Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Церковь и Советская власть на Дону (церковно-государственные отношения на территории Донской (Ростовской) области (1920–1943 годы)). Монография
.pdf
221
§ 1. Изменение церковной политики в период организации колхозов
мым... Сам единолично проявил инициативу по сбору подписей и
этим откликнулся на призыв по передаче Ростовского Нового собора под радио-клуб и радио-театр... В заключение сообщаю о себе
просимые Вами сведения: 1. Шерман Яков Мордухович; 2. Основной профессии нет»1. Управленцы на местном уровне воспринимали призывы СВБ как непреложную истину, неверно понимая, что
закрытие церквей относится исключительно к их ведению (без утверждения вышестоящими организациями). В результате, не поняв
до конца все юридические тонкости процесса закрытия, которые,
по мысли советского правительства, должны были быть соблюдены, храмы закрывали с нарушением всех норм2.
Масштабы закрытий по Донской области были следующими: в
Новочеркасском районе в 1929 г. было закрыто пять церквей и в начале 1930 г. возбуждено ходатайство о закрытии еще пяти храмов;
в Сулинском районе в течение месяца было закрыто семь церквей,
причем закрывались они самовольно, без всяких утверждений и
постановлений. При закрытии сельсоветы не утруждали себя проведением общих собраний, а вызывали церковный совет вместе со
священником и сообщали примерно следующее: «Мы постановили
закрыть вашу церковь, не советуем мы вам поднимать спора и идти
против общественных организаций, а идите и выносите постановление о добровольной передаче церкви»3.
В начале 1930 г. отмечались многочисленные нарушения законодательства при закрытии церквей. Так, в Шахтинско-Донецком
округе местные органы власти производили «срыв икон, поломки медного церковного имущества, продажу его Рудметаллторгу
и т. п.»; председатель Процево-Березовского сельсовета, прежде
чем провести собрание о закрытии церкви, арестовал священника и псаломщика; с целью ускорения закрытия Бекреневского монастыря подбрасывали к его стенам оружие и т. д. Самая дикая
история произошла в Константиновском районе, в хут. Мостовом
1
ГАРФ. Ф. Р-5407. Оп. 2. Д. 39. Л. 16 – 17 об.
2
Табунщикова Л. В., Шадрина А. В. Закрытие церквей и молитвенных зданий... С. 18.
3
ЦХАД. Ф. Р-278. Оп. 2. Д. 111. Л. 1–2.
222
Глава 5. Особенности церковной политики конца 1920-х – 1930-х годов
и Евсеевском, где местные председатели Евсеевского сельсовета и
Голубинского сельсовета Ануприенко и Агибалов во второй половине декабря 1929 г. заключили между собой «договор на соревнование» по закрытию церквей. В результате в хут. Евсеевском по
решению незначительного числа голосов церковь была закрыта,
купола и кресты сняты и брошены в ограде. Ануприенко на этом
не остановился и решил немедленно закрыть церковь в хут. Мостовом. На собрании, прошедшем без соответствующей подготовки,
139 голосами против 138 церковь было решено закрыть. Верующие
признали такое решение незаконным, и церковный совет отказался выдать сельсовету ключи. Ануприенко, участковый милиционер
и уполномоченный из округа по коллективизации Пополитов решили обойтись без согласия церковного совета и взломать дверь в
храм. Это вызвало ярость со стороны верующих, главным образом
женщин, при криках которых толпа возросла до 250 человек. Местные органы власти не смогли справиться с ситуацией, и в акцию
протеста был вынужден вмешаться райисполком. В результате на
двери храма были повешены два замка – один церковного совета,
другой сельсовета. Около храма было организовано дежурство верующих. Примерно при таких же обстоятельствах были закрыты
две церкви в Голубинском сельсовете другим участником «соревнования» – Агибаловым1.
Некоторое отступление от намеченного курса на массовое
закрытие храмов связано с проблемами в проведении коллективизации. Неудачи в колхозном движении вызвали появление в
марте 1930 г. статьи Сталина «Головокружение от успехов», и, как
следствие, вскоре последовало секретное постановление Донецкого окркома, адресованное секретарям райкомов: «В связи с этим
примите все меры по прекращению закрытия церквей. Все шире
развертывая массовую антирелигиозную работу и жестоко карая
факты вредительской деятельности со стороны попов и религиозных мракобесов, в то же время воспретите на это время вынесение специальных решений о закрытии церквей»2. Датой окончания
1
ЦХАД. Ф. Р-278. Оп. 2. Д. 111. Л. 3.
2
ЦДНИРО. Ф. Р-75. Оп. 1. Д. 130. Л. 1.
223
§ 1. Изменение церковной политики в период организации колхозов
моратория на закрытие храмов в Донской области было обозначено окончание работ по сплошной коллективизации и завершение
весеннего сева1. Постановление Президиума Северо-Кавказского
краевого исполнительного комитета 25 мая 1930 г. констатировало «наличие в некоторых округах края искривлений и искажений
преподанных директив в части закрытия молитвенных зданий»2.
Местные власти, проявившие нарушения законности, предписывалось привлекать к ответственности. Всем окружным исполнительным комитетам указывалось срочно пересмотреть все решения о
закрытии церквей за последние полгода. Как оказалось, только в
одном Шахтинско-Донецком округе 31 здание было закрыто с нарушением действующего законодательства. Однако многие из храмов,
которые согласно постановлению должны были быть возвращены
верующим, так и не были открыты, поскольку местные власти уже
успели переоборудовать их «под культурные цели». Примерно такое же положение было и в других округах и районах Донской области. Таким образом, зимой и весной 1930 г. храмы на Дону были
закрыты в незначительном количестве в связи с ременным отступлением властей от намеченного курса.
По мнению М. Шкаровского, кроме неудач с коллективизацией,
еще одной причиной временного смягчения политики по отношению к религиозным организациям в СССР было послание Папы
Римского Пия XI от 2 февраля 1930 г. с призывом к верующим
всего мира о молитве за гонимую Русскую Церковь, существенно
подрывавшее международный авторитет советского правительства.
Последнее попыталось опровергнуть послание Папы и свернуло
некоторые уже подготовленные антицерковные акции3.
Таким образом, 1929 год явился вехой в церковно-государственных отношениях. Советская власть в условиях форсированной индустриализации и коллективизации берет курс на тотальное
уничтожение Церкви и религии в целом путем массового закрытия
1
ЦХАД. Ф. Р-278. Оп. 2. Д. 111. Л. 26.
2
ТФ ГАРО. Ф. Р-10. Оп. 1. Д. 173. Л. 290.
3
Шкаровский М. В. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущеве.
С. 52.
224
Глава 5. Особенности церковной политики конца 1920-х – 1930-х годов
храмов. Результатом стала первая кампания по закрытию донских
храмов и монастырей, проходившая с многочисленными нарушениями законодательства. Временное отступление от намеченного
курса на массовое закрытие церквей в 1930 г. связано с проблемами
в проведении коллективизации.
§ 2. Антиколокольная кампания на Дону
1929 – начала 1930-х годов
Если кампания 1923 г. была своеобразной пробой пера советской власти, разовой акцией по снятию колоколов, то крестный
час колоколов, по мнению исследователя колокольной кампании
В. Ф. Козлова, пришелся на 1928–1929 гг.1 Интерес государства в
это время к колокольной меди был двоякий – политический и экономический. С одной стороны, именно в это время на Церковь обрушивается волна репрессий и начало массового закрытия храмов.
С другой – в условиях начавшейся индустриализации страна испытывала необходимость в скорейшем поступлении цветных металлов.
Как и в 1923 г., снятию колоколов предшествовала агитационная кампания в печати. Накануне антиколокольной кампании
в 1929 г. выходит, очевидно, как социальный заказ, книга бывшего профессора богословия П.В. Гидулянова «Колокола на службе
магии и царизма» под общим эпиграфом издательства «Атеист»:
«Религия – дурман для народа». На богатом историческом материале автор подробно рассмотрел использование колоколов «для
общественных целей». Книга представляет интерес и тем, что в ней
автор провел единственный, насколько известно, подсчет, хотя и
приблизительный, общего веса колоколов в стране на 1929 г., выразившийся цифрой примерно в 2 млн пудов, из которых на Донскую
епархию приходилось 35,8 тыс. пудов2.
1
Козлов В. Ф. Гибель церковных колоколов в 1920–1930-е годы.
2
Гидулянов П. В. Церковные колокола на службе магии и царизма: (Фактические материалы). М., 1929. С. 63.
225
§ 2. Антиколокольная кампания на Дону 1929 – начала 1930-х годов
Бессменный лидер Союза безбожников Е. Ярославский заявлял:
«Но нужно сказать, что уже теперь в разных местах Советской страны рабочие и крестьяне требуют прекращения колокольного звона
и передачи колоколов для нужд промышленности, а в ряде городов
и сел колокольного звона уже нет»1. В вышедшей в 1930г. брошюре
Н.Орлеанского было заявлено: «Так называемый “колокольный звон”,
конечно, имеет и обрядовое значение, но это не значит, что местные,
общественные и государственные организации не могут ограничить
подобные обряды и религиозные обычаи до таких пределов, когда
они не нарушают каких бы то ни было интересов трудящихся»2.
Еще в апреле 1926 г. наркоматы юстиции и внутренних дел
РСФСР разослали в областные центры инструкцию «О порядке
пользования колокольнями». Согласно ей колокольный звон «нарушает нормальное отправление общественного правопорядка и
особенно стеснительно отражается на жизни городских поселений», поэтому звон в колокола запрещался, если был связан не с
ходом службы, а с установленным обычаем. При ликвидации молитвенных зданий инструкция нацеливала на переустройство колоколен под противопожарные наблюдательные пункты, водонапорные башни и т. п.
3
На заседании Антирелигиозной комиссии от 2 марта 1929 г. решено было кампанию о снятии колоколов не форсировать, занявшись ее подготовкой и разработкой4. Более определенно АРК высказалась на заседании 4 ноября 1929 г., на котором было заявлено, что
«колокольный звон, производимый на всю округу церковниками,
резким образом противоречит принципу отделения церкви от государства, нарушает бытовые условия и права широких безрелигиозных трудящихся масс»5. Поэтому решено было в городах и крупных
селах запретить трезвон, разрешить звон в маленький колокол по
просьбе религиозных организаций. «Лишние» колокола снимались
1
Ярославский Е. М. О религии. М.. 1957. С. 187.
2
Орлеанский Н. Закон о религиозных объединениях РСФСР... С. 125.
3
Русская Православная Церковь и коммунистическое государство... С. 248.
4
Протоколы Комиссии по проведению отделения церкви от государства... С. 261.
5
Там же. С. 280.
226
Глава 5. Особенности церковной политики конца 1920-х – 1930-х годов
и передавались государству для хозяйственных целей. Собственно
кампания по снятию колоколов развернулась в 1930 г. 15 декабря
постановлением Президиума ВЦИК было установлено, что право
решения вопроса о снятии церковных колоколов предоставляется
городским и районным исполкомам Советов с возможностью обжалования их действий в окружных исполкомах Советов1.
Фактическое поступление колокольного лома, по данным Рудметаллторга, за 1929–1930 гг. составило 11 тыс. т. Для обработки такого количества в стране не было производственных мощностей и
соответствующей технологии2. Поэтому решено было пустить колокольную медь на чеканку мелкой разменной монеты, «не придавая
этому политического значения и излишней огласки»3. Зачисляли
стоимость снятых колоколов во Всесоюзный фонд тракторизации.
Наблюдался и редкий пример использования колоколов на
службе социализму. В 1930-х гг. часозвон курантов Спасской башни Московского Кремля был переоборудован: вместо хорошо знакомых мелодий Преображенского марша (утром) и «Коль славен
наш Господь в Сионе» (вечером) на новых колоколах начали вызванивать революционные песни –«Интернационал» (утром) и «Вы
жертвою пали» (вечером)4.
Первое, спустя продолжительное время, снятие колоколов
в Донобласти зафиксировано в архивных документах в январе
1929г., когда в Таганроге на заседании АРК посчитали возможным
снять колокола Греческого монастыря с последующей их продажей
Металлторгу5.
Собственно антиколокольная кампания в Донской области, как
и по всей стране, развернулась в 1930 г., совпав, так же как и в
1923г., с кампанией по массовому закрытию церквей. Если в предыдущем, 1929 г. закрытий церквей «по постановлению трудящихся»
1
Шершнева-Цитульская И. А. Правовой статус Русской Православной Церкви... С. 149.
2
Русская Православная Церковь и коммунистическое государство... С. 248.
3
ГАРФ. Ф. Р-5236. Оп. 1. Д. 2. Л. 16.
4
Измаилова Л. В. Кампанология и судьбы колоколов в ХХ в. // Вестник Челябинской государственной академии культуры и искусств. 2007. № 1. С. 67.
5
ТФ ГАРО. Ф. Р-195. Оп. 1. Д. 4. Л. 262.
227
§ 2. Антиколокольная кампания на Дону 1929 – начала 1930-х годов
было 24 по всей области, то в 1930 г. таких фактов насчитывалось
уже 491. При закрытии церквей особое внимание уделялось снятию колоколов: «Адмотделение Мечетинского РИКа сообщает, что
по ходатайству общегражданского собрания х. Веселого Президиум Донисполкома постановил закрыть Успенскую церковь. Сцеркви снято 6 колоколов, из которых один большой колокол весом в
109 пудов продан Веселовским сельсоветом в утильторг, колокол
весом в 64 пуда продан какой-то коммуне, остальные 4 колокола
находятся в распоряжении [в документе неразборчиво]»2.
Донокрадмотдел предписал всем начальникам РАО, начальникам гормилиции не позже 25 мая представить сведения о количестве снятых колоколов, их весе и сколько предполагается снять с
церквей, намеченных к закрытию. Любопытно, что к церквям, намеченным к закрытию, следовало отнести и те, материал на которые находился на стадии рассмотрения3.
Однако колоколов, снятых с закрываемых церквей, по заявлению властей, катастрофически не хватало. Поэтому власти Шахтинско-Донецкого округа избрали следующий повод для проведения кампании: снимать не только колокола с закрытых и закрываемых церквей, но и частично поврежденные колокола с действующих храмов, как угрожающие жизни граждан. Началом данной
кампании послужил вопрос, содержавшийся в рапорте начальника
Морозовского РАО в сентябре 1929 г. начальнику окрадмотдела
Шахтинско-Донецкого округа: можно ли принудительно снимать с
действующих церквей лопнувшие и просто частично поврежденные колокола? Ответ был однозначным: немедленно снимать как
угрожающие жизни граждан4.
В декабре 1929 г. в дополнение к циркуляру от 15 ноября 1929г.
о регистрации религиозных объединений начальник ШахтинскоДонецкого окрадмотдела всем начальникам РАО и отделений ми-
1
Подсчитано по: Табунщикова Л. В., Шадрина А. В. Закрытие церквей и мо-
литвенных зданий... С. 405–418.
2
ТФ ГАРО. Ф. Р-10. Оп. 1. Д. 174. Л. 288.
3
Там же. Л. 294.
4
ЦХАД. Ф. Р-156. Оп. 2. Д. 168. Л. 3.
228
Глава 5. Особенности церковной политики конца 1920-х – 1930-х годов
лиции предложил провести следующие мероприятия: «Произвести
изъятие и передачу в госфонды имущества, находящегося в пользовании религиозных объединений, пришедшего в негодность (битые
колокола, металлический лом и т. п.)»1. При изъятии пришедшего
в негодность имущества и проведении перерегистрации циркуляр
предписывал «осторожный подход к проводимым мероприятиям,
ни в коем случае не допускать нарушения постановлений 1929 г.
“Орелигиозных объединениях”»2.
К 1930 г., по мнению ведущих исследователей, «повальное соревнование по сдаче “лома” уже давно захлестнуло страну»3. Шахтинско-Донецкий окружной административный отдел всем начальникам райадмотделений предложил дать сведения о всех негодных
колоколах и закрываемых церквях к 1 ноября 1930 г.4 В итоге по районам и сельсоветам округа были поданы сведения о 40 колоколах5.
Практически во всех поданных районными властями сведениях указывалось на то, что большинство снятых колоколов негодно
к употреблению (в наличии трещины, выбоины). Однако жалоба
прихожан Георгиевской церкви хут. Лихого Каменского района
Шахтинско-Донецкого округа в Северо-Кавказский крайисполком проливает свет на истинное положение вещей: «...января сего
года религиозное общество Георгиевской церкви при хут. Лихом
лишилось без всякой санкции вышестоящих органов власти всех
колоколов, сданных ему по специальному договору. Часть из них
была немедленно побита, один передан на станцию железной дороги “Лихая”, и, наконец, последний, оставшийся целым, почемуто до сих пор валяется в мусоре в больничном дворе. Религиозное
общество, прося возвратить ему этот находящийся при больнице
колокол, встретило совершенно равнодушное отношение к своей
просьбе со стороны сельского совета»6.
1
ЦХАД. Ф. Р-459. Оп. 2. Д. 4. Л. 67.
2
Там же.
3
Васильева О. Ю., Кнышевский П. Н. Красные конкистадоры. С. 230.
4
ЦХАД. Ф. Р-156. Оп. 2. Д. 160. Л. 5.
5
Подсчитано по: ЦХАД. Ф. Р-156. Оп. 2. Д. 160. Л. 6–39.
6
ЦХАД. Ф. Р-156. Оп. 2. Д. 160. Л. 73.
229
§ 2. Антиколокольная кампания на Дону 1929 – начала 1930-х годов
Очевидец снятия колоколов в ст. Есауловской так описывал
происходящее: «В станице Есауловской с церкви Архистратига Михаила сняты все 12 колоколов и там же на площади кощунственно
разбиты вдребезги. До боли тяжело было смотреть на этот позор,
когда коммунисты молотками разбивали стародавнюю медь, которую наши предки, казаки-есауловцы, с таким старанием многими
годами добывали на свои трудовые гроши»1.
По сообщению адмотдела Донского исполнительного комитета,
на 12 июня 1930 г. по Донскому округу изъято колоколов из закрытых церквей 15 872 кг, а именно:
– Новочеркасский район – 9073 кг;
– Азовский район – 4144 кг;
– Таганрогский район – 507 кг;
– Батайский район – 1965 кг;
– Матвеево-Курганский район – 183 кг2.
Позже показатели по районам увеличились. Так, в одном Новочеркасском районе, по секретному сообщению начальника РАО, в
1930 г. снято колоколов 21 шт. (в это число не входили колокола, снятые в церквях Скорбященской и Серафимовской – о них сведений
у властей не было). Точный вес составил уже не 9073 кг, а 13098кг.
Весь металл был передан Рудметаллторгу в Новочеркасске3.
Особое внимание обращалось на то, чтобы снятие колоколов
происходило «по инициативе» самих хлеборобов4. Агитация священнослужителей против снятия колоколов рассматривалась как
антисоветская пропаганда и агитация. Протоиерей Новочеркасского собора Иван Яковлевич Артемьев был привлечен ответственности по ст. 58 п. 10 УК в числе прочего за то, что в декабре 1931 г. в
беседах с верующими говорил: «Колокольный звон соввласть прекратила насильственно, преследование церкви все с каждым годом
углубляется и скоро будет время, что все церкви закроют»5. Летом
1
Сидоров В. Крестная ноша: Трагедия казачества. С. 230.
2
ТФ ГАРО. Ф. Р-10. Оп. 1. Д. 174. Л. 300, Л. 301.
3
Там же. Л. 286.
4
Там же. Л. 287.
5
Архив УФСБ РФ по РО. Арх.-след. д. П-17006.
230
Глава 5. Особенности церковной политики конца 1920-х – 1930-х годов
1933 г. Комиссия по делам культов при ВЦИКе направила на места
циркуляр о полном запрещении колокольного звона и снятии колоколов1.
Несмотря на то, что в 1930 г. райисполкомы в связи с массовыми
запросами о порядке снятия колоколов рекомендовали специальным
письмом председателям сельсоветов «крайне осторожно подходить к
этому вопросу»2, колокола при закрытии церквей продолжали планово снимать3. Более поздние сохранившиеся архивные документы деловито описывают снятие последних колоколов: «Петровский
сельсовет просит Вас перечислить на счет сельсовета сумму денег за
сданные колокола в количестве 240 пудов на сумму 3144 руб. 80 коп.
и за их съемку уплоченные суммы из местного бюджета сельсовета
в сумме 160 руб., кроме того, за красную медь в количестве 1117 кг
и за раскрытие купола церкви и охрану меди 275 р., уплоченные из
местного бюджета сельсовета»4. Особое внимание обращалось на отсутствие (или наличие) волнений: «Каменоломненский сельсовет сообщает на ваше отношение от 10.06.33. о прекращении снятия колоколов. Колокола сняты 9.06. и уже отправлены в завод на переливку;
в части снятия колоколов от массы возмущения не наблюдалось как
при снятии, а также и в настоящее время»5. Действительно, выявленные на сегодняшний день архивные документы не зафиксировали фактов сопротивления донского населения снятию колоколов, как
это имело место в других регионах6.
Таким образом, антиколокольная кампания являлась важнейшей составной частью политики Советского государства в отно-
1
Васильева О. Ю., Кнышевский П. Н. Красные конкистадоры. С. 231.
2
ГАРО. Р-1179. Оп. 2. Д. 91. Л. 87.
3
ГАРФ. Ф. Р-5263. Оп. 1. Д. 327. Л. 77 об.; Д. 328. Л. 6 − 6 об.
4
ТФ ГАРО. Ф. Р-195. Оп. 1. Д. 25. Л. 123.
5
ЦХАД. Ф. Р-33. Оп. 1. Д. 332. Л. 8.
6
Ершов А. Л. Роль Комиссии по вопросам культов при Президиуме ВЦИК в
регулировании взаимоотношений Русской Православной Церкви и местных
властей во Владимирском крае в 1930-е гг. // Вестник СПбГУ. Сер. 2. 2011.
Вып. 4. С. 99; Проскурина А. В. Антиколокольная кампания Советского государства во второй половине 1920-х – 30-е гг. (по материалам Псковского
и Новгородского округов) // Псков. № 21. 2004. С. 121.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]