Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Церковь и Советская власть на Дону (церковно-государственные отношения на территории Донской (Ростовской) области (1920–1943 годы)). Монография
.pdf
301
§ 4. Патриотическая деятельность храмов Ростовской области после освобождения...
ласти на июнь 1944 г. выразились в сумме 3 160 184 рубля1. Для
сравнения: по Краснодарскому краю было собрано православным
духовенством 1,5 млн, по Ставропольскому краю – 1,13 млн2.
Помогали материально Родине и другие конфессии Дона. Армянский Епархиальный духовный совет Ростова-на-Дону с 1941 по
1945 г. из церковных средств внес на оборону страны 3330 рублей,
в пользу раненых – 4646 рублей, в пользу Красной Армии – 10 тыс.
рублей, инвалидам войны – 20 тыс. рублей, семьям военнослужащих– 20 тыс. рублей, на строительство танковой колонны им. Давида Сасунского – 2 тыс. рублей. Всего 23 946 рублей. В 1945 г. старообрядческая община сдала государству 3,6 тыс. рублей, евангельские
христиане и баптисты – 6,2 тыс. рублей, татарская община– 1,5 тыс.
рублей, община адвентистов седьмого дня – 200 рублей 3.
«По сути, именно сбор денежных средств послужил поводом к налаживанию диалога между правительством СССР, лично Сталиным
и руководителями религиозных организаций, в результате чего были
нормализованы церковно-государственные отношения»4. Как факт
признания патриотической деятельности Православной церкви в годы
Великой Отечественной войны было расценено решение правительства
о предоставлении мест на гостевых трибунах у мавзолея В. И. Ленина
ее руководящим деятелям во время Парада Победы 24 июня 1945 г.
Таким образом, проявления патриотической деятельности религиозных организаций Ростовской области были многообразны:
сбор денежных средств, драгоценностей, медикаментов, одежды,
продуктов в фонд обороны; служба церковнослужителей в рядах
действующей армии, помощь раненым бойцам, шефство над госпиталями и создание санитарных пунктов и т. д. Личным примером
духовенство призывало народ к мобилизации всех сил в помощь
обороне и укреплению тыла.
1
Докладная записка от Преосвященного Елевферия, епископа Ростовского и
Таганрогского. С. 34.
2
Кашеваров А. Н. Государство и Церковь. Из истории взаимоотношений советской власти и Русской Православной Церкви 1917–1945 гг. СПб., 1995.
С.122.
3
ЦДНИРО Ф. Р-9. Оп. 3 Д. 158. Л. 18.
4
Алексеев В. А. «Штурм небес» отменяется?.. С. 185.
302
Глава 6. Великая отечественная война и Русская православная церковь в Ростовской области
§ 5. Репрессивные акции органов госбезопасности
в отношении донских священнослужителей
за сотрудничество с немцами периода оккупации
Подавляющее большинство священников, начавших службу
при немецкой оккупации, впоследствии получило регистрацию в
качестве священнослужителей у уполномоченного по делам РПЦ
по Ростовской области в первые послевоенные годы. Так, священник Александр Польский, по данным анкеты, служил в соборе
Рождества Христова Каменска-Шахтинского с сентября 1942 г.1
Псаломщик Александр Головкин служил во Всехсвятской церкви
Таганрога с октября 1941 г. по август 1943 г.2 Иеромонах Иоанн
(Петр Алексеенко) «во время оккупации г. Азова выехал в город
Таганрог, где работал в Кресто-Воздвиженской церкви в качестве
священника»3 и т. д.
Более того, в послевоенное время проходили регистрацию
у уполномоченного по делам РПЦ по Ростовской области и те
лица, которые в оккупации находились на светских должностях.
Так, псаломщик кафедрального собора Ростова-на-Дону, согласно заполненной им анкете, работал при немецкой оккупации в
бургомистерстве завхозом: «Не имея абсолютно никаких средств
к дальнейшему существованию с женою, старухой 65-ти лет, я
вынужден был поступить на службу и работал завхозом в бургомистерстве 7-го района г. Ростова н/Д...»4. И тем не менее он
получил регистрацию в декабре 1944 г. у местного уполномоченного по делам РПЦ5. Священник с. Головатовка Азовского района служил в оккупацию в управлении трамвая6. Дьякон с.Кагальника Азовского района во время войны находился в плену
в Норвегии7. Псаломщик с. Тарасовка Тарасовского района в
1
ГАРО. Ф. Р-4173. Оп. 4. Д. 183. Л. 14.
2
ГАРО. Ф. Р-4173. Оп. 6. Д. 77. Л. 9 – 9 об.
3
ГАРО. Ф. Р-4173. Оп. 4. Д. 57. Л. 9 – 9 об.
4
ГАРО. Ф. Р-4173. Оп. 6. Д. 1. Л. 16.
5
Там же. Л. 22.
6
ГАРО. Ф. Р-4173. Оп. 4. Д. 93. Л. 15.
7
ГАРО. Ф. Р-4173. Оп. 6. Д. 95. Л. 20
303
§ 5. Репрессивные акции органов госбезопасности в отношении донских священнослужителей...
1943г. ушел с немцами в Австрию, где был до 1949 г. В 1950 г.
получил регистрацию1.
Однако такая судьба была характерна не для всех священнослужителей. Так, например, настоятель Михайловского храма Новочеркасска о. Николай Фомин в 1943 г. ушел вместе с казаками
атамана Павлова на запад, до 1951 г. был священником в Мангейме
(Германия), затем переехал в Нью-Йорк. Скончался в Германии в
возрасте 91 года2.
Тем не менее часть донского клира была репрессирована сразу
после ухода немцев и прихода советских частей. В настоящее время выявлены четыре случая репрессий органами советской власти
донских священнослужителей за сотрудничество с немцами.
Одним из первых был арестован в 1944 г. и судим в 1945 г. таганрогский епископ Иосиф (Чернов) как агент гестапо и тайный иоаннит (последователь секты почитателей Иоанна Кронштадтского).
Основное обвинение базировалось на его профашистской речи при
освящении таганрогского Никольского храма и антисоветских публикациях в газете «Новое слово». Публикации епископ признал, от
обвинений в пособничестве гестапо категорически отказался, признав только факт провозглашения им многолетия немецкой армии
на площади у памятника Петру I в июне 1943 г. после перенесения
его немцами на старое место (вместо памятника Ленину)3. Решением Военного трибунала Северо-Кавказского военного округа от 11–
19февраля 1946 г. Иосиф (Чернов) был приговорен к 10 годам ИТЛ
и как «особо опасный государственный преступник» был направлен
в особый лагерь МВД близ Челябинска. С 1956 г., после освобождения, был переведен в Алма-Атинскую епархию, которую возглавил в
1958 г. в сане архиепископа. Скончался в сане митрополита в 1975г.4
Реабилитирован Прокуратурой Ростовской области 14 мая 1992 г.
Глава Ростовской епархии архиепископ Николай (Амассийский), непосредственно связанный с немцами, репрессий сумел из-
1
ГАРО. Ф. Р-4173. Оп. 4. Д. 269. Л. 34.
2
Чибисова С. П. История православных храмов Новочеркасска. С. 166.
3
Архив УФСБ РФ по РО. Арх.-след. д. П-49273. Т. 1. Л. 83.
4
Свет радости в мире печали... С. 245.
304
Глава 6. Великая отечественная война и Русская православная церковь в Ростовской области
бежать. Особым посланием православной пастве Ростова-на-Дону
и Ростовской епархии патриаршего местоблюстителя Сергия (Страгородского) от 20 марта 1943 г. архиепископ Николай был осужден
за связь с гитлеровцами1: «В Ростове было открыто Епархиальное
управление, и, к стыду нашему, нашлись духовные лица – Вячеслав
Сериков, Иоанн Наговский, которые согласились работать в этом
Епархиальном управлении по указке немцев. В качестве же возглавителя епархии где-то разыскали бывшего ростовского архиепископа Николая Амассийского, еще в 1935 г. уволенного нами от управления Ростовской епархией. Жалкий старец едва ли отдавал себе
ясный отчет в своих действиях, но тем он и удобнее был для показного возглавления»2. В 1943 г. Николай (Амассийский) во время
отступления немцев уехал в Румынию, где умер в возрасте 90лет.
Жил в одном из монастырей близ румынской столицы Бухареста.
Реабилитирован в 1989 г. по делу 1935 г.
Другим арестованным видным церковным деятелем был священник Вячеслав Сериков. Вячеслав Алексеевич Сериков, 1888 года
рождения, был арестован в мае 1944 г. УНКГБ по Ростовской области за измену Родине и проведение антисоветской агитации. Осужден по ст. 58-1 «а», 58-10 УК к заключению в ИТЛ сроком на 10 лет.
Скончался в местах заключения в 1953 г. Прокуратора Ростовской
области в 1993 г. вынесла заключение о реабилитации Вячеслава
Алексеевича3.
В 1948 г. был арестован уже упоминавшийся священник из Шахт
Василий Дмитриев и осужден на 10 лет заключения преимущественно за то, что во время открытия собора в 1942 г. в Шахтвх произнес
антисоветскую речь «с восхвалением немецких порядков»4.
Четвертым арестованным, а по времени первым, является
священник хут. Слободского Семикаракорского района Николай
1
ГАРФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 6. Л. 25.
2
Русская Православная Церковь и Великая Отечественная война: сб. церковных документов / сост. Н. Ярушевич. М., 1943. С. 43–44.
3
Справка Управления Федеральной службы безопасности РФ по РО
№115/6/9-Т-2075 от 12.11.2015.
4
Архив УФСБ РФ по РО. Арх.-след. д. П-50466. Л. 116.
305
§ 5. Репрессивные акции органов госбезопасности в отношении донских священнослужителей...
Алексеевич Киреев. Согласно материалам дела, в период оккупации «использовал церковь в контрреволюционных целях, проводил среди населения антисоветскую агитацию в пользу немецких
оккупантов»1. На практике это выразилось следующим образом: в
августе 1942 г. он якобы призывал население убирать урожай и сдавать зерно для нужд немецкой армии, а также поступать в нее добровольцами. Несмотря на предъявленное обвинение, подкрепленное свидетельскими показаниями, Н. А. Киреев на суде в декабре
1943 г. был оправдан: «трибунал не считает доказанным виновность
Киреева Н. А.»2.
Таким образом, согласно выявленным на настоящее время источникам, из более чем 200 священнослужителей, служивших при
немцах, органами советской власти были арестованы четыре человека, из них осуждены трое. Подавляющего большинства священнослужителей, начавших или продолживших после долгого
перерыва службу в период оккупации, последующие репрессии не
коснулись. Большинство получило регистрацию местного уполномоченного по делам РПЦ и продолжило свою деятельность.
***
Подводя итоги рассмотрения темы религиозной жизни Ростовской области в период Великой Отечественной войны, можно сделать определенные выводы. В период оккупации в Ростовской области сформировались два центра епархиальной жизни –
Ростов-на-Дону и Таганрог, руководство в которых принадлежало
соответственно архиепископу Николаю (Амассийскому) и епископу Иосифу (Чернову). В это время на местах массово открывались
храмы. Можно констатировать, что первоначальный процесс открытия храмов и возрождения религиозной жизни был массовым
и стихийным. Немецкие власти пытались использовать начавшееся
религиозное возрождение в своих целях, для чего проводили соответствующую агитацию и пропаганду. В связи с этим церковная
верхушка была ими скомпрометирована, понесла наказание, одна-
1
Архив УФСБ РФ по РО. Арх.-след. д. П-5841. Л. 30.
2
Там же. Л. 44.
306
Глава 6. Великая отечественная война и Русская православная церковь в Ростовской области
ко впоследствии была реабилитирована. Подавляющего большинства священнослужителей, начавших службу в период оккупации,
последующие репрессии не коснулись. Большинство получило регистрацию у местного уполномоченного по делам Русской православной церкви и продолжило свою деятельность. После окончания оккупации донские священнослужители оказывали фронту
разнообразную патриотическую помощь.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Церковно-государственные отношения периода 1920−1930-х гг.
стали, возможно, самым драматичным периодом в истории Русской
православной церкви. С захватом власти большевиками в 1917 г.
началось планомерное уничтожение религии и Церкви как института, принявшее самые жесткие формы. В 1917 – 1930-х гг. активно
осуществлялось построение атеистической модели общества. Религиозную политику властных структур СССР в 1917–1943гг. можно
разделить на пять этапов, на которых менялись формы и методы
борьбы с Церковью, не затрагивая главной цели – создания безрелигиозного общества:
– осень 1917 г. – 1918 г.: выработка основополагающих законода-
тельных документов относительно Церкви;
– 1919−1921 гг.: время «бури и натиска» − жестокое и бессистем-
ное преследование Русской православной церкви;
– 1922–1928 гг.: организация кампаний по внедрению расколов
внутри Церкви;
– 1929–1938 гг.: тотальное наступление на Церковь в частности
и религию в целом. Почти полное уничтожение церковной ор-
ганизации;
– 1939−1943 гг.: поворот в сторону видимости веротерпимого
государства, вызванный началом Второй мировой войны, при-
ведший в итоге к так называемому сталинскому «конкордату»
1943 г. Юридическое изменение положения Церкви.
В то же время, анализируя путь церковно-государственных
отношений двух десятилетий от конфронтации к терпимости, необходимо отметить показной характер новой модели церковно-государственных отношений, сложившейся в годы войны. Для советского руководства было важным поставить Церковь под жесткий
контроль, одновременно сделав ее послушно управляемой силой в
своей политической игре.
Политика Советского государства в отношении Русской православной церкви в период 1920−1943 гг. на территории Донской
308
Заключение
(Ростовской) области не была однородной и претерпела ряд существенных изменений. Первый период представляется возможным
выделить с 1920 г. – года окончательного установления советской
власти в Донской области – и до начала кампании по изъятию церковных ценностей 1922 г. Процесс отделения Церкви от государства в Донской области начался позже, чем в остальных областях
страны, что было связано с Гражданской войной, − с января 1920г.
Собственно Комиссия по отделению церкви от государства была
образована только спустя полгода после окончательного прихода
советской власти на Дон – в августе 1920 г. До учреждения данной
организации органы советской власти предпринимали отдельные
фрагментарные действия в области, связанной с реализацией на
практике Декрета об отделении церкви. Активная работа Комиссии началась летом 1920 г. и была связана с деятельностью ее главы
А.В. Карагичева. Особенностью действий этого представителя советской власти было стремление в работе с религиозными общинами соблюдать юридическую законность, что на практике выражалось в отмене многих дискриминационных мер местных органов
власти в отношении верующих. Поскольку советская власть только
на словах декларировала объективность и незаинтересованность
в решении юридических споров с церковными общинами, данная
политика привела к «заслуженной» критике действий Комиссии и
попытке ее ликвидации вышестоящими органами власти. Однако
на втором этапе своего существования, с начала 1921 г., Комиссия
под руководством А. В. Карагичева распущена не была, продолжила действия по подписанию договоров со всеми конфессиями Дона,
по-прежнему оказывая им законное покровительство в спорных
вопросах. Ни один храм в 1920−1921 гг. закрыт не был, исключая
домовые бесприходные храмы при учебных заведениях и больницах, подлежащие обязательному закрытию. Работа по отделению
Церкви происходила на обоих этапах, в 1920 и 1921 гг., только в
Ростове-на-Дону, Ростовском округе и Нахичевани и почти не затрагивала округов области, за исключением близкого к столице
Черкасского округа. Связано это было с тем, что местные власти
боялись обострения настроений казачества на местах и ограничивали свои действия преимущественно городом. Угасание работы
309
Заключение
Комиссии связано с отъездом ее главы А. В. Карагичева и формированием нового состава.
В качестве второго периода взаимоотношений Церкви и советского государства правомерно 1922–1928 гг. Данный период
характеризуется относительно терпимым отношением к Церкви
и стремлением бороться с ней путем организации ряда антирелигиозных кампаний, направленных на дискредитацию церковной
организации в глазах верующих (изъятие церковных ценностей,
церковные расколы, внедрение в быт «красной обрядности», разнообразные антирелигиозные акции). Процесс изъятия церковных
ценностей в Донской области делится на два основных этапа: март
1922 г. – изъятие в церквях Ростова-на-Дону (затем работы были
прекращены в связи с решением РКП(б) о необходимости усиления
пропаганды); май–июнь 1922 г. – изъятие во всех церквях Донской
области; 1924 г. – доизъятие ценностей в Таганрогском уезде. В целом первый этап характеризовался осторожным отношением как
членов комиссии по изъятию ценностей к приходским общинам,
так и общин и духовенства к комиссии, за исключением инцидента
в соборе Рождества Богородицы Ростова-на-Дону 11 марта 1922г.,
первой протестной акции в масштабах всей страны. На данном
этапе изъятие проводилось только в Ростове-на-Дону. Сельские,
станичные и хуторские церкви и церкви в других городах области
до мая 1922 г. не трогали. Второй этап, последовавший после агитационной кампании в апреле, характеризуется ужесточением общей
политики проведения изъятия; в тех храмах, где изъятие было уже
проведено, производилось доизъятие. На фоне других округов заметно выделяется процесс изъятия в Таганрогском округе, на момент рассматриваемых событий входившем в состав Украины. На
территории данного округа был зафиксирован ряд инцидентов, связанных с сопротивлением крестьянского населения изъятию. Изъятия здесь, так же как и в других округах, начались в первых числах
мая, но продлились гораздо дольше – до 24 июня 1922 г. Выделяет
Таганрогский округ и то, что он был единственным в Донской области, где в конце 1923 – начале 1924 г. производилось доизъятие
церковных ценностей. В казачьих округах протестные акции населения выявленными источниками не зафиксированы. Итоговая
310
Заключение
цифра изъятого по Донской области, на основе подсчета данных
архивных сводок, составила 800 пудов серебра, не считая золота и
драгоценных камней. Помимо этого, в Таганрогском уезде в ходе
доизъятия было собрано еще 126 пудов серебра. Итого в пересчете
на килограммы сумма изъятого составила 2 тонны 816 килограммов серебра. Однако на данном этапе, в 1922 г., помимо получения
«церковного золота», второй важной задачей для советской власти
оставалась дискредитация духовенства путем организации судебных процессов. Результатом стали семь процессов на территории
Донской области, проходивших с мая по август 1922 г., вершиной
которых стало дело епископа Арсения (Смоленца). Общее число
осужденных по Донской области в период кампании по изъятию
ценностей составило 76 человек. На территории соседнего Таганрогского округа, на тот момент не входившего в Донскую область,
были арестованы 60 человек. Советская власть для привлечения
внимания населения в агитационных целях использовала театральные приемы: распространяла билеты на судебные заседания как на
представление, приговоры выносились далеко за полночь. Распространенное в историографии мнение об Арсении (Смоленце) как
активном участнике сопротивления изъятию не подтверждается
выявленными источниками.
Параллельно с проведением кампании по изъятию церковных
ценностей советская власть организовала обновленческий раскол.
Как и в других регионах Советской России, основная роль в насаждении обновленчества принадлежала Донскому областному
отделу ГПУ, который не только был проводником раскола, но и
контролировал его развитие и затем угасание. Характерной чертой
обновленчества Ростовской и Донской епархий была его приверженность умеренным реформам. Так, курс на обновление главным
образом декларировался в документах, а в церковной жизни почти не реализовывался (за исключением перехода на новый стиль).
Здесь мы не сталкиваемся ни с официально женатым епископатом,
ни с введением в богослужение русского языка, ни с второбрачием
духовенства, ни с его выборностью. Ростовское обновленчество в
основном носило характер клерикального течения. Роль мирян как
в переходе храмов в обновленческий раскол, так и в оппозиции ему
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]