. Исходя из этого, ключевым представляется вопрос о том, возможно ли хотя бы в минимальной степени спрогнозировать ситуацию на рынке в условиях пандемии, дабы рассчитать возможные риски, сопутствующие заключению соглашения?

Так, главное условие, постулируемое отечественным ГК (невозможность предвидеть наступление неблагоприятных обстоятельств)2, должно соблюдаться в строгом и неукоснительном порядке. Представляется, что в условиях возникновения новых неизученных штаммов COVID-19, стремительного и неравномерного их распространения, а также тесной связи состояния социально-экономического сектора с эпидемиологической ситуацией в государстве необходимо обладать глубокими познаниями в сфере вирусологии и эпидемиологии. Базовых знаний устройства рынка и обостренного чувства интуиции для составления реальных прогнозов будет явно недостаточно.

С другой стороны, существование и распространение вируса в короткие сроки стало новой реальностью, приспособление к которой превратилось в актуальную задачу общества. Очевидно, что в случае, если в разгар пандемии стороны заключат договор, который должен быть исполнен в ближайшее время, они лишатся возможности сослаться на коронавирус как на основание для освобождения от ответственности или расторжения соглашения. Таким образом, контрагенты не смогут воспользоваться ст. 451 как основанием для изменения или прекращения ранее принятых обязательств, поскольку они совершенно точно должны были отдавать себе отчет в нестабильности и непредсказуемости своего положения. В частности, на этот счет ВС РФ избрал весьма однозначную позицию, указав, что невозможно расторгнуть договор аренды, заключенный после непосредственного введения ограничений.

В предлагаемом к рассмотрению случае-иллюстрации истец обратился в суд с требованием о прекращении договора аренды нежилого помещения. Спорный договор был заключен контрагентами 21 марта 2020 г., т.е. после введения постановлением губернатора Самарской

Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ

(ред. от 08.12.2020) // СПС «КонсультантПлюс».

Там же.

193

К.Р. Гайдаева

области от 16 марта 2020 г. № 39 режима повышенной готовности и ограничительных мер, являвшихся ответом на угрозу распространения новой коронавирусной инфекции. Несмотря на указанные обстоятельства, срок действия соглашения заканчивался 28 февраля 2021 г. По итогам рассмотрения дела суд отказал истцу в удовлетворении предъявленного требования, мотивировав свое решение тем, что, заключая договор аренды нежилого помещения от 21 марта 2020 г., истец должен был исходить из сложившейся ситуации и действовать в соответствии с ней, принимая во внимание все обстоятельства, спровоцированные COVID-19, и ответ- ную реакцию органов власти на его распространение1.

Несмотря на достигнутую ясность в данном аспекте, вопрос о возможности признания эпидемиологической обстановки, вызванной распространением коронавирусной инфекции, и, как следствие, режима самоизоляции и ограничительных мер основаниями для изменения или расторжения договора все еще требует уточнения.

Как было замечено ранее, в упомянутом выше Обзоре по отдельным вопросам судебной практики, утвержденном Президиумом ВС РФ, мы не можем найти универсального ответа, однако в нем указывается, что в случае, если иное не предусматривается соглашением или не вытекает из существа последнего, обстоятельства, не предвиденные сторонами при заключении контракта, могут быть признаны основаниями для изменения и расторжения договоров в соответствии со ст. 451 ГК РФ2. Таким образом, ответ на поставленный ранее вопрос является положительным. Однако ВС РФ лишь упоминает эту норму в качестве вероятного мотива изменения условий договора или его расторжения, но не рассматривает ее специфику, не опирается на ситуацию конкретно в Российском государстве и, что действительно важно, акцентирует внимание на необходимости исходить из обстоятельств конкретной ситуации.

Для ограничительных же мер высшей судебной инстанцией был предусмотрен ряд условий, позволяющих отнести данный фактор к числу оснований для расторжения или изменения соглашения.

Так, договор может быть изменен или расторгнут в связи с введением ограничительных мер по инициативе двух категорий контрагентов.

См. постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.01.2021

№ 11АП-17836/2020 по делу № А55-14504/2020.

194

Реабилитация экономически невыгодного соглашения

Во-первых, инициатором может выступить арендатор, чья деятельность связана с перечнем наиболее пострадавших ввиду пандемии отраслей1; к таковым относятся: транспортная деятельность, отдельные категории из сферы культуры, организации досуга и развлечений (например, производство изделий народных художественных промыслов, деятельность музеев и зоопарков); физкультурно-оздоровительная деятельность и спорт; услуги в сфере туризма, в частности, гостиничный бизнес; общественное питание; деятельность организаций дополнительного образования, негосударственных образовательных учреждений; деятельность по организации конференций и выставок; предоставление бытовых услуг населению; деятельность в области здравоохранения (в данной сфере отмечается лишь стоматологическая практика); розничная торговля непродовольственными товарами и деятельность средств массовой информации2.

В частности, судебной практике известен следующий случай, подтверждающий данное суждение. В рассматриваемом деле в качестве истца выступал арендатор, желавший расторгнуть договор, поскольку после введения режима повышенной готовности он более не мог по назначению эксплуатировать арендованное им помещение. В качестве причин, легших в основу существенного изменения первоначальных обстоятельств, из коих контрагенты исходили при заключении соглашения, арендатором была указана пандемия коронавируса. Иск был удовлетворен судом в порядке ст. 451 ГК РФ, поскольку деятельность заявителя попадала под перечень наиболее пострадавших экономических отраслей, а приостановление ее повлекло серьезные изменения в работе арендодателя с последующей невозможностью исполнять договор3.

Аналогичным примером служит согласие суда расторгнуть предварительный договор аренды с требованием возврата арендной платы и обеспечительного платежа по правилам ст. 451 ГК РФ. Мотивировка иска состояла в том, что в результате временного запрета деятельности в торговых центрах ООО «Концепт» (далее – общество-истец) был утрачен интерес в открытии нового магазина, поскольку и прибыль,

Важнейшая практика по ст. 451 ГК РФ. Обзор подготовлен специалистами АО

«КонсультантПлюс». URL: http://www.consultant.ru (дата обращения: 06.07.2021).

Постановление Правительства РФ от 03.04.2020 № 434 (ред. от 16.10.2020) «Об утверждении перечня отраслей российской экономики, в наибольшей степени пострадавших в условиях ухудшения ситуации в результате распространения новой коронавирусной инфекции» // СПС «КонсультантПлюс».

См. решение Арбитражного суда Тюменской области от 28.09.2020 по делу № А7011351/2020.

195

К.Р. Гайдаева

и товарооборот резко пошли на спад; возникла необходимость во взятии кредита для погашения существующих расходов. В указанном случае деятельность общества-истца снова относилась к числу наиболее пострадавших отраслей, а контрагентами эпидемии были предусмотрены в договоре в качестве форс-мажора1.

Во-вторых, инициативу по расторжению или изменению соглашения может проявить заказчик, утративший необходимость в бронировании гостиничного номера в связи с переносом выставки.

Таким образом, высшая судебная инстанция в очередной раз акцентирует внимание на природе ст. 451 ГК РФ, предполагающей невозможность предвидеть наступление существенно изменившихся обстоятельств при заключении договора и невозможность преодоления причин таких изменений. В начале пандемии даже государственный аппарат оказывается не в силах остановить ухудшение эпидемиологической обстановки, что уж говорить о контрагентах. Разве могут стороны договора повлиять на закрытие границ, прекращение авиасообщений между странами-партнерами или же продолжить свою деятельность без нарушения санитарных норм во время введения жестких ограничений? Представляется, что едва ли.

Необходимо помнить, что не во всех случаях распространение COVID-19 может быть признано и обстоятельством непреодолимой силы. Здесь мы вновь вернемся к вопросу о критериях, позволяющих признать те или иные обстоятельства форс-мажором. Как известно, обстоятельству непреодолимой силы присущ характер чрезвычайности и непредотвратимости в рамках конкретных условий; более того, форс-мажор должен иметь внешний по отношению к деятельности должника характер. Следовательно, для признания распространения коронавирусной инфекции форс-мажором судебной оценке должны подлежать следующие факторы:

1) деятельность должника, равно как и условия ее осуществления;

2) местонахождение организации;

3) конкретные обстоятельства дела (разумность и добросовестность действий должника; срок исполнения обязательства; характер неисполненного обязательства и т.п.)2.

См. решение Арбитражного суда Вологодской области от 21.09.2020 по делу № А13-

8875/2020.

196

Реабилитация экономически невыгодного соглашения

В рамках данной дискуссии важно помнить и разъяснение ВС РФ о том, что чрезвычайность должна подразумевать исключительный характер наступившего обстоятельства, нетипичность произошедшего для конкретных условий; говоря же о непредотвратимости, стоит иметь в виду, что любой участник гражданского оборота, осуществляющий деятельность, аналогичную с деятельностью должника, не мог бы избежать ни наступления такого обстоятельства, ни последствий оного, окажись он на месте потенциального истца.

Таким образом, ВС РФ установил, что ограничительные меры, принимаемые органами государственной власти в отношении физических и юридических лиц (как то: ограничение передвижения физических лиц, введение режима самоизоляции, приостановление деятельности учреждений и предприятий, запрет на передвижение транспортных средств и т.д.), могут быть признаны обстоятельствами непреодолимой силы лишь в той ситуации, если будет установлена причинно-следственная связь между вышеупомянутыми обстоятельствами и невыполнением обязательства и в случае установления их соответствия критериям обстоятельств непреодолимой силы.

Более того, судам необходимо обратить пристальное внимание на факт принятия (или непринятия) должником определенных мер с целью исполнения обязательств вопреки причиненным пандемией неудобствам; стоит учитывать и характер таких мер. Так, для того, чтобы быть освобожденным от ответственности, должнику необходимо действовать добросовестно, что предполагает приложение всех «доступных, экономически обоснованных и разумных усилий»1.

При изучении судебной практики стоит заметить и то, что самого факта возникновения коронавирусной инфекции как обстоятельства непреодолимой силы зачастую бывает недостаточно для удовлетворения соответствующих исков. Судам необходимо проводить полный и комплексный анализ обстоятельств дела, учитывая конкретные условия в рамках отдельных ситуаций.

Так, в качестве примера можно привести судебное постановление, в рамках которого поставщику было неоднократно отказано в признании незаконным решения Управления Федеральной антимонопольной службы Российской Федерации о включении сведений о нем в реестр недобросовестных поставщиков. В мотивировке истца

Быченок П.С. Распространение COVID-19 как обстоятельство непреодолимой силы в контексте освобождения от гражданско-правовой ответственности // Вопросы российской юстиции. 2020. № 7. Ростов н/Д. С. 87‒100.

197

К.Р. Гайдаева

было указано, что последний не мог заниматься предпринимательством во время введения ограничений, поскольку в отношении него был введен полный запрет производственной деятельности. Выводы судов основывались на том, что поставщиком в течение отведенных 10 дней не были устранены нарушения условий договора; отсутствовали доказательства возникновения форс-мажора и наличия причинно-следственной связи между ним и невозможностью (задержкой) исполнения обязательств по контракту; довод о том, что неисполнение было связано с введением нерабочих дней, был отклонен, поскольку данный период не препятствовал заключению контракта и принятию на поставщика обязательств по нему. Соответственно при попытке сокрытия недобросовестности истца под предлогом пандемии судом были подробно рассмотрены обстоятельства дела, на основании чего был установлен ряд нарушений условий контракта, не связанных с эпидемиологической обстановкой1.

Важно иметь в виду и то обстоятельство, что п. 3 ст. 401 ГК РФ прямо устанавливается невозможность отнесения факта отсутствия денежных средств к перечню обстоятельств непреодолимой силы, из чего следует вывод о том, что экономические убытки, понесенные должником в связи с пандемией, не могут быть признаны основанием освобождения от ответственности. Однако на всякое общее правило найдется свое исключение. ВС РФ в своем Обзоре указывает, что отсутствие денежных средств может быть признано форс-мажором в случае, когда любой другой предприниматель, осуществляющий аналогичную должнику деятельность в соответствии с критериями разумности и добросовестности, не смог бы избежать аналогичного деструктивного результата2.

Подводя итог вышесказанному, при очевидной необходимости критерия целесообразности п. 3 ст. 401 ГК РФ, цивилистическая доктрина неоднократно указывает на высокую вероятность судебного усмотрения в рамках разрешения споров, вызванную потребностью осуществлять сравнение адаптационной деятельности различных предприятий и поведения должников-предпринимателей, обладающих заведомо разными возможностями. Думается, в условиях отсутствия

См. постановление Арбитражного суда Московского округа от 22.04.2021 № Ф05-

6029/2021 по делу № А40-139856/20-154-1037.

198

Реабилитация экономически невыгодного соглашения

стандартизации деятельности контрагента в период пандемии и отсутствия обширной базы для такого сравнения настоящий метод окажется не слишком полезным.

Таким образом, представляется, что в условиях пандемии контрагенты могут воспользоваться тремя правовыми механизмами: конструкциями существенного изменения обстоятельств, форс-мажора и невозможности исполнения. Отечественный гражданский кодекс разграничивает каждую из них, однако на практике происходит смешение настоящих институтов. Стоит разобраться с тем, каким образом они на самом деле соотносятся между собой.

До сих пор от нашего внимания ускользала ст. 416 ГК РФ. Казалось бы, формулировка ее достаточно проста: законодателем указывается, что если обязательство невозможно исполнить, то оно прекращается. Разумеется, не стоит забывать о следующей за данным утверждением ремарке: невозможность исполнения должна быть вызвана обстоятельством, наступившим после возникновения самого обязательства и не попадающим под ответственность ни одной из сторон1.

В условиях пандемии множество договоров стали не просто экономически невыгодными, но и весьма обременительными, вследствие чего многие контрагенты пожелали освободиться от таких обязательств, сославшись на невозможность исполнения. Но всегда ли можно это сделать?

Невозможность исполнения автоматически парализует и аннулирует обязательство с момента возникновения объективного обстоятельства, препятствующего его исполнению. Причем появившееся препятствие совершенно необязательно должно быть связано с патологическими или чрезвычайными ситуациями: напротив, таковым может выступать и самая ординарная бытовая или хозяйственная история (как, например, снятие товара с производства автоматически влечет невозможность продавца осуществить замену товара в связи с возможным браком и, как следствие, прекращает это обязательство)2.

В отличие от невозможности исполнения и конструкция форс-мажора, и институт существенно изменившихся обстоятельств связаны с событиями экстраординарного характера, иными словами, с такими обстоятельствами, возникновение которых не попадает под определение обычного уклада жизни.

Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ

(ред. от 08.12.2020) // СПС «КонсультантПлюс».

Пункт 40 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2012 № 17 «О рас-

смотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей».

199

К.Р. Гайдаева

Несмотря на то, что российское гражданское законодательство достаточно четко разграничивает конструкции п. 3 ст. 401 и ст. 451 ГК РФ, грань, отделяющая один институт от другого, очень зыбка, чем обусловлены проблемы их разграничения на практике. Нередко и суды, и сами контрагенты допускают ошибки, неправильно квалифицируя рассматриваемые обстоятельства.

Конечно, для проведения такого различия необходимо понимать природу и внутреннюю логику обоих явлений, но порой этого бывает недостаточно. Что делать, если возникает ситуация, одновременно подходящая под положения п. 3 ст. 401 и ст. 451 ГК РФ? Что если событие, являющееся непреодолимой силой, повлечет за собой существенное изменение обстоятельств?1 Как грамотно провести отграничение при таком дуализме и правильно определить институт, в рамках которого будет проходить квалификация?

Исходя из данных законодателем дефиниций, мы можем установить следующее: непреодолимая сила (также именуемая форс-мажором) выступает в качестве основания для освобождения от ответственности; кроме того, стоит помнить, что порой это же обстоятельство может послужить и основанием для расторжения договора. Когда же речь заходит о существенном изменении обстоятельств, закон допускает возможность либо изменения, либо расторжения соглашения2.

Можно было бы попробовать найти что-то особенное в критериях чрезвычайности и неотвратимости, характерных для обстоятельств непреодолимой силы. Но примечательно, что к категории обстоятельств непреодолимой силы могут быть отнесены и те события, наступление которых не отвечает критериям чрезвычайности и неотвратимости. Так, в ряде случаев таковыми могут быть признаны простои производства, повышения тарифов и несвоевременная подача транспортных средств3. Отнести обстоятельство к числу чрезвычайных полномочен лишь суд – компетентный орган может лишь подтвердить факт возникновения оного.

Более того, важно понимать, что следствием форс-мажора является невозможность исполнения возложенного на контрагента обязательства, тогда как факт существенного изменения обстоятельств

Очхаев Т.Г. Изменение и расторжение договора в связи с существенным изменением

обстоятельств: дис. … канд. юрид. наук. М., 2015.

Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ

(ред. от 08.12.2020) // СПС «КонсультантПлюс».

Попов Н.В. Правовые последствия непреодолимой силы и возникновения сущест-

венно изменившихся обстоятельств // Законы России. 2006. № 12. С. 125‒129.

200

<<< < Предыдущая 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 1920 / 2720 21 22 23 24 25 26 27 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]