Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Три разговора с русскими. Об истине, любви, борьбе и мире
.pdf
— Наших? Вы полагаете, что планеты принадлежат нам?
— В некотором смысле да. Ведь считаем мы Землю своей,
то есть родной. Крестьяне, которых Вы уважаете, ведь называ
ют землю матушкой. Она наша родина в неизмеримой Вселен
ной. Почему ж не называть Солнечную систему «нашей»?
— Продолжайте.
— Начались вычисления орбиты Урана. Я не согласен с Ва
ми, что это праздное, никому не нужное занятие, выдуманное
людьми, которые сами себя избавили от «настоящего» труда.
Такого рода вычисления более сходны с исследованием каж
дого уголка леса, близ которого мы живем, только в огромном
масштабе. Если мы любим родную природу, мы, разумеется,
хотим знать ее глубоко и точно.
— Продолжайте.
— Однако чтото оказалось не так. Следуя законам движения
и тяготения Ньютона, орбита планеты может быть полностью оп
ределена на основании нескольких наблюдений ее местонахож
дения. А Уран двигался не по орбите, вычисленной на основании
притяжения Солнцем и остальными планетами. Предстоял вы
бор между двумя альтернативами. Одна из них — решить, что те
ория Ньютона ошибочна. Это заключение было неприемлемо.
— Почему?
— До сих пор ньютоновская теория блестяще оправдывала
себя. Все планеты перемещались точно по рассчитанным ор
битам. Казалось неблагоразумным отказаться от такой успеш
ной теории.
— А другая альтернатива?
— Предположить, что существует другая, еще не открытая
планета, отклоняющая Уран от его орбиты.
— И эту альтернативу приняли?
— Да. Но имейте в виду, что это не значило: «Следователь
но, должна существовать другая, еще неизвестная планета».
Существование другой планеты оставалось лишь гипотезой,
т. е. предположением. Осталась труднейшая задача: доказать,
что это предположение верно.
— Но если это предположение вытекало из наблюдений,
не значит ли это, что оно достоверно?
— В томто и дело, что нет. В математике выводы, вытекаю
щие из предположений, являются доказательством теоремы,
но в астрономии — иное дело. В отличие от математики астро
номия — наука эмпирическая.
Часть I. ВЕРУЮЩИЙ62
— Какая разница между одной и другой?
— В эмпирической науке истина в конце концов утверж
дается наблюдениями. В математике наблюдения не только
не имеют отношения к истине, но и большей частью невоз
можны.
— Вы шутите!
— Нисколько. Об этом в другой раз. В астрономии, как во
всякой эмпирической науке, наблюдения решают участь гипо
тезы. На основании их она утверждается или отклоняется,
причем утверждение действительно, только пока наблюдения
оправдывают гипотезу.
— Итак, астрономы принялись искать новую планету на
небе.
— Нет. Принялись испытывать истинность Ньютоновой те
ории, т. е. вычислять орбиту предполагаемой планеты, что
бы таким образом узнать, где именно она должна находиться
в данное время. Тогда они будут знать, куда направить теле
скоп. Если планета окажется там, то это подтвердит истин
ность Ньютоновой теории.
— И что вышло? Нашли планету?
— Да. В 1845 году Королевское общество наук в Гёттинге
не объявило приз в 50 дукатов за успешное решение задачи.
Молодой англичанин Адамс взялся за дело. Француз Ле
верье, автор блестящих работ по теоретической астрономии,
представил свои расчеты французской Академии наук.
18 сентября 1846 года Леверье написал письмо в берлинскую
обсерваторию, в котором указал, где искать планету. Письмо
было получено 23 числа. И.Ф. Эенке, директор обсервато
рии, одобрил поиск, который начался вечером. Около полу
ночи обнаружили тело, отсутствовавшее на небесных картах
того времени. Осталось доказать, что это действительно пла
нета, а не звезда. Наблюдения повторились следующей но
чью. Оказалось, что тело подвинулось, следовательно, было
не звездой, а планетой, существование которой было пред
сказано.
— Во время рассказа Ваш голос дрожал от волнения.
— Не удивляюсь. Этот эпизод из истории науки все еще вос
хищает меня.
— Почему? Не все ли равно, существует шесть, семь или
двадцать планет?
— Кому?
3. Религия, наука и истина
63
— Всякому. Огромному большинству людей, заботящихся об
условиях своей жизни, как прокормить себя и детей, как обра
щаться с соседями и с теми, которые властвуют над ними...
— И все? А Вы сами, Лев Николаевич, только об этом и за
ботитесь?
— Вы читали мои произведения, стало быть, знаете, о чем я
заботился.
— Знаю. Знаю, что Вы заботились, между прочим, об исти
не. Заключаю это из того, что Вы задали мне тот же вопрос, ко
торый римлянин Пилат задал еврею Иисусу.
— А при чем тут их происхождение?
— Оно имеет такое же значение, как то, что Адамс был анг
личанином, Леверье французом, Эенке немцем. Несмотря на
то что через четверть века после открытия Нептуна французы
и немцы убивали друг друга, а еще через сорок три года и ан
гличане присоединились к оргии убийств, все же все они ис
кали ту же истину теми же методами. А если бы Иисус отве
тил на вопрос Пилата и если бы они вместе взялись за обсуж
дение этого вопроса, возможно, Пилат убедился бы в том, что
Иисусу уже было известно, то есть что понимание истины не
зависит от происхождения искателей. Иначе говоря, есть вы
ход из рокового деления людей на «мы» и «они».
— Натянутое заключение.
— Не думаю. Обратите внимание на огромный диапазон люд
ских забот. Подумайте, что разделяет людей на «мы» — «они»
и что их соединяет. Вы справедливо заметили, что рели
гия — мощный клей. Но ведь почти все самые распространен
ные религии разделяют гораздо больше, чем соединяют. Поня
тие «верующий» всегда сопряжено с понятием «неверующий».
А между тем есть деятельность, которая соединяет, но не разде
ляет, а именно поиск истины, ведущийся в соответствии с уни
версальными правилами научного познания. Правила эти лег
че определить тем, что они исключают, чем тем, что они вклю
чают. А исключают они авторитет выделенных лиц или клас
сов, что прямо противоречит Вашему представлению о раболе
пии перед авторитетом ученых. Ученые не владеют истиной, как
деспоты владеют властью. Они служат ей.
Правила познания, которым следуют ученые, исключают
также так называемое «откровение» истины индивидам, кем
бы они ни были. Не исключена возможность, что интроспек
ция может привести к глубокой истине, в особенности о чело
Часть I. ВЕРУЮЩИЙ64
веческой психике. Но это познание должно пройти такие же
испытания, как всякая другая гипотеза, прежде чем оно будет
принято за истину в научном смысле. Словом, познание при
знается истиной в научном смысле, только если оно вытекает
из независимого опыта каждого, кто участвовал в ее поисках.
— Не могу согласиться с Вашим категорическим отрицани
ем внутреннего убеждения в роли критерия истины. Вы, веро
ятно, не испытали откровения, а я испытал. Постараюсь опи
сать это явление на Вашем языке. Вы говорите, «сущность»
понятий, например истины, любви и т. п., не существует, а су
ществуют лишь соглашения о том, в каком смысле мы будем
употреблять эти слова. Таким образом налаживается понима
ние. Ладно, согласимся употреблять слово «истина» в моем
смысле, т. е. неопровержимо убеждение, что нечто ощутимое
существует. Вот как я понимаю истину, которая важнее все
го другого, а именно что Бог в каждом человеке. Это открове
ние и есть познание истины.
— Хорошо. Я, в свою очередь, могу привести подобный при
мер, который как бы поддерживает Ваше представление об ис
тине. В одном из диалогов Платона Сократ берется доказать
собравшимся, что разум есть у каждого человека, даже у само
го невежественного. Он просит, чтобы привели совершенно
необразованного рабаотрока, лишь бы он понимал погрече
ски. И он «проводит» мальчика через доказательство теоремы
Пифагора (квадрат гипотенузы прямоугольного треугольни
ка равен сумме квадратов катетов).
— Вы полагаете, что мальчик уже знал об отношении пло
щадей квадратов и что Сократ лишь обратил его внимание
на это?
— Нет. Сократ показал, что мальчик «знал» (в Вашем смыс
ле знания, т. е. «нутром») правила логического мышления.
— А Вы полагаете, что это так?
— Да. И что это убеждение аналогично Вашему, что Бог
в каждом человеке. Но главное не это. Главное в том, что Со
крат продемонстрировал это знание путем эксперимента, ре
зультат которого все видели. Каждый из них мог при желании
провести подобный эксперимент, чтобы убедиться в реально
сти результата.
— А как же Сократ? Не был ли он уверен, помимо всяких экс
периментов, что то, что мы называем «разумом», есть в каж
дом из нас?
3. Религия, наука и истина
65
— Думаю, что был. Но чтобы убедить других, он все же при
бегнул к эксперименту. А Вы? Пробовали ли Вы когдалибо
провести подобный эксперимент, чтобы доказать другим под
линность Ваших убеждений?
— Зачем? Вы принимаете за критерий истины фактор,
который признает наука. А ведь вера не нуждается в подоб
ном критерии.
— Ладно. Возьмем более подходящий пример: аксиому Де
карта «Я мыслю, следовательно, я существую». Возможно ли
проверить это утверждение с помощью эксперимента? Солип
сист тоже верит в нее.
— Солипсист? Человек, который думает, что только он один
существует, а все остальное лишь его собственные мысли
и чувства?
— Именно. Помню, как Бертран Рассел както сострил:
«Когдато я был солипсистом, но так как я был уверен, что
лишь я один существую, мне не с кем было говорить. Поэтому
я перестал быть солипсистом».
— Какой же эксперимент Вы имеете в виду?
— Подобный тому, который я иногда провожу со своими
студентами. Из него вытекает, что не только есть другие «умы»
кроме нашего, но и то, что они воспринимают мир как наш соб
ственный.
— Как же это доказывается?
— Я предлагаю им вообразить какойнибудь запах, скажем,
нашатырного спирта или чеснока. Затем спрашиваю: «Ну что,
чуете?» Кивают, мол, да. «А теперь опишите запах». Некото
рые говорят «терпкий» или «острый». «Нет, — говорю, — опи
шите запах так, чтобы я почувствовал запах именно его» (т. е.
нашатырного спирта или чеснока). Признают, что это невоз
можно, соглашаются, что, воображая нашатырный спирт или
чеснок, который я чую «внутри себя», то же самое, что чуют
они, воображая то же.
— А если ктонибудь никогда не нюхал нашатырный спирт?
— Сами знаете, что тогда. Ведь Вы в своих рассказиках для
детей объяснили именно такой случай. Помните? Слепой
спросил зрячего: «Что значит «белый?» Зрячий объяснил:
«Это такой цвет — цвет снега». «Холодный, что ли?» — спро
сил слепой. «Нет, не холодный. Белый — цвет муки». — «Рых
лый? — спросил слепой. — Как бумага? Шуршит под руками?»
И сколько ни старался зрячий объяснить слепому, что значит
Часть I. ВЕРУЮЩИЙ66
«белый», слепой не мог понять. Значит, люди могут понять
друг друга только в том случае, если оба наблюдали или пере
жили одно.
— Разумеется.
— А ведь наука трактует именно так. Наука расширяет об
ласть общего опыта людей, т. е. область действительности,
о которой люди могут рассуждать, понимая друг друга, и, сле
довательно, относительно которой возможно прийти к согла
шению. Вот цель поиска истины, указанная наукой.
— Понятно. Однако меня интересует содержание этого об
щего опыта. В этом и заключается различие между истинной
наукой и лженаукой. Истинная наука имеет дело с самыми
важными восприятиями или переживаниями. А то, что ныне
именуется наукой, имеет дело большей частью с накоплением
тривиальных, ничем не связанных, никому не нужных знаний.
— Объясните, в чем разница, причем не формальными оп
ределениями, а конкретными примерами.
— Извольте. Истинная наука есть свод знаний о том, что не
может само собой открыться человеку, о том, что можно по
знать только учением. Наука — это знание того, о чем мудрей
шие из людей думали в продолжение тысяч лет, знание о том,
что надо делать и чего не надо делать для того, чтобы жизнь
была лучше не только для себя, но и для каждого. Всегда были
такие люди: Кришна и Будда в Индии, Конфуций и Лаоцзы
в Китае, Сократ в Греции, Марк Аврелий в Риме, Христос в Па
лестине, Магомет в Аравии. Жили они и в древности, и в Сред
ние века, и в наши времена. Эти знания должны быть достоя
нием всех, дабы люди учились на опыте других и избегали их
ошибок.
Наука, которая учит, как следует жить, касается многих
сторон жизни: как относиться к обществу людей, среди кото
рых живешь, как кормиться, как жениться, как воспитать де
тей, как молиться, как учиться и многого другого. Поэтому на
ука может показаться многословной. Однако основа науки,
из которой можно извлечь ответы на все жизненные вопросы,
кратка, проста и доступна, как самому ученому, так и неуче
ному человеку.
Оно и не могло быть иначе. Все равно, есть Бог или нет,
не могло быть того, что самую нужную для блага человека на
уку мог бы узнать только тот, кому не нужно самому кормить
ся, а кто может на чужие труды 12 лет учиться в разных учеб
3. Религия, наука и истина
67
ных заведениях. Не могло быть этого и нет этого: настоящая
наука та, которую необходимо знать каждому, потому что вся
эта наука в главной основе своей сводится к тому, чтобы лю
бить Бога и ближнего, как говорил Христос. Вся истина во всей
простоте своей была выражена браминскими, буддистскими
и китайскими мудрецами: «Обращайся с другими, как ты хо
чешь, чтобы они обращались с тобой». Украинский мудрец Ско
ворода сказал: «Бог, который желает блага людям, сделал все
лишнее трудным, а все нужное легким». Но не это считается
наукой в наше время. Напротив, наукой считают все, кроме то
го, что люди должны знать, чтобы жить хорошо.
Те, которые занимаются наукой, изучают все. И так все на
уки быстро размножаются. Им дают замысловатые латин
ские и греческие названия. И все считаются одинаково важны
ми, так что неизвестно, что следует сначала изучать. Но кро
ме того, те, кто верит в науку, убеждают, что самые важные
науки те, которые не имеют никакого приложения, то есть са
мые бесполезные. В этом, по их понятию, вернейший признак
значительности науки.
Понятно, что те, которые так понимают науку, считают,
что все одинаково нужно. С таким же усердием и чувством соб
ственного достоинства они высчитывают, сколько весит Солн
це, где живут и как размножаются разные козявки, как Земля
сделалась землей, как начали расти травы, и какие есть живот
ные, птицы, рыбы, и какие были раньше, и какой царь женился
на какой принцессе и против какого царя воевал, и как сочиня
лись стихи и сказки, и какие законы нужны, и почему нужны
тюрьмы и виселицы или чтонибудь другое вместо них, и поче
му одно христианское учение истинно, а другое ложно, и как де
лать электрические моторы, аэропланы, подводные лодки и т.д.
То, что считается наукой, основано на убеждении, что мир
таков, каким он представляется одному из бесчисленных орга
низмов, а именно человеку с его пятью чувствами. Возьмем, ска
жем, рака или микроскопическое насекомое. Возможно, мир ка
жется им совсем другим. Как же так называемый ученый мо
жет утверждать, что он описывает мир таким, каков он «на
самом деле»?
— Я не согласен, Лев Николаевич. Совершенно невежест
венный человек уверен в том, что мир таков, каким он ему
представляется. Лишь несколько тысяч лет тому назад все лю
ди без исключения, которые вообще задумывались над этим
Часть I. ВЕРУЮЩИЙ68
вопросом, считали, что Земля — весь мир, что мир этот плос
кий, а небо — полушарие над ним, утыканное звездами. Про
читайте первую главу книги Бытия. Когда люди, которые смо
трели за пределы своих деревень, решили, что Земля — шар,
над ними, вероятно, смеялись. Смешно было думать, что где
то под нами люди ходят вверх ногами. Галилей пострадал за
то, что считал, будто Земля вращается вокруг Солнца, а не на
оборот, как это представлялось почти всем прочим. Нет, уче
ный не думает, что мир таков, как он воспринимается нашими
пятью чувствами. Поэтому он усердно изучает мир с помощью
инструментов, созданных наукой, как физических (телеско
пы, микроскопы, барометры, термометры и другое), так и ум
ственных, развитых в продолжение столетий (математика, ло
гика и так далее), недоступных нашим предкам. Все это было
создано на основе развивающейся науки. Наука — вовсе не ки
па ненужных произвольно накопленных фактов, как Вы ее се
бе представляете. Она более похожа на великолепное здание,
построенное коллективным трудом многих поколений, явля
ющимся самым ярким примером сотрудничества между людь
ми всех рас, национальностей, идеологий, религий.
— Ладно. Посмотрим, что было сделано. Науки делятся на
три категории. Первая включает «чистые» науки — биологию,
астрономию, математику, теоретическую физику. Вторая
охватывает прикладные науки – физику, химию, механику, ме
дицину. Эти, как предполагают, помогают человеку обуздать
природу с целью облегчить труд. Третья категория — гумани
тарные, или так называемые социальные, науки, которые оп
равдывают существующий строй. Это богословие, юриспру
денция, история, политология.
Науки первой категории не могут считаться истинными
науками, так как они не дают ответов на самые основные во
просы: как следует действовать и как не следует действовать.
Далее, они не удовлетворяют любопытство, так как каждый
вопрос, на который они дают ответ, порождает новые вопро
сы. Хорошо, люди происходят от животных. А откуда низшие
животные? А сама Земля? Как она появилась? Где нам остано
виться, если время не имеет границ ни в будущем, ни в прошед
шем? Величина не имеет границ ни в большом, ни в малом. Хо
рошо, Солнце гораздо больше Земли, а Галактика гораздо боль
ше Солнца. Хорошо, есть красные тельца в нашем теле, в них
молекулы. А что в молекулах? Этими вопросами могут развле
3. Религия, наука и истина
69
каться люди досужие, живущие за счет труда других, но для
серьезно мыслящего человека они бессмысленны и не могут счи
таться вкладом в науку.
Нетрудно разоблачить настоящую природу так называе
мых прикладных наук. При капиталистической системе они
увеличивают власть богатых над рабочими и порождают не
описуемые ужасы современной войны. Таким образом, приклад
ные науки можно считать овладением техники, но ни в коем
случае не истинными науками.
Третья категория самая вредная. Возьмем, скажем, «Закон
Божий», который в России в мое время был обязателен во всех
средних школах. Чистое кощунство. Дальше, псевдофилосо
фия — Гегель, Маркс, Ницше и т.д., затем юриспруденция, фи
нансовая наука, исторические науки, внедряющие патрио
тизм, представляющие отвратительные преступления в виде
героических подвигов. Думаю, излишне говорить о них. Они бы
ли созданы служить злу, а не добру.
— Ваша критика сводится к следующему: ответ на каждый
вопрос лишь порождает другие вопросы, следовательно, все
предприятие бесцельно. Такой же критике можно подвергнуть
математику, как она представляется ребенку. Научившись
считать до ста, ребенок спрашивает: «А что больше ста?» Ес
ли мы скажем «тысяча», можно ожидать следующий вопрос.
Да, столкновение с понятием бесконечности может стать трав
матическим переживанием. Вспоминаю собственное. Мы при
ехали в Америку, когда мне было одиннадцать лет. Сначала ме
ня определили в третью группу в школе, т. е. с восьмилетни
ми, но когда я стал достаточно владеть английским, меня пе
ревели в шестую группу. Учительница задала нам примеры,
в которых требовалось превратить обычные дроби в десятич
ные. Мне надо было разделить 10 на 7. Стал делить, как меня
учили, получилось 1,42857142857142857... Мне показалось,
что я попал в какуюто западню. Последовательность 142857
повторялась, и я понял, что она будет повторяться без конца!
Мальчик позади меня привлек внимание учительницы. «Мис
сис Биган, — сказал он, — Анатоль плачет». Все услышали
и обратились ко мне. Учительница подошла. «В чем дело? Ты
болен?» Я объяснил как мог. «Глупый мальчик, — сказала учи
тельница, — ведь я велела довести только до двух цифр после
запятой». — «Но я хочу точно знать, сколько получится!» —
«Не надо. Пиши 1,43, и все».
Часть I. ВЕРУЮЩИЙ70
Дома я спросил отца, почему пример не решается. Он по
пробовал дать мне понятие о пределах, о которых сам имел
смутное представление. Хотя я мало что понял, все же увлек
ся идеей о бесконечности, чувствовал какоето вдохновение.
Мне и в голову не пришло считать влечение к вопросам тако
го рода праздным, недостойным человеческого разума. Воз
можно, именно тогда я решил стать математиком.
Нет, Лев Николаевич. Ваше представление о «чистой» на
уке не имеет ничего общего с ее «сущностью», если позволите
заимствовать понятие, к которому я обычно отношусь скепти
чески. У Вас поиск учеными истины представлен в виде мат
решки, которая продается в русских магазинах для туристов.
Вероятно, Вы знаете эту куклу — бабу в народном платье. Вну
три нее баба поменьше, в той — еще меньше... Каждого ребен
ка постигает разочарование, когда последняя баба уже не от
крывается. А Вы, наоборот, упрекаете науку за то, что она
с каждым ответом на поставленные вопросы ставит еще боль
ше вопросов. Вместо этого Вы указываете на «последний» от
вет: на вопрос о всяком начале — Бог. На вопрос о всяком кон
це тот же ответ — Бог. Все точно и ясно, не нужно никаких «на
ук» с замысловатыми латинскогреческими названиями, вы
думанными от нечего делать тунеядцами. Вы презираете бого
словие и, полагаю, схоластику. А между тем Ваше понятие
о Боге сильно напоминает схоластическое доказательство су
ществования Бога: «Каждое событие имеет причину. Просле
дим цепочку причин до первоначальной. Это и есть Бог».
Что касается Вашей критики прикладных наук, здесь наши
взгляды некоторым образом сходятся. В общем, так же, как Вы
осуждаете извращение учения Христа церковью, я всецело
осуждаю осквернение науки развитием военной техники. Од
нако вот в чем разница. Вы считаете, что проповедь Христа
есть «сущность» религии, а церковь — извращение ее. Я же
считаю, что полезные продукты — главное в прикладной на
уке, а вредные — извращение.
Вы правильно указали на источник извращения приклад
ной науки (один из многих), а именно на то, что при капита
листической системе техника служит главным образом гос
подствующему классу, укрепляя его власть над рабочими. Ин
тересно, читали ли Вы об этом у Маркса, которого Вы называ
ете «псевдофилософом». Я согласен и с Вами, и с Марксом.
Как не допустить извращения науки? Мне нравится Ваше оп
3. Религия, наука и истина
71
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]