Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Три разговора с русскими. Об истине, любви, борьбе и мире

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
имную помощь, так сказать). Поэтому и называют огромные леса в амазонской долине «легкими» (т. е. дыхательными орга нами) планеты. Так вот, с этими «легкими» предприниматели обращаются, как свинья в басне Крылова обращалась с веко вым дубом, корни которого она обнажила своим рылом. «Пусть сохнет... лишь были б желуди: ведь я от них жирею».
— И все эти угрозы Вы приписываете капитализму?
— Да, не исключая и государственный капитализм в быв шем Советском Союзе.
— А разве в Советском Союзе были капиталисты?
— Вспоминаю интересную сцену из фильма Эйзенштейна «Иван Грозный». Царь диктует письмо английской королеве, в котором предлагает развитие торговых отношений. Потом говорит послу: «Да скажи сестре нашей любезной, Елизавете Аглицкой, что я единный купец на Руси, так что в убытке она не останется». Так же и в Советском Союзе, был «единный ку пец», т. е. абсолютная монополия, т. е. «последняя стадия ка питализма».
— Вы полагаете, что Сталин клал прибыль себе в карман?
— Что Вы? Разве современный капиталист кладет прибыль себе в карман? Накопленный капитал в основном используется. Так и было в СССР. Капитал рос. А во что его вкладывали? Боль ше тяжелой индустрии, больше оружия, больше насилия над средой. Был проект — повернуть сибирские реки, чтобы они впа дали не в Ледовитый океан, а в Аральское море — для орошения Средней Азии. На основании достоверных знаний было уста новлено, что осуществление этого проекта грозило всей плане те величайшей катастрофой. К счастью, его не реализовали.
— Вы ставите знак равенства между буржуазными стра нами и Советским Союзом?
— В этом отношении — да.
— А Вы что предлагаете?
— Социализм.
— Да ведь этим характеризовался социальный строй Совет ского Союза. Социализм — стадия общества между капита лизмом и коммунизмом.
— Нет, я понимаю социализм иначе. Социалистом я назы ваю социалдемократа. А понятие «социальная демократия» включает и экономическую. Мне было лет шестнадцать, когда я слушал дебаты между Скотом Нирингом, видным американ ским социалистом, и какимто бизнесменом. В Америке деба
Часть III. ФАНАТИК464
ты основаны на какомто суждении. В данном случае сужде ние было: «Капитализм несовместим с демократией». Ниринг защищал это суждение, его оппонент отрицал. Первым высту пил Ниринг. До сих пор помню его первые слова:
«Полагаю, что уместно начать с определения демократии.
Предлагаю следующее: демократия есть общественный кон троль над общественными делами».
Оппонент начал так: «Благодарю мистера Ниринга за определение демократии,
с которым я вполне согласен. В свою очередь, предлагаю оп ределение капитализма. Капитализм есть частный контроль над частными делами».
В этом противоречии проявляется пропасть между капита
лизмом и социализмом. Капитализм охраняет частную собст венность накопленного капитала, решает, на что использовать капитал (накопленный трудом всех) корпорациям. В резуль тате почти весь накопленный капитал служит дальнейшему накоплению. Все равно как в антиутопии Оруэлла цель влас ти — власть, так при капитализме главная цель капита ла — рост накопленного капитала. Социализм есть демократи зация экономики — общественный контроль над обществен ными делами. Социализм, как я его понимаю, несовместим ни с капитализмом, ни с тем, что называлось социализмом в быв шем СССР.
— Вы еще собирались сказать коечто об отмирании госу
дарства.
— Ах, да. Спасибо, что напомнили. При настоящей, мне ка
жется, «последней» стадии капитализма, государство дейст вительно начинает «отмирать», но не благодаря причине, вы двинутой Энгельсом, — решительной победе пролетариата в классовой борьбе. Если помните, я не был согласен с Вашим определением государства в главной роли органа насилия над угнетенным классом. Наоборот, в течение двадцатого столе тия государство в демократических странах некоторым обра зом играло роль (правда, слабо) защитника угнетенных. Есте ственно предположить, что постепенный рост политического «удельного веса» бедных (например, расширение избиратель ного права) способствовал этому процессу. Я уже рассказал коечто о политике Рузвельта в США во время депрессии тридцатых годов. Были не только проведены меры экономи ческой помощи безработным, но и обеспечены гарантии изве
16. Он хуже, чем вы его себе представляли
465
стных прав самозащиты против эксплуататоров. Таким обра зом, развилось нечто вроде политического единоборства «ле вых» и «правых». «Правые» настаивали на сокращении роли государства в экономике во имя «свободы», указывая на то, что «левые», требуя больше вмешательства со стороны прави тельства, ведут к подрыву традиционной американской свобо ды. Фактически же «левые» требовали не ограничения свобо ды, а демократизации народного хозяйства — общественного контроля над общественными делами. Следует также доба вить, что меры, способствовавшие гарантии гражданских прав черных, исходили от федерального правительства вопреки догме, что главная (если не единственная) роль правительст ва — держать угнетенных в повиновении. Теперь сдается, что по мере того, как растет власть корпораций, государство начи нает «отмирать». Процесс этот ныне называется «глобализа цией». Это относится не к распространению кооперации и де мократии по всему миру, а к способности корпораций освобо диться от всякого рода контроля со стороны правительства. Родился принцип: «свободное движение капиталов». Это зна чит, что корпорация свободна перебраться в любую страну. Конечно, имеется в виду выбор «резиденции» там, где меньше налоги, где рабочая сила дешевле, где права рабочих (если та кие есть) не охраняются, где нет ограничений, связанных с ох раной среды. Вот этото «отмирание государства» совершен но устраивает корпорации. Ирония судьбы: не победа мирово го пролетариата, а наоборот, триумф мирового капитализма сулит «отмирание государства». Помните лозунг: «Вся власть Советам!»? Его собираются заменить лозунгом «Вся власть корпорациям!» Вот еще одно обстоятельство, в свете которо го мне представляется, что капитализм хуже, чем его враги се бе представляли.
Часть III. ФАНАТИК466
— Пора прощаться, Владимир Ильич.
— А теперь что будет?
— То есть как?
— Что со мной будет?
— Ах, Вы об этом? Интересуетесь, что клону делать? А что
Вы делали между нашим встречами?
— То есть как это «между встречами»? Мы ведь все время
разговаривали, с тех пор как встретились на Шенбруннер Шлоссштрассе. Странно, что я теперь не узнаю, где мы. Вы меня все время водили по Вене, показали памятник Красной Ар мии, российское посольство. После этого не помню. Был погру жен в разговор. Все же скажите, где мы и куда теперь направ ляемся.
— Мы в Торонто. Здесь я живу.
— Как же мы сюда попали? Впрочем, неважно. Что мне те
перь делать, если не толковать с Вами?
— Можете продолжать толковать. Уверяю Вас, буду слу
шать внимательно. Но сперва следует сказать Вам следующее. Мы не все время разговаривали. Ведь мне надо было спать. Я ведь обыкновенный смертный, не то что Вы. А пока я спал, Вы не существовали.
— Так вот что! Вы, оказывается, солипсист! То, чего Вы не
воображаете, не существует.
— Не совсем. Многое, чего я не воображаю, не существует.
Однако все то, что я воображаю, существует. Оно имеет осо бое существование, которого Вы не признаете.
— Значит, Вы в Бога веруете, потому что можете его вооб
разить?
17. Три вопроса
— Нет, не верую именно потому, что не могу его вообразить.
— Так и выходит. Чего Вы не можете вообразить, то не су ществует. Вы действительно солипсист.
— Я не сказал: «Бог не существует». Я сказал, что не верую в него. Это значит, что я — атеист, но не солипсист.
— В таком случае Вы — идеалист и, следовательно, не мо жете быть атеистом. Только материалисты — атеисты.
— Ладно. Наконец Вы посадили меня в надлежащую кле точку. Теперь отвечу на Ваш вопрос. Хотите знать, что Вам те перь делать? Можете возвратиться в свой труп в Мавзолее, ес ли Вас еще не похоронили. Однако пора покончить с этим фарсом. Я солгал. Вы — не клон. Эта техника еще в младенче стве. Чтобы создать клон, надо «посадить» гены одного орга низма в самку того же рода. Получается зародыш, который развивается нормально и рождается в положенный срок. Ес ли процесс завершается, получается точная генетическая ко пия индивида с тем же набором генов.
— А что же я?
— Я ведь сказал Вам. Вы продукт моего воображения. Ког да я о Вас думаю, Вы существуете — и только тогда. Но я Вам сперва этого не сказал, боялся, что Вы откажетесь со мной раз говаривать, кто знает? Поэтому я выдумал историю с клоном. Показав Вам памятник Красной Армии, я навел Вас на мысль, что мировая пролетарская революция свершилась и что ги гантские успехи в науке привели ко «второму пришествию» ее пророка. То есть я внушил Вам веру в «материалистическое воскрешение».
— Значит, Вы все это наколдовали. Ради забавы, что ли? Вы многих так «вызываете», подражаете спиритам?
— Все ярлыки наклеиваете? Впрочем, Лев Николаевич за дал мне тот же вопрос.
— Толстой? Его тоже?
— Также Достоевского.
— Зачем?
— Я намеревался задать каждому три вопроса.
— И Вы полагали, что на них ответят?
— Я полагал, что, возможно, смогу сам на них ответить, хо тя бы временно, после разговора с каждым из вас.
— С каждым из нас?
— Фактически с самим собой, так как я сам за вас говорил. Я старался вообразить, что бы вы отвечали на мои соображе
Часть III. ФАНАТИК468
ния, догадки, предпосылки, если бы наши разговоры велись действительно. Наша университетская библиотека порядочно помогла. Там есть полное собрание сочинений Толстого — 90 томов, Достоевского (еще дореволюционное издание с «ятями) — 20 томов, Ваших — 55 томов. Все издания тща тельно отредактированы. Похоже, что ни из Толстого, ни из Достоевского ничего не было изъято цензурой. Насчет Ваших трудов не знаю. Возможно, появится постсоветское издание. Тогда увидим, исказили ли Ваши труды Ваши приверженцы. Впрочем, я замечтался. Вряд ли я увижу новое издание Ваших трудов. Мне ведь 89 лет, а такое издание требует по крайне ме ре 10 лет работы.
— Вы все еще не сказали, какие три вопроса Вы задали и по
чему именно нам.
— Вам, потому что мне сдается, что из всех людей, о кото
рых я имел коекакое представление, вы трое больше всех ду мали о судьбах человечества, а также потому, что в некотором смысле мне импонировали ваши мысли, несмотря на резкие расхождения. Очень хотелось завести с каждым из вас острую полемику о той или иной стороне мировоззрения.
— А три вопроса?
— А что вы трое имеете общего? Вы все русские; вы долж
ны знать.
— Толстой и Достоевский были, разумеется, ревностно ве
рующими христианами. Но себя я не могу вообразить близким к ним в какомлибо отношении.
— Даже в отношении объединения человечества, искорене
ния кровавого конфликта? А разве Вы, Владимир Ильич, не мечтаете о бесклассовом обществе?
— Ну да, если так поставить вопрос. Но ведь где дело каса
ется пути к этой цели...
— Знаю, знаю. И именно так ставлю вопрос. Не согласитесь
ли, что Вы все разделяете одну мечту — объединение челове чества?
— А дальше?
— Я заметил, что, полемизируя, Вы всегда както избегаете
признания, что соглашаетесь с собеседником в чем бы то ни было. Однако Ваше «дальше» как будто намекает на такое со глашение. Итак, полагаю, что искоренение конфликта, чрева того насилием, — одна из общих целей всех вас и меня. Мне также сдается, что частичное объединение нередко происхо
17. Три вопроса
469
дит и даже выглядит прогрессивным (в том смысле, что объе динения растут). Однако в то же время конфликты между объ единениями обостряются. Действительно, объединение се мейств в роды, родов в племена, затем в народы, государства, союзы нередко мотивируются наличием общего врага. Таким образом, в процессе объединения конфликты не утихают, а на оборот, обостряются. Если это — «закон» эволюции общества, какой «общий враг» послужит стимулом объединения всего человечества? Разве что нашествие с другой планеты?
— Зачем же? Роль «общего врага» может выполнить приро да. Человечество возьмется за окончательное покорение при роды. Пусть она не противодействует, а служит нам.
— Понятно. У Вас все сводится к борьбе. Один побеждает, другой подчиняется или погибает, не так ли? Так же мыслил Клаус Вагнер о войне — творящем принципе в природе. Очи щает поле действия для сильных, храбрых...
— Я всегда был против империалистической войны. А под держивали ее ренегаты — социалдемократы, Каутские, Берн штейны, Плехановы. Я приветствовал гражданскую войну про тив буржуазии, ибо она неминуема. Так же и борьба человека против природы неминуема. Она приведет не к истреблению природы, а к приручению ее.
— Не согласен, после отвечу. Я искал ответ на следующий вопрос. Что разделяет людей, делает их врагами? Ради чего они воюют? На это отвечают поразному. Воюют, чтобы поко рить какойто народ и дать ему свою веру... Мне кажется, все это сводится к трем вопросам. (1) Что есть добро, что зло? (2) Что есть истина, что нет? (3) Что прекрасно (приятно, вос хитительно, очаровательно), что безобразно (отвратительно, противно)? Отсюда вытекает следующий вопрос. Если за это люди воюют, борются, спорят, есть ли надежда, что можно прийти к какомуто соглашению, избежать насилия, крово пролития, отчуждения?
— А зачем Вам знать?
— Затем, что если ответ на последний вопрос «нет», то че ловечеству недолго осталось жить.
— А что значит «недолго»?
— Несколько поколений, а возможно, всего дватри. Помни те, я Вам рассказывал об оружии полного разрушения? Суще ствование человека может быть пресечено буквально в не сколько часов. Помните, что я говорил при нашей первой
Часть III. ФАНАТИК470
встрече? В будущей серьезной войне не может быть победите лей. Но, очевидно, на Вас это не произвело впечатления. Ког дато я напомнил об этом какомуто генералу. Он возразил следующим образом. Если после войны между США и СССР у них останется один человек, а у нас двое разных полов, мы окажемся победителями. И Вы так рассуждаете? То есть если по окончании «последней» классовой войны у буржуев оста нется один, а у пролетариев двое разных полов, будет положе но начало бесклассовому обществу?
— Нетрудно осмеивать взгляды противника, пользуясь аб
сурдными примерами.
— Вам лучше знать. Однако давайте продолжим. Ставлю во
просы так. 1) Возможно ли согласие подавляющего большин ства людей о том, что есть добро, что зло? 2) Возможно ли со гласие о том, что правда, что нет, то есть что «действительно» так, а что нет? 3) Возможно ли согласиться о том, что прекрас но (приятно и т. п.), а что отвратительно (безобразно и т. п.)?
— Что же, нашли ответы?
— Нет.
— Как так?
— Сомнения остались. Вернее всего, мне кажется, утверди
тельный ответ на первый вопрос. Я все еще верю, что в конце концов люди смогут согласиться о том, «что есть истина», а что нет. Нет, я не так сказал. Точнее, смогут ли люди согласиться о том, как решить, «что есть истина». В этой возможности все общего соглашения о том, как установить истину, и состоит на учное познание. Дальше, чем «тверже» наука (в смысле стро гости логических выводов), тем легче разрешаются разногла сия о том, «что есть истина». Самая «твердая» наука — мате матика, где решения о том, справедливо или нет такоето суж дение, выводится посредством чистой дедукции, т. е. наблюде ния не играют никакой роли.
— Как так? Разве теоремы Пифагора не подтверждаются
измерением?
— Нет. Справедливость заключения зависит лишь от на
чальных постулатов, а они не вытекают из измерений. Они просто предполагаются.
— Поясните.
— Извольте. Возьмем известное утверждение евклидовой ге
ометрии: сумма углов всякого треугольника равна 180 граду сам. Это вытекает из постулатов, на которых основана вся ев
17. Три вопроса
471
клидова геометрия. В частности, 5й постулат гласит, что в пло скости через любую точку на данной прямой возможно прове сти одну и только одну прямую, которая никогда не пересечет данную, т. е. параллель. Разумеется, утверждение это не может быть оправдано наблюдением. Оно просто предполагается.
— А как же можно предположить нечто другое?
— Очевидно, можно. Знаете Лобачевского Николая Ивано вича? Впрочем, он жил задолго до Вас. Он был ректором Ва шего университета — Казанского, где и Лев Николаевич учил ся. Лобачевский предположил, что через точку вне данной прямой возможно провести бесчисленное множество прямых, никакая из которых не пересечет данную прямую.
— Но ведь это абсурд!
— Почему?
— Если какаялибо из этих прямых клонится к данной пря мой либо в одну сторону, либо в другую, она наконец должна пе ресечь ее.
— Откуда Вы знаете?
— Куда это Вы клоните?
— Извольте внимательно выслушать. Почему Вы уверены в том, что только одна параллель существует через данную точку?
— Расстояние между двумя прямыми будет или увеличи ваться, или уменьшаться, или оставаться тем же. Если оно бу дет увеличиваться в одном направлении, то будет уменьшать ся в противоположном. Следовательно, можем предположить, что оно будет уменьшаться в какомто из двух направлений и наконец пересечет данную прямую. Следовательно, может су ществовать лишь одна прямая, которая не приближается к данной ни в том ни в другом направлении.
— А не можете ли Вы вообразить множество прямых, кото рые хотя и приближаются в одном или другом направлении, все же никогда не пересекут данной прямой?
— Но ведь это невозможно. Если она все время приближает ся, то ведь должна когданибудь пересечь.
— Почему же? Предположим, расстояние сокращается на половину при каждом пройденном интервале такойто длины. Ведь такое сокращение никогда не сведет расстояние на нуль.
— Но ведь тогда это не прямая, а кривая.
— Ну так что же? Новый постулат не относится обязатель но к прямым.
Часть III. ФАНАТИК472
— Но ведь постулат Евклида именно о прямых.
— А откуда Вы знаете, что прямые вообще существуют?
— Это всем известно.
— Почему же? Как это установили? Чем?
— Скажем, линейкой.
— Полноте, Владимир Ильич! Откуда Вы знаете, что линей
ка «прямая»? А какой длины самая длинная линейка?
— Казуистика. Линейка достаточно пряма и достаточно
длинна с практической точки зрения. А если нет, то ее можно сделать прямее и длиннее. Математика — наука о материаль ной действительности и оправдывается как таковая на прак тике.
— Вы мне напомнили дело Лысенко. Один из участников
разгрома генетики был, если не ошибаюсь, председателем кол хоза. Пытаясь спасти свою науку, ктото из «морганистов» со слался на статистические данные. Защитник «истинно народ ной науки» представил страницу из гроссбуха колхоза, на ко торой указывалось количество коров, свиней, гусей и т. д., вы ращенных на ферме. «Вот, — сказал он, — образец социалис тической статистики!»
Впрочем, ладно. Вы требуете эмпирической проверки по
стулата Лобачевского. А я укажу на эмпирическую проверку другого постулата, который покажется Вам таким же неле пым. А именно: параллельных прямых вообще не существует. Каждые две прямые должны гдето пересечься.
Вообразите, что люди все еще думают, что земля плоская.
Однако они усвоили геометрию Евклида, причем лишь геоме трию двух измерений, т. е. плоскости. Они начинают проверять эмпирически евклидовские теоремы, в частности, что сумма углов любого треугольника равна 180ти градусам. Пока тре угольники не слишком велики, теорема подтверждается. Одна ко, по мере того как треугольники становятся больше, замеча ют систематическое расхождение: сумма углов становится все больше и больше 180 градусов. Расхождение уже нельзя при писать случайным неточностям измерения. Некоторые гово рят: «Тем хуже для вашей теории, господин Евклид! Она не подтверждается практикой». Другие, проникнутые классовым сознанием, указывают на то, что Евклид рабовладелец, неуди вительно... А Вы что скажете, Владимир Ильич?
— А я почем знаю? Вы, вероятно, сами выдумали этот анек
дот. Что же в конце концов оказалось?
17. Три вопроса
473