Три разговора с русскими. Об истине, любви, борьбе и мире

— Конечно. Сперва предположим, я даю Вам рыбу, или хлеб, или доллар. Тогда у Вас на рыбу, или на хлеб, или на доллар больше, а у меня на столько же меньше. Такие предметы по требления называются консервативными. Подобно массе или энергии они повинуются закону сохранения. Они могут быть распределены так или иначе, но пока они не употреблены или не воспроизведены, их количество остается постоянным. Од нако есть и неконсервативные. Например, если у меня есть единица информации (знания) и я даю ее Вам, у Вас на еди ницу больше, но у меня не меньше. В поле деятельности, на зываемом наукой, чудо с рыбами и хлебами — обычное явле ние. По мере того как знание о нашем мире (мире Витгенштей на, где все «действительно так») распространяется, все бога теют (знанием), никто не беднеет. На языке науки зна ние — неконсервативный предмет потребления. Таким обра зом, деятельность науки — деятельность кооперативная, спо собствующая разрешению, а не обострению конфликтов.

— Еще раз, Лев Николаевич, напоминаю Вам, что я могу во образить сущность вещей, существующих независимо от на ших представлений, например, материи, но я не приписываю «сущности» понятиям, созданным человеком, например науке или религии. Я предпочитаю говорить об их общих качествах, так как эти суждения можно проверить. Или же я иногда го ворю о том, какие цели, скажем, должна преследовать наука. В частности, я считаю, что цель науки — помочь людям при обрести общее представление о критериях истины и что это действительно результат научной деятельности. Русский, ки тайский и арабский ученые разделяют общее представление о свойствах материи, о древности геологических пластов, о физиологии устриц, о точной величине отношения диамет ра к поверхности шара. А представления религии или тради ционной философии не имеют этого потенциала в областях знания, исследованных ими, например о природе человека или о свойстве божества.

— Я считаю, что общее представление о добре и зле важнее

всего. Но именно в этом отношении я, скорее, пессимист. Толь ко в отношении единства представления об истине я опти мист. Оно достижимо распространением научного мировоз зрения.

— Возьмем аналогичный вопрос — об относительности цен

ностей. Об этом понятии много писали американские культу рологи (cultural anthropologists), а также представители соци альных наук. Многие из них, в особенности культурологи, сильно симпатизировали так называемым «диким» народам, которых стали более вежливо называть «примитивными». На них стали смотреть как на жертв жестокой эксплуатации завоевателями, колонизаторами, торговцами, униженных так же «покровителямимиссионерами». Со временем эти культу рологи, в особенности женщины, усиленно старались стереть преставление об этих людях как о безнравственных дикарях без «чувства стыда» или как о недоразвитых детях. Они стали указывать на то, что языки этих «дикарей» вовсе не «перво бытны», а способны выражать весьма сложные понятия, буду чи не менее богаты, чем языки «цивилизованных» народов; что их искусство и нравственность, хотя и резко отличаются от наших, не менее сложны и никак не могут считаться «низ шего» качества. Они категорически отвергли попечительское отношение доброжелательных европейцев и американцев, в представлении которых народы Океании, Центральной Аме рики и Африки со временем сделаются такими же «просве щенными», «культурными» и нравственными, как они сами. Одним словом, культурологи настаивали на том, что нет абсо

го или другого понятия, в особенности религии. ПоВашему, искусство также наделено качествами, определяющими его «сущность». Мой взгляд на это Вам известен. Я принимаю по нятие «сущность», поскольку оно относится к тому, что суще ствует «там», во внешнем мире, доступном чувствам всех, т. е. в «объективном» мире, который, как мы вправе полагать, су ществовал задолго до нас и будет существовать долго после нас. Сущность воды, например, есть соединение водорода с кислородом в известной пропорции, ибо из этого соединения можно вывести все качества воды. Однако мне неясно, как по нятие «сущность» можно применить к чемуто созданному че ловеческим разумом или воображением, например к религии или к искусству. Если Вы утверждаете, что «сущность» рели гии заключается, скажем, в любви к Богу, то из этого не следу ет, что содержание всех религий может быть выведено из это го понятия, например уверенность в том, что то или иное бо жество требует жертвоприношения или что такое жертвопри ношение (например, убийство Христа, подобно убийству жертвенной овцы) омывает человечество от грехов. Отврати тельные поступки (убийства, пытки), подстрекаемые религи озными властями, входили в «содержение» разных религий. Неужели они могут быть основаны на том, что Вы называете «сущностью» религии?.. Стоит ли продолжать?

— Давайте. ПоВашему, понятие «сущность» применимо

к искусству, как и к религии. Выходит также, что искусство, как и религия, легко извращается, дегенерирует и т. п. Если вместо того, чтобы настаивать на определении «сущности» ис кусства, Вы указали бы на качества, которые, на Ваш взгляд,

— Ладно. Возьмем другой пример. Ребенок слушает музы ку. Красивая песенка нравится ему, в особенности если слова песенки ему знакомы. А музыка, которую любят взрослые зна токи музыки, кажется ему непонятной и скучной. Вы все же настаиваете, что это оттого, что любители музыки развраще ны, или что критики им «промыли мозги», что они лицемерят? А о литературе судили бы так же?

надцатого веков Вы считаете великими?

ведения искусства, исходят из наслаждения красотой. Однако в отличие от истины наслаждение красотой может быть раз делено лишь с некоторыми. Так, например, мы с Вами можем