Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Церковь и Советская власть на Дону (церковно-государственные отношения на территории Донской (Ростовской) области (1920–1943 годы)). Монография
.pdf
261
§ 4. Закрытие храмов и молитвенных домов Донской области в период 1931–1941 годов
ния попа с верующими, которых было около 30 человек, в церковь
вошли предстансовета, парторг, председатель колхоза, инспектор
милиции и комсомольцы с гармонией и, прервав служение, начали
читать решение Облисполкома о закрытии церкви». В хуторе Веселом при закрытии церкви местными властями были допущены
действия, «оскорбляющие религиозные чувства верующих (курение
табаку в храме, надевание венцов на голову, ломка икон и т. д.)»1.
Несмотря на то, что арест священника не мог являться на законодательном уровне причиной закрытия церкви, на практике договор с общиной мог быть расторгнут по причине того, что здание
использовалось для антисоветской деятельности. Именно так произошло с Никольской церковью хут. Табунщикова, которая была закрыта в 1933 г. после ареста священника Ефимия Голика. Протокол
заседания бюро ячейки ВКП(б) колхоза «Красный октябрь» гласил:
«В связи с раскрытием органами ОГПУ контрреволюционной работы
религиозного культа под руководством священника Голик Ефимия,
ходатайствовать перед органами государственной власти о немедленном закрытии органа контрреволюции Табунщиковой церкви»2.
При закрытии храма обязательно оговаривалось, как будет
использоваться данное здание. Как правило (по рекомендации
местных органов власти), храмы предполагалось использовать как
школы и клубы. Кроме того, церкви использовались местными
сельсоветами под производственные мастерские, зернохранилища,
хранилища соли, МТС, кинотеатры. Переоборудование закрытых
церквей в дома культуры в идеологической концепции советской
власти носило особенный смысл. Поскольку атеистическому государству было необходимо заполнить лакуну, образовавшуюся в
душах людей после лишения их Бога и Церкви, партийным руководством была выработана своего рода философия – «церковью»
должен был стать клуб или дом культуры. Отныне Бог заменялся
культурой, а церковь, объединявшая людей, – клубом3.
1
ЦДНИРО. Ф. Р-50. Оп. 1. Д. 141. Л. 27.
2
Бирюкова Ю. А. Церковь и власть... С. 117.
3
Табунщикова Л. В., Шадрина А. В. К проблеме закрытия православных церквей на Дону... С. 48.
262
Глава 5. Особенности церковной политики конца 1920-х – 1930-х годов
Но чаще всего в 1930-х гг. храмы использовались как временные или постоянные зернохранилища. Данная идея получила широкое распространение по всей России. На Дону, не потерявшем на
тот момент значения житницы в общероссийском масштабе, храмы
начали активно использовать в качестве ссыпных пунктов зерновых культур. Схема использования храма в качестве ссыпного пункта, приводившая в конечном итоге к окончательному закрытию
церкви, была следующей: в период сбора урожая местный сельсовет договаривался с религиозной общиной о сдаче части храма под
ссыпку хлеба на два-шесть месяцев. Община, которой церковное
здание принадлежало только на правах аренды, отказать не могла. Через полгода сельсовет не только не освобождал храм, но занимал еще большую площадь, объясняя свои действия острой нехваткой помещений. Еще через год-два храм полностью занимался
под ссыпку зерна, а община либо прекращала свое существование,
либо перемещалась в церковную сторожку1.
С самого начала 1930-х гг. многие верующие направляли жалобы
на произвол местных властей. Так, в 1935 г. религиозное общество сл.
Латона писало: «В 1933 году уступили храм для посевного зерна до
конца сева. В 1934 году тоже уступили храм для ссыппункта сроком
на 2 месяца с 8 августа до 8 октября сего года, по соглашению, с условием алтари оставить для религиозной общины для богослужения.
Когда насыпали зерно, по распоряжению Совета северный алтарь засыпали зерном. От этого на иконостасе на иконах подавили много
стекла...»2. В жалобе членов церковного совета церкви сл. Ефремовки
председателю ВЦИК М. И. Калинину значилось: «У нас просили под
засыпку зерна храм на 1/2 месяца, а продержали 7 месяцев, и в течение такого времени продолжительного много церковного имущества
ушло из храма»3. Жалобы на расхищение церковного имущества во
время зернохранения фиксировались и в других храмах области4.
1
Табунщикова Л. В., Шадрина А. В. Закрытие церквей и молитвенных зданий... С. 22.
2
ГАРФ. Ф. Р-5263. Оп. 1. Д. 322. Л. 79.
3
ГАРФ. Ф. Р-5263. Оп. 1. Д. 327. Л. 89 − 90 об.
4
ГАРФ. Ф. Р-5263. Оп. 1. Д. 333. Л. 37 − 37об.
263
§ 4. Закрытие храмов и молитвенных домов Донской области в период 1931–1941 годов
Даже если подобные жалобы и рассматривались, после освобождения церковного здания от пшеницы здание оказывалось в
аварийном состоянии. Возможности сделать ремонт у общины, которая не обладала правами юридического лица, были ограниченными. Однако даже после произведенного ремонта местные власти
могли предписать его совершить вновь. В результате местные власти через год-два могли признать церковь ветхой и, соответственно, закрыть ее1.
Встречались и более редкие варианты использования церковных зданий: под психбольницу (ст. Ольгинская)2, под парашютную
вышку (Преполовенская церковь ст. Нижне-Гниловской)3, под общежитие артели цыган (еврейский молитвенный дом Ростова-наДону4), под химфабрику и подразделения радиозавода (Солдатская
синагога)5. Собор (по другим данным, колокольня собора) Рождества Пресвятой Богородицы Ростова-на-Дону в конце 1930-х гг.
был превращен в зверинец, Покровский собор Шахт – в трамвайное депо6. Древнейшая православная церковь Азова – Усекновения
главы Иоанна Предтечи – была закрыта в 1930-х гг. и, несмотря на
древность и историческую ценность, была в 1932 г. уничтожена7.
Здание Митрофаниевской церкви Таганрога после закрытия передали для размещения артели под символическим названием «Труд
слепых»8. В Петропавловской церкви того же города в течение двух
лет после закрытия жил цыганский табор9. Успенский собор Таганрога был превращен в склад, где помещалась изъятая из храмов
города церковная утварь, а затем преобразован в зернохранилище;
наконец, в 1928 г. храм был вовсе уничтожен, а на месте алтаря
1
ГАРФ. Ф. Р-5263. Оп. 1. Д. 325. Л. 16; Д. 328. Л. 29 – 29об.
2
ГАРО. Ф. Р-3737. Оп. 2. Д. 188. Л. 54 – 54 об.
3
ГАРФ. Р-5263. Оп. 1. Д. 321. Л. 6.
4
Мовшович Е. В. Очерки истории евреев на Дону. С. 101.
5
Там же.
6
ЦХАД. Ф. Р-22. Оп. 1. Д. 160. Л. 106.
7
Шадрина А. В. Храмы Азовского района Ростовской области: справочник.
Ростов н/Д, 2014. С. 16.
8
Киричек М. С. Святые купола Таганрога... С. 35.
9
Там же. С. 46.
264
Глава 5. Особенности церковной политики конца 1920-х – 1930-х годов
установлены общественные туалеты, впоследствии замененные на
памятник Ленину1.
Все это являлось нарушением действующего законодательства,
которое предусматривало, «что закрытое здание должно быть использовано на месте и под культурно-просветительские нужды
местного населения бесплатно. В этом весь смысл подобного мероприятия. Церковь, бывшая ранее очагом религиозного мракобесия,
превратится в очаг культуры, содействующий ликвидации религиозных пережитков...»2.
Подобная кощунственная практика была характерна в
1930-х гг. для всей страны. К примеру, Соловецкая обитель, НилоСтолбенская пустынь, Кирилло-Новоезерский и другие монастыри
стали местами заключения 3. Однако чаще всего после закрытия
храмовые здания никак не использовались.
После принятия решения о закрытии на местном уровне оно
отправлялось в окружной исполком, который с соответствующей
отметкой отправлял его в Постоянную комиссию по вопросам
культов при Президиуме Северо-Кавказского краевого исполнительного комитета, а с 1938 г. – в областной исполнительный комитет. Постановление этих органов власти было решающим.
В середине 1930-х гг. на Дону происходит резкое увеличение
числа закрываемых храмов. Так, если на 1934 г. выявленные источники фиксируют только 19 закрытий, то в следующем, 1935 г. было
закрыто уже 60. В 1936 г. цифра почти удваивается и достигает
107закрытий. К осени 1938 г. антирелигиозная политика государственных органов достигла пика своего развития по всей стране; на
этот год приходится рекордное для Донской области количество –
118 закрытых церквей и молитвенных зданий. С 1939 г. цифра резко снижается, на 1940 г. приходится 18, на 1941 г. – 12 закрытий4.
1
Фетисов Т., свящ. Из истории православия в Таганроге... 47.
2
Табунщикова Л. В., Шадрина А. В. К проблеме закрытия православных церквей... С. 48.
3
Шкаровский М. В. Русская Православная Церковь в ХХ в. С. 122.
4
Подсчитано по: Табунщикова Л. В., Шадрина А. В. Закрытие церквей и мо-
литвенных зданий... С. 422–477.
265
§ 4. Закрытие храмов и молитвенных домов Донской области в период 1931–1941 годов
В 1941 г. были закрыты последние 12 храмов Донской области:
ст. Нижне-Кундрюченской, ст. Еланской, хут. Ващаевского, хут. Ковалева, хут. Средне-Лопатинского, ст. Орловской, хут. Христичево,
хут. Золотовского, ст. Богоявленской, Николо-Покровского сельсовета, Нижне-Ольховского сельсовета, хут. Пичугина1. Всего с
1929по 1941 г. в Донской области, согласно опубликованным нами
архивным документам, было закрыто 554 храма2.
В результате богоборческой политики советских властей к началу Великой Отечественной войны на территории Ростовской области остался, по официальным советским данным, один действующий храм – Преображенский хут. Обуховка3. Несмотря на решения
Азовского райисполкома и Ростовского облисполкома от 15–18 октября 1940 г. о закрытии храма хут. Обуховка (обусловить ликвидацию храма пытались, инкриминируя общине невыполнение предусмотренного договором ремонта, неправильный учет и хранение
культового имущества), храм отстояли местные жители4. По другим
данным, в области продолжали функционировать еще семь церквей.
Что касается храмов и молитвенных домов других религий на
Дону, то в Ростове-на-Дону из 10 синагог и молитвенных домов действующей к началу войны осталась только Ремесленная синагога5.
Данная ситуация не была чем-то исключительным для данного
богоборческого времени, так как к 1940 г. в РСФСР было зарегистрировано 950 общин, однако реально действовало около 100 храмов, находившихся в основном в крупных городах6. По другим дан-
1
ГАРО. Ф. Р-3737. Д. 286. Л. 63, 65; Д. 298. Л. 5, 6; Д. 300. Л. 41; Д. 321. Л. 46, 48;
Оп. 2. Д. 329. Л. 23; Ф. Р-4173. Оп. 6. Д. 303. Л. 16 – 16 об., 20–21, 34 – 34об.;
54–55, 88 – 88 об.
2
Табунщикова Л. В., Шадрина А. В. Закрытие церквей и молитвенных зданий... С. 475–477.
3
ГАРО. Ф. Р-4173. Оп. 5. Д. 39. Л. 14–15.
4
Шадрина А. В. Храмы Азовского района... С. 155.
5
Малаховский Е. И., Лаптев Г. Ф. Храмы и культовые сооружения Ростована-Дону... С. 174; Мовшович Е. В. Очерки истории евреев на Дону. С. 101.
6
Одинцов М. И. Великая Отечественная война (1941–1945) и религиозные
организации в СССР. URL: http://www.pravenc.ru/text/150063.html; Цыпин В.,
прот. История Русской Церкви...
266
Глава 5. Особенности церковной политики конца 1920-х – 1930-х годов
ным, к 1941 г. Русская православная церковь имела 3021 действующий храм, причем около 3 тыс. из них находилась на территориях,
присоединенных в 1939–1940 гг.1 Для сравнения: до революции на
территории Российской империи действовали 78 тыс. храмов и часовен2.
Таким образом, на период 1930-х гг. в Донской области приходится массовое закрытие храмов и молитвенных домов. Начало
было положено переходом к форсированной индустриализации и
коллективизации, что отразилось на соответствующей статье Конституции и новом законодательстве касательно положения Церкви.
Некоторое отступление в первой половине 1930 г. связано с неудачами в начинающейся коллективизации, однако в дальнейшем курс
на массовое закрытие храмов жестко выдерживался. Пик закрытий
по Донской области приходится на 1938 г., последнее закрытие датировано 1941 г. В результате богоборческой политики советских
властей к началу Великой Отечественной войны на территории
Ростовской области остался, по официальным советским данным,
один действующий храм, по неофициальным – до 1941 г. не были
закрыты еще семь церквей.
§ 5. Репрессии против епископата и духовенства
Захватив власть в октябре 1917 г., большевики были уверены
в скорейшем отмирании Церкви как социального института. С их
точки зрения, достаточно физически уничтожить священников – и
дни Церкви закончатся. На Дону первыми жертвами большевистского террора в 1918 г. стали священники Константин Верецкий
и Иоанн Талантов, убитые примерно в одно время3. Отличитель-
1
Русская Православная Церковь и коммунистическое государство... С. 189.
2
Шкаровский М. В. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущеве.
С. 39.
3
Локерман А. 74 дня советской власти...; Росинская Е. В. Биографические сведения о жизни о. Константина Верецкого и его семьи: рукопись // Архив
Комиссии по канонизации святых Донской митрополии; Ее же. «…И обрящете покой душам вашим». Ростов н/Д, 2016.
267
§ 5. Репрессии против епископата и духовенства
ной особенностью гонений на территории Донской области времен Гражданской войны является тот факт, что мы не располагаем
следственными делами арестованного духовенства. Убийства происходили без суда и следствия, часто сопровождаясь грабежами
и издевательствами. Первые судебные дела мы получаем только с
января 1920 г.1 В настоящее время выявлено более двух десятков
имен донского духовенства, пострадавшего в период Гражданской
войны2.
Первая по-настоящему организованная советской властью
кампания репрессий над духовенством состоялась в 1922 г. и связана с изъятиями церковных ценностей. Донское духовенство
дискредитировалось путем организации судебных процессов по
обвинению в «хищениях» церковной собственности. Судебные
процессы в Донской области состоялись в период с мая по август
1922г. в г.Ростове-на-Дону, Азове, Новочеркасске, в Морозовском
и 1-мДонском округе.
Вторая массовая кампания по аресту донских священнослужителей связана с их противостоянием обновленчеству. В конце
1922 – начале 1923 г. были арестованы все, кто в той или иной мере
оказывал сопротивление обновленческому расколу: епископ Аксайский Митрофан (Гринев), священники А. Трифильев, П. Чехранов,
В. Волагурин и И. Артемьев, дьякон Д. Новочадов. В 1924 г. был
арестован епископ Захария (Лобов) и его приверженцы: священники П. М. Ледковский, П. А. Фалевич, С. К. Краснов, В. А. Сериков
и И. И. Пироженко3.
Конец 1920-х – начало 1930-х гг., ввиду изменения курса советского государства на ужесточение церковно-государственных отношений, ознаменовались новым витком репрессий. Вторая волна
1
Архив УФСБ РФ по РО. Арх.-след. д. П-5003; Арх.-след. д. П-14367; Революционный суд // Советский Дон. 1920. 28 мая. № 86. С. 4.
2
Тер-Аракельянц В., иерей, Новиков А., иерей. Новомученики Церкви Русской
на Дону // Научные труды Донской духовной семинарии и кафедры «Православная культура и теология» Донского государственного технического университета. Ростов н/Д, 2018. С. 157–159.
3
Табунщикова Л. В., Шадрина А. В. Церковные расколы в Донской области...
С. 37.
268
Глава 5. Особенности церковной политики конца 1920-х – 1930-х годов
данного процесса приходится на 1937–1938 гг. Его особенностью
было стремление власти «обнаружить и обезвредить» не отдельные личности, как это было в предшествующий период, а целые
массовые организации. Если в 1920-х гг. донскими чекистами были
выявлено всего два таких «антисоветских очага»1, то в 1930-х гг. –
24 «церковно-монархические» организации2. При этом на 1937–
1938 гг. приходится наибольшее количество подобных разоблачений – 133. Некоторые такие организации были довольно масштабны и охватывали несколько регионов.
Примером многочисленности может служить дело филиала
«церковно-монархической» организации Миллеровского района
1933 г., насчитывавшей 57 человек (по числу арестованных) и охватывавшей своей деятельностью 19 населенных пунктов Миллеровского, Тарасовского, Морозовского и Шахтинского районов4. Из
57арестованных данной организации 28 человек было приговорено к высшей мере наказания – расстрелу, остальные получили от
3до 10 лет лишения свободы.
Особое внимание в анкетах следственных дел уделялось социальному происхождению арестованных. Как правило, «контррево-
1
Архив УФСБ РФ по РО. Арх.-след. д. П-53110; Арх.-след. д. П-59205.
2
Архив УФСБ РФ по РО. Арх.-след. д. П-1452; Арх.-след. д. П-10152;
Арх.-след. д. П-10156; Арх.-след. д. П-10153; Арх.-след. д. П-10154; Арх.след. д. П-10155; Арх.-след. д. П-10180; Арх.-след. д. П-30600; Арх.-след. д.
П-38242; Арх.-след. д. П-38243; Арх.-след. д. П-38258; Арх.-след. д. П-39733;
Арх.-след. д. П-41430; Арх.-след. д. П-45866; Арх.-след. д. П-45870; Арх.-след.
д. П-45899; Арх.-след. д. П-47489; Арх.-след. д. П-47816; Арх.-след. д. П-61276.
3
Архив УФСБ РФ по РО. Арх.-след. д. П-4870; Арх.-след. д. П-5491; Арх.-след.
д. П-9595; Арх.-след. д. П-11506; Арх.-след. д. П-14053; Арх.-след. д. П-14452;
Арх.-след. д. П-16673; Арх.-след. д. П-16936; Арх.-след. д. П-19991; Арх.след. д. П-20440; Арх.-след. д. П-21177; Арх.-след. д. П-28333; Арх.-след. д.
П-28507; Арх.-след. д. П-37965; Арх.-след. д. П-38243; Арх.-след. д. П-38494;
Арх.-след. д. П-38503; Арх.-след. д. П-38862; Арх.-след. д. П-40041; Арх.след. д. П-41368; Арх.-след. д. П-41369; Арх.-след. д. П-41866; Арх.-след. д.
П-42262; Арх.-след. д. П-42616; Арх.-след. д. П-42999; Арх.-след. д. П-43005;
Арх.-след. д. П-43008; Арх.-след. д. П-43018; Арх.-след. д. П-43019; Арх.-след.
д. П-43286; Арх.-след. д. П-44813; Арх.-след. д. П-46999.
4
Архив УФСБ РФ по РО. Арх.-след. д. П-45866. Т. 2. Л. 99–102.
269
§ 5. Репрессии против епископата и духовенства
люционные» организации состояли из людей, классово чуждых советской власти: домовладельцев, интеллигенции, дворян и т. д. Но
особенно контрреволюционной группой, судя по материалам дел,
являлось казачество. На вопрос следователя священнику В. Е. Голику, что побудило его стать на путь борьбы с советской властью,
ответ, зафиксированный в протоколе, был следующим: «Я являюсь традиционно (подчеркнуто в документе. – Л. Т.) убежденным
как выходец из казаков, т. е. привилегированного общества при
царской власти. К тому же, мой отец был жандарм и священник,
который в 1933 г. был расстрелян советской властью за к/р деятельность. Сам же я служитель религиозного культа – священник,
убеждения старо-тихоновского течения»1.
Основанием для ареста в 1930-х гг. священнослужителей на
Дону могло быть следующее:
1. Высказываемые «пораженческие» настроения ввиду ожидаемой войны с Японией и Германией. Критика внутренней и внешней
политики руководства страны в рассматриваемое время приравнивалась к антисоветской агитации и пропаганде2. Так, в 1932 г. на
допросе свидетель по делу М. Колесникова, псаломщика Александро-Невской церкви Нахичевани, показал: «В последний раз, в разговоре с ним о войне с Японией, он сказал, что жаль, что им одним
не справиться, а помогать им, по-видимому, никто не собирается.
Из этого я заключил, что человек настроения контрреволюционного и ведет такую же политику»3.
2. «Поборничество» священников, т. е. хождение по домам с
целью наживы, несмотря на их хорошее, по версии следствия, материальное положение. Из протокола допроса священника В. Е. Голика: «На протяжении 1935–1937 гг. ходил по дворам... занимаясь
нищенством, жаловался на свою тяжелую жизнь. Вопрос: А на самом деле? Ответ: Совершенно иначе. Я, помимо доходов от служения в церкви, совершал религиозные обряды на квартирах, получая
1
Архив УФСБ РФ по РО. Арх.-след. д. П-35346. Л. 21.
2
Хаустов В., Самуэльсон Л. Сталин, НКВД и репрессии 1936–1938 гг. М., 2010.
С. 168.
3
Архив УФСБ РФ по РО. Арх.-след. д. П-3198. Л. 56.
270
Глава 5. Особенности церковной политики конца 1920-х – 1930-х годов
плату деньгами и продуктами питания, имея возможность прокормиться разводом свиней. Все это я реализовал на частном рынке в
г. Ростове по спекулятивным ценам...»1.
3. Противодействие закрытию церквей, даже разрешенными
советским законодательством методами. Примером служит история с закрытием Преполовенской церкви ст. Нижне-Гниловской,
закрытие которой было инициировано властями в 1933 г. без законных на то оснований: «Храм был в хорошем состоянии, хорошо
посещался, налоги выплачивались регулярно, словом, договор на
пользование храмом выполнялся»2. От лица общины было составлено письмо во ВЦИК о незаконности закрытия церкви со ссылкой
на положения Инструкции Комиссии по культам «О порядке проведения в жизнь законодательства о культах» от 16 января 1931 г.,
в котором убедительно доказывался тот факт, что законных оснований для закрытия Преполовенской церкви нет. Письмо подписали 900 прихожан. Жалоба была перехвачена местными властями,
священник В. Р. Дьяконов арестован (впоследствии расстрелян), и
в результате было заведено дело о контрреволюционной церковномонархической группировке из четырех лиц: священника, дьякона
и двух мирян приходского совета3.
Характерной чертой следственных дел 1930-х гг. являются повторные аресты. Как правило, священнослужители, арестованные
в середине 1930-х гг., ранее привлекались к ответственности органами власти. Примером подобной биографии является «послужной
список» священника с. Ново-Николаевка Азовского района В. Е. Голика, арестовывавшегося с 1924 по 1937 г. шесть раз4.
Вторая волна массовых репрессий, начавшись в 1935 г., достигла пика в 1937–1938 гг. Важной особенностью данного этапа является то, что, в отличие от предыдущего времени, удар наносился
не преимущественно по «тихоновской», «староцерковной» Церкви,
но и по обновленчеству, прежде находившемуся под негласным по-
1
Архив УФСБ РФ по РО. Арх.-след. д. П-35346. Л. 22.
2
Архив УФСБ РФ по РО. Арх.-след. д. П-36076. Л. 56.
3
Архив УФСБ РФ по РО. Арх.-след. д. П-36076. Л. 105.
4
Архив УФСБ РФ по РО. Арх.-след. д. П-35346. Л. 6–7.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]