Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Актуальные проблемы договорного права. 2021. Коллективная монография, подготовленная выпускниками, аспирантами, магистрантами и студентами кафедры гра
.pdf
Защита оборота посредством признания исполнения договора сделкой
остается на правообладателе). Если обязательственная сделка недействительна, а право собственности при этом перешло на основании
распорядительной сделки, постановка собственника в ряд обычных
кредиторов необоснованно нарушает его права, поскольку, как мы
убедились ранее, принцип абстракции слабо справляется с главной
своей функцией – защитой оборота ввиду узости своего правового
эффекта. В данном случае не срабатывает важнейшее требование к лишению права собственности – обоснованность такого вмешательсва
со стороны правопрядка.
Возможность принципа абстракции играть существенную роль
в обеспечении стабильности оборота корпоративных прав участия
требует отдельного рассмотрения.
Само по себе упрощение перехода долей в уставном капитале ООО
путем нотариального удостоверения распорядительной сделки и стабильность решений общего собрания, снижение риска их оспаривания
являются положительными свойствами. Но в то же время для их реализации совсем не обязательно обращаться к принципу абстракции
распорядительной сделки.
Нет необходимости вводить принцип абстракции для того, чтобы
истолковать норму ст. 21 ФЗ об ООО в том ключе, что нотариусы проверяют лишь само отчуждение доли в обществе, а не обязательственную сделку. Каузальная распорядительная сделка легко может пройти
нотариальное удостоверение без необходимости ее абстрагировать.
Опасения, что при каузальной системе нотариусы при удостоверении
распорядительной сделки будут требовать проверки обязательственной,
полагая, что если вдруг не проверить обязательственную сделку, то и распорядительная сделка окажется недействительной, следует отклонить.
Сам по себе факт возможной недействительности сделки не может быть
негативным, ведь обязательственный договор может стать недействительным по любым основаниям, не только вследствие некого порока
в воле или волеизъявлении. Нотариус не призван не допускать недействительности сделок, не пропуская их в жизнь. Перед нотариатом как
институтом, прежде всего, стоят задачи проверки лиц, совершающих
сделку, удостоверения их возможности на совершение такой сделки
и подтверждения их волеизъявления. В связи с этим для нотариусов нет
никакой необходимости проверять обязательственную сделку по передаче доли в ООО. Проверить право на отчуждение и добровольность
отчуждения можно на стадии удостоверения распорядительной сделки.
Довод о том, что у сторон могут возникнуть претензии к нотариусу,
если обнаружатся проблемы с их сделкой, следует также отвергнуть.
161
А.С. Керселян
То, что стороны заключили некую недействительную обязательственную сделку, нарушив предписание закона (например, не получили необходимое корпоративное одобрение), не является проблемой нотариуса. Предметом его удостоверения является распорядительная сделка,
поэтому и проверять соблюдение всех законных требований нотариус
должен в отношении именно распорядительной сделки. Остальное же
не должно быть преметом исследования нотариуса. Поэтому сам факт
удостоверения распорядительной сделки, совершенной во исполнение
недействительного обязательственного договора, не должен влечь
никаких гражданско-правовых последствий для нотариуса.
Проблема недействительности решений общего собрания общества
при недействительности отчуждения корпоративных прав участия действительно является значительной. Довольно сложно оценить, по какому пути стоит идти – оставлять все данные решения в силе или лучше
допустить возможность их оспаривания. Недействительность решений
собрания может обладать существенными негативными последствиями
и затрагивать широкий перечень интересов. В данной ситуации следует
признать, что принцип абстракции довольно эффективно решает данную проблему. Признав приобретателя действительным правообладателем, правопорядок полностью снимет данную проблему.
Но все же не следует из-за одного этого аргумента говорить о необходимости имплементации принципа абстракции. Как можно судить,
действующее регулирование и сейчас отдает предпочтение оставлению
решений общего собрания в силе, в частности, устанавливая довольно
короткие сроки для их обжалования и превалирование оспоримости
над ничтожностью1. Тем более, имплементация принципа абстракции
не позволяет учесть многие обстоятельства, сопровождавшие сделку
по отчуждению имущества. В сделке могут присутствовать различные
пороки, и тогда представляется совершенно оправданным отменить
такие решения, хотя право и перешло по распорядительной сделке. Это
существенно отличается от случаев, когда сделка не прошла нужное
корпоративное одобрение, что в каком-то смысле является проблемой
отчуждателя. Поэтому без учета подобных подробностей трудно найти
справедливое решение.
Отдельно нужно остановиться на нормативном аргументе – на положениях ст. 1106 ГК РФ.
1
Кузнецов А.А. Оспаривание решений общих собраний участников (акционеров) //
Корпоративное право в ожидании перемен: сб. ст. к 20-летию Закона об ООО / отв. ред.
А.А. Кузнецов. М.: М-Логос, 2020. С. 206.
162
Защита оборота посредством признания исполнения договора сделкой
Как указывалось выше, данная статья подтверждает абстрактность
перехода права. Получается, что принцип абстракции не просто не является чужеродным для нас, некой заморской конструкцией, а уже
стал предусмотренной Гражданским кодексом частью отечественного
правопорядка.
Между тем, на это нужно возразить следующее.
Во-первых, довольно сложно признать, что такое основополагающее свойство распорядительной сделки, как ее абстрактность, существенно меняющее представление о сделке в отечественном праве,
реализовано в правопорядке через одну-единственную норму косвенного характера, находящуюся в главе о неосновательном обогащении.
Если бы законодатель действительно желал этого последствия, то если
и не прямо, то хотя бы косвенно предусмотрел бы его в соответствующем для этого месте, в главе о сделке.
Во-вторых, косвенный характер данной нормы позволяет нам
не привязываться жестко к тому, что из нее можно вывести. В отсутствие прямой нормы разного рода аргументы должны рассматриваться только через призму необходимости и реальной практической
потребности. В данной ситуации, как было показано выше, такой
необходимости нет, поэтому косвенное закрепление не должно иметь
решающее значение.
Это важно также в связи с тем, что норму ст. 1106 ГК РФ можно
истолковать и в другом ключе, в котором нет места абстрактной распорядительной сделке. Напомним, что данная статья гласит: «Лицо,
передавшее путем уступки требования или иным образом принадлежащее
ему право другому лицу на основании несуществующего или недействительного обязательства, вправе требовать восстановления прежнего
положения, в том числе возвращения ему документов, удостоверяющих
переданное право».
В данном случае вполне приемлемым может служить толкование,
согласно которому слова «требовать восстановления первоначального
положения» означают возможность неудавшегося цедента требовать
получения исполнения, которое вместо него получил цессионарий.
То есть обязанность должника по обязательству из неосновательного
обогащения состоит из возврата того, что было им заработано в то
время, когда он считался уполномоченным кредитором по переданному праву. В таком толковании слова «передавшее путем уступки
требования» нужно понимать не как выполнение цессии со всеми
правовыми последствиями, а как совершение фактических действий
по передаче права требования (подписание недействительного или
163
А.С. Керселян
несуществующего договора, передача некой документации, связанной
с этим правом, направление уведомления должнику о цессии)1.
Получается, что при наличии иного толкования, вполне подходящего смыслу нормы, нет необходимости интерпретировать его в качестве
закрепления принципа абстракции.
Таким образом, можно присоединиться к господствующему в отечественной доктрине мнению2 и сделать однозначный вывод о том, что
принцип абстракции обладает рядом значительных минусов.
1. В силу своей конструкции принцип абстракции не способен
справиться с поставленной перед ним практической задачей – обеспечить защиту оборота и укрепить положения субъектов. Это связано
с тем, что он позволяет изъятие объекта в ситуации упущения покупателем из вида фактов и событий (выбытия объекта против воли
или отсутствия распорядительной сделки), которые лежат вне зоны
предложенного уровня проверки прав продавца. Действующий способ
защиты оборота – нормы о добросовестном приобретении делают это
более эффективно, хотя и не идеально. В связи с этим нет необходимости ломать устоявшиеся в российской науке права понятия о сделке
и ее силе3.
2. Последовательное применение принципа абстракции распорядительной сделки ведет к негативным отрицательным последствиям
(предоставление правовой защиты недобросовестным лицам, игнорирование указания правопорядка на возвращение имущества в случае
недействительной сделки). Признание их нежелательности приводит
к необходимости смягчения действия принципа абстракции в определенных случаях. Это подрывает способность данного инструмента
защитить интересы участников оборота, поскольку добавляет коли-
1
См.: Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. 5-е изд., перераб. и доп.
М.: Статут, 2010 С. 325; Горбатов К.А. Абстрактность и каузальность цессии // Вестник
гражданского права. 2012. № 3. С. 165.
2
См.: Гаврилов А. Рецепция института абстрактной распорядительной сделки в рос-
сийское гражданское право ‒ необходимость или безосновательная идея? // Журнал
РШЧП. 2019. № 5. Сентябрь ‒ октябрь. С. 117–129; Гницевич К.В. Указ. соч.; Ровный В.В.
Принцип разделения. Распоряжения в обязательственных сделках // Сибирский юридический вестник. 2018. № 1. Иркутск. С. 58–68; Головизнин А.В. Распорядительные акты
в системе гражданского оборота // Вестник арбитражной практики. 2018. № 2. С. 39‒47;
Церковников М.А. Тезисы к круглому столу «Распорядительная сделка и её абстрактность:
аргументы за и против». URL: https://m-logos.ru/img/Tezisy_Tserkovnikov_09.10.13.pdf
(дата обращения: 10.07.2021); Щербаков Н.Б. Тезисы к круглому столу «Распорядитель-
ная сделка и её абстрактность: аргументы за и против». URL: https://m-logos.ru/img/
Tezisy_Sherbakov_09.10.13.pdf (дата обращения: 10.07.2021).
3
Горбатов К.А. Указ. соч. С. 173.
164
Защита оборота посредством признания исполнения договора сделкой
чество случаев вне доступного уровня проверки, когда объект может
быть изъят.
3. Аргумент о способности принципа абстракции решать некоторые
правовые вопросы без необходимости создания иных конструкций
малоубедителен. Принцип абстракции не имеет практически никаких
связей с нашим правом и является на данный момент для нас чужеродным. Для его имплементации необходимо, чтобы он по всем показателям был лучше и успешнее своего аналога – защиты добросовестного
приобретателя. Если это не так, то нет никакого смысла менять одну
правовую конструкцию на другую. Как видно из приведенного выше
анализа, принцип абстракции ничем не лучше, а в чем-то даже хуже
защиты добросовестного приобретателя и иных конструкций. В таком
случае практического смысла имплементировать указанный принцип
просто нет. Тот факт, что он позволяет обойтись без некоторых иных
правовых конструкций, не может приниматься всерьез.
4. В рамках регулирования оборота прав требования и корпоративных прав участия принцип абстракции также не является чем-то
основополагающим и безусловно необходимым. Наш правопорядок
может существовать и без него в указанных случаях. Хотя в контексте
стабильности решений общих собраний принцип абстракции более
всего достоин имплементации.
5. Также отрицательным проявлением принципа абстракции служит
риск банкротства стороны по сделке. Сторона, которая желает вернуть
свою вещь или право требования, рискует потерять свое имущество
навсегда и не получить никакого имущественного предоставления
в ответ. Такое пренебрежение интересами собственника как минимум
требует серьезного обоснования. Учитывая слабый уровень защиты
оборота при реализации принципа абстракции, такое нарушение права
собственности вызывает вопросы.
Вышеприведенный анализ убедительно показывает, что какой-то
срочной необходимости и потребности в имплементации принципа
абстракции наш правопорядок не испытывает. Нет каких-то правовых
проблем, которые нечем решить, кроме как абстрагировать распорядительную сделку от обязательственной.
О ПРАВОВОЙ ПРИРОДЕ АСТРЕНТА И ЕГО РОЛИ
ПРИ ПРИВЛЕЧЕНИИ К ОТВЕТСТВЕННОСТИ
ЗА НАРУШЕНИЕ ДОГОВОРНЫХ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ
Г.А. Куренков
Реальное исполнение договорного обязательства не всегда может
быть обеспечено лишь средствами материального права. Очевидно,
в современном мире сложно заставить должника принудительно передать вещь, выполнить обещанную работу, оказать услугу и т.д., не привлекая для этого никаких вспомогательных инструментов. Вместе с тем
возможность понуждения должника к исполнению принятого им обязательства все более генерализуется и становится общим правилом.
Для того чтобы ее обеспечить, российское право открывает несколько
механизмов (например, исполнение за должника с последующим возложением на него издержек или отобрание у него вещи), которые с недавнего времени оказались дополнены новым институтом – преемником
французского астрента или, как его теперь именуют, судебной неустойкой, находящейся на стыке материального и процессуального права.
Несмотря на то, что основной целью данной работы является поиск
ответа на вопрос о правовой природе астрента, а также исследование
соотношения судебной неустойки и астрента сквозь призму сравнительно-правового метода, представляется немаловажным перед переходом к этим аспектам рассмотреть понятие самого института в рамках
введения к данной работе, поскольку в отличие от опыта французских
коллег для российского права институт судебной неустойки, производный от французского астрента, является новеллой.
На протяжении долгого времени в доктрине, преимущественно
французской, накапливались различные подходы к пониманию рассматриваемой правовой конструкции, олицетворявшие развитие правовой мысли в разные эпохи и временные периоды.
Так, например, М. Пляниоль, отмечая древнее происхождение
такого обычая, вкладывал в смысловую нагрузку понятия астрента
166
О правовой природе астрента и его роли при привлечении к ответственности
принудительный характер денежного взыскания, налагаемого судом
на должника в известной сумме за каждый день просрочки исполнения с возможностью его освобождения от этого бремени при полном
исполнении своего обязательства1.
Анализируя позицию М. Пляниоля, Е. Годемэ рассматривал астрент скорее как стимулирующую меру воздействия на должника
при отсутствии возможности понудить его исполнить свое обязательство в натуре, которая нацелена на преодоление упорства должника
при неисполнении им судебного решения, но никак не на возмещение
ущерба кредитора, а также как меру, обладающую характерной чертой
угрозы, в случае игнорирования которой должник может быть разорен,
поскольку по мере просрочки исполнения он оказывается под натиском постоянно растущего долга2.
Один из лучших специалистов по данному институту конца XIX в.
Э. Круассант рассматривал неопределенный в своей продолжительности астрент, который не может быть отменен, пока обязательство
не будет исполнено, как «снежный ком». С каждым отказом от исполнения он увеличивается и никогда не достигает своего максимума, пока
должник отказывается исполнить свою обязанность. Для упрямого
должника это настоящая моральная пытка и верная гибель.
Согласно теории астрента профессора М. Лаббэ должник всегда
свободен избежать принуждения, предложив свое исполнение, а если
он этого не сделал, то тем самым показал, что он предпочел бы подвергнуться наказанию3.
Подводя итог, можно сказать, что рассматриваемый нами институт астрента, прошедший весьма долгий и тернистый путь развития
в доктрине, а впоследствии получивший признание путем законодательного закрепления, является не чем иным, как стимулирующей
мерой, способной принудить должника добровольно исполнить уже
вступивший в силу судебный акт без обращения к системе органов
принудительного исполнения; данная мера налагается вне зависимости
от причиненного или причиняемого неисполнением ущерба. Однако
присуждение астрента как проявление власти судьи носит характер
стремления последнего наказать непокорного должника за неисполнение судебного решения как за неуважение к суду.
1
Пляниоль М. Курс французского гражданского права Ч. 1: Теория об обязательствах.
Петроков: Изд. тип. С. Панского, 1911. С. 21‒22.
2
Годэмэ Е. Общая теория обязательств / пер. с фр. И.Б. Новицкого. М., 1948. С. 360‒361.
3
Croissant E. Des astreinte // Librairie nouvelle de droit et de jurisprudence / Éditeur:
A. Rousseur. Paris, 1898. P. 3‒5, 191‒192.
167
Г.А. Куренков
1. Зарождение прообразов астрента
и их соотношение сосмежными категориями
Истоки большинства современных правовых институтов возможно
и необходимо искать в развитии классического права Древнего Рима,
поскольку проведение подобных аналогий способствует более глубокому
и детальному пониманию правовой природы соответствующего института и, как следствие, его сущности на современном этапе развития.
В республиканский период, когда основную власть в стране осуществляли консулы и магистраты, а затем и преторы, было невозможно представить последних без целого ряда существеннейших государственных
полномочий. Их осуществление было бы немыслимым без какого-либо
рода обеспечительных мер, а именно: jus prendendi – право личного за-
держания непослушного, pignoris capitio – арест какой-либо вещи, in jus
vocatio – предание суду и multae dictio – наложение штрафа1.
Впоследствии, когда преторство достигает своего апогея, используемая им multae dictio для охраны общественного порядка находит
свое применение как обеспечительная мера исполнения actiones pra-
etoriae, а именно исков, которые были необходимы в ситуации, когда
соответствующее лицо обратилось к претору с претензией, не найдя
оснований для защиты в цивильном праве по actiones civiles, и претор,
основываясь на внутреннем убеждении в справедливости требования обратившегося к нему за защитой лица, решил удовлетворить
его иск, принудив к исполнению должника, а не расследовать дело
лично, используя конструкцию multae dictio, т.е. угрожая должнику
присуждением к уплате денежного штрафа за неисполнение своего
судебного решения2.
Multae dictio во многом схожа с двумя действующими сегодня
во Франции процессуальными институтами – уже упоминавшимся
астрентом и судебным штрафом, поэтому представляется немаловажным сопоставить астрент c этим вторым институтом – судебным
штрафом, или более привычным для французского законодателя гражданским штрафом.
Гражданский штраф, предусмотренный ст. 32-1 Гражданского процессуального кодекса Франции (далее ‒ ГПК Франции)3, предпола-
1
Покровский И.А. История римского права. СПб.: Изд. юрид. кн. склада «Право»,
1913. С. 99‒104.
2
Там же. С. 148.
3
Code de procédure civile, art. 32-1. URL: https://www.legifrance.gouv.fr/codes/article_lc/
LEGIART I000034747739?etatTexte=VIGUEUR&etatTexte=VIGUEUR_DIFF.
168
О правовой природе астрента и его роли при привлечении к ответственности
гает взыскание денежной суммы с лица, которое действует в рамках
судебного разбирательства с задержкой или злоупотреблением правом,
не в пользу другой стороны, как уже известный нам институт астрента,
а в пользу государства. Положения ГПК позволяют судье назначать
гражданский штраф как в отношении ответчика, так и в отношении истца, что подтверждается материалами из судебной практики,
а при вынесении судьей решения о назначении гражданского штрафа
последний должен охарактеризовать вину истца в осуществлении его
права действовать, в противном случае его решение будет признано
необоснованным1.
Существование астрента как проявление власти судьи тоже является отражением его публичного начала. В момент, когда облеченный
властью выносит решение о присуждении последнего, он, прежде всего,
наказывает непокорного должника за неисполнение своего собственного решения как за неуважение к суду, при этом поощряя кредитора.
Здесь необходимо подчеркнуть, что применение астрента или нормы о гражданском штрафе, по нашему мнению, определяется судьей
в зависимости от характера противоправного деяния, ибо при активной
форме такого поведения должника, которая выражается в злоупотреблении им своим правом или намеренном затягивании судебного
процесса, применяется гражданский штраф, а неисполнение судебного решения или непредставление соответствующих документов
свидетельствует о пассивности противоправного поведения должника,
что является основанием для назначения астрента.
Для принесения большей ясности в понимание сущности института астрента в данном контексте было бы уместно его также сравнить
с обеспечительными мерами, поскольку сходство их правовой природы
во многом предопределяет необходимость разграничения двух конструкций, что проще всего сделать через выявление целевой направленности и практические последствия применения обеих категорий.
Цели назначения обеих категорий во многом схожи и направлены
именно на исполнение судебного акта, но в отличие от астрента, который стимулирует должника к исполнению уже вынесенного решения
суда, обеспечительные меры направлены на ограничение возможности
должника распоряжаться предметом спора, для того чтобы обеспечить
возможность исполнения судебного решения в будущем2.
1
Cass., civ. 2, du 6 mars 2003, 01-00.507 // Publié au bulletin.
2
Буланова Д.С., Кравцов Р.В. Правовая природа астрента // Инновационная эконо-
мика: перспективы развития и совершенствования. 2017. № 2. С. 32.
169
Г.А. Куренков
2. Становление иэволюция
института астрента воФранции
Прежде чем перейти к анализу судебной практики Кассационного
суда Франции начала XIX в. и рассмотрению конкретных дел, необходимо постараться найти истоки формирования теории астрента
в судебной практике.
На данный вопрос еще в конце позапрошлого века уже упоминавшийся выше Э. Круассант высказал свое предположение. По его
мнению, дореволюционное право Франции не знало астрент в его нынешней форме, но тем не менее оно применяло некоторые практики,
которые в определенной степени вдохновили французскую юриспруденцию при последующей кодификации в эпоху наполеоновских реформ. Одной из подобных практик был институт jugement comminatoire1,
заимствованный французскими судьями у своих коллег из Англии,
который в дословном переводе означает «судебное решение, содержащее угрозу наказания», и именно данный институт стал правовой
почвой для формирования астрента.
Как уже указывалось выше, штрафные санкции издавна использовались в качестве меры, обеспечивающей исполнение судебных
актов, при этом они выносились уже де-факто после просрочки, как
наказание, а не как угроза, в отличие от астрента.
Так, знаменитый юрист М. Пляниоль говорит нам о самом первом
таком судебном решении, которое в свою очередь устанавливает денежное взыскание за каждый просроченный день2.
30 мая 1810 г. Ройдет нанес публичное оскорбление Нерво, в связи
с чем последний обратился к мировому судье с требованием приговорить
Ройдета к возмещению морального вреда в размере 1200 франков, однако
мировой судья в удовлетворении иска отказал. Нерво обратился в гражданский суд г. Грея, который, выслушав все доводы, 3 января 1811 г.
приговорил Ройдета к компенсации в размере 30 франков. И в этот раз
последний отказался исполнить данное решение. Тогда 25 марта 1811 г.
Ройдет новым решением гражданского суда г. Грея был приговорен
к обязанности выплачивать Нерво по 3 франка за каждый день просрочки
до момента, пока тот полностью не исполнит решение от 3 января 1811 г.
3
1
Croissant E. Op. cit. P. 130‒133.
2
Пляниоль М. Указ. соч. С. 21‒22.
3
Bulletin des arrêts de la Cour cassation rendus en matière civile // L’imprimerie impériale.
Paris, 1812. P. 239‒241.
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]