Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Три разговора с русскими. Об истине, любви, борьбе и мире
.pdf
— От Вас и от Толстого, он ее выразил ясно в «осенении»
Левина, своего двойника из «Анны Карениной», который пе
режил саму Анну. Ясно, что Левин — Лев, то есть сам Толстой.
На последних страницах романа мы читаем:
«Ну, что же смущает меня?» — сказал себе Левин, вперед
чувствуя, что разрешение его сомнений, хотя он не знает еще
его, уже готово в его душе.
«Да, одно очевидное, несомненное проявление Божест
ва — это законы добра, которые явлены миру откровением,
и которые я чувствую в себе, и в признании которых я не то
что соединяюсь, а волеюневолею соединен с другими людьми
в одно общество верующих, которое называют церковью. Ну,
а евреи, магометане, конфуцианцы, буддисты — что же они та
кое?.. Неужели эти сотни миллионов людей лишены того луч
шего блага, без которого жизнь не имеет смысла?.. Но о чем же
спрашиваю?.. Я спрашиваю об отношении к Божеству всех
разнообразных верований всего человечества. Я спрашиваю
об общем проявлении Бога для всего мира со всеми этими ту
манными пятнами. Что же я делаю? Мне лично, моему серд
цу открыто несомненно знание, не постижимое разумом, а я
упорно хочу разумом и словами выразить это знание.
И разве астрономы могли бы понять и вычислить чтони
будь, если бы они принимали в расчет все сложные разнооб
разные движения Земли? Все удивительные заключения их
о расстояниях, весе, движениях и возмущениях небесных тел
основаны только на видимом движении светил вокруг непо
движной земли, на том самом движении, которое теперь пере
до мной и которое было таким для миллионов людей в про
должение веков и было и будет всегда одинаково и всегда мо
жет быть проверено. И точно так же, как праздны и шатки бы
ли бы заключения астрономов, не основанные на наблюдени
ях видимого неба по отношению к одному меридиану горизон
ту, так праздны и шатки были бы и мои заключения, не осно
ванные на том понимании добра, которое для всех всегда бы
ло и будет одинаково и которое открыто мне христианством
и всегда в душе моей может быть проверено. Вопроса же о дру
гих верованиях и их отношениях к Божеству я не имею права
и возможности решить»
6
.
— Както у меня не укладывается все это. Сначала Вы рас
пространились о психоанализе, в свете которого, поВашему,
объясняется опыт с двумя девицами, а также душевное разло
9. О зле, поисках души, психиатрии и тому подобное
243
жение и самоубийство Анны Карениной. Наконец, представля
ете как бы открытие истины Константином Левиным, он же
Лев Толстой, в свете которого он примирил геоцентричную и ге
лиоцентричную астрономию. Что же здесь общего?
— Прежде чем ответить, напомню Вам о том, как Толстой
когдато убедился «разумом» в существовании Бога. «Доказа
тельство» исходило из якобы неоспоримого предположения,
что всякому предшествует другое явление, именуемое «при
чиной» первого. Причине этой, в свою очередь, предшествует
другая причина, и так далее. А так как бесконечная цепочка
причин и следствий немыслима, должна была быть «первая»
причина. Это и есть Бог.
— А Вы считаете, что это доказательство неверно?
— Не то что неверно. Оно бессодержательно. «Действитель
ность» представляется в виде цепочки определенных событий,
то есть «линейно», вроде слов или букв в предложении. Эта
картина ни на чем не основана. Она служит лишь опорой рас
суждения, исход которого известен с самого начала. То есть
рассуждение направлено на исход, и неудивительно, что оно
к нему приводит.
— А ведь астрофизики предполагают, что пятнадцать, что
ли, миллиардов лет тому назад произошел какойто взрыв и как
бы породил Космос. Вот Вам и сотворение мира.
— Согласен. Но как же согласовать это явление со свойст
вами, приписанными божеству, например, предпочтение доб
ра злу, забота о поведении людей. Какое отношение имеет это
начало к «конечной цели» человеческого существования,
к обязанности «служить» этому божеству, т. е. предполагаемо
му существу, якобы волей которого произошел «взрыв», т. е.
сотворение мира? Какое отношение это имеет к обязанности
«служить не телу, а Богу», в чем, по мнению Толстого, заклю
чается сущность религии? Во всяком случае, Толстой впослед
ствии оставил попытки подвести логическую основу вере. Это
видно из хода мыслей Левина в конце «Анны Карениной».
— А как Вы понимаете познание?
— Я считаю необходимым интеграцию обоих подходов —
позитивистского и интуитивного. В юности Толстой был бли
же к этой позиции, чем в старости. А вот что он писал в своем
дневнике 4 марта 1855 года:
«Вчера разговор о божественном и вере навел меня на вели
кую громадную мысль, осуществлению которой я чувствую се
Часть II. БОРЕЦ244
бя способным посвятить жизнь. — Мысль эта — основание но
вой религии, соответствующей развитию человечества, религии
Христа, не очищенной от веры и таинственности, религии прак
тической, но обещающей будущее блаженство, но дающей бла
женство на земле. Привести эту мысль в исполнение я понимаю,
что могут только поколения, сознательно работающие к этой це
ли. Одно поколение будет завещать мысль эту следующему...»
7
— Ну и что? Создал он свою безбожную религию?
— А разве Вы не следили за его карьерой после Вашей
смерти?
— Разумеется, следил. Ничего у него не получилось. Он креп
ко уцепился за свою «веру» и держался за нее до конца.
— А почему, Вы думаете?
— Он не смел отречься от веры. Знаю, что он объявил Хрис
та незаконнорожденным, утверждая, что поэтому Христос
называл себя сыном Бога. Знаю, что он считал веру в чудеса су
еверием. Однако он не мог отбросить веры в противоречия
между разумом и верой. И у Толстого, очевидно, вера взяла верх
над разумом.
А поВашему выходит, что победа разума — победа атеизма?
— Не обязательно. Победа разума значит, что есть необхо
димость настойчиво возвращаться к вопросу о существовании
Бога. Предоставляется возможность понять природу, в кото
рой самой причины и законы бытия. Все это было выражено
Лапласом в его ответе Наполеону на вопрос, почему Творец не
упомянут в его труде о космосе: «Ваше величество, я не нуж
дался в этой гипотезе».
— Толстой презирал науку.
— Вернее, он упрекал ее за то, что она не выполняла своей
обязанности, которая, по его мнению, заключалась в том, что
бы учить людей, как надо жить, — как жениться, как молить
ся и т. п. Вместе этого наука якобы нагромождала кучу беспо
лезных и даже подчас вредных знаний. В качестве первых он
считал, например, ответы на глупые вопросы: сколько верст до
Солнца? Какие есть козявки и где они живут? Он указывал на
военную технику, на доказательства, что разделение общества
на классы неизбежно и необходимо.
— А Вы, Анатолий Борисович? Полагаю, что вопросы, которые
Толстой считал самыми главными, Вы считаете праздными.
— Нет. Я отвергаю идею, что разумные ответы на вопросы,
как об объективной действительности, так и о внутреннем ми
9. О зле, поисках души, психиатрии и тому подобное
245
9. О зле, поисках души, психиатрии и тому подобное
ре человека, возможно извлечь из того или другого «учения».
Вот почему идея Толстого основать новую «практическую»
религию оказалась неплодотворной.
— А разве не заключается роль науки в том, чтобы давать
осмысленные ответы на важные вопросы?
— В некотором смысле — да. Однако отвечать на вопросы
(как, где, когда, почему и т. п.) — только часть обязанности на
уки. Главная роль ее не в том, чтобы указывать на то, что мы
знаем, а объяснять, откуда мы это знаем, т. е. указывать на ос
нования наших знаний. На этот вопрос никакое «учение» не
дает удовлетворительного ответа. Словом, дело науки не
убеждать, а просвещать. Вот почему с точки научного позна
ния всякое «откровение» подозрительно.
— А ведь идея психоанализа, которая осветила и Фрейда,
и Толстого независимо, произвела на Вас впечатление.
— Впечатление не значит убеждение. Я надеялся, что идея
психоанализа будет развиваться на основании беспристраст
ных наблюдений, опытов, проведенных на основании строгой
научной дисциплины. Поэтому я был разочарован тем, что
опыт над двумя девушками, из которых одна «заразилась»
сновидением другой, не привел к целому ряду систематичес
ких исследований подобного рода. Одним словом, я не отвер
гаю «внезапное осенение» в погоне за знанием. Я лишь счи
таю, что подобные явления должны были бы служить рожде
нию новых вопросов, а не приняты как ответы на старые во
просы. Главное — эти новые вопросы могут быть более бога
тым вкладом в сокровищницу знаний, чем «осенение», поро
дившее их. Вот почему я категорически отвергаю отношение
Толстого к науке, который полагал, что наука — погоня за три
виальными или даже вредными знаниями. Наоборот, я счи
таю, что наука сама по себе весьма благодатное занятие.
— Как так?
— Вопервых, наука способствует сотрудничеству более, не
жели соперничеству. Наука, не развращенная корпорациями
или военщиной, — самый богатый источник неограниченного
распространения знаний. Вовторых, погоня за знанием име
ет коечто общее с наркоманией, но «обезвреженной». Сущ
ность наркомании в том, что удовлетворение потребности вле
чет за собой еще более острую потребность, причем удовлетво
рение наносит вред и часто ведет к гибели. Удовлетворение
жажды к знанию также усиливает потребность, но удовлетво
Часть II. БОРЕЦ246
рение не вредит, а наоборот, способствует обогащению жизни.
Что касается распространения знаний, то этим выявляется
«неконсервативность» информации. Известно, что масса,
энергия, деньги — консервативны, их количество остается
константным. Например, если я даю Вам доллар, у Вас на дол
лар больше. А у меня на доллар меньше. Но если я сообщаю
Вам единицу информации, у Вас на единицу больше, но у ме
ня не меньше. Наоборот, я, так сказать, «богатею», поделив
шись с Вами моим знанием, приобретаю потенциального парт
нера в поиске знаний.
— Однако Вы упомянули «развращение» науки. Что, если
это развращение неизбежно? Что, если оно предопределено са
мой природой человека?
— Возможно. Я отнюдь не уверен, что накопление знаний,
даже если оно сопряжено с просвещением, обязательно осво
бодит человечество от наркомании. Здесь целесообразно об
ратить внимание на прогресс медицины, который, безусловно,
является результатом накопления знаний. Например, многие
болезни были почти ликвидированы благодаря антибиоти
кам. Однако те же антибиотики вызвали приспособление
к ним некоторых микробов, вследствие чего антибиотики ока
зались бесполезными. Туберкулез, например, который был
почти искоренен благодаря антибиотикам, вернулся, как бы
вооруженный против них, то есть в вариантах, приспособлен
ных к ним. В итоге, впрочем, по крайней мере в медицине,
польза накопления знаний превосходит вред от побочных эф
фектов.
В других сферах человеческой деятельности неясно, что
опередит — просвещение или катастрофа от побочных эффек
тов. Использование энергии ископаемых, водопадов, наконец,
атома освободило человечество от непосильной работы, со
пряженной с борьбой за существование, но оно также ведет
к истощению ресурсов, загрязнению среды и к еще еле при
знаным угрожающим катастрофам. Об использовании пере
довой техники военными учреждениями говорить не прихо
дится. Здесь «прогресс» равносилен нарастающей угрозе еле
вообразимых катастроф. Даже расширение свободы личности
начиная с эпохи Возрождения, которое принято считать яв
ным признаком прогресса, омрачено побочными эффектами,
например распадом семей, тесно связанных общин... Все же,
на мой взгляд, бороться с этими побочными эффектами сле
9. О зле, поисках души, психиатрии и тому подобное
247
дует не ограничением накопления знаний, а, наоборот, расши
рением. Все это я намеревался сказать Льву Николаевичу,
но не успел.
— Что же Вам помешало?
— Вы, Федор Михайлович. Вы помешали, когда мы смотре
ли фильм «Утомленные солнцем», полагая, очевидно, что ста
рику, даже после смерти, вредно смотреть на «слияние душ».
Хотите, я попробую вернуть его. Будем вместе обсуждать этот
вопрос.
— Не выйдет.
— Почему же?
— Вы его сильно оскорбили. Он не простит.
— А Вы простите? Я ведь для Вас тоже коечто приготовил.
— Посмотрим, кто кого.
— Посмотрим. Будем рассуждать о Вашем понятии челове
ка, Бога и Вселенной. Надеюсь, что Ваше уныние рассеется.
Часть II. БОРЕЦ248
— Федор Михайлович, кто из литераторов наиболее глубо
ко понимал Вас и разделял Ваши взгляды наиболее последо
вательно?
— Николай Александрович Бердяев.
— В каком смысле?
— Он не стал оценивать меня литератора или психолога. Он
ценил мое представление о Вселенной, называл его «мировым
созерцанием».
— Он в особенности считал Вас великим артистом, великим
диалектиком, самым выдающимся русским метафизиком. Он
считал, что Ваша метафизика заслуживает видного места
в психологии.
— Да. Он ценил мое творчество, но не обычными критерия
ми и не с технической точки зрения, а постоянно с духовной.
Возможно, нескромно с моей стороны повторять его щедрые
похвалы, но Вы спросили, как Бердяев ценил мое творчество.
Об этом я и говорю. По его мнению, я показал людям новые ми
ры, лишь в свете которых судьба человечества может стать
понятна. Основное понятие — гностицизм.
— А что это значит в данном случае?
— Ведь Вы знаете, что означает агностицизм?
— Обыкновенно агностиком считают человека, который не
знает, существует ли Бог.
— Из этого можете заключить значение гностицизма.
— Вера в Бога?
— Более того. Не вера, а знание, непосредственно знание ми
ра в другом измерении, так сказать.
— В смысле геометрического измерения?
10. Человек, человек:бог,
Бог:человек и великий инквизитор
— Аналогичное геометрическому. Вы, вероятно, читали фан
тазию «Flatland»? Это о существах, которые живут в мире
двух измерений и не имеют представления о третьем. Они не
могут понять, как бесчисленное множество прямых могут
быть перпендикулярны данной прямой в одной точке. В мире
двух измерений лишь одна прямая может быть перпендикуляр
на другой в одной точке, а в мире трех измерений их бесчислен
ное множество.
— Как это относится к Вашему представлению о Вселенной?
— Он называл меня гностиком. Приписывал мне динамичес
кое познание мира, в свете которого противоречия растворя
ются.
— Нечто вроде гегелевского «соединения противоположно
стей» в его последовательности «тезис — антитезис — синтез»?
— Ничего подобного. Ничего духовного у Гегеля нет.
— Мне все еще неясно, что такое «духовное». Не могли бы
Вы объяснить, что это значит?
— Нет.
— Почему?
— Вы — атеист, материалист и еврей. Вы никогда не пой
мете, что означает «дух».
— Ладно. Постарайтесь объяснить исключением того, что не
относится к «духу».
Я буду перечислять то, что я особенно ценю в Вашем твор
честве. Полагаю, что Вы скажете — «нет, не то», но в конце кон
цов я натолкнусь на то, что Вы подразумеваете под «духом».
— Думаю, что это ни к чему не приведет. Однако попробуйте.
— Вопервых, я глубоко ценю Ваше сострадание к бедным,
страдающим, несчастным, угнетенным, Вашу способность ви
деть мир так, как он им представляется, и заставить читателя
видеть его так же.
— Продолжайте.
— Не то?
— Нет.
— Сдается, что Вы великий психолог, несмотря на то что Ва
ша проницательность более или менее ограничена болезнен
ными проявлением человеческой психики, например, в психи
ке «человека из подполья».
— Нет.
— Я считаю Вас великим писателем. Вы писали замечатель
но быстро, так как Вы этим зарабатывали себе на жизнь, а за
Часть II. БОРЕЦ250
работки были скудные. Помню, как Вы с иронией спросили
меня, как быстро я пишу. Полагаю, что пишущая публика счи
тала Ваши работы неотшлифованными и т. п. Сдается, что
именно на этом было основано колкое замечание Толстого, что
Тургенев «переживет» Вас. А я, наоборот, считаю, что Ваши
работы гениальны именно потому, что они «не отшлифова
ны». Возможно ли, что это относится к «духовному»?
— Ничего подобного.
— Что же остается? Ваша страсть к религии? Ваше пред
ставление о себе как о пророке, провозглашающем будущий
триумф восточной православной церкви над западной католи
ческой? Или, возможно, в том, на что указывал Мережков
ский, сравнивая Ваши религиозные представления с пред
ставлениями Толстого?
— Нет. Мережковский сравнивал содержание моих верова
ний с верованиями Толстого. Духовность невозможно объяс
нить анализом отдельных компонентов. Например, Мережков
ский указывает на то, что я был лишь средством распростра
нения учения о воскресении тела, которое Толстой отрицал.
Духовность может быть понята только интуитивно. А вот
Бердяев ясно понимал это. «Гений, — писал он, — высокодухов
ное явление, к которому следует подойти с верующей душой».
Ни в коем случае нельзя представлять себе духовность как не
что вроде болезни мозга. В высшей степени вредно подходить
к духовности со скальпелем. Ее можно понять, лишь как бы бро
сившись в водоворот. Она понятна тому, кто познал секрет ос
новной концепции мира.
— Как, скажем, Поприщин, титулярный советник в «Запи
сках сумасшедшего» Гоголя, вдруг понимает, что он испанский
король?
— Ваш сарказм неуместен.
— Вы правы. Перейдем к другому. Бердяев писал, что выда
ющимся теологом Вы не были, но зато были выдающимся ан
тропологом. Что, поВашему, он подразумевал под этой оцен
кой?
— Разве неясно? Теология — наука о Боге, антропология —
о человеке.
— Вы определяете слова по их греческому происхождению.
Я не доверяю таким определениям. На основании наблюдений
Фрейд както заметил, что истерика случается у мужчин, как
и у всех женщин. Врачи того времени подняли его на смех, ука
10. Человек, человек:бог, Бог:человек и великий инквизитор
251
зывая на то, что само слово «истерика» происходит от гречес
кого слова, означающего «матка». Полагал ли Фрейд, что
и у мужчин есть матка?
— А какое отношение это имеет к антропологии и теологии?
— Бердяев, как и Вы, полагал, что теология должна быть на
укой о Боге, потому что происходит от греческого слова, озна
чающего «Бог», а антропология, соответственно, — наукой
о человеке .
— А Вы оспариваете это?
— Безусловно. Я полагаю, что значения слов происходят не
от того, как они пишутся, а от того, как они связаны с наблю
дениями действительности.
— Чьими наблюдениями?
— Того, кому охота наблюдать. Чтобы понять, что такое ан
тропология, надо наблюдать все, к чему это слово относится.
Оказывается, есть две ветви антропологии — физическая
и культурная. Первая изучает главным образом физические
особенности человека. Много внимания уделяется останкам
предков человека, по которым восстанавливается физическая
эволюция человека. В этих исследованиях выделяются от
дельные физические типы, на основании которых определя
ются расы человечества. Антрополог культуры классифици
рует типы человеческих коллективов (обществ), языков, пре
даний, художественных произведений, социальных систем.
Приставка «логия» относится к науке, а наука добывает
и классифицирует знания, выведенные из наблюдения дейст
вительности.
— А что значит «действительность»?
— Все, что подлежит наблюдению, на основании которого
люди независимо друг от друга приходят к соглашению о том,
что они наблюдали. Я рассказал Вам о наблюдениях двух ти
пов антропологов. Можете ли Вы рассказать мне о наблюде
ниях теологов?
— Спросите Бердяева. Это он видел во мне слабого теолога.
— А ведь он также считал Вас выдающимся антропологом,
однако не указал на наблюдения, на основании которых Вы за
служили эту оценку.
— Это Вы настаиваете на том, что приставка «логия»
должна относиться к определенным, систематическим наблю
дениям. Но ведь не все знания приобретаются наблюдением,
как твердят материалисты. Самые важные знания приобре
Часть II. БОРЕЦ252
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]