Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социально-философская антропология. Человек и общественный мир
.pdf
Уче бн ое пособие
для вузов
В.С. Барулин
СОЦИАЛЬНО
-
ФИЛОСОФСКАЯ
АНТРОПОЛОГИЯ.
ЧЕЛОВЕК И ОБЩЕСТВЕННЫЙ
ÌÈÐ
Рекомендовано УМО по классическому
университетскому образованию в качестве
учебного пособия для студентов ВУЗов,
обучающихся по направлению
ВПО № 030100 (Философия)
Москва
УДК 572; 1.14
ББК 28.71; 87
ББ Б26
Барулин, В.С.
Б26
Социально&философская антропология. Человек
и общественный мир / В.С. Барулин. — М. :
Академи& ческий Проект, 2020. — 494 с. —
(Gaudeamus).
ISBN 978&5&8291&3248&4
Книга В.С. Барулина посвящена рассмотрению философ&
ских проблем взаимосвязи человека и общественного мира.
Эта взаимосвязь анализируется на трех уровнях сопряженно&
сти: абстрактно&субстанциального человека и социума, социо&
лого&функционального человека и системно&целостного уни&
версума, экзистенциально&индивидуального человека и социо&
миров повседневности. На основе этого анализа исследуется
всеобщая взаимосвязь человека и общественного мира как
система, в которой осуществляется самореализация и универ&
сальное развитие человека. Книга может быть полезна всем
интересующимся общими проблемами человека и общества.
Она адресована также студентам, аспирантам, преподавате&
лям философии, социальной философии, философской, соци&
ально&философской антропологии.
ISBN 978&5&8291&3248&4
УДК 572; 1.14
ББК 28.71; 87
© Барулин В.С., 2007
© Оригинал&макет, оформление.
Академический Проект, 2020
ВВЕДЕНИЕ
С начала 90&х гг. я разрабатываю концепцию со&
циально&философской антропологии. Если говорить
кратко о сущности этой концепции, то она представля&
ет собой философский анализ всеобщих законов, прин&
ципов взаимоотношения человека и общественного
мира. Она исследует то, как человек созидает обще&
ственный мир, как в процессе этого созидания и вза&
имодействия с этим миром он реализует свою сущность,
утверждается, развивается как человек.
Я хотел бы сказать здесь несколько слов о том, как
я понимаю разработку социально&философской антро&
пологии в современной, прежде всего российской,
философской культуре. Конечно, имеется бесконечное
множество философских, социально&философских,
философско&антропологических и иных исследований,
так или иначе анализирующих взаимоотношения чело&
века и общества. Но если говорить о специальном тео&
ретико&философском анализе взаимосвязи человека и
общества, о соответствующем раскрытии субстанци&
ально&определяющей роли человека в этой взаимосвя&
зи, то, как я полагаю, данная проблематика находится
на периферии интересов современной социальной
философии, теоретической социологии, философской,
социальной антропологии и ряда других дисциплин.
Выход в свет отдельных работ, посвященных предмету
социально&философской антропологии или близких к
ее основной проблематике (назову в качестве примера
книги: Сабиров А.Т. Социально&философская антропо&
логия: принцип конституирования и предметного опре&
деления. М., 1997; Колумбаев Б.Я. Третий человек [по&
3
иск, установление, преодоление человеческого в чело&
веке]. Алма&Ата, 1992) к сожалению, не изменил общей
ситуации с разработкой социально&философской антро&
пологии. К тому же перечисленные авторы, насколько
мне известно, отошли от более глубокой разработки
поднятых ими проблем. Одним словом, в современной
российской философской культуре еще не сложилась
какая&то внятно выраженная тенденция в разработке
концепции социально&философской антропологии.
В этих условиях на мою долю — вольно или не&
вольно — выпала основная работа по разработке кон&
цепции социально&философской антропологии, начи&
ная от выдвижения и защиты гипотезы о самом направ&
лении социально&философской антропологии, включая
формулировку и обоснование ее основных постулатов.
Даже сам термин «социально&философская антропо&
логия» впервые увидел свет в моей первой публика&
ции по данной проблематике, вышедшей в 1994 г.
Настоящая работа — это моя четвертая моногра&
фия, посвященная социально&философской антрополо&
гии (до этого были изданы «Социально&философская ан&
тропология, Общие начала социально&философской ан&
тропологии». М., 1994; «Российский человек в XX веке.
Потери и обретения себя». С.&Пб., 2000; «Основы со&
циально&философской антропологии». М., 2002). Во всех
этих работах я отстаивал и развивал концепцию соци&
ально&философской антропологии.
У меня создается впечатление, что все эти годы я
пишу одну и ту же книгу, когда каждая последующая
монография как бы вбирает в себя предыдущую, в чем&
то ее развивая, а в чем&то полемизируя с ней. Особен&
но отчетливо эта преемственность ощущается в пред&
лагаемой читателю работе. Я здесь очень часто обра&
щаюсь к своим предыдущим монографиям, занимаюсь
своеобразным переосмыслением, переоценкой того,
что сделано прежде. В ходе этого переосмысления я в
каких&то своих идеях утверждаюсь, развиваю их, ка&
кие&то идеи подвергаю сомнению, какие&то критикую,
от каких&то отказываюсь вовсе. Если же говорить в
целом об общей тенденции моих исследований в обла&
сти социально&философской антропологии, то она за&
ключается, как я представляю, в движении к все более
4
целостному, системно&концептуальному представле&
Введение
Введение
нию о социально&философской антропологии как о
важном, самостоятельном направлении в современной
философии.
Разработка социально&философской антропологии
включает в себя постановку множества проблем, касаю&
щихся человека, общественного мира, их взаимосвязи.
Но, пожалуй, центральное место среди этих новых про&
блем занимает уяснение того философского ракурса, в
контексте которого осуществляется анализ в социаль&
но&философской антропологии. Ведь проблема челове&
ка, общественного мира — это проблема многих дис&
циплин, философских и не философских. Социально&
философская антропология полностью конституируется
тогда, когда она разработает, уяснит, раскроет свой
особый ракурс философского рассмотрения взаимо&
отношения Человека и общественного мира. Ощущение
важности, основополагательности этой проблемы лежит
в основе многих поисков в этой книге.
Важная особенность этой книги — это своеобраз&
ный сплав социально&философской антропологии и
социальной философии, теоретической социологии. В ра&
боте над предыдущей своей публикацией я потратил
много энергии, чтобы показать не просто различие, а и
в определенной мере противостояние социально&фило&
софской антропологии и социальной философии. В этой
же книге социально&философско&антропологическое и
социально&философское видение человечески&обще&
ственной реальности как бы сблизились. Но сблизились
они не просто, а в рамках социально&философско&
антропологической рефлексии, в рамках того ракурса,
о котором я писал чуть выше. Кроме того, этот сплав
базируется на безусловном приоритете человека в его
взаимоотношении с общественным миром.
Хотелось бы сказать несколько слов о стиле книги.
Она воспринимается как живая речь автора. И это не
случайно. Вся моя жизнь, профессиональная деятель&
ность связаны с высшей школой. Последние 25 лет я
имею счастье работать в институте повышения квали&
фикации преподавателей социально&гуманитарных
дисциплин МГУ им. М.В. Ломоносова. Аудитория пре&
подавателей философии — это по существу тот род&
дом, где появлялись на свет многие идеи и проходили
первичную апробацию на моих слушателях. Понятно,
5
Введение
что лекторское мышление стало моим стилем мысли.
Я часто ловлю себя на том, что когда мне нужно ос&
мыслить какую&то идею, я ее мысленно как бы прого&
вариваю в аудитории. Мне всегда хотелось писать
именно в таком стиле. В этой книге я, так сказать, от&
пустил свои антилекционные тормоза и стал писать так,
как говорится. И не жалею об этом. Тем более что по&
явилось такое интересное словечко, как «нарратив», ко&
торое, на мой взгляд, придает такое манере изложения
аромат научно&философской респектабельности.
В заключение хочу выразить благодарность моим
рецензентам — докторам философских наук, профес&
сорам Л.К. Гречко, В.Я. Пащенко, В.С. Грехаеву, под&
держка которых помогла этой книге выйти в свет.
6
ГЛАВА 1
ЧЕЛОВЕК И ОБЩЕСТВЕННЫЙ МИР
В РАЗЛИЧНЫХ ТЕЧЕНИЯХ МИРОВОЙ
ДУХОВНОЙ ФИЛОСОФСКОЙ КУЛЬТУРЫ
В любой сколько&нибудь претендующей на значи&
мость философской работе обязательно обращение к
философскому наследию. Смысл его вполне понятен:
это поиск в бесконечно богатой кладовой философской
истории идей, методологических подходов, банка дан&
ных и т. д., которые могут считаться базой, основой для
разработки философской концепции того или иного
автора. Естественно, и мне приходилось и приходится
в своей работе постоянно непосредственно обращать&
ся к кладезю философской мудрости.
Однако же должен заметить, что по мере развития
концепции социально&философской антропологии и
отношение, и сам подход к тем или идеям философ&
ской классики существенно менялись. Так, на первых
этапах становления концепции социально&философ&
ской антропологии отношение к философскому насле&
дию носило по преимуществу «потребительский харак&
тер». Я искал в этом наследии какие&то элементы, ко&
торые можно было бы как определенные кирпичики
использовать для конституирования проблемного поля
социально&философской антропологии. И я был рад,
когда находил эти кирпичики. Что же касается отстра&
ненно&оценивающего отношения к этому наследию, то
такое отношение не эксплицировалось и не развива&
лось. Я думаю, подобный подход объяснялся тем, что
сама концепция социально&философской антропологии
только формировалась и иной подход к наследию был
попросту невозможен. Этот подход и воплотился в моих
первых монографиях по социально&философской ан&
тропологии. Так, в полном соответствии с традициями
7
Социально-философская антропология
рассмотрение проблем философской классики поме&
щалось в начало работы и представляло собой «ней&
тральный» пересказ тех или иных идей. При этом не&
явно предполагалось, что эти идеи должны лечь в тео&
ретико&методологическую основу конституирования
социально&философской антропологии. В принципе
такой подход был совершенно правилен, и я бы не
хотел, чтобы у кого&то создалось впечатление, что я
посягаю на святая святых — теоретико&методологи&
ческую фундаментальность — достижений философ&
ской культуры. Но…
Шло время, продолжалась работа, и контуры проб&
лемного поля социально&философской антропологии
приобретали все более внятные системные очертания.
Не скажу, что концепция социально&философской ан&
тропологии окончательно сложилась — да и какая фи&
лософская концепция может быть окончательной, — но
какой&то сдвиг в направлении к этой концепции все
же произошел. И я как бы почувствовал более надеж&
ную социально&философски&антропологическую почву
под ногами. Меня уже влекло в моей работе не общее
устремление философски раскрыть созидательно&фун&
даментальную роль человека по отношению к обще&
ственному миру, а более или менее внятное представ&
ление о том, как категориально&проблемно это исход&
ное устремление выразить. Иными словами, я, как мне
представляется, стал воспринимать социально&фило&
софскую антропологию, опираясь на более прочные
концептуальные основания и в какой&то мере более от&
страненно.
В связи с этими методологическими переориента&
циями произошло своеобразное изменение тонально&
сти анализа наследия классиков. Оно выражается в
возрастании роли субъективности, я имею в виду опо&
ру на концепцию социально&философской антрополо&
гии, в выборе рассматриваемых проблем в философ&
ском наследии, а также в возрастании степени дистан&
цирования от этих проблем, в возрастании оценочного
момента, развернутости в определенной мере крити&
ческого анализа тех или иных проблем.
Иными словами, анализ тех или иных положений
философского наследия приобрел характер своеобраз&
8
ного диалога различных ветвей философского значе&
Глава 1.
ния, сутью которого явились сопоставление и сравни&
тельная оценка различных концепций. Этот диалог
способствует более четкому прояснению содержания
тех или иных положений философского осмысления
человека. Замечу попутно, что, на мой взгляд, появле&
ние новых форм диалога в философской культуре яв&
ляется одним из проявлений развития философской
культуры.
Человек и общественный мир в различных течениях...
Философско-антропологические прорывы И. Канта
Как я полагаю, при рассмотрении осмысления че&
ловека в европейской культуре начинать необходимо с
анализа философского наследия И. Канта, ибо именно
им были впервые сформулированы исходные идеи,
которые надолго определили (и сейчас определяют)
пути развития философского познания человека. Фи&
лософское наследие И. Канта богато и разнообразно.
Я остановлюсь лишь на некоторых моментах.
Прежде всего И. Кант подчеркивал, что при рас&
смотрении человека нужно исходить из многогранно&
сти человека. Эта многогранность рассматривалась им
в разных ракурсах. Так, И. Кант считал человека суще&
ством, принадлежащим двум мирам: природной необ&
ходимости и нравственной свободы. Поэтому он
разграничивал антропологию в «физиологическом» и
«прагматическом» отношении: первая исследует то, «что
делает из человека природа», вторая — то, «что он, как
свободно действующее существо, делает или может из
себя делать сам».
Развивая идею многогранности человека, И. Кант
рассматривал человека в трех ракурсах: во&первых, как
«эмпирическое Я» или «эмпирическая апперцепция»,
определяемая чувственным опытом субъекта о самом
себе; во&вторых, как «трансцендентальное Я», предше&
ствующее всякому опыту в качестве самой возможно&
сти унифицированного знания; в&третьих, как «мета&
физическое Я», т. е. душа, понятая в качестве духовной
субстанции, или идея «чистого разума».
Конечно, тот факт, что человеку свойственно и при&
родное бытие, и бытие в обществе, был широко извес&
тен и до И. Канта. Еще Аристотель характеризовал че&
ловека как политическое животное. Однако же И. Кант
9
Социально-философская антропология
этот факт поднимает до уровня концептуального обоб&
щения. Он пишет о двух мирах существования челове&
ка, причем дает этим мирам сущностно&категориальную
характеристику как мира природной необходимости и
нравственной свободы. Он же жизнедеятельность че&
ловека в этих мирах описывает в двух модусах. В одном
мире человек подчиняется природе, в другом — творит
себя сам. Я полагаю, что сама постановка вопроса о двух
пространствах бытия человека, о разных гранях чело&
веческой явленности, свободы в этих пространствах
представляла собой важное приращение в методологии
философского познания человека.
Особо значимо выделение И. Кантом разных ракур&
сов бытия человека. Разумеется, человек всегда един и
целостен. Но в этой целостности есть свои разные со&
ставляющие. Конечно, с кантовским разделением эмпи&
рического, трансцендентального и метафизического
Я можно соглашаться или не соглашаться. Конечно, вы&
деленные И. Кантом ракурсы рассмотрения человека
ждала разная судьба в истории философии, философ&
ской антропологии. Но значимость философско&антро&
пологического открытия И. Канта отнюдь не сводится к
признанию или не признанию конкретных ракурсов
человека, выделенных им. Эта суть методологически
значительно глубже. И она заключается в открытии
И. Кантом имманентной многомерности человека, кон&
статации того, что в человеке как бы одновременно со&
вмещаются совершенно разные начала жизнедеятель&
ности. В антропологической идее И. Канта человек одно&
временно предстает и как эмпирический, т. е. чувственно
наглядный единичный субъект, и как субъект всеобщий,
и как субъект, подчиняющийся миру и живущий по его
законам, и как человек, мир творящий, и как субъект
эмпирически&фактуальный и субъект духовный, субъект
«чистого разума». Вот эта многомерность, многоракур&
сность, воплощенная в человеке, является методологи&
чески чрезвычайно плодотворной. Она, с одной сторо&
ны, противостоит тенденции выпячивать какую&либо
грань человека, тем более — редуцировать человеческое
существование до этой одной грани, с другой — наце&
ливает на то, чтобы эти имманентные грани человека
рассматривать в единстве, во всей противоречивости их
10
проявлений. Одним словом, И. Кант как бы приподнял
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]