Три разговора с русскими. Об истине, любви, борьбе и мире

не вмешались.

— Вы?! Не верится. Впрочем, не будем спорить. У моего сы

в современной обстановке?

— В основном фабула та же, но действие происходит в на

— «Вечный муж» — такой фильм. Этот жанр ввел лет шесть

десят тому назад Орсон Уэллс, замечательно талантливый ре жиссер. Ему тогда, если не ошибаюсь, было восемнадцать лет. Он поставил «Юлия Цезаря» Шекспира, в котором действие переносится в Италию Муссолини. Про него знаете?

— Протестую против роли, которую это изобретение навя зывает.

Скандальное поведение «вечного мужа» — участие в похо ронах другого любовника жены — невозможно было изобра зить, поскольку в наше время таких кортежей, за исключени

Эпизод с бритвой (вернее, с кухонным ножом, так как опас

ной бритвой почти никто уже не бреется) представлен блестя ще. Скажу несколько слов об использовании музыки в совре менных фильмах. До тридцатых годов фильмы были «немые». На экране появлялись титры, диалог или комментарий на про исходящее, т. е. действие прерывалось. Проводить все это в полной тишине было немыслимо. Поэтому фильм сопро вождался музыкой. Тапер играл на фортепиано что попало— вальсы, марши, романсы, никакого отношения не имевшие к действию. Потом стали подбирать музыку, както соответст вующую настроению происходящего на экране. В больших ки нотеатрах аккомпанировали фильму даже оркестры. Все это исчезло, когда фильм «заговорил». Музыкальный аккомпане мент впоследствии вернулся, однако в другой форме. Ныне музыка не привлекает к себе внимания; это отвлекло бы зри теля от действия. Вместо этого музыка «адресована» подсо знанию зрителя, она влияет на его настроение. Развился осо бый музыкальный жанр. Возвращаюсь к кризису «Вечного мужа». В сцене с ножом музыка полностью затихает и этим са мым выражает напряжение и ужас происходящего. Однако бу дем смотреть. Можете судить сами.

Фильм кончился. Я надеялся, что Достоевский сам выразит

— Разумеется, видно. Но ведь Вы сами сказали, что потому не писали драм, что в драме то, что следует представить, надо представить один раз, а Вам необходимо было выразить глав ное десять, двадцать раз.

— Трагедия человека, который жаждет любви, но тщетно, потому что сам неспособен любить.

— Да.

некоторых компонентов человеческой психики, а вовторых они дают возможность обойти «диктатуру рынка».

— А помоему, не подчинение, а использование. Оба мюзик

ла имели огромный коммерческий успех и в то же время вос питательный потенциал. А вот модернизация «Вечного мужа» проведена в обход диктатуры рынка.

— Постановка стоила не миллион, а мелочь. Фактически

оценку Ваших трудов, как и трудов Толстого, у всех независи мо от национальности. Вы надели маску шовиниста только под конец жизни, когда занялись своим «Дневником писате ля». Предупреждаю Вас: мы вернемся к этой теме и Вам будет нелегко. А теперь сделаем перерыв.

— Что с Вами, Федор Михайлович. На Вас лица нет. Вы больны?

— Но ведь он резко переменил свое мнение, когда прочел

самолюбив, обидчив и несчастен. Странно... не понимаю, по чему! Все это бесполезно и больно, все об этих Идиотах, Под ростках, Раскольниковых и всех прочих. На самом деле все го раздо проще, гораздо понятнее...»

ском!.. Я никогда не встречался с ним, и вдруг он умер. И я по чувствовал, каким родным он мне был и как необходим. Я пи сатель. Писатели все тщеславны и завистливы. По крайней ме ре, я такой писатель. Но мне никогда в голову не приходило сравнивать себя с ним — никогда. Все, что он делал, все хоро шее, искреннее. Чем больше он делал, тем было мне лучше. Ис кусство пробуждает во мне ревность, также ум, но то, что за рождается в сердце, приносит мне только радость. Итак, я счи тал его своим другом и думал, что мы обязательно встретим ся, и то, что мы не встречались, както моя вина. И вдруг за обедом (я обедал поздно один) я услышал, что он умер. Что