Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Три разговора с русскими. Об истине, любви, борьбе и мире
.pdf
у памятника Пушкину, но он почемуто отказался. Обрати
лись к Вам, и я страшно рад. Лев Николаевич никогда не мог
бы сказать о женщине то, что Вы сказали о Татьяне. Он был
почти женофобом. Делал исключения по отношению к жен
щинам, которые удовлетворяли идеалу немецких фашистов —
Krche, Kirche, Kinder (кухня, церковь, дети).
— А как же Анна Каренина? Пеленки определенно не в цент
ре ее интересов (как у Наташи Ростовой в замужестве).
— Согласен. Заметьте, однако, что Толстой был вынужден
убить ее. Убил он также Элен Курагину, иначе Пьер Безухов
не мог бы жениться на Наташе Ростовой. О разводе не могло
быть и речи. Но я опять отвлекся. Я возвращусь к этой теме,
так как она относится также к культу «народа». Сначала пого
ворим о расе. Величко был расистом.
— А это что значит?
— Расист твердо верит, что характеристики любого челове
ка, физические ли, умственные ли, духовные ли, определяют
ся наследственностью. Я думал, что и Вы так полагаете, когда
на мой вопрос, что определяет еврея, Вы ответили — «жидов
ство». Не значит ли это, что Вы приписываете все характери
стики евреев главным образом наследственности?
— Но ведь евреи женятся преимущественно на еврейках,
а еврейки выходят замуж за евреев.
— «Преимущественно» недостаточно для того, чтобы сохра
нить «расу». Рассмотрим человека в перспективе времени.
Грудной ребенок, скажем, из африканского племени зулу,
не похож на китайского или французского грудного младен
ца, но оба произносят одни и те же звуки. Со временем и речь
их будет разной. Ребенок зулу не поймет французского и на
оборот.
— Разумеется, потому что в приобретении языка каждый
подражает взрослым.
— Совершено верно.
— Но ведь их природа не меняется.
— А откуда Вы знаете?
— Природа — это черты, которые не изменяются.
— Полагаю, что этим признаком Вы определяете слово
«природа». Об определениях бесполезно спорить. Но мой во
прос «Откуда Вы это знаете?» надо понимать вот как: «В чем
заключаются характеристики представителей такогото наро
да, которые свойственны им и только им?» Если можете ука
11. Предназначенная миссия
303
зать такие (но не просто заявлением, как у В. Величко, а на ос
новании беспристрастных независимых наблюдений многих),
тогда я соглашусь, что слово «народ» осмысленно и его стоит
сохранить в данном лексиконе.
— Мне сдается, что Вы ненавидите народ, в особенности
собственный.
— Почему?
— Слово «народ» выражает любовь. Оно связано с чувством
привязанности. Я знаю это чувство, питаю его к русскому на
роду.
— Верю. Позвольте, однако, указать на то, что это чувство
имеет два аспекта. Один — выделение положительных черт
у собственного народа. Другой — страх или ненависть по от
ношению к другому народу.
Рассмотрим другую сторону понятия «народ» — в смысле
низшего социального слоя. Толстой часто указывал на разни
цу между умственным и душевным складом людей высших
классов и низших, считая последние несравненно выше пер
вых. Если Вы также признаете эту разницу, как бы Вы ответи
ли Левину, который утверждает, что простой народ пойдет за
любым вождем, будь он Пугачевым или любым бунтарем, а то
и разбойником? Впрочем, Толстой отнюдь не закрывал глаза
на огромный диапазон нравственности среди крестьян. Его
Поликушка и Платон Каратаев оба из народа, но также и Кор
ней Васильев. Пушкин идеализировал свою няньку, а также
Татьяну, Вашу Татьяну, Федор Михайлович. А нука прочти
те ее знаменитый монолог. Вы знаете какой. Я уверен, что он
навсегда остался в вашей памяти, как надпись на мраморе.
— Извольте, если это доставит вам удовольствие.
«А мне, Онегин, пышность эта,
Постылой жизни мишура,
Мои успехи в вихре света,
Мой модный дом и вечера,
Что в них? Сейчас отдать я рада
Всю эту ветошь маскарада,
Весь этот блеск, и шум, и чад
За полку книг, за дикий сад,
За наше бедное жилище,
За те места, где в первый раз,
Онегин, видела я вас,
Часть II. БОРЕЦ304
Да за смиренное кладбище,
Где нынче крест и тень ветвей
Над бедной нянею моей...»
18
— Благодарю Вас, Федор Михайлович. Я впервые читал эти
стихи семьдесят семь лет тому назад, когда мне было двенад
цать лет, и лил слезы. Все еще знаю их наизусть. Я — жид. А те
перь прочтите последние слова Татьяны.
«Я Вас люблю (к чему лукавить?),
Но я другому отдана;
Я буду век ему верна...»
19
Такто. А теперь скажите, почему Вы в первую очередь назва
ли Пушкина, когда Вас попросили назвать русских гениев?
— Потому что он был пророком.
— Об этом и кричали Ваши поклонники после Вашей зна
менитой речи. Не только в Пушкине, но и в Вас видели про
рока.
— Пушкин проник наиболее глубоко в сущность русского ге
ния. Гоголь сказал это задолго до меня. Помните из пролога к по
эме «Руслан и Людмила»? «Там русский дух... там Русью пах
нет». «В то время мы только что начали понимать значение
Петра Великого в нашей истории». Помните, как Пушкин в од
ном стихе характеризовал превращение России? «Так тяжкий
млат, дробя стекло, кует булат».
— Верно. А что же стекло? Народ, не так ли? Сотни тысяч
погибли, строя дорогу, по которой Россия покатится к званию
«великой державы». Вы видите и в этой непосильно трудя
щейся массе, и в вашей Татьяне отражение русской души. Что
они имеют общего?
— Все они — Россия.
— Понятно. Но не значит ли это просто, что Вы любите свое,
то, что Вам известно. Это одна сторона патриотизма — благо
родная, задушевная. Но ведь есть и обратная сторона — нена
висть и презрение ко всему чужому, отдаленному, словом, ино
странному. Помните начало Вашего романа «Униженные и ос
корбленные»?
— Ну?
— Опишите эту сцену.
— Зачем? Кто интересуется, тот может прочесть.
11. Предназначенная миссия
305
— Всетаки, прошу Вас, опишите. Мне интересно коечто
выяснить. Она имеет отношение к тому, о чем мы говорим.
Опишите сцену в немецкой кондитерской.
— Извольте. Старик заходит со своей жалкой старой соба
кой и садится, как всегда, в углу, ничего не заказывая и ни с кем
не общаясь. Хозяин — немец, очевидно, добряк, терпит его.
В этот раз собака вдруг перекидывается и издыхает.
— Так. А потом что?
— Ктото из посетителей оказывается набивщиком чучел.
Он предлагает старику свои услуги — бесплатно. Старик
не обращает внимания и остается безутешным. Тут все нем
цы начинают уговаривать старика воспользоваться щедрым
предложением набивщика чучел. Уверяют его, что он искусный
мастер, что чучело собаки будет выглядеть точно таким, ка
кой была живая собака, и притом вся работа будет сделана
бесплатно.
— Сердечно благодарю. Но вот еще что. Умеете Вы подра
жать акцентам? В Ваших книгах говор немцев порусски ис
кажен ужасным акцентом. Вы можете показать вслух, как они
говорят?
— А зачем это Вам нужно?
— Постарайтесь. Потом скажу зачем.
— Не могу, да и не хочу.
— Понятно. Вы, верно угадали, почему меня это интересу
ет. Немцы в Ваших произведениях комично коверкают рус
ский язык. Этим самым Вы указываете на пропасть между рус
скими и иностранцами.
— Какими русскими?
— В данном случае между стариком и завсегдатаями немец
кой кондитерской.
— Вы что, забыли? Ведь его фамилия Смит, он из англичан!
— Действительно. Но это неважно. Важно, как Вы пред
ставляете немецкого мастера, которому будто бы дела нет до
чувств другого. Впрочем, оставим это. Вот гораздо лучший
пример того, на что я хотел указать. Помните русского, кото
рый утерял русскую душу? Надворного советника, которого
проглотил крокодил? Немец привез зверинец в Петербург.
Вход 25 копеек. И вот этот надворный советник по неосто
рожности приблизился к крокодилу, а тот проглотил его. Же
на вопит: «Вспороть! Вспороть!» Но немец и слышать не хо
чет. Чудовище стало сенсацией. Хозяин помышляет брать 50
Часть II. БОРЕЦ306
копеек, даже больше, когда оказывается, что проглоченный
жив и здоров и в споре становится на позицию немца.
Не деньги интересуют его, а возможность распространять
свое мировоззрение из брюха крокодила. Он, разумеется, за
падник, либерал, враг славянофильства, собирается читать
лекции, привлекая публику своим необычным положением.
А немец собирается брать деньги за вход. Доверили бы Вы
этому надворному советнику стоять на страже православия,
убеждать европейцев, что Россия бросит яркий луч Христа
на Европу?
— Он продал Россию. Есть две России. Одна православная,
истинно русская, другая жидовская.
— А православная церковь — единственная христианская?
— Да.
— А Лев Николаевич Толстой, считаете Вы его христиа
нином?
— Да.
— А как Вы объясняете его отлучение от церкви?
— Что?!
— В 1901 году, простите, забыл, что Вы изменились. При
первой встрече Вы меня уверяли, что знали обо всем, что тво
рилось на земле со времени Вашей смерти. А теперь как буд
то ничего не помните. Так вот знайте, что Толстого отлучили
от церкви. Запретили упоминать его имя в газетах. Толпы по
прежнему ходили за ним, где бы он ни появлялся, обожали
его... Как Вы думаете? Православная церковь отступила от
христианства?
— Что случилось в России? Жидовство восторжествовало?
— О евреях я Вам позже расскажу. Сначала взглянем на Пе
тра Великого, которого Вы приветствовали как основополож
ника великой державы российской, из которой свет Христа ос
ветит Европу. Вы, вероятно, знаете, что в 1697–1699 годах
Петр путешествовал по Европе. В то время он был за прими
рение православной и католической церквей и даже пил за
здоровье Святого Отца. А в 1705 году он посетил василианцев
в Полоцке, где стоит памятник мученику этой секты. В голо
ве статуи торчал топор (так мученик был убит). Петр спросил,
кто его убил. Униатский архиепископ рассказал, что он был
убит «схизматиками» (так униаты называли православных).
Петр обнажил саблю и убил архиепископа, а его телохраните
ли набросились на троих, которые были с ним, и прикончили
11. Предназначенная миссия
307
их. Вот Вам и Христов луч, осветивший Европу с востока.
Не напоминает ли этот эпизод то, как испанцы проповедова
ли христианство в Мексике и в Перу?
(Молчание.)
Ладно, оставим это. Однако послушайте, что случилось,
когда немцы были одурманены предназначенной миссией.
В Ваших произведениях немцы представлены главным обра
зом искусными ремесленниками, добродушными пекарями,
иногда наивно придурковатыми, часто смешными, когда они
говорят порусски. Однако они произвели на Вас совсем дру
гое впечатление в 1870 году. Дело было в Дрездене. Помните?
«Я восхищался их военным видом, наблюдая их точный и,
в то же время, свободный шаг. Ясно было, что их не гнали, они
шли по своей доброй воле и совершенно уверенно. В каждом сол
дате чувствовался гражданин. Я боялся за французов, хотя я
все еще верил, что они победят. Вообразите, как немецкие юно
ши, когда вернулись в Дрезден через год, после разгрома фран
цузов, которые в продолжение столетия презирали их. Пред
ставьте себе также хвастовство немцев об их подвигах, даже
мелочных. Они стали невыносимы. Стали оскорблять русских.
В Дрездене тогда было много русских. Мне рассказывали, как
какойто лавочник не мог удержаться, чтобы хвастать рус
скому покупателю: «Французов прикончили, теперь ваша оче
редь»
20
.
Вражда к русским разожглась среди немцев стихийно, несмо
тря на то, что Германия будто бы понимала политику России
в Европе, без которой русские, вероятно, не могли бы свести сче
ты с Францией. Повидимому, вражду против России раздува
ли намеренно после дружеской встречи троих императоров.
Да, в Европе действительно чтото заваривалось, чтото
неизбежное, последнее слово цивилизации, которая запалила
такую надежду в предыдущем веке. Ненавистники России бы
ли передовыми представителями того самого гуманизма во
семнадцатого века, который положил конец деспотизму. Это
они кричали о правах человека, ругали крепостничество, про
клинали торговлю рабами, создали науку, впрыснули в нее лю
бовь к красоте. И эти самые оказались глухи к отчаянным кри
кам десятков тысяч, сотен тысяч братьевхристиан, кото
рых истребляли как вредных насекомых. Ждали, пока истре
бят всех и вопли умолкнут.
— А кто были истребители?
Часть II. БОРЕЦ308
— Не знаете? Мусульманские полчища. Не думайте, что это
были сумасшедшие разбойники. Истребление было система
тично организовано великой империей. Приказы шли из минис
терств, от самого султана. Жены и сестры христиан были по
руганы. Матерей заставляли смотреть, как их младенцев под
брасывают вверх и ловят на острия штыков. Почему же циви
лизованная Европа осталась в стороне? Распустили слух, что
русские — варвары, намеревающиеся изнасиловать Европу. Ведь
они посягают на Константинополь! А потом что? Выйдут
в Средиземное море, захватят порты, а вместе с ними и тор
говлю. Вот о чем беспокоятся английские купцы и фабриканты.
А немцы ненавидят Россию, потому что, пока Россия стоит
у них за спиной, они не могут раз и навсегда рассчитаться
с Францией. Да, всему виной Россия. Она виновата в том, что
она Россия. А русские виноваты в том, что они русские: славя
не, знаете, от слова «slave», т. е. «раб». Много этих рабов под
каблуком Германии и Австрии. А что, если они взбунтуются?
А справедливость? А истина? Будет ли восстановлена исти
на, чтобы покончить с развратом, цинизмом, эгоизмом? Не
ужели толки об истине, о справедливости — всего лишь упраж
нения в толках о «духовных ценностях», а когда надо действо
вать, к черту идеалы? Или, возможно, жид вновь воцарился?
А может быть, его никогда не сбрасывали с престола?
— Ах, да — жид. Пора рассказать Вам про то, что было с ев
реями с тех пор, как Вас не стало, а также о немцах, которые
играли в этом деле крупную роль. При нашей встрече Вы объ
явили, что следили за ходом истории из безопасного убежи
ща, то есть из ада. А я ждал, что Вы расскажете мне о немцах
и евреях, готовился сравнить свои впечатления с Вашими.
А теперь мне остается лишь узнать, какое впечатление произ
ведет мой рассказ на Вас. Однако придется довольствоваться
и этим.
— Откуда Вы начнете? Помните, я умер в 1881 году.
— Помню, помню. Однако я начну с 1908 года. Это было на
чало того «неизбежного», которое Вы ожидали. Центром дей
ствия были Балканы, как Вы и предполагали, когда Вас так ин
тенсивно интересовал «восточный вопрос». Однако главным
обстоятельством оказалась не печальная судьба западных сла
вян под игом мусульман, а другое. Турок уже изгнали с полу
острова. Им остался лишь крохотный кусочек вокруг Кон
стантинополя. Болгария завоевала независимость — взяла
11. Предназначенная миссия
309
землю вплоть до побережья Эгейского моря (откуда ее, впро
чем, скоро выгнали братья славяне). Больше всего были в этом
деле заинтересованы немцы. В 1908 году Австрия оккупиро
вала Боснию и Герцеговину. Бочкой с порохом оказался серб
ский национализм, мобилизованный против «германизации»
полуострова. Искрой послужило убийство наследника авст
рийского престола и его жены в Сараеве сербским «патрио
том» или «террористом», в зависимости от симпатии наблю
дателя. Сербы и до этого бунтовали против Австрии, а убий
ство было с точки зрения Австрии удобным предлогом рассчи
таться с Сербией раз и навсегда. Германия дала Австрии carte
blanchе. Россия и Франция были в формальном союзе против
Германии, а Англия присоединилась к еntente cordiale. Месяц
спустя после убийства Австрия объявила Сербии войну и на
чала бомбить Белград. Россия объявила мобилизацию против
Австрии. Германия объявила войну России, Франция — Гер
мании. Англия вступила в войну, когда Германия, в порядке
выполнения заранее приготовленного плана, оккупировала
нейтральную Бельгию.
— И не было попыток потушить пожар, как только он заго
релся?
— Была по крайней мере одна.
— Каким образом?
— Николай II, православный русский царь...
— Ага! Значит, была попытка выполнить святую миссию
России — соединить народы во Христе!
— Это Вы так понимаете расширение Российской империи
от Балтики до Тихого океана?
— Это я о Петре думаю, которого Вы оклеветали только по
тому, что он в припадке гнева расправился с завзятым врагом
православия, не так ли?
— А какую, собственно, роль играл Петр в исполнении пред
назначенной миссии России?
— «В течение полутора столетия после Петра мы все ста
рались любить французов и немцев и всех других, как братьев,
несмотря на то, что те никогда не любили нас, да и решили нас
не любить никогда. Но в этом состояла наша реформа, все Пе
трово дело. Допетровская Россия была деятельна и крепка, хо
тя и медленно слагалась политически, она выработала себе
единство и готовилась закрепить свои окраины; про себя же по
нимала, что несет внутри себя драгоценность, которой нет
Часть II. БОРЕЦ310
нигде больше... православие... что она хранилище Христово об
раза. Эта драгоценность как бы избавляла... от обязанности
всякого другого просвещения. Мало того, в Москве дошли до по
нятия, что всякое более близкое общение может вредно повли
ять на русский ум и русскую идею — извратить самое право
славие и совлечь Россию на путь погибели «по примеру других
народов». Таким образом древняя Россия в замкнутости своей
готовилась быть неправа, решив бездеятельно оставить дра
гоценность свою, свое православие при себе, и замкнуться от
Европы, то есть от человечества...
С Петровской реформой явилось расширение взгляда беспри
мерное, — и в этом... весь подвиг Петра... Что же это за «рас
ширение взгляда»?.. Это не просвещение в собственном смысле
слова и не наука, это не измена тоже народным русским нрав
ственным началам, во имя европейской цивилизации, нет это
именно нечто одному лишь русскому народу свойственное, ибо
подобной реформы нигде никогда и не было. Это действитель
но... почти братская любовь наша к другим народам, выжитая
нами в полтора века общения с ними; это потребность наша
всеслужению человечеству... Одним словом, это, может быть,
и есть начало, первый шаг того деятельного приложения нашей
драгоценности, нашего православия, к всеслужению человече
ства... Таким образом, через реформу Петра произошло расши
рение прежней нашей идеи, русской московской идеи... мы созда
ли тем самым всемирное назначение наше, личность и роль на
шу в человечестве»
21
.
— Понятно. Слушайте дальше, что произошло накануне
Первой мировой войны. Николай телеграфировал своему дво
юродному брату Вильгельму Второму (который называл его
«Ники»), предлагая остановить мобилизацию против Авст
рии, если «Вилли» остановит мобилизацию против Франции.
Вилли телеграфировал своему главнокомандующему Мольт
ке, запросил вежливо (можно сказать, робко), нельзя ли оста
новить мобилизацию, Мольтке ответил, что нельзя. Указал на
то, что военный поезд переезжает Рейн через мост близ Стра
сбура каждые десять минут. Всякая попытка чтолибо изме
нить в этом движении приведет к хаосу во всей Германии и,
наконец, к полной катастрофе. Насколько известно, истина
во Христе не упоминалась в этом обмене телеграммами. Итак,
Первая мировая война началась по расписанию.
— А потом что было?
11. Предназначенная миссия
311
— Четыре года бойни. Миллионы молодых мужчин были за
стрелены, заколоты, взорваны, отравлены удушливыми газа
ми. Четыре империи распались: Российская, Германская, Ав
стрийская и Турецкая.
— А российская идея?
— Это Вы о предназначенной миссии? Попытка следовать
ей продолжалась еще несколько лет, однако во имя не Христа,
а коммунизма. Миссия была поручена потомкам Вашего Ста
врогина и прочих бесов. Но об этом я теперь не стану говорить.
Лучше я расскажу не о неудавшемся союзе России с Европой,
а о роковом союзе немцев с евреями. И те и другие действи
тельно играли главные роли на сцене истории.
Помните, какое бодрое впечатление произвели на Вас не
мецкие юноши, марширующие в ногу на бойню 1870 года? Вы
не ошиблись в их энтузиазме. Так же маршировали гусиным
шагом их сыны в 1914 году. Вот отрывок из книги, написанной
одним капралом немецкой армии.
«И вот мы шли молча по Бельгии сырой ночью. А когда рас
свело, вдруг железный привет встретил нас взрывом, рассыпа
лись осколки среди нас, разбрасывая сырую землю. Но еще
раньше, чем дым рассеялся, первое «Ура!» вырвалось из двух
сот глоток навстречу вестника смерти. Началась трескотня,
поднялся рев, и с воспаленными глазами каждый из нас уст
ремился все шибче и шибче туда, и у огородов и заборов нача
лась борьба насмерть — борьба человека против человека.
А вдали послышалась песня, все ближе и ближе, перескакивая
от одной роты на другую, и в то время, как Смерть стала усерд
но налагать на нас свою прилежную десницу, песнь дошла до
нас, и мы перебросили ее другим: «Deutsсhland, Deutschland
rber alles...»
Через четыре дня мы возвратились. Даже наша походка из
менилась.
Юноши превратились в мужчин»
22
.
— Это написал немецкий капрал?
— Урожденный австриец. Но он презирал габсбургскую им
перию, смесь разных «рас», которые засорили арийскую расу,
к которой якобы принадлежали чистокровные немцы. Он эми
грировал в Германию, принял германское подданство и воевал
против французов в Первой мировой войне. Когда война кон
чилась, он лежал в госпитале, полуотравленный удушливым
газом. Он был жертвой такой же навязчивой идеи, как Вы, Фе
Часть II. БОРЕЦ312
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]