Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Церковь и Советская власть на Дону (церковно-государственные отношения на территории Донской (Ростовской) области (1920–1943 годы)). Монография
.pdf
71
§ 1. Идеология кампании по изъятию церковных ценностей
и караем отлучением от Церкви даже добровольное пожертвование
священных риз и чаш: важно не что давать, а кому давать. Читая
строки послания Нашего, указуйте о сем своей пастве на собраниях, на которых вы можете и должны бороться против изъятия
ценностей»1. Эти слова призывали к «священной войне», которая
началась с момента изъятия ценностей.
При оценке изъятия церковных ценностей и при всей очевидности выраженного антицерковного характера политики Советского государства необходимо учесть верно подмеченную И. А. Шершневой-Цитульской правовую коллизию в послании патриарха Тихона: «...жертвовать ценности, пусть даже и не предназначенные
для богослужения, группы верующих никак не могли, поскольку
не являлись собственниками указанного имущества, а были всего лишь его арендаторами»2, ведь еще 20 января 1918 г. Советское
государство национализировало церковное имущество, лишив
церковные учреждения права собственности на него. Фактически
группы верующих не являлись собственниками церковного имущества, а государство не могло само у себя ни «конфисковывать», ни
«экспроприировать» это имущество. Таким образом, еще в 1918 г.
Церковь была лишена права как распоряжаться церковными ценностями, так и призывать к борьбе против изъятия.
Итак, изъятие церковных ценностей – это кампания, направленная на разрушение Русской православной церкви и закамуфлированная под помощь голодающим. Это подтверждается и тем, что
одновременно с процессом изъятия церковных ценностей советским правительством был запущен другой процесс, имевший ту же
цель, – обновленческий раскол. Л. Д. Троцкий «настаивал на допущении обновленцев в органы Помгола и предлагал всю стратегию
в данный период строить на расколе духовенства по конкретному
вопросу изъятия ценностей»3, поскольку, по его мысли, именно
1
Шадрина А. В., Табунщикова Л. В. Изъятие церковных ценностей... С. 5.
2
Шершнева-Цитульская И. А. Правовой статус Русской Православной Церк-
ви в Советском государстве (1917–1943 гг.): ): дис. ... канд. юрид. наук. М.,
2006. С. 99.
3
Кривова Н. А. Власть и Церковь...
72
Глава 2. Изъятие церковных ценностей в Донской области в 1922 году
изъятие должно было стать первым камнем преткновения между
обновленцами и последователями патриарха Тихона.
Кампания по изъятию началась в первые дни марта 1922 г. и
имела трагичные последствия. Во многих населенных пунктах комиссиям было оказано сопротивление1, окончились кровопролитием попытки изъятия ценностей в Ростове-на-Дону (11 марта), Шуе
(15 марта), Смоленске (17 марта). Кампанию пришлось спешно
остановить, но не для того, чтобы изменить позицию государства
относительно Церкви, а чтобы провести усиленную агитацию, которая бы обеспечила дальнейшее изъятие без конфликтов2. Так, после трагичных событий в Шуе В. И. Ленин писал В. М. Молотову:
«...именно данный момент представляет из себя не только исключительно благоприятный, но и вообще единственный момент, когда
мы можем 99-ю из 100 шансов на полный успех разбить неприятеля
наголову и обеспечить за собой необходимые для нас позиции на
много десятилетий. Именно теперь и только теперь... мы можем (и
поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой
бешеной и беспощадной энергией и не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления... мы должны именно теперь
дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному
духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью,
чтобы они не забыли этого в течении нескольких десятилетий»3.
У изъятия церковных ценностей был еще один аспект: они могли значительно пополнить государственный бюджет, но для руководителей страны этот момент не был определяющим. Партийным
лидерам не давали покоя легенды о баснословных церковных богатствах, но, как показали подсчеты, они оказались не столь значительными, как того ожидали руководители Советского государства4. Данные исследователей о количестве изъятого незначительно разнятся. Так, согласно данным советских историков, на август
1
Слезин А. А. За «новую веру»... С. 37–38.
2
Шадрина А. В., Табунщикова Л. В. Изъятие церковных ценностей... С. 6.
3
Цит. по: Русская Православная Церковь и коммунистическое государство...
С. 89–90.
4
Крапивин М. Ю. Непридуманная церковная история... С. 74–80.
73
§ 1. Идеология кампании по изъятию церковных ценностей
1923 г., после проведенного в ряде областей доизъятия, было изъято церковных ценностей на 6,5 млн золотых рублей. По подсчетам
ведущей исследовательницы данной проблемы Н. А. Кривовой, на
1ноября 1922 г. всего изъято ценностей, по приблизительному подсчету, на сумму немногим более 4,5 млн золотых рублей. Отдельно
выделены отобранные у церкви антикварные вещи – 964 предмета.
Согласны с ней и составители сборника документов «Изъятие церковных ценностей в Москве в 1922 году»1. По мнению М.Ю.Крапивина, на 1 декабря 1922 г. было собрано на 10 млн рублей золотом.
На 1 марта 1924 г. на счетах ЦК ПОСЛЕДГОЛа имелась сумма от
реализованных и нереализованных ценностей примерно в 15,5млн
золотых рублей. Кроме того, в различные учреждения было передано художественных изделий на сумму 343 тыс. рублей золотом.
На часть полученных денег советское правительство купило 3 млн
пудов хлеба при первоначальном дефиците в 200 млн пудов2.
По подсчетам, на все деньги, вырученные от изъятия ценностей, можно было купить 8,6 млн тонн зерна, однако, по сведениям
М. И. Калинина, за границей на эти деньги было закуплено только
49 143 тонны зерна. По данным, обозначенным в архивной документации и приведенным у ряда современных историков, на 1 млн
золотых рублей по предложению Л. Д. Троцкого был закуплен хлеб
для голодающих Поволжья, более 2 млн рублей было использовано на организацию и финансирование самого изъятия ценностей,
оставшаяся часть средств была потрачена на агитационную кампанию против религии и церкви и на финансирование государством
Московского совещания обновленческого духовенства, а также на
текущие бюджетные расходы3. То есть деньги, полученные от церковных ценностей, были направлены на борьбу с самой Церковью
и лишь частично на борьбу с голодом4.
1
Изъятие церковных ценностей в Москве в 1922 году. Сборник документов
из фонда Реввоенсовета Республики. М., 2006. С. 27; Кривова Н. А. Власть и
Церковь....
2
Крапивин М. Ю. Непридуманная церковная история... С. 81.
3
Шершнева-Цитульская И. А. Правовой статус Русской Православной Церкви... С. 106.
4
Шадрина А. В., Табунщикова Л. В. Изъятие церковных ценностей... С. 8.
74
Глава 2. Изъятие церковных ценностей в Донской области в 1922 году
Таким образом, поводом для проведения кампании по изъятию
церковных ценностей послужил голод 1922 г. – следствие продовольственной политики большевиков и Гражданской войны в целом. Русская православная церковь с первых дней бедствия заняла
активную позицию в деле помощи голодающим, собрав за короткое
время значительную сумму денег. Но такое решение не устраивало
политическое руководство страны, целью которого было не налаживание диалога с Церковью, а ее физическое и духовное уничтожение. Кампания по изъятию церковных ценностей стала началом
обновленческого раскола Русской православной церкви, поскольку
именно в процессе ее осуществления сложились необходимые условия для организации раскола. Акты сопротивления против ограбления храмов стали поводом для начала массовых репрессий против
духовенства и верующих. Идеологом и бессменным руководителей
кампании был Л. Д. Троцкий, которому принадлежит авторство и
разработка секретных инструкций по ее осуществлению. Изъятие
церковных ценностей стало основой для массовых судебных процессов против духовенства и верующих. Несмотря на заявления
(и ожидания) большевиков о гигантских, баснословных богатствах
Церкви, изъятые суммы оказались в несколько раз меньше ожидаемых. Исследователи спорят о количестве изъятого, но единодушны
в одном: большая часть полученных денег ушла на расходы по самой кампании изъятия церковных ценностей (антицерковная агитация, техническое обеспечение) и на содержание партийного аппарата. Илишь малая часть была потрачена на нужды голодающих
и борьбу с голодом. Намеченный в первые годы советской власти и
закрепленный в 1922 г. политический курс в отношении духовенства станет определяющим на долгие годы. Таким образом, 1922 год
стал важной вехой в церковно-государственных отношениях.
§ 2. Первый период изъятия ценностей в Донской области
Процесс изъятия церковных ценностей в Донской области делится на два периода: март 1922 г. – изъятие в церквях г. Ростова-наДону (затем работы были прекращены в связи с решением РКП(б) о
75
§ 2. Первый период изъятия ценностей в Донской области
необходимости усиления пропаганды); май–июнь 1922г.– изъятие
во всех церквях Донской области; 1924 г. – доизъятие ценностей в
Таганрогском уезде1.
Как и в других епархиях Русской православной церкви, духовенство Донской епархии, отвечая на призывы патриарха Тихона об
оказании помощи голодающим, еще летом 1921 г. приняло участие
в организации сбора пожертвований. На собрании духовенства и
мирян городских церквей г. Новочеркасска по вопросу создания
Комитета помощи голодающим от 16 августа было решено его образовать «не откладывая в долгий ящик»2.
Собрание, на котором присутствовало 36 человек, возглавил
викарный епископ Митрофан (Гринев). В результате работы собранием было решено «немедленно образовать комитеты: центральный при кафедральном соборе под председательством Преосвященного Митрофана, епископа Аксайского в составе 2 духовных
лиц и 5 мирян (ими стали А. М. Егоров, Н. А. Абрамов, священник
Владимир Вологурин, Л. Н. Шевырева, А. С. Сердюкова, в качестве
кандидата А. И. Павлова) и местные при городских церквах»3. Вотличие от Всероссийского церковного комитета по оказанию помощи голодающему населению Поволжья, новочеркасский комитет
получил не только разрешение на существование от местной ЧК,
но и благодарность уполномоченного за решение принять участие
в оказании помощи4. Собрание приняло решение начать сбор пожертвований во время всенощного бдения на день Преображения
Господня, т. е. с 18 августа.
Необходимо отметить, что инициатива привлечь церковные
ценности на пользу государству не была нова. Еще 4 июня 1917 г.
Донской областной совет крестьянских депутатов, заслушав доклад
министра финансов Шингарева о положении в стране и на фронтах
мировой войны, в письме Св. Синоду предложил отдать в распоряжение государства драгоценные предметы церковного богослу-
1
Шадрина А. В., Табунщикова Л. В. Изъятие церковных ценностей... С. 11.
2
Архив УФСБ РФ по РО. Арх.-след. д. П-53110. Л. 327 – 327 об.
3
Шадрина А. В., Табунщикова Л. В. Изъятие церковных ценностей... С. 12.
4
Там же.
76
Глава 2. Изъятие церковных ценностей в Донской области в 1922 году
жения, хранившиеся про запас в церковных и монастырских кладовых и ризницах (и не использовавшиеся в богослужениях)1. Как
видно, представители крестьян в 1917 г. готовы были пожертвовать
церковными ценностями даже ради «империалистической» войны.
С августа 1921 г. начался сбор пожертвований и в церквях
Ростова-на-Дону. Сколько было собрано денег и продуктов и как
они были распределены, сведений не сохранилось. По словам священника А. Трифильева, опубликовавшего 26 января 1922 г. в газете «Советский Юг» статью «Духовенство, православные и помощь
голодным», пожертвования сначала «текли обильной рекой. Потом
пошло на убыль»2. Причиной, по мнению священника, была неуверенность жертвователей в том, что их жертвы достигают Поволжья, а не оседают в Ростове. Особый страх жертвователей вызывала ростовская ЧК, несмотря на полученную от нее полгода назад
благодарность.
Циркуляр ЦК КП(б)У по проведению кампании по изъятию
церковных ценностей, который распространялся в указанное время на территорию Таганрогского округа, гласил: «Остается единственный выход – это немедленно использовать те колоссальные
реальные ценности, какими располагает общество в виде драгоценного имущества религиозного культа. По весьма приблизительным
подсчетам установлено, что все церковные ценности в переводе на
серебро равны 526 000 пудов серебра. Располагать этими ценностями в централизованном порядке, это значит иметь возможность
закупить за границей 525 миллионов пудов хлеба»3. Политика руководства Советской России немногим отличалась от политики руководства Советской Украины. Церковные ценности решено было
принудительно изымать. 16 февраля 1922 г. Президиум ВЦИК на
своем заседании принял постановление «О порядке изъятия церковных ценностей» (опубликовано 26 февраля в воскресном но-
1
Материалы по истории русской иерархии: статьи и документы. М., 2002.
С.137.
2
Духовенство, православные и помощь голодным // Советский Юг. 1922.
26янв. С. 2.
3
ТФ ГАРО. Ф. Р-413. Оп. 1. Д. 127. Л. 29.
77
§ 2. Первый период изъятия ценностей в Донской области
мере (№ 46) газеты «Известия ВЦИК» с датировкой «23 февраля
1922г.»)1. Вслед за этим в «Известиях ВЦИК» от 28 февраля (№ 47)
была опубликована инструкция по изъятию2. Инструкция определяла следующий порядок кампании: изъятие церковных ценностей
входило в компетенцию специально созданных губернских комиссий по изъятию церковных ценностей. На местах работали волостные комиссии. Изъятие должно было проходить по описям церковного имущества, которые составлялись либо перед, либо сразу
после освящения церквей и заверялись представителем епархиального управления.
Перед началом процесса изъятия церковных ценностей исполнительные органы Донской области провели работу с духовенством. Особенно показательной была встреча представителей
Черкасской окружной комиссии Помгола с духовенством, вероятно, Черкасского округа, прошедшая в период с 1 по 3 марта 1922 г.
На заседании духовенством была озвучена позиция митрополита
Донского и Новочеркасского Митрофана (Симашкевича), согласно
которой с канонической точки зрения изъятие церковных ценностей возможно и необходимо3. Это подтверждается словами самого
Высокопреосвященнейшего Митрофана, позже зафиксированными
в протоколе допроса от 20 мая 1922 г. Признавая необходимость
оказания помощи голодающим, глава Донской и Новочеркасской
епархии настаивал на том, что «святотатством будет являться то,
если священник или мирянин сдаст собственными руками не превращенный в слиток священный предмет, если же он превратит
целый священный предмет собственными руками в слиток, т. е. из
священной чаши сделает лом, то это передав вам не в виде чаши,
святотатства не совершает»4. Таким образом, митрополит Митрофан (Симашкевич) подтверждал необходимость и важность изъятия, но при условии, что священные сосуды будут священниками
превращаться в лом.
1
Изъятие церковных ценностей в Москве в 1922 году... С. 5.
2
ТФ ГАРО. Ф. Р-413. Оп. 1. Д. 124. Л. 22.
3
Шадрина А. В., Табунщикова Л. В. Изъятие церковных ценностей... С. 13.
4
Архив УФСБ РФ по РО. Арх.-след. д. П-53110. Л. 350 – 351 об.
78
Глава 2. Изъятие церковных ценностей в Донской области в 1922 году
На заседании комиссии Помгола священник Чернявский за-
кончил свою речь рядом конкретных предложений:
«1) Митрополит должен обратиться с воззванием по всей епархии к пастырям церкви и верующим гражданам, в котором должно
быть указано, что с канонической точки зрения жертвы церковными ценностями возможны и необходимы.
2) Так как имущество и ценности находятся в ведении советов,
избираемых гражданами, то этот вопрос должен быть поставлен и
разрешен советами.
3) Священники должны разъяснить народу требования настоящего момента и чем может помочь церковь.
4) Снять драгоценные камни и бриллианты, потому что “бриллианты светят, но не греют”, нелепо служить среди образов, украшенными камнями, бриллиантами, в золотых и серебряных ризах,
и в тот же момент к тебе протягивается костлявая рука голодающего верующего, умиленно просящего помощи.
5) Имущество домовых церквей безусловно должно быть передано голодающим в первую очередь.
6) Ценности Новочеркасского собора и Старочеркасского монастыря также должны быть изъяты (оставить лишь то, что имеет
историческое значение)»1.
К мнению православного священника присоединился раввин,
который заявил, что правление еврейской общины с готовностью
пойдет навстречу и полностью отдаст ценности, находящиеся в синагогах и молитвенных домах, а также представитель армянского
духовенства, управляющий Нахичевано-Бессарабской епархией архимандрит Муше.
Изъятие церковных ценностей в соответствии с декретом от
23февраля 1922 г. и инструкцией к нему началось в Донской области 4 марта 1922 г. В этот день при Донском исполнительном комитете была учреждена комиссия по изъятию церковных ценностей,
в которую вошли Попов, Минченко и Ковалев (секретарь). Председателем комиссии стал секретарь Донкомпомгола, член ВЦИК
1
Цит. по: Шадрина А. В., Табунщикова Л. В. Изъятие церковных ценностей...
С. 14–15.
79
§ 2. Первый период изъятия ценностей в Донской области
Александр Иванович Муралов, который появился в Донской области в октябре 1920 г. и был назначен на должность председателя
Донского областного совета народного хозяйства1. В Донском комитете РКП(б) он приступил к работе с начала августа 1921 г. По
всей видимости, в конце апреля 1922 г. А. И. Муралов закончил
свою работу в Донской области (начиная с мая 1922 г. его имя не
фигурирует в документах ГАРО и ЦДНИРО)2. Брат А. И. Муралова
Н. И. Муралов был командующим Московским военным округом,
осуществлял изъятие церковных ценностей из Воскресенского собора г. Шуи с применением вооруженных сводных отрядов. После
Шуи он вошел в состав Московской и Центральной комиссий по
изъятию церковных ценностей3.
Состав Ростовской комиссии по изъятию церковных ценностей был утвержден 6 марта 1922 г. на заседании пленума Донского областного исполнительного комитета4. Представителями созданной 4 марта 1922 г. при Донисполкоме комиссии по изъятию
церковных ценностей под председательством А. И. Муралова были
проведены переговоры с духовенством «о конфискации церковного
имущества»5. На встречу были приглашены: епископ Таганрогского
викариатства Арсений (Смоленец), приславший на собрание своего представителя священника Молчанова, ростовский раввин Гольденберг и представитель Армянской церкви архимандрит Муше. На
состоявшемся совещании был прочитан декрет ВЦИК от 23 февраля
1922 г., инструкция к декрету, а также воззвания патриарха Тихона,
епископа Новгородского Евдокима и др. Представитель епископа
Арсения (Смоленца) священник Молчанов первоначально заявил,
что декрет противоречит религиозному культу, однако когда слова хотели зафиксировать, Молчанов отказался от них и «пообещал
принять все меры к благополучному изъятию ценностей»6.
1
ГАРО. Ф. Р-97. Оп. 1. Д. 43. Л. 7 об.
2
Шадрина А. В., Табунщикова Л. В. Изъятие церковных ценностей... С. 15.
3
Изъятие церковных ценностей в Москве в 1922 году... С. 10.
4
ГАРО. Ф. Р-97. Оп. 1. Д. 51. Л. 3, 30.
5
Шадрина А. В. Изъятие церковных ценностей в Донской области...
6
Суд над епископом Арсением // Трудовой Дон. 1922. 23 авг. С. 2.
80
Глава 2. Изъятие церковных ценностей в Донской области в 1922 году
Раввин Гольденберг заявил, что правление еврейской общины
с готовностью отдаст все ценности, находящиеся в синагогах и молитвенных домах. К этому мнению присоединился и представитель
армянского духовенства1. Однако в мае 1922 г., по словам прессы,
последний опротестовал изъятие, заявив, что ценности принадлежат всему армянскому народу. Кроме того, он утверждал, что некоторые ценности освящены особым миром, и прикасаться к ним
никто не может, за исключением священных лиц2.
Далее комиссия разослала повестки о назначении дня изъятия
и предложила духовенству избрать от трех до пяти человек для
присутствия при изъятии.
После заседания комиссии протоиерей Молчанов созвал благочинническое собрание по поводу декрета, на котором сделал доклад
о пребывании в комиссии Донисполкома. После коротких прений
епископ Арсений утвердил предложенное священником Разногорским решение «декрет прочесть, слова не говорить». Позже на допросе Молчанов объяснял это тем, что «слово», т. е. проповедь на тему
изъятия, могло породить споры между противниками и сторонниками изъятия3. Облачение при чтении декрета согласно распоряжению
епископа надевать не следовало, и вообще духовенству рекомендовалось «держаться дальше от изъятия ценностей», подготовив ценности для сдачи: «Дух мой не удовлетворен изъятием ценностей, но,
как гражданин, подчиняясь декретам, был согласен с передачей ценностей народу», – скажет позже на следствии Арсений (Смоленец)4.
Сдержанная позиция Смоленца по отношению как к декрету,
так и к возможному сопротивлению ему выразилась и в отношении полученного им секретного послания от патриарха Тихона, где
последний писал, что духовенство не может подчиниться и одобрить изъятие священных предметов5. Два экземпляра этого посла-
1
Подготовительная работа (беседа с тов. Мураловым) // Трудовой Дон. 1922.
14 марта. С. 1.
2
Веселая вдова // Трудовой Дон. 1922. 18 мая. С. 1.
3
Суд над епископом Арсением // Трудовой Дон. 1922. 24 авг. С. 2.
4
Суд над епископом Арсением // Трудовой Дон. 1922. 27 авг. С. 2.
5
Русская Православная Церковь и коммунистическое государство... С. 46.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]