Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социально-философская антропология. Человек и общественный мир
.pdf
Глава 5.
Экзистенциально-индивидуальный человек...
родными ему людьми — родителями, мужем и женой,
детьми, ближайшими интимными друзьями, с коллега&
ми по работе, то станет понятно, насколько может быть
велико сопротивление среды, сколь сильно ее воздей&
ствие на человека, сколь глубинными могут быть исто&
ки тиранического воздействия.
Здесь следует особо отметить силу воздействия
ближайшего окружения, связанную с непоколебимой
уверенностью субъектов этого воздействия в том, что
их влияние на человека осуществляется ради него са&
мого, во имя любви к нему, исходя из глубокой уверен&
ности, что если человек будет действовать так, как от
него требуют, то ему от этого будет лучше. Это очень
коварное воздействие, в нем часто действительно при&
сутствует искренняя забота, совпадающая с тем, что
действительно нужно и хорошо для объекта воздействия.
Но кто возьмется определить ту грань, которая отделяет
действительное желание помочь другому во имя его
блага от деспотического устремления во что бы то ни
стало утвердить свои представления о благе другого
человека, нимало не интересуясь при этом желаниями
и устремлениями его самого? Это есть своеобразная
тирания любви, в которой, несмотря на все слова о благе
другого, на первом плане может стоять не это благо, а
собственный эгоизм и глубинное неуважение к челове&
ку, его индивидуальности, его собственным представ&
лениям и желаниям. Сколько таких проявлений тира&
ний любви есть в жизни! Иногда они искренни, иногда
лицемерны, но всегда мощны, агрессивны. Не из этой
ли, весьма распространенной в повседневности, тира&
нии любви произрастают самые тиранические, дикта&
торские режимы в обществе? Ведь как здесь все похо&
же: любая политическая тирания клянется в любви к че&
ловеку, классу, народу, общине, уверяя, что именно она
знает, что для них хорошо, какой путь для них самый
лучший. А в итоге — террор, подавление человека, клас&
са, народа, общества1.
1
Л.Н. Толстой писал: «Нельзя делать добро человеку, которому
мы завяжем рот, чтобы не слыхать того, чего он желает для своего
блага. Только узнав желания и нужды всего народа или большин&
ства его, можно управлять народом и сделать ему добро». См.:
Толстой Л.Н. Письмо графа царю 16 января 1902 г. // Независи&
мая газета, 1995. 21 января.
311
Социально-философская антропология
Сама по себе повседневность — это определенная
временная последовательность каких&либо акций, ко&
торые зачастую повторяются многократно примерно в
одном и том же ритме и виде. Они как бы пристраива&
ются друг к другу, наслаиваются друг на друга, вы&
страиваются в определенный временной режим, обре&
тают в какой&то мере черты автоматизма. Индивид как
бы втягивается в этот жизненный конвейер, и ему чем
дальше, тем сложнее вырваться из его воздействия и
осуществить нечто такое, что выходит за пределы на&
личной среды. Это тоже своеобразная тирания социо&
микромира, тирания повседневности, проявление кон&
серватизма среды, подавляющей человека, поглоща&
ющей его. Под этим влиянием кардинально меняются
человеческие устремления: теряют энергию прежние
творческие порывы, тускнеют возвышенные планы,
выхолащиваются импульсы переделки себя и мира.
Когда говорят о том, что человека поглотила рутина,
«заели» среда, быт, повседневность, то это не выдумка,
а реальные явления тиранического воздействия социо&
микромира.
Одним словом, повседневность зачастую выступа&
ет не только как то пространство, в котором человек
самореализует себя, но и как то пространство, которое
его тиранически приковывает, подчиняет себе и тем
самым препятствует его самореализации, как про&
странство, где человек зачастую хоронит свои лучшие,
высокие замыслы, а значит, в определенной мере хо&
ронит себя. В этом смысле жизнь человека в социо&
микромире повседневности — это своеобразное соче&
тание, противоборство созидательных и тиранических
импульсов повседневности. Какова пропорция этих
импульсов в конкретной человеческой жизни, сможет
ли человек опереться на одни импульсы и преодолеть
другие — от этого зависит конкретная человеческая
судьба, самореализация человека.
Таким образом, человек в социомикромире повсе&
дневности — это всегда человек в потоке разнообраз&
ных воздействий, либо поддающихся ему, либо сопро&
тивляющихся. В определенном смысле человек в повсе&
дневности — это человек борющийся, подчиняющийся
воздействию социомикромира и одновременно преодо&
312
левающий его. Без такого постоянного борения, согла&
Глава 5.
шения и преодоления, в принципе невозможна челове&
ческая жизнь. Человеку для того, чтобы самореализо&
ваться, необходимы определенная сила воли, мужество,
жизненное упорство, необходимы именно для преодо&
ления тех возможных элементов тирании, о которых
только что шла речь.
ка называется его жизненным миром, где любая акция
человека неизбежно включена в определенное сопо&
ставление, противоборство разных сил. Жизненный мир
человека — это жизнь&победа и жизнь&поражение,
жизнь&борьба и жизнь&застой, жизнь&прорыв и жизнь&
отступление.
ты экзистенциально&индивидуального человека. Мне
могут сказать, что эти черты универсальны и всеобщи
и замыкать их рамками сопряженности человека с
социомирами повседневности неправильно. А я и не
настаиваю на таком «замыкании». Но тем не менее
скажу, что наиболее рельефно, выпукло эти черты про&
являются именно в этой сопряженности, на фоне са&
мого локально&конкретного уровня общественного
мира. Именно здесь они в фокусе теоретического вни&
мания. А уж, так сказать, из этого уровня они «прони&
кают» во все грани жизни человека.
Экзистенциально-индивидуальный человек...
Вероятно, не случайно повседневная жизнь челове&
***
В этой главе характеризуются определенные чер&
313
ГЛАВА 6
ЧЕЛОВЕК КАК ЦЕЛОСТНОСТЬ И ЕЕ ГРАНИ
В предыдущих главах я рассмотрел соотношение
человека и общественного мира в рамках трех сопря&
женностей. Выяснилось, что в рамках каждой сопря&
женности человек раскрывается по&разному. Это сви&
детельствует о том, что человек является существом
исключительно сложным, многогранным. В то же вре&
мя в ходе всего предыдущего изложения мне приходи&
лось неоднократно подчеркивать, что каковы бы ни
были разные грани, качества человека, они — эти
разные грани — свойственны не разным людям, не
разным общностям и т. д., а все они так или иначе, в той
или иной форме свойственны человеку как таковому,
каждому, «всякому» человеку. Иными словами, человек
при любых обстоятельствах и в любых сопряженностях
остается человеком целостным, едино&интегральным.
Таким образом, целостность и многогранность человека
неразрывно связаны; человек всегда целостен в своей
многогранности и многогранен в своей целостности.
Проблема целостности человека в последнее вре&
мя привлекает все больше внимания философов, фи&
лософских антропологов и других исследователей в
нашей стране1. Видимо, это неслучайно, видимо —
я имею в виду философско&антропологическую ситуа&
цию в современной России — после того, как прошла,
так сказать, первая волна освоения философско&ант&
ропологической проблематики, выразившаяся в появ&
лении целой россыпи серьезных трудов, — настало
время для освоения нового пласта философских про&
1
См., например: Гаранина О.Д. Homo totus. М., 1999; Гуре
вич П.С. Проблема целостности человека. М., 2004; Шимин Н.Ю.
Целостность как феномен бытия человека. Н. Новгород, 1995; Фи
латов В.И. Становление и утверждение целостности человека.
Диссертация на соискание ученой степени доктора философских
314
наук. Омск, 2002.
Глава 6.
блем человекоповедения. Проблема целостности чело&
века — один из важнейших векторов этого нового
пласта философско&антропологической проблематики.
зи человека и общественного мира, я хочу попытаться
специально рассмотреть проблемы целостности и мно&
гогранности человека. Этому и посвящена предлагае&
мая глава.
ная глава базируется на определенном сдвиге методо&
логических установок. В чем заключается этот сдвиг?
В предыдущих трех главах в центре рассмотрения стоя&
ла определенная сопряженность человека и обществен&
ного мира. И хотя своеобразной «сверхзадачей» этого
рассмотрения был человек, но все же в рамках каждой
сопряженности он рассматривался именно и только в
пределах данной сопряженности, как ее ведущий агент.
В настоящей же главе та или иная сопряженность пе&
рестает находиться в центре рассмотрения.
деленные человеческие качества. Именно их познание
и анализ выступают в данной главе непосредственной
целью рассмотрения.
ловека и общественного мира, то их значение и роль
принципиально меняются. Перестав быть непосред&
ственной целью исследования, эти уровни трансформи&
руются в важнейшее методологическое средство ана&
лиза человека и его качества. Это выражается в том, что
каждое качество человека как бы «пропускается» через
все три уровня сопряженности. При этом выясняются
те особенности, которые данное качество приобретает в
рамках каждого из этих уровней. Каждое качество че&
ловека, «прошедшее» через разные уровни сопряжен&
ности, рассматривается как некое множество различ&
ных оттенков, различных граней, различных интерпре&
таций.
личий одного и того же качества человека — эта дале&
ко не все, что я хочу выяснить, и даже не самое глав&
ное. Гораздо более важно поставить вопрос о том, что
скрывается за этими уровневыми различиями того или
иного человеческого качества, есть ли в этих различи&
Человек как целостность и ее грани
Опираясь на проделанный мной анализ взаимосвя&
При этом я хочу предупредить читателя, что дан&
Таким центром становятся сам человек и его опре&
Что же касается трех уровней сопряженности че&
Но выяснить, зафиксировать это множество раз&
315
Социально-философская антропология
ях, в их сопоставлениях какая&то внутренняя целост&
ность, какая&то более или менее внятная логика и, если
они есть, попытаться их выразить и зафиксировать.
Как я полагаю, при подобном анализе, при «про&
пускании» качеств человека через разные уровни со&
пряженности можно получить такую информацию о
человеке и его качествах, которая углубляет, конкре&
тизирует, развивает теоретическое представление о
целостности и многогранности человека.
§ 1. Человек в диапазоне абстрактного и конкретного
Абстрактность как человеческое качество
Я полагаю, что рассмотрение качеств целостности
человека целесообразней всего начать с выяснения
абстрактности как качества человека. Это целесообраз&
но потому, что все другие качества человека так или
иначе соотносятся с его определением как абстракт&
ного и с модификациями этого определения:
а) первая сопряженность и проблема абстрактно
сти как качества человека. Я уже писал, что в этой
сопряженности человек предстает как субъект абстракт&
ной жизнедеятельности. Это означает, что в данном
случае человек выступает как носитель человеческой
субстанциальности вообще, как субъект, воплощающий
в себя и свой собственный духовный потенциал, и
интериоризированный общественный опыт, мир куль&
туры вообще. Именно как воплощение этого человече&
ски&общественного начала в целом и проявляется че&
ловек в своей жизнедеятельности. Поскольку эта жиз&
недеятельность дистанцируется от любой конкретной
содержательности, от специфически&социологических
экзистенциально&индивидуальных и любых других
характеристик, постольку она носит предельно абст&
рактный характер. Это жизнедеятельность человека
вообще, жизнедеятельность человека как таковая, как
выражение его человеческой сути как базовой. Как я
полагаю, эту абстрактность человеческой жизнедея&
тельности можно назвать абсолютной абстракцией
человека, абстракцией в чистом виде;
316
б) вторая сопряженность и проблема абстрактно
сти человека. В рамках второй сопряженности чело&
Глава 6.
век выражен значительно более богатой палитрой кон&
кретных определений. Правда, следует заметить, что
конкретность этого ракурса весьма относительна, ибо
здесь человек раскрывается в той мере и постольку, в
какой мере и поскольку он сопрягается с обществом
как системно&целостным универсумом. Здесь человек
предстает как субъект разнообразной конкретно&содер&
жательной жизнедеятельности, он раскрывается как
субъект, обслуживающий данный универсум и его эле&
менты, выступающий в функциональной роли в рамках
механизма действия универсума и его институтов. Од&
ним словом, проявления жизнедеятельности человека в
рамках данной сопряженности весьма сложны и раз&
нообразны. По степени своей проявленности, фиксиро&
ванности и конкретности они значительно богаче одно&
мерной абстрактной жизнедеятельности человека в рам&
ках первой сопряженности. Однако же назвать ее просто
конкретной жизнедеятельностью, думаю, было бы не
точно. Дело в том, что эта жизнедеятельность человека в
рамках второй сопряженности лишена полноты жизнен&
ности, красочности и разнообразия индивидуально&жиз&
ненных переживаний, конкретной ситуативности, кото&
рой пронизана вся человеческая жизнедеятельность. Все&
таки жизнедеятельность в рамках второй сопряженности
вся устремлена к жизни универсума, она как бы при&
стегнута, притянута к нему. Здесь человек выступает в
том и только в том качестве, в каком он обслуживает
универсум. Поэтому эта жизнедеятельность как бы «при&
поднята» над эмпирическим миром. Поэтому эта жизне&
деятельность также является в определенной мере абст&
рактной. Правда, в отличие от абсолютной абстракции
эта жизнедеятельность может характеризоваться как
социологически абстрактная жизнедеятельность, а чело&
век — как социологически абстрактный человек;
ности человека. В рамках соотношения человека с со&
циомиром повседневности человек выступает в полно&
те и разнообразии своих экзистенциально&индивиду&
альных качеств. Здесь человек воспринимается как
индивидуально&чувственное, непосредственно фикси&
руемое другими людьми и вполне осознаваемое самим
собой существо. И эта непосредственность человече&
ского существования и жизнедействия выступает как
Человек как целостность и ее грани
в) третья сопряженность и проблема абстракт
317
Социально-философская антропология
важнейшая характеристика человека в рамках данной
сопряженности. Поэтому на данном уровне всякая
абстрактность человека, в том смысле в каком она по&
нималась выше, в смысле выделения и фиксирования
некоторых черт человека и отделение их от других,
исчезает, растворяется. Здесь, на данном уровне, ни&
чего не отделяется от индивидуально&непосредствен&
ной жизни человека, ибо сама эта жизнь предстает в
своей неразрывной цельности, человек здесь выступа&
ет как субъект антиабстрактный.
Таким образом, человек выступает одновременно
и как субъект абсолютно&абстрактный, и как субъект
социологически&абстрактный, и как субъект непосред&
ственный, антиабстрактный. Теперь постараемся рас&
смотреть такую проблему, как взаимосвязь модифика&
ций абстрактного в человеке. Нетрудно заметить, что
абстрактное в человеке проявляется весьма по&разно&
му. И эту разницу следует зафиксировать, чтобы отве&
сти попытки придать отношению человека и абстракт&
ного некую одномерность, отвести попытки вместить
отношения человека и абстрактности в какое&то одно&
единственное соотношение. Вместе с тем разность
проявления абстрактного в человеке не есть простое
хаотично&случайное многообразие. Нет, в этом много&
образии есть своя внутренняя упорядоченность, сис&
темность, какая&то определенная направленность.
Суть ее — это своеобразное движение от абсолютной
абстрактности человека на уровне первой сопряжен&
ности через «промежуточную» форму социологиче&
ской абстрактности к аннигиляции абстрактности че&
ловека на уровне третьей сопряженности.
Как я полагаю, в данном рассмотрении наиболее
спорный момент — это понимание человека как абст&
ракции. Конечно, любое явление можно мыслить по&
разному, в том числе его можно мыслить и абстрактно.
В этом отношении человек как гносеологический объект
ничем не отличается от любых других явлений, его тоже
можно мыслить абстрактно. Но в данном случае име&
ется в виду совершенно другое: под абстрактным по&
нимается не способ мышления о человеке, а характе&
ристика самого человека как такового, понимается то,
что сам человек несет в себе черты абстрактности.
318
Иными словами, здесь абстрактность выступает как
Глава 6.
грань бытия человека. Именно такое понимание может
быть предметом спора. Я настаиваю на том, что имен&
но сам человек несет в себе черты абстрактности. Что
может быть основанием для такого вывода?
ловека представляет собой его качество в рамках опре&
деленного системного подхода. Иными словами, чело&
век не целиком и полностью, не исчерпывающе абст&
рактен — в таком случае тезис о его абстрактности был
бы просто ошибочен. Человек абстрактен одной гра&
нью своего бытия, своей жизнедеятельностью, и в этом
случае тезис об абстрактности человека, на мой взгляд,
вполне приемлем. И эта «встроеность» абсолютной
абстрактности человека в системно&блоковую взаимо&
связь с разными модификациями абстрактности и не&
абстрактности человека служит своего рода обоснова&
нием возможности существования каждой из модифи&
каций абстрактности человека. Ибо эта системность
служит надежным гарантом против абсолютизации
каждой из модификаций абстрактности, эта системность
как бы нейтрализует возможные минусы, ограниченно&
сти крайности и т. д. каждой из отдельных модифика&
ций. Иными словами, то, что опасно и неприемлемо, если
каждую модификацию абстрактности человека рассмат&
ривать как отдельную и саму в себе сущую, оказывает&
ся возможным и приемлемым в рамках системного
рассмотрения. Более того, именно системное рассмот&
рение модификаций абстрактности человека служит
своего рода направляющими вехами, подсказывающи&
ми, в каком направлении возможны конкретные интер&
претации разных модификаций абстрактности челове&
ка. В данном случае каждая из модификаций абстракт&
ности человека выступает своего рода пределом,
границей других модификаций, здесь разные модифи&
кации как бы очерчивают возможную зону интерпре&
таций каждой отдельной модификации. Отмечу еще
один момент. В рамках блоково&системного подхода и
абстрактности человека оказывается возможным, при&
емлемым признание не только различных интерпре&
таций абстрактности человека, но и интерпретаций
прямо противоположных, как бы исключающих друг
друга. Если к этой различенности интерпретаций под&
ходить, так сказать, непосредственно, рассматривая
Человек как целостность и ее грани
Прежде всего то, что абстрактность как черта че&
319
Социально-философская антропология
их по отдельности, и так же по отдельности сравни&
вать друг с другом, то неизбежна конфронтация меж&
ду ними, неизбежно приходишь к выводу, что какие&то
интерпретации верны, а какие&то ошибочны. Отсюда
легко сделать вывод, что какие&то интерпретации сле&
дует оставить, а другие отбросить. Ну, а если подойти
к этим различиям с блоково&системных позиций, то
конфронтация интерпретаций абстрактности оказыва&
ется вообще излишней. В рамках блоково&системного
подхода вообще нет ошибочных интерпретаций абст&
рактности, даже если некоторые из них по видимости
противоречат друг другу. В рамках блоково&системно&
го подхода все они истинны, ибо все они именно в своей
различенности и даже противоречивости воплощают
бытие определенного качества человека, некую систем&
ность, упорядочность этого качества.
Далее следует подчеркнуть, что абстрактность че&
ловека — это не умственно&теоретическая конструк&
ция, а вполне реальная грань отношения человека.
Если бы абстрактность человека понималась как чер&
та человека, взятого самого по себе, человека изоли&
рованного, то такая абстрактность была бы весьма уяз&
вима, ибо она превращала бы человека в своего рода
теоретико&мифологическую конструкцию. Но ведь
речь идет о совсем другой абстрактности человека, о
соотношении его абстрактной жизнедеятельности, аб&
страктной субстанциальности с социумом как всеоб&
щим воплощением этой жизнедеятельности. А это со&
отношение, хотя оно и характеризуется в терминах
абстрактности, суть весьма реальное отношение. Ведь
есть же социум как воплощенность человеческой суб&
станции как таковой — он реальность, а не теорети&
ческая фантазия, значит, есть и человек как абстракт&
но&субстанциальное начало этого социума. Правда,
чтобы постигнуть это соотношение человека как абст&
ракции и мира социума, требуется философско&тео&
ретическая рефлексия, но это требование относит&
ся лишь к механизму познания данного антропосоци&
умного явления, а не к признанию или не признанию
его реальности.
В целом же понимание человека как абстракции
представляет важный момент социально&философско&
320
антропологической концепции человека. В заключение
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]