Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Церковь и Советская власть на Дону (церковно-государственные отношения на территории Донской (Ростовской) области (1920–1943 годы)). Монография
.pdf
271
§ 5. Репрессии против епископата и духовенства
кровительством государственной власти, и по другим конфессиям.
Так, в ноябре 1933 г. был арестован григорианский епископ Каменско-Шахтинской епархии Михаил Львов, прибывший в октябре из
Благовещенска1.
В состав «разоблаченного» в 1937 г. ростовского «контрреволюционного» обновленческого «Союза», «созданного» архиереем
Николаем (Амассийским) и руководимого митрополитом Петром
(Сергеевым), кроме обновленческого духовенства, входили и староцерковники, связь с которыми была установлена через греческого
священника Делавериди. Филиалы данной организации существовали в Новочеркасске (возглавлялся епископом Иулианом (Симашкевичем)) и Шахтах (возглавлялся епископом Сергеем (Болгаровым)). «Практическая контрреволюционная деятельность нашей
организации проходила по трем линиям: по линии установления
связи с зарубежными белогвардейскими церковными организациями, по линии развертывания контрреволюционной повстанческой
и диверсионно-террористической деятельности и, наконец, по линии установления блока с разного рода церковно-сектантскими и
религиозно-мистическими организациями: теософами, антропософами, спиритами и т. д.», – говорилось в показаниях2.
Чекистами были прослежены связи «Союза» с митрополитами
Александром и Виталием (Введенскими), через них – с зарубежными церковно-белоэмигрантскими кругами, как то: Антонием (Храповицким), митрополитом Варшавским Дионисием (Валединским),
митрополитом Парижским Евлогием (Георгиевским), митрополитом американским Платоном (Рождественским), а также вселенскими патриархами через проживавшего в Москве их представителя
Димопуло, а впоследствии – через греческую миссию в Москве, от
которых деятели «Союза» якобы получали директивы о развертывании контрреволюционной деятельности3.
Показательным, характеризующим судебные процессы конца
1930-хгг. на территории Ростовской области, является уникальное
1
Архив УФСБ РФ по РО. Арх.-след. д. П-23470. Л. 90.
2
Архив УФСБ РФ по РО. Арх.-след. д. П-38862. Л. 52.
3
Архив УФСБ РФ по РО. Арх.-след. д. П-41368. Л. 10.
272
Глава 5. Особенности церковной политики конца 1920-х – 1930-х годов
дело о репрессиях против самих чекистов за фабрикацию дел заключенных. В 1940 г. были осуждены Военным трибуналом НКВД
Северо-Кавказского округа к различным мерам наказания сотрудники Шахтинского горотдела НКВД – начальник К. С. Васин, его
заместитель Г. М. Зеликсон и начальник отделения Д. М. Жадовский – за фальсификацию следственных дел, в том числе над церковнослужителями. Только за период с января по апрель 1938 г.
ими было арестовано 306 человек за принадлежность к какой-либо
иностранной разведке. Причем большинство арестованных – жители Шахт. «В целях понуждения арестованных к даче показаний о
своей мнимой причастности к к/р деятельности Васин применял к
тем лицам, которые показания не давали, длительное содержание в
карцерах, которые из себя представляли очень небольшую камеру,
лишенную доступа воздуха. В этих карцерах арестованные не имели возможности ни лечь, ни спать, покрывались язвами, а некоторые слабые здоровьем умирали», – говорилось в материалах дела1.
По показаниям свидетеля – сотрудника горотдела, избиениями
арестованных ведал лично К. С. Васин: «Васин, в качестве мер воздействия к арестованным, широко применял карцер – несколько
камер ДПЗ горотдела без окон. Эти камеры переполнялись арестованными до отказа, тем самым создавались невыносимые условия
для арестованных, которые иногда умирали от этих условий... На
одном из совещаний Васин информировал оперативный состав о
разрешении применять физические воздействия к арестованным,
но только с его санкции...»2. Кроме того, выяснилось, что людей
осуждали «Тройкой» к расстрелу после их смерти (в результате нечеловеческих условий содержания).
Свидетель А. И. Коробка показывал: «...при вызове ровно через сутки я писал под диктовку Жадовского заявление. Я только
спросил Жадовского: “Как же так, вы требовали, чтобы я написал,
что я повстанец, а теперь оказывается, что я троцкист”. Жадовский
ответил: “А не все ли равно для тебя, пиши то, что я говорю”»3.
1
Архив УФСБ РФ по РО. Арх.-след. д. П-28507. Л. 69.
2
Там же. Л. 70.
3
Там же. Л. 72.
273
§ 5. Репрессии против епископата и духовенства
Фальсификация следственных дел в 1930-х гг. не была исключительным явлением Шахтинского района Ростовской области, она
была характерным явлением в области и стране в целом. Так, Никита Мелентьевич Барановский, заведующий складом городского
водопровода Таганрога, был арестован 8 августа 1938 г. как главарь
группы, готовящей подрыв таганрогского водопровода. В результате 12 человек были приговорены к отбыванию наказания в исправительно-трудовых лагерях сроков на 8 лет. Позднее он так описывал ход следствия: «Протокол написан не с моих слов и подписан
мной потому, что находился в очень скученном и безкислородном
подвале (ок. 1 кв. м площади) и где лежали только валетом на цементном полу. Подписал еще и потому, что был подвергнут побоям
следователем Шкуро и курсантом Скавронским... Ни в какую к/р
организацию я никогда и никем не вербовался, участником этой
организации не был, Красникова А. Н. я никогда не знал и не знаю.
Данные в протоколе являются неправдоподобными»1.
На чекистском сленге существовало разделение труда следователей на «литераторов» и «забойщиков». «Забойщики» выбивали подписи под протоколами, а «литераторы» составляли тексты
протокола. Иногда «забойщики» выбивали из человека подпись на
белом листе, куда потом вписывался нужный следователю текст, а
иногда подписи под протоколами просто подделывались2.
В ходе проделанной (в соавторстве с А. В. Шадриной) работы
нами выявлено количество священнослужителей, репрессированных на территории Ростовской области. Согласно данным, полученным из документов Архива ФСБ по Ростовской области, было
осуждено 10 % от дореволюционного количества донского духовенства. Данная цифра является заниженной, поскольку не учитывает
миграции населения (священника могли арестовать на территории
соседнего Краснодарского или Ставропольского края), и нуждается
в дальнейшем уточнении.
1
Архив УФСБ РФ по РО. Арх.-след. д. П-16052. Т. 3. Л. 46.
2
Миловидов К. «Забойщики» и «литераторы»: как в НКВД фабриковались
признания и отречения. URL: http://www.nsad.ru/articles/zabojshhiki-iliteratory-kak-vnkvd-fabrikovalis-priznaniya-i-otrecheniya.
274
Глава 5. Особенности церковной политики конца 1920-х – 1930-х годов
Таким образом, проанализировав архивно-следственные дела,
можно выявить несколько волн репрессий против донского духовенства: Гражданская война, когда убивали без суда и следствия;
кампании по изъятию церковных ценностей и внедрению обновленческого раскола, преследовавшие цель расколоть и скомпрометировать духовенство; период коллективизации и индустриализации конца 1920-х – начала 1930-х гг. и появления первых «массовых
контрреволюционных» церковных организаций; «большой террор»
конца 1930-х гг. Изучение следственных дел позволило выделить
ряд закономерностей в ходе карательной политики советской власти на Дону и определить приблизительную итоговую цифру репрессированного духовенства.
***
Подводя итоги рассмотрения церковной политики советской
власти на Дону конца 1920–1930-х гг., можно сделать следующие
выводы: в условиях форсированной индустриализации и коллективизации был взят курс на тотальное уничтожение Церкви и религии в целом. Основными формами наступления стали: кампания
по закрытию храмов и монастырей, кампания по снятию колоколов, репрессирование духовенства и верующих. В антирелигиозных мероприятиях данного времени значительную роль играл
Союз воинствующих безбожников. Пик репрессий против донских
священнослужителей, как и в случае с закрытием храмов, на Дону
приходится на 1938 г. К 1941 г. из более чем 900 дореволюционных храмов, по официальным данным, осталась действующей лишь
одна церковь.
Глава 6. ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА
И РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ
В РОСТОВСКОЙ ОБЛАСТИ
§ 1. Состояние церковной организации
в Ростовской области к началу
Великой Отечественной войны
К 1941 г. Русская православная церковь как организационная
структура в результате жесточайших гонений была практически разгромлена. В 1940 г. в РСФСР было зарегистрировано 950 общин, однако реально действовало около 100 храмов, находившихся в основном
в крупных городах1. Епархий к 1941 г., как административных единиц,
практически не существовало, часть священников была вынуждена оставить службу из-за невозможности ее продолжать, часть была
арестована и находилась в местах заключения. На предвоенное время
(1937–1941 гг.) пришлась самая масштабная волна антицерковных акций: только в 1937 г. было закрыто более 8тыс. православных храмов,
ликвидировано 70 епархий, расстреляно около 60 архиереев2.
На 1920 г. в Донской епархии (без Таганрогского викариатства)
существовало 911 церквей3. К 1941 г. в Ростовской области, которая
включала в себя канонические территории Ростовской и Таганрогской
епархии и часть Донской и Новочеркасской епархии, осталась действующей, по официальным советским данным, только одна Преображенская церковь в хут. Обуховка Азовского района4. Таким образом,
1
Одинцов М. И. Великая Отечественная война (1941–1945) и религиозные организации в СССР.
2
Шкаровский М. В. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущеве.
С. 92.
3
Шадрина А. В. Храмы Донской и Новочеркасской епархии конец XVII века–
1920 г.: справочник. Ростов н/Д, 2014. С. 16.
4
ГАРО. Ф. Р-4173. Оп. 5. Д. 39. Л. 1.
276
Глава 6. Великая Отечественная война и Русская православная церковь в Ростовской области
количество функционирующих в Ростовской области храмов к началу Великой Отечественной войны составило менее 1 % от количества
церквей, действовавших до 1920 г. Данная ситуация в области не была
чем-то исключительным для данного богоборческого времени. Но даже
на фоне других областей она выглядела более чем катастрофической: на
территории соседнего Ставропольского края до прихода немцев церкви
действовали в 10 городских и районных центрах. На всей территории
Краснодарского края до лета 1942 г. функционировало семь церквей1.
В историографии остается дискуссионным вопрос о количестве
действующих храмов на территории Ростовской области к началу
войны. Зарубежные историки В. И. Алексеев и Ф. Ставру в работе
«Русская Православная Церковь на оккупированной немцами территории» со ссылкой на воспоминания старожила пишут о том, что
в Ростове-на-Дону и Новочеркасске к началу Второй мировой войны было по одной действующей церкви2. С этими выводом согласен Сергей Гордун, утверждая, что в Ростовской области «до войны
была всего одна церковь»3. Однако архивными источниками данное
утверждение не подтверждается. По косвенным данным (анкеты
священнослужителей, членов церковных советов и ревизионных комиссий), до 1941 г. не были закрыты еще семь церквей: Покровская
ст. Константиновской4, Рождества Богородицы хут. Каныгина5, Преображенская ст. Мелиховской6, Успенская пос. Красноармейского
(бывший Куберле)7, Андреевская г. Красный Сулин8, Кресто-Воздвиженская хут. Астахова9, Пантелеимоновская пос. Глубокого10.
1
Шишкин Е. Н. Русская Православная Церковь на оккупированных территориях Кавказа... С. 112.
2
Алексеев В., Ставру Ф. Русская православная церковь на оккупированной
немцами территории.
3
Гордун С., свящ. Русская Православная Церковь в период с 1943 по 1970год//
Журнал Московской патриархии. 1993. № 1. С. 45.
4
ГАРО. Ф. Р-4173. Оп. 4. Д. 215. Л. 14 – 14 об.
5
ГАРО. Ф. Р-4173. Оп. 6. Д. 178. Л. 8, 11.
6
ГАРО. Ф. Р-4173. Оп. 4. Д. 244. Л. 91.
7
ГАРО. Ф. Р-4173. Оп. 4. Д. 238. Л. 81–107.
8
ГАРО. Ф. Р-4173. Оп. 4. Д. 226. Л. 206.
9
ГАРО. Ф. Р-4173. Оп. 4. Д. 131. Л. 26.
10
ГАРО. Ф. Р-4173. Оп. 4. Д. 131. Л. 26. Там же.
277
§ 2. Ростовская область в период оккупации...
§ 2. Ростовская область в период оккупации.
Епархиальное управление
при ростовском кафедральном соборе
Рождества Богородицы и его отношения
с оккупационными властями
. Коренные изменения в религиозной си-
туации в Ростовской области пришлись на время немецкой оккупации. Немецкая разведка доносила, что после занятия Донской
области началось самопроизвольное открытие церквей везде, где
было духовенство и церковные здания. Из «Сообщения с занятых
восточных территорий № 34» штабного управления шефа полиции
безопасности от 18 декабря 1942 г. известно, что «особенно оживленная церковная жизнь, в которой уже активно участвует молодежь, развивается в казачьих станицах между Манычем и Доном»1.
В донесении от 16 октября указывалось, что в Новочеркасск на открытие собора прибыли местный комендант и представители городского управления. После богослужения состоялся крестный ход
через весь город, в котором участвовали тысячи людей2. Игумен
Георгий (Соколов), очевидец событий, позже вспоминал о начале
оккупации в Ростове: «На третий или четвертый день по занятии
города ко мне пришли 7–8 прихожан храма Всех Святых с предложением осмотреть храм и немедленно начать хлопоты о закреплении его за общиной и о совершении богослужений»3. Летом
1942 г. к владыке Георгию (Амассийскому) ежедневно прибывали и
священники, и миряне – делегаты из провинции с радостными сообщениями об открытии храмов, организации общин, с просьбами
о назначении священников4.
1
Политика Третьего рейха по отношению к Русской Православной Церкви...
С. 265.
2
Шкаровский М. В. Русская Православная Церковь в ХХ веке. С. 188.
3
Георгий (Соколов), игумен. Из воспоминаний о церковной жизни в СССР
при немецкой оккупации // Вестник института по изучению СССР. Мюнхен,
1957. № 2. С. 105–106.
4
Там же.
278
Глава 6. Великая Отечественная война и Русская православная церковь в Ростовской области
Религиозную жизнь в области на непродолжительный период
возглавили два уцелевших и живших на покое архиерея – архиепископ Ростовский Николай (Амассийский) и епископ Таганрогский
Иосиф (Чернов).
. Оккупация Таганрога началась значительно раньше, чем в основных районах области, с 17 октября
1941г., и продолжалась не шесть месяцев, как в г. Ростове, а почти
два года – до 30 августа 1943 г. По данной причине самое раннее
открытие храма в области зафиксировано именно в Таганроге в
декабре 1941 г. – здесь была открыта кладбищенская церковь Всех
Святых. По утверждению местного краеведа М. С. Киричек, староста храма первая обратилась к новым властям с просьбой об открытии данной церкви1. Архивные источники подтверждают, что
возобновление функционирования церкви произошло в 1941 г.2
По другим данным, первой в Таганроге возобновила богослужения
Крестовоздвиженская домовая архиерейская церковь3.
Возглавивший церковную жизнь в Таганроге епископ Иосиф
(Чернов) последний раз до войны репрессировался в 1935 г., был
осужден на пять лет лишения свободы, наказание отбывал по декабрь 1940 г.4 После освобождения проживал в Азове (в Таганроге
ему проживание было запрещено), работал в детских яслях сторожем5. После начала немецкой оккупации 8 августа 1942 г. пешком
пришел в Таганрог, куда путь до прихода немцев ему был заказан.
Через несколько дней после прибытия он был вызван в бургомистерство, где ему было предложено пройти регистрацию. Получив ее, 27 августа 1942 г. приступил к службе, 28 августа освятил
Никольский собор. Перед освящением собора епископ Иосиф был
вызван в отдел пропаганды, где ему предложили прочитать перед
согражданами речь6. При освящении собора, где присутствовали
1
Киричек М. С. Святые купола Таганрога... С. 122.
2
ГАРО. Ф. Р-4173. Оп. 4. Д. 116. Л. 12, 25 об.; Д. 187. Л. 13; Д. 192. Л. 13; Оп.6.
Д. 77. Л. 10 об.
3
Свет радости в мире печали... С. 124.
4
Архив УФСБ РФ по РО. Арх.-след. д. П-38243. Л. 237.
5
Архив УФСБ РФ по РО. Арх.-след. д. П-49273. Т. 1. Л. 60 об.
6
Там же. Л. 65.
279
§ 2. Ростовская область в период оккупации...
работники бургомистерства и немецких воинских частей1, Чернов
написанную офицером речь, как и собственную проповедь, читать
отказался. Больше ему речей читать не предлагали, но в дальнейшем по настоянию властей он был вынужден во время пребывания
в Таганроге с августа 1942 г. по февраль 1943 г. написать три статьи
антисоветского характера в местную коллаборационистскую газету
«Новое слово»2. 17 октября 1942 г., в день первой годовщины захвата города немецкими войсками, Чернов в Никольском соборе по
приказу немцев совершил литургию. Годовщина сопровождалась и
другими праздничными мероприятиями. В тот же день в таганрогской коллаборационистской газете вышла статья епископа «Крест
снова венчает храмы», посвященная возрождению православия в
Таганроге. Заместитель ростовского коменданта полковник Майер
в сохранившемся документе под названием «Церковное развитие в
районах Таганрога, Ростова, Новочеркасска» оставил свое видение
личности Чернова: «В черной ризе, с окладистой бородой, среднего
роста, внешне он производил впечатление выхоленного представительного человека, очень вежливого и с необычайной скромностью, но во время разговора создается впечатление, будто бы он все
время хочет быть подготовленным к более высоким целям и при
этом думает, что сопротивление можно преодолеть путем упорного
сильного терпения, страдальческого фанатизма»3.
Сразу после освящения храма с Черновым встретился ростовский комендант и предложил, при одобрении немецкий властей,
выехать в Ростов-на-Дону, якобы для проведения в церквях богослужений. По приезде епископ был вызван в комендатуру, где
комендант совместно с ростовским благочинным Вячеславом Сериковым предложили ему принять участие в духовной поддержке
военнопленных. Речь шла, как понял владыка, о тех военнопленных, которые сдались добровольно и из которых формировались
1
Освящение храмов в Таганроге // Новое слово. 1942. 1 сент. № 73 (76). С. 2.
2
Архив УФСБ РФ по РО. Арх.-след. д. Д. П-49273. Т. 1. Л. 76 об.; Крест снова
венчает храмы // Новое слово. 1942. 17 октября. С. 1; Праздник Рождества
Христова // Новое слово. 1942. 25 дек. № 121. С. 1.
3
Архив УФСБ РФ по РО. Арх.-след. д. Д. П-49273. Т. 1. Л. 275.
280
Глава 6. Великая Отечественная война и Русская православная церковь в Ростовской области
коллаборационистские части: «Я дал отрицательный ответ. Тогда
комендант заявил мне, что он располагает данными, изобличающими меня в работе на Советский Союз, но свои слова ничем не
подкреплял. Я доводы коменданта опровергал. В ходе дальнейшей
беседы комендант спросил у меня, чем я могу помочь немецкой армии. На что я дал уклончивый ответ. Выслушав меня, комендант
потребовал, чтобы я занялся фашистской пропагандой. Пропаганда, по его мнению, дороже золота и сильнее оружия. В проповеди
фашистской пропаганды я отказался. После этого комендант объявил мне, что по распоряжению генерала Клейста мне запрещено
бывать в Ростове и Новочеркасске и управлять церк[текст скрыт
под сшивом] и под конвоем из Ростова отправил меня обратно в
г. Таганрог»1. По словам вышеупомянутого В. Серикова, в дальнейшем арестованного в 1944 г. и давшего показания на допросе, епископу Иосифу немцы предлагали «возвести Гитлера в ранг святого»,
на что был дан отказ. В таганрогскую полицию Иосиф (Чернов) за
весь период оккупации, по свидетельству очевидцев, вызывался несколько раз для оказания пропагандистской работы в пользу немцев. Каждый раз епископу удавалось от нее отказаться2.
Помимо Всехсвятского храма, первым начавшего свою деятельность, в годы оккупации в Таганроге возобновили деятельность
еще четыре храма (Георгиевский молитвенный дом, Кресто-Воздвиженский молитвенный дом, Никольская церковь и храм Рождества Пресвятой Богородицы), которые были открыты в 1942 г3.
Как викарный епископ Таганрогский, Иосиф (Чернов) назначал,
переводил из церкви в церковь священнослужителей Таганрогского округа, рукополагал и занимался пострижением в монашество.
«Мною было назначено на службу в церковь около пяти священников, рукоположено во священники около десяти человек и по-
1
Архив УФСБ РФ по РО. Арх.-след. д. Д. П-49273. Т. 1. Л. 22 – 22 об.
2
Там же. Л. 235 об.
3
Табунщикова Л. В. Количественный анализ открытия православных храмов
и молитвенных домов на оккупированной территории Ростовской области
в годы Великой Отечественной войны // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2015. № 10, ч. 1. С. 173.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]