Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Три разговора с русскими. Об истине, любви, борьбе и мире
.pdf
— Я бы сказал, что она в основном согласуется с главными
предпосылками исторического материализма и некоторым об
разом дополняет их. Впрочем, Вы, наверно, «разоблачили» бы
эту книгу как еще один пример «замаскированного идеализма».
— Как так?
— Согласны ли Вы с утверждением, что главная характери
стика человека заключается в том, что, вместо того чтобы при
спосабливаться к окружающей среде, он изменяет среду для
собственной выгоды? То есть самая характерная человеческая
черта заключается в том, что он является производителем
и что характерная черта человеческой истории есть прогрес
сивное изменение в средствах производства?
— Вполне.
— В «Зрелости человечества» Кожыбский полагает, что са
мая характерная черта человека — это его язык, который в от
личие от «языков» других живых существ состоит не из сиг
налов, а из символов.
— Каким образом это заявление «дополняет» исторический
материализм? Производство есть превращение материи и по
этому играет главную роль в материалистическом содержа
нии истории. Язык есть умственная деятельность. Считать
язык первичным значит становиться на позицию идеализма.
— Меня не интересует первичность, Владимир Ильич. Помо
ему, язык символов и систематическое производство дополняют
друг друга и вместе являются главным признаком «человечнос
ти». И то и другое как бы «питают» друг друга. Взаимность — это
яркий пример «обратной связи», которая налицо почти во всех
явлениях, которые мы называем причинами и следствиями. Нет
смысла спрашивать, что явилось прежде — яйцо или курица. Об
ращаю Ваше внимание на разницу между сигналом и символом,
в свете которой понятно коренное отличие языка человеческого
от «языков» других живых существ.
— Вы все твердите, что животные обладают языком?
— Вы, верно, не заметили, что я шевелил в воздухе пальцами,
когда говорил о «языках» нечеловеческих. При разговоре этим
жестом как бы ставят кавычки над словами или выражениями,
перед которыми подразумевается оговорка «так сказать».
«Слова» нечеловеческих языков — сигналы. Они всегда от
носятся к чемуто, что налицо «теперь» и «здесь». Например,
низкое темное облако — сигнал дождя. А между словом «об
лако» и облаком никакой естественной связи нет. Английское
Часть III. ФАНАТИК384
слово « cloud», немецкое «Wolke» означают то же, что русское
«облако». Никакой непосредственной связи между этими зву
ками и состоянием «облако» нет.
— Ну и что же?
— Сигналы, будучи непосредственно связаны с определенны
ми ситуациями, могут передавать информацию только о том, что
«теперь» и «здесь», например: «Вот корм!», или «Берегитесь!
Хищник!», или «Вон отсюда! Здесь моя территория!», или «Ле
тим! За мной!». Сигналы не могут относиться к прошлому или
к будущему, к обобщенным причинам и к следствиям. А симво
лы могут. Могут относиться к несуществующим или вообража
емым ситуациям, к ситуациям, которые могли бы иметь место,
но не имели. Только мы, люди, умеем фантазировать, создавать
в воображении условия никогда не бывалые. Только мы умеем
просветлять и убеждать, притуплять и обманывать. В этих свой
ствах человеческого языка заключаются как колоссальный по
тенциал, так и серьезная опасность человечеству.
— Вы упомянули Фауста. В связи с чем?
— Сцена в кабинете Фауста.
«Фауст:
«В начале было Слово». С первых строк
Загадка. Так ли понял я намек?
Ведь я так высоко не ставлю слова,
Чтоб думать, что оно всему основа.
«В начале Мысль была». Вот перевод.
Он ближе этот стих передает.
Подумаю, однако, чтобы сразу
Не погубить работы первой фразой,
Могла ли мысль в созданье жизнь вдохнуть?
«Была в начале Сила». Вот в чем суть.
Но после небольшого колебания
Я отклоняю это толкование.
Я был опять, как вижу, с толку сбит;
«В начале было Дело» — стих гласит»
7
.
— Здорово!
— Я так и думал, что Вам понравится. Зародыш историчес
кого материализма. Первенство действия (читай «производст
ва») провозглашается алхимиком ХV века.
13. «Коготок увяз — всей птичке пропасть»
385
— И все?
— Нет. Мефистофель материализируется из черного пуде
ля. Очевидно, Фауст еще верит, что вещи, состояния, события.
и их названия както связаны, несмотря на то что в разных
языках они называются иначе.
«Фауст:
Как ты зовешься?
Мефистофель:
Мелочный вопрос
В устах того, кто безразличен к слову,
Но к делу лишь относится всерьез
И смотрит в корень, в суть вещей, в основу.
Фауст:
Однако специальный атрибут
У вас обычно явствует из кличек:
Мушиный царь, обманщик, враг, обидчик,
Смотря как каждого из вас зовут:
Ты кто?»
8
Впрочем, вера в связь между называемым и названием еще
здравствовала в 1948 году. Вот интересная цитата того времени.
«Я полагаю, что следует серьезно принимать во внимание
старинную веру, что в языке заложено божественное начало.
Глубоко внедрена мысль в человеческом рассудке, что язык
властвует над материей. Известно, что люди, обладающие
красноречием, внушают и восхищение, и страх. Заклинаниям
и проклятиям приписывают силу... Знание первичной дейст
вительности приобретается посредством слова. Слово как бы
спасает от переменчивости мира. Главное в учении Нового За
вета заключается в том, что принявшие Слово приобретают
мудрость и вместе с тем отождествление с вечностью».
— А как это относится к общей семантике?
— В «Зрелости человечества» Кожыбский пишет, что язык,
основанный на символах (а не сигналах), — главный механизм
выживания у человека. Тела наши не особенно приспособле
ны для выживания. Мы умеем бегать, но нам не угнаться за
Часть III. ФАНАТИК386
многими другими животными. Умеем плавать, но до дельфи
нов нам далеко. Многие птицы обладают зрением куда лучше
нашего. Что касается обоняния, преимущество многих насеко
мых неизмеримо. А вот язык, основанный на символах, явля
ется механизмом выживания, с которым никакой другой не
сравнится. Он дает нам возможность передать накопленный
в продолжение жизни опыт будущим поколениям. Правда, не
которые млекопитающие «обучают» своих детенышей,
но лишь в реальных ситуациях (например, на охоте). А у нас,
в особенности когда появилась письменность, накопившиеся
знания о чем угодно могут приобретаться где и когда угодно.
Способ производства, который приверженцы историческо
го материализма считают двигателем истории, оказывает вли
яние на отношения между людьми, в частности, между клас
сами. И наоборот: человеческий язык, благодаря своей роли
«хранилища» накопленных знаний, оказывает влияние на раз
витие способов производства.
— А семантика тут при чем?
— Лингвистика, наука о языке, состоит из четырех «яру
сов», так сказать. На нижнем — фонетика. Здесь рассматрива
ются лишь языковые звуки, в частности, их изменения с тече
нием времени. На следующем уровне — синтаксис. Здесь рас
сматриваются соединения звуков в слова, фразы, предложе
ния, в общем, грамматические конструкции. Далее семанти
ка — изучение значений слов, в особенности их эволюция в ис
тории языка. Наконец, общая семантика — здесь внимание
главным образом обращено на отношения между языком и те
ми, кто им пользуется, т. е. на коммуникацию, в частности,
влияние языка на представление о мире, на отношения между
людьми, на преобладающую идеологию в данной культуре.
Кожыбский указал на аналогию между языком и картой ме
стности. На карте представлена некая территория (что матери
алисты считают частью «действительности», которая, как они
утверждают, существует независимо от нашего представления
о ней). В связи с этим я укажу на главную разницу между Ва
шим представлением о соотношении между «сознанием» и «ма
терией» и представлением Кожыбского. Если я ошибаюсь, по
правьте меня. Вы утверждаете, что есть две и только две после
довательные (consistent) онтологии: материализм и идеализм.
Первая утверждает существование действительности, состоя
щей из материи, и что существование это независимо от нашего
13. «Коготок увяз — всей птичке пропасть»
387
существования. Эта «действительность» существовала задолго
до нас и, видимо, будет существовать и после нас. Вторая онто
логия утверждает, что «понастоящему» существует созерцаю
щее сознание. А внешний мир — создан им, так сказать. Когда не
было созерцателей, ничего не было. Когда исчезнут созерцате
ли, ничего не будет. Вы, чемпион материалистического лагеря,
утверждаете, что наши восприятия — это «отражение» внешней
действительности в нашем сознании. Те же, кого Вы называете
«идеалистами», понимают отношения между сознанием и мате
рией поразному. Вы, однако, объясняете эти вариации или бес
толковщиной, или намерением замаскировать свою истинную
идеологию — идеализм— с целью проникнуть в лагерь материа
лизма с вредительскими намерениями. Так или нет?
— Вы упустили главный пункт. Сопоставление идеализма
и материализма отражает классовую борьбу нашего време
ни — борьбу между буржуазией и пролетариатом. Материа
лизм — идеологическое оружие рабочего класса. Он защищает
этот класс от мракобесия религии, с помощью которой буржу
азия подрывает идеологическое мужество пролетариата.
В материализме божеству не место. А между тем существо
вание Бога — неизбежное заключение идеализма.
— Благодарю. Я намеревался упомянуть об этом. Однако ска
жите вот что. Кроме Маха и Авенариуса, Вы резко критиковали
своих близких коллег, которые вместе с Вами готовились к со
циалистической революции. Неужели Вы считали их изменни
ками или провокаторами, какимто образом проникнувшими
в большевистскую фракцию с целью сеять раздор в ее рядах?
— Разумеется, нет. Это их совратили. Они оправдывали
свое отступление от марксизма тем, что якобы ищут истину.
В «Материализме и эмпириокритицизме» я объяснил, что не
они ищут, а их ищут. Мах и Авенариус отлично знали, что они
делают, но Богдановы и Луначарские просто не были доста
точно зрелы, чтобы дать себе отчет о том, что происходит.
Знаю, что я был суров с ними, но им же на пользу. В конце кон
цов они прозрели. Возьмем, к примеру, математику. Известно,
что допущение единственного противоречия рушит все гран
диозное здание. Так и с марксизмом.
«Нельзя удалить единственного основного элемента из
марксистской философии (она вроде вылита из стали) без то
го, чтобы отступиться от объективной истины и впасть
в объятия реакционной лжи».
Часть III. ФАНАТИК388
— А вот как Кожыбский представлял себе отношения меж
ду материей и сознанием. Между ними стоит ширма. На ней
«карта» территории, то есть объективной действительности.
Обыкновенно человек не видит эту действительность непо
средственно. Он видит «карту» на ширме. Эта карта создает
ся языком, на котором описывается территория. И точно так
же, как никакая карта не тождественна самой территории, так
представления человека об окружающем мире не тождествен
ны с самим миром. Между созерцателем и созерцаемым нахо
дится описание последнего посредством языка. Человек не ви
дит действительность. Он «читает» то, что написано или на
рисовано на ширмеэкране, т. е. то, что ему говорят, и в особен
ности то, что он сам себе говорит о действительности. И так
же, как никакая карта не тождественна территории, восприя
тие человеком действительности не тождественно самой дей
ствительности. Более того, между той и другой может не быть
почти ничего общего. Между ними лежит сложный процесс
абстракции, благодаря которому добавляются и удаляются
элементы карты, созданные не действительностью, а языком,
якобы описывающим действительность. Этот процесс обус
ловлен законами эволюции, свойственными ему самому. Я, ка
жется, увлекся. Не слишком ли быстро я говорю?
— Продолжайте.
— Кожыбский выразил все сказанное так: «Карта — не сама
территория; слово — не то, что оно представляет».
Немногие будут оспаривать это на вид тривиальное замеча
ние. Однако большинство действуют так, как будто слово го
ворит все о том, к чему оно относится. Главная функция чело
веческого языка — классификация, т. е. установление разни
цы между классами. Мы все время классифицируем, вернее,
наш язык классифицирует среду и таким образом делает ее по
нятной. Классифицируются вещи, события, условия, причем
поразному, исходя из опыта, переживаний и ранее установ
ленных понятий разных людей, а также благодаря общему
опыту, общим переживаниям людей, принадлежащих опреде
ленному социальному слою или определенной культуре.
— И это был вклад графа Кожыбского в теорию познания?
— Вижу, что Вы запомнили его классовое происхождение.
ПоВашему, ярлык определяет сущность, не правда ли? А я
было думал, что Вы одобрили перевод Фаустом начала Еван
гелия от Иоанна — «В начале было (не Слово, а) дело».
13. «Коготок увяз — всей птичке пропасть»
389
— Разумеется, дело первично. Действия человека определя
ют класс, к которому он принадлежит.
— В Советском Союзе кино служило одним из главных ору
дий пропаганды, не правда ли? Ведь Вы сами подчеркивали
его эффективность.
— Совершенно верно. Ну, какие были фильмы? Удачные?
— Некоторые были отличны, не только в политическом от
ношении (с Вашей точки зрения), но и по стандартам искус
ства, как и русский театр. Два фильма были о Вас: «Ленин
в Октябре» и «Ленин в 1918 году». В последнем было показа
но как в Вас стреляла Фаня Каплан.
— А меня кто играл?
— Вас играл Борис Васильевич Щукин. Играл отлично. Я,
конечно, Вас лично не знал, но знал людей, которые видели
Вас. Говорили, что сходство не только в наружности, но и
в произношении (Вы картавили), а также в жестах было пора
зительно. Кстати, о наших общих знакомых, вернее знакомых
Лозовского (Соломона Абрамовича Дридзо). Это были мои
родители. Наш дом и дом семьи Дридзо в Лозовой бывшей
Екатеринославской губернии были буквально бок о бок. По
мните его?
— Генеральный секретарь Профинтерна в 1921 году.
— Совершенно верно. Позже заместитель наркома иност
ранных дел... Был расстрелян как раз перед смертью Сталина.
Это от его знакомых мои родители узнали, как поразительно
Щукин играл Вас в обоих фильмах. Помню конец первого,
«Ленин в Октябре». Вечер 25 октября (по старому стилю).
Второй съезд Советов. Вы объявляете:
«Товарищи! Великая социалистическая революция, о необ
ходимости которой все время твердили большевики, сверши
лась!»
Жест с вытянутым указательным пальцем (верно, привыч
ка Ваша). Бурные продолжительные аплодисменты. Конец
фильма.
А вот сцена из второго фильма. Крестьянин заходит к Вам
в кабинет.
«Вы о чем?» — спрашиваете Вы, т. е. Щукин, представляю
щий Вас.
«О правде», — отвечает мужик.
«О какойтакой правде?»
«О мужицкой».
Часть III. ФАНАТИК390
«Мужика нет, — отвечаете Вы. — Есть бедняк, есть середняк
и есть кулак!»
Тот же жест. Ваш указательный палец выскакивает и целит
ся прямо в мужика.
— Он хотел знать правду. Вот я ему и сказал правду.
— Очень возможно. Но ведь это не единственная возможная
классификация. Классифицировать людей можно поразно
му — по возрасту, по языку, на котором они говорят, по цвету
глаз. Каждая из этих классификаций — «правда». Однако
классификация обыкновенно делается с некой целью. В Вет
хом Завете животные, птицы, рыбы делились на съедобных
и несъедобных. Учреждения, заведующие народным здоровь
ем, делят болезни на заразные и незаразные. Вы разделили
крестьян на бедняков, середняков и кулаков в целях опреде
ленной политики по отношению к крестьянству. Беднейших
собирались натравить на сравнительно зажиточных, а средних
убедить помогать беднейшим экспроприировать или уничто
жить зажиточных. Классификация стирает всякие различия
между членами одного класса. Главная цель классифика
ции — экономить мысль. Этот принцип был выдвинут Махом,
за что он и был подвержен беспрестанной брани с Вашей сто
роны. Классификация была также в основе аристотелевской
философии познания. Все это относится к неаристотелевской
философии познания Кожыбского, которую он ставил наряду
с неньютоновской физикой и неевклидовой геометрией.
— А это что? Идеалистические извращения материалисти
ческой евклидовой геометрии и материалистической ньюто
новской физики?
— С Вашей точки зрения это так. Фактически же это — обоб
щение аристотелевской логики, евклидовой геометрии и нью
тоновской физики. Вот как Кожыбский обычно представлял
соотношения между ними.
Принцип (закон) Аристотелевский Неаристотелевский
Идентичность А есть А А1 не есть А2
Противоречие А не есть не — А А может быть и не — А
Исключение третьего А или Б или не — Б А может быть ни Б, ни не — Б
При этом я должен Вам напомнить об отношении большин
ства американских интеллигентов к Кожыбскому, в особенно
сти членов academу («профессората»). Его считали эксцент
13. «Коготок увяз — всей птичке пропасть»
391
риком, чуть ли не шарлатаном. Его постоянные ссылки на
мысли основоположников современной философии науки ка
зались уловками графомана, равняющего себя с математика
ми Гауссом, Бойаи, Риманом, Лобачевским (основоположни
ками неевклидовой геометрии) или Эйнштейном, Планком,
Бором (основоположниками неньютоновской физики).
— Вы что, стараетесь ошеломить меня своей эрудицией?
— Ничего подобного. Признаюсь, что мои отклонения раз
дражают. Дурная привычка. Признаюсь также в сильном же
лании осведомить Вас о развитии философии науки даже до
Вашего рождения и тем более в Ваше время. Признаю также,
что отчасти поддался любопытству. Отказались бы Вы от сво
ей убогой философии (простите за откровенность), если бы
знали о ее бурном развитии? Между прочим, Лобачевский
был ректором Казанского университета, из которого Вы были
исключены в 1887 году за участие в протесте.
— Я не помню никакого Лобачевского.
— Он был ректором задолго до Вас... Однако возвратимся
к теме. «Неаристотелевская» система Кожыбского была вкла
дом не в логику, а, скорее, в психолингвистику. Вклад этот был
значителен, но неуклюже выражен и засорен надменными за
мечаниями о «казенном профессорате» (вроде Ваших). Несо
мненно, все это исходило из пренебрежительного отношения
Кожыбского к американской интеллигенции.
— Ну, что? Возвратились наконец к теме?
— Да. Когда Кожыбский уверяет, что он доказал недействи
тельность закона идентичности (А есть А), он на самом деле
указывает на очевидное, а именно: 1) ничто действительно су
ществующее (поВашему — никакой материальный объект) не
идентичен другому члену того же класса; 2) ничто действи
тельно существующее не остается идентично себе в течение
времени. Этим объясняется «А1 не есть А2» или «Корова1 не
идентична корове2».
— Но ведь это всем известно!
— Лучше сказать, все это допускают. Однако большинство
людей действуют так, словно им совершенно очевидно, что
«корова есть корова», «буржуй есть буржуй». Последствия та
кого образа мысли бывают весьма серьезны.
Дальше, насчет: «Иванов сегодня — не Иванов вчера». Двад
цать пять веков тому назад Гераклит сказал: «Невозможно
вступить дважды в ту же реку». Пока вступаешь, она уже не
Часть III. ФАНАТИК392
та. За несколько месяцев каждая молекула в нашем теле заме
няется другой. Однако ни в чем мы так сильно не уверены, как
в том, что каждый из нас остается самим собой от колыбели до
могилы.
Вот в чем заключается опровержение закона идентичности.
Кожыбский ошибался лишь в том, что выдавал это за опровер
жение логического закона. На самом же деле он лишь указал
на недостаток повседневного языка, на котором логические
постулаты воспринимаются как законы природы.
Далее, закон противоречия не допускает лишь одновремен
ного высказывания противоречащих одно другому суждений.
А ведь всякий знает, что Иванов может быть добрым по отно
шению к своей собаке и в то же время злым по отношению
к своей жене. Дело здесь не в логике, а в тенденции повседнев
ного языка внушать ошибочные суждения.
Наконец, закон «исключенного третьего» (tertium non
datur) гласит: «А — или Б, или неБ». В повседневном обихо
де это часто приводит к заключению: «Иванов либо хороший,
либо дурной, либо друг, либо враг и т. п». И это является из
вращением мысли повседневным языком.
В частности, Ваше мышление, Владимир Ильич, — яркий
пример именно такого извращения. У Вас все — решительно
все — сводится к tertium non datur. Каждое утверждение или
абсолютно верно, или абсолютно неверно. Мыслитель — или
материалист, или идеалист. В первом случае он «наш», во вто
ром — «не наш». Или же «средняя позиция» — самая гнусная.
Вся деятельность человека исходит из борьбы между «нами»
и «ними» и в конце концов приведет к триумфу «наших»
и полному разгрому «ненаших». Все это было видно как на ла
дони в трагикомедии, разыгранной в августе 1948 года.
Лет через тридцать после этого я прочитал книгу немецко
го автора Бернхарди «Германия и грядущая война». Книга вы
шла накануне Первой мировой войны. Там Бернхарди цити
рует некоего Клауса Вагнера, автора книги «Der Krieg als ein
Schaffendes Weltprinzip» («Война — мировой творческий
принцип»). Вагнер пишет:
«Закон природы, к которому сводятся все законы, — закон
борьбы. Все изобретения, мысли, институты в определенном
обществе, сама социальная система — результаты борьбы вну
три общества, в которой один выживает, другой исчезает.
Борьба между обществами, которая определяет развитие на
13. «Коготок увяз — всей птичке пропасть»
393
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]