Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социально-философская антропология. Человек и общественный мир
.pdf
Глава 1.
Так вот, зная эти последствия, оценивая сильные и
слабые их стороны, я думаю, полезно еще раз оглянуть&
ся на указанную методологию и попытаться с совре&
менных позиций ее оценить.
человека и общества малоплодотворна, ибо она, поми&
мо внешних упрощенных ассоциаций, ничем исследо&
вателя не обогащает. Но кроме внешних аналогий че&
ловека и общества в методологии органической школы
отражен и более глубокий слой познания. Я бы отме&
тил в связи с этим четыре момента.
ловека и общества, признание того, что все существо&
вание общества, его структуры, его элементов, его
развитие и функционирование неразрывно связаны с
человеком. Этот тезис может показаться совершенно
банальным и излишним, ибо кто же возражает против
того, что жизнь общества — это жизнь человека. Но
если вспомнить, как развивалось теоретическое пони&
мание общества, его целостности, самостоятельности,
если вспомнить, как это понимание основывалось на
абсолютном социоцентризме, то подчеркивание рас&
сматриваемой особенности органической школы ока&
жется совсем не тривиальным, а весьма уместным.
века в его сопоставлении с обществом. В данном слу&
чае человек рассматривался не только как часть обще&
ства (пусть даже и важнейшая, но часть), не только как
преходящий индивид, как член какого&то сообщества,
а именно как субстанция, соразмерная обществу, как
методологически равная с ним величина. Этот тезис
также можно трактовать по&разному. Можно сказать,
что, абстрактно рассуждая, человек всегда понимается
как соразмерная обществу величина. Но если вспом&
нить, сколь широко распространено в философии, осо&
бенно в социальной философии, социально&философ&
ское признание доминанты общества над человеком,
то подчеркивание этого тезиса органической теории,
его своеобразная реставрация, выглядит не просто
данью социологической старине.
человек является основой, базой для понимания обще&
ства, его структур, его развития и функционирования.
Человек и общественный мир в различных течениях...
Как мне представляется, чисто внешняя аналогия
Во&первых, это признание неразрывной связи че&
Во&вторых, это подчеркивание масштабности чело&
В&третьих, это подчеркивание того, что именно
31
Социально-философская антропология
В органической версии сходства человека и общества
именно человек как некая целостность, именно орга&
ны этой целостности со своими значениями и функция&
ми являются своеобразными эталонами для выделения
аналогичных структур и подструктур, их значений и
функций в обществе. Исходным началом для познания
и оценки общества выступает именно человек.
Конечно, обоснование этой ведущей роли челове&
ка во взаимосвязи с обществом — метод аналогий —
носило наивный, внешне формальный характер1, но
сама идея ведущей роли человека была безусловно
важной и эвристически весьма перспективной.
В&четвертых, органическая школа в социологии, по
существу, впервые в истории социально&философской и
социологической мысли поставила вопрос об определен&
ном тождестве человека и общества. Представители этой
школы не просто подчеркнули методологическую базис&
но&определяющую роль человека по отношению к обще&
ству, они фактически теоретически зафиксировали опре&
деленное тождество человека и общества, их внутреннюю
связь, их изоморфность. Правда, это тождество было
раскрыто на базе внешних аналогий, оно носило в опре&
деленной мере наивно&формальный характер.
Но за этим внешне&наивным, формальным пони&
манием сходства человека и общества таилась мысль
об имманентном тождестве человека и общества в ка&
ком&то более глубоком смысле. И эта мысль представ&
ляла, безусловно, важное достижение социально&фи&
лософской, социологической науки.
Из сказанного следует, что современное отноше&
ние к рассматриваемым идеям органической школы в
социологии должно быть объективным, современным
и взвешенным. Конечно, упрощенно&внешние, наивные
аналогии этой школы принадлежат историческому
1
«Совершенно не обязательно, чтобы орудие труда по своей
форме и физической природе было подобно тому естественному
органу, который оно продолжает и усиливает. Паровоз и самолет
ни по физической природе, ни по форме не тождественны ногам
человека или лошади. Но по своей функции они подобны им. Не
простое копирование и подражание природе, а сознание нового,
не существующего в природе, но необходимого в общественной
жизни — магистральный путь человеческого производства и по&
знания». См.: Степин В.С. Философская антропология и филосо&
32
фия науки. М.: Высшая школа, 1994. С. 9.
Глава 1.
прошлому, и реставрировать их нет нужды. Но это не
значит, что вообще все идеи этой школы архаичны и
бесполезны. Так, идея сходства человека и общества,
идея социологической масштабности человека, идея его
ведущей роли в сопряжении с обществом, на мой взгляд,
вполне современны и актуальны. На мой взгляд, эти идеи
необходимо освободить от упрощенно&архаичных форм
и непременно сохранить и развить с учетом современ&
ного опыта.
Человек и общественный мир в различных течениях...
Проблема многообразия социальных «обликов» человека
в социологических концепциях
Я уже писал, что становление социальной фило&
софии ознаменовалось не только продвижением в тео&
ретико&концептуальном, философском познании обще&
ства. Раскрылись новые грани, аспекты в понимании
человека, в особенности его общественного бытия.
Аналогичные процессы происходили и в рамках со&
циологии, теоретической социологии. На методологи&
ческой базе теоретического понимания общества в
рамках теоретической социологии открылись новые
возможности познания человека, разных граней его
общественной жизнедеятельности. Правда, те гори&
зонты, срезы человеческой жизнедеятельности, кото&
рые открывались с позиции философского видения
общества, несколько отличались от ракурсов теорети&
ко&социологического видения. Если социально&фило&
софская платформа ориентировала больше на обще&
социологические пласты человеческого бытия, то тео&
ретико&социологическая база склонялась к более
социологически&конкретным, функциональным сре&
зам человеческой жизнедеятельности в обществе.
Хотя эти различия не носили ярко выраженного ха&
рактера, но они были и есть.
Грани человеческой жизнедеятельности, раскры&
тые в рамках социологии, весьма разнообразны.
Макс Вебер, разрабатывая концепцию человека как
субъекта социального действия, обращал особое внима&
ние на рационально&целевое начало в социальном дей&
ствии человека. Последователь М. Вебера Талкотт Пар&
сонс в социальном действии человека выделял такие
параметры, как, во&первых, символические механизмы
33
Социально-философская антропология
регуляции, такие как язык, ценности, во&вторых, норма&
тивную зависимость индивидуального действия от об&
щепринятых ценностей и норм, в&третьих, волюнтари&
стичность, т. е. известную иррациональность, определя&
емую степенью независимости от условий среды и
зависимостью от субъективных определений ситуаций.
Богатый материал для понимания человека дают
различные социологические концепции личности.
В теории зеркального «Я» Ч.Х. Кули личность рассмат&
ривается сквозь призму коммуникаций малых групп.
Личность идентифицирует себя как интеграцию тех
восприятий, которые она вызывает у других людей.
В рамках функциональной теории Дж. Мида личность
рассматривается как функция, производная от полно&
стью социально обусловленного «Я» человека. Ролевая
концепция личности (Малиновский, Радклиф&Браун;
Знанецкий и др.) подчеркивала, что важнейшее каче&
ство личности — это роль, которую она выполняет в
определенной системе общественных взаимосвязей.
Большое внимание в социологии уделялось девиант&
ным характеристикам личности, игровому поведению
личности и т. д. и т. п.
Одним словом, можно совершенно однозначно кон&
статировать, что в рамках социологии выявилось исклю&
чительное богатство, разнообразие различных граней
общественной жизнедеятельности человека. Если сопо&
ставить это богатство с раскрытием социальных граней
человека в рамках социальной философии, то можно
утверждать, что в ХIХ–ХХ вв. произошел принципи&
альный прорыв в осмыслении, раскрытии самых раз&
ных граней жизнедеятельности человека.
Проблема соотношения человека и общественного мира
в социологии
Норберт Элиас
Поскольку социология изучает общество и в опре&
деленной мере человека в обществе, постольку в социо&
логии рассматривается и проблема соотношения чело&
века и общественного мира. Я попытаюсь рассмотреть
социологический подход к данной проблеме на приме&
ре книги Норберта Элиаса «Общество индивидов».
34
Глава 1.
Человек и общественный мир в различных течениях...
В этой книге Норберт Элиас анализирует соотношение
индивидов и общества не с позиций внешнего сравне&
ния, как это наблюдалось у социологов&органиков, а
более глубоко — с позиций детерминационно&функцио&
нальных зависимостей.
Должен отметить, что в социологических работах
авторы, как правило, уклоняются от акцентирования
понятия «человек». У них речь идет или об индивидах,
как в рассматриваемой книге, или о личности1. Разу&
меется, индивид и личность — это все ипостаси чело&
века, так что, рассуждая, например, об индивиде и его
взаимосвязи с обществом, социолог так или иначе ве&
дет речь о человеке. И все же категориально&сущност&
ное содержание индивида и человека — это в опре&
деленной мере разные содержания. До какой&то сте&
пени можно этими различиями пренебречь, но при
рассмотрении ряда проблем, прежде всего проблем
всеобщего плана, их игнорирование может привести
к существенным деформациям теоретического анали&
за. Что же собой представляет индивид в трактовке
Н. Элиаса? «То, что мы называем “индивидуальностью”
человека, есть в первую очередь своеобразие его
психических функций, качество формы его само&
управления в рамках отношений с другими людьми и
вещами»2. То, что индивиду присущи определенные
психические функции «в рамках» отношения с други&
ми людьми», бесспорно. Однако же сразу возникает
вопрос, почему Элиас в индивиде выдвигает на пер&
вый план именно «психические функции». Этот вопрос
тем более законен, учитывая, что у Элиаса индивид вы&
ступает как своеобразная основа постижения общества.
Ведь когда Элиас стремится описать общество инди&
видов, то его целью является не простая констатация
того, что общество состоит из индивидов — для этого
никакой теории не нужно, — а раскрытие роли инди&
видов в обществе, их взаимодействия с обществом.
Поскольку, по Элиасу, индивид выступает как
функциональный индивид и поскольку — неявно —
1
См., например: Петер Л., Бергер П., Бергер Б. Социология:
биографический подход; Коллинз Р. Социологическая интуиция:
Введение в неочевидную социологию // В кн.: «Личностно&ориен&
тированная социология. Л.: Академический Проект. 2004.
2
Элиас Н. Общество индивидов. М.: Праксис, 2001. С. 91.
35
Социально-философская антропология
этот индивид представляет собой своеобразную базис&
ную единицу общества, то у него общество в целом
представляет собой сочетание, взаимосвязь множества
функций. Каждый из людей, отмечал Элиас, «соеди&
нен с другими людьми целой сетью невидимых глазу
нитей… Функции разного рода делали и делают его
зависимым от других и других — зависимым от него…
Эта взаимосвязь функций, которыми люди взаимно
обмениваются, есть не что иное, как то, что мы далее
будем называть обществом». «Она представляет собой
особую сферу бытия»1.
Конечно, общество можно рассматривать как
определенную взаимосвязь человеческих функций.
Но думается, что это довольно поверхностная харак&
теристика общества. Рациональное зерно данного
подхода заключается в том, что здесь фиксируется
определенная взаимосвязь человеческой жизнедея&
тельности и общества. Правда, взаимосвязь эта внут&
ренне противоречива. С одной стороны, здесь как бы
прослеживается доминирование человека, ибо имен&
но человек выступает субъектом, носителем опреде&
ленной функции. С другой стороны, если общество
представляет собой некое сплетение множества функ&
ций, т. е. выступает как субстанция, качественно и
количественно отличная от человека, то на этой ос&
нове открывается возможность рассмотреть обще&
ство как нечто более значимое, чем человек, и детер&
минирующее его жизнедеятельность. Собственно,
именно к этому выводу в конечном итоге и пришел
Элиас. «Собственная закономерность того, о чем
человек может сказать “Мы”, является более могу&
щественной, чем планирование и целеполагание
какого&нибудь отдельного “Я”… Как бы ни было ве&
лико воздействие одного отдельного человека на
других и его значение для других, собственная зако&
номерность человеческого переплетения, в которой
он действует, является и остается несравненно бо&
лее могущественной, чем он сам. Вера в неограни&
ченные возможности отдельной личности влиять на
ход истории является лишь мечтой»2.
36
1
Элиас Н. Общество индивидов. С. 29, 32.
2
Там же. С. 97, 85.
Глава 1.
Человек и общественный мир в различных течениях...
Рассматривая концепцию Элиаса в целом, следует
отметить, что здесь имеется много здравых суждений.
Они относятся к характеристикам конкретно&эмпири&
ческого бытия человека. Но если подходить к этой
концепции с позиции уяснения всеобщих связей чело&
века и общества, то в этом отношении данная концеп&
ция выглядит довольно противоречивой. Элиас, если
можно так выразиться, начал за антропологическое
здравие, а кончил за социолого&центристский упокой.
Во всяком случае, сделать из его рассуждений вывод о
ведущей роли человека в его соотношении с обществом
нельзя. Эта роль в целом принадлежит обществу. Ины&
ми словами, за рамки социоцентристской доминанты
Н. Элиас не вышел. Как я полагаю, подобный ход мыс&
ли присущ многим социологическим исследованиям1.
Думаю, что замыкание многих социологических
исследованиях рамками социоцентризма в какой&то
мере неизбежно и предопределено. И эта предопреде&
ленность зависит от исходного понимания человека.
Сведение человека к индивидуальности, его единично&
сти, акцентирование на какой&то одной грани, функ&
ции, черте и т. д. человека являются теми методологи&
ческими ограничителями, которые не позволяют в пол&
ной мере раскрыть роль человека в его взаимосвязи с
обществом. Методологически дело здесь не меняется от
того, идет ли речь только об одном индивиде или о
множестве индивидов. Если человек рассматривается
сквозь призму его индивидуальности, если эта индиви&
дуальность рассматривается как основополагающая ка&
тегориальная черта человека, то, на мой взгляд, на этой
базе раскрыть фундаментально&субстанциальную роль
человека во взаимосвязи с обществом невозможно.
В целом же социологические модели взаимосвязи
человека и общественного мира давали много импуль&
сов для развития философского понимания человека и
общества. Я бы выделил здесь три важных импульса.
Во&первых, это подготовка своеобразной базы для
более углубленного изучения сути человека. Соци&
альная философия, социология выявили, раскрыли
огромное множество самых разнообразных характери&
1
См. например: Бауман З. Индивидуализированное общество.
М.: Логос, 2002.
37
Социально-философская антропология
стик, черт социологического бытия человека. И чем
больше раскрывалось их разнообразие, тем больше, на
мой взгляд, ощущалась необходимость в разработке об&
щего образа человека, который выступал бы общим
знаменателем всего этого богатства и разнообразия
качеств, свойств человека.
Во&вторых, это разработка в рамках органической
теории проблем сходства человека и общества, опре&
деленное фиксирование человека и общества как кате&
гориально равных величин. В рамках этой модели че&
ловек был как бы приподнят над своими специфиче&
скими формами и социологическими модификациями.
Правда, как я полагаю, сами сторонники органической
теории это методологическое «поднятие» человека вряд
ли оснознавали. Но это не отменяет методологической
значимости их подхода.
В&третьих, это своеобразное подтверждение невоз&
можности раскрыть ведущую роль человека во взаи&
мосвязи с обществом, видя в человеке его индивиду&
ально&эмпирические черты и считая их сущностно&
определяющими в природе человека. Это, так сказать,
своеобразный отрицательный опыт. Социология свое&
образным образом подтвердила, что при разработке
всеобщих принципов взаимосвязи человека и общества
необходимо выйти за рамки ограничения человека его
индивидуально&эмпирическими характеристиками.
Феноменологическая модель соотношения человека
и общественного мира. П. Бергер, Т. Лукман
Феноменологическая ориентация характеризуется
в целом установкой на трансформацию объективно&
отстраненных от человека свойств предметов, вещей
и т. д. в смыслы, значения, вырабатываемые человеком
в его внутреннем мире. Основоположник феноменоло&
гии Э. Гуссерль писал: «То, что мы приобретаем имен&
но таким путем… есть моя чистая жизнь со всеми ее
чистыми переживаниями и со всеми ее чистыми пола&
ганиями, универсум феноменов в феноменологическом
смысле… Все относящееся к миру, все пространствен&
но&временное бытие есть для меня, значимо для меня,
именно благодаря тому, что я познаю его в опыте, вос&
принимаю, вспоминаю его, сужу или как&то думаю о
38
Глава 1.
Человек и общественный мир в различных течениях...
нем, оцениваю его, жалею и т. п… Мир вообще есть для
меня не что иное, как осознанный в таком coqito и
значимый для меня мир. Весь свой универсальный и
специальный смысл и свою бытийную значимость он
получает исключительно из таких coqitatius»1. Человек
у Гуссерля выступает как некое вместилище феноме&
нов, смыслов и значений, творец этих феноменов, а мир
предстает как духовная реальность, интериоризирован&
ная человеком, воплощенная, осознанная в смыслах и
значениях. В этом контексте феноменологическая фи&
лософия и рассматривает взаимоотношение, взаимо&
связь человека и мира вообще и общественного мира в
частности. Как я полагаю, феноменологическая интер&
претация общей взаимосвязи человека и общества на&
более полно выражена в работе Питера Бергера и То&
маса Лукмана «Социальное конструирование реально&
сти». Как мне представляется, эта работа очень важна
с точки зрения разработки понимания всеобщих прин&
ципов взаимосвязи человека и общественного мира, и я
по ходу изложения буду к ней неоднократно обращать&
ся. Здесь же я выскажу самые общие соображения.
Прежде всего обращает на себя внимание мас&
штабность постановки проблемы взаимосвязи челове&
ка и общественного мира. Глава первая «Основы зна&
ния повседневной жизни» посвящена характеристике
повседневной жизни. Это объясняется установкой ав&
торов на то, что повседневность является своеобраз&
ной основой всей общественной жизни. «Среди мно&
жества реальностей, — пишут они, — существует одна,
представляющая собой реальность par exelence («выс&
шая реальность»). Это реальность повседневной жиз&
ни»1. Глава вторая «Общество как объективная реаль&
ность» посвящена процессу созидания, (конструиро&
вание) человеком общественного мира. Глава третья
«Общество как субъективная реальность» посвящена
процессу воздействия общества на человека, или про&
цессу творения обществом человека. Таким образом,
взаимосвязь человека и общественного мира характе&
ризуется авторами с самых разных сторон — и со
стороны базисной основы этой взаимосвязи, и со сто&
1
Гуссерль Э. Логические исследования. Картезианские раз&
мышления. Минск: Харвест; М.: АСТ, 2000. С. 347–348.
39
Социально-философская антропология
роны воздействия каждой стороны&человека и обще&
ственного мира — друг на друга. Этот универсализм
подхода заслуживает, с моей точки зрения, самой го&
рячей поддержки.
Правда, здесь же следует отметить, что вся эта
панорамная модель интерпретируется в сугубо фено&
менологическом освещении. Не случайно книга имеет
подзаголовок «Трактат по социологии знания».
Эта феноменологическая установка, с одной сторо&
ны, открывает богатые возможности в осмыслении дей&
ствительности, с другой — ведет, на мой взгляд, к цело&
му ряду двусмысленностей и недоговоренностей. Как я
полагаю, те проблемы, которые анализируют авторы —
человек и общественная реальность, — таковы, что они
в принципе «не вмещаются» в рамки «знания», как бы
сами по себе эти рамки ни были широки.
Прежде всего это касается вопроса о том, что та&
кое реальность вообще, общественная реальность в
частности. «“Реальность” — качество, присущее фено&
менам, иметь бытие, независимое от нашей воли и
желания (мы не можем “от них отделаться”), а “зна&
ние” можно определить как уверенность в том, что фе&
номены являются реальными и обладают специфиче&
скими характеристиками»2. Нельзя не заметить проти&
воречивости этого определения. С одной стороны,
реальность понимается как бытие, независимое от
нашей воли и желания; с другой — подчеркивается, что
«мы не можем от них отделаться», т. е. акцент делается
на «мы», на особенностях нашего восприятия — «не
можем от них», «феноменов», «отделаться». В конце
концов остается неясным, что же главное в реально&
сти — бытие, не зависимое от нас, нашей воли и же&
лания — тогда причем здесь «мы» и наше восприя&
тие, — или все же «мы и наше восприятие», — тогда
какой смысл утверждать, что бытие независимо от нас?
Весь контекст книги убеждает в том, что для авторов в
формуле реальности главное — «мы» и наше воспри&
ятие. Иными словами, доминанта «знания» является
определяющей в понимании реальности.
1
Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реально&
сти. Трактат по социологии знания. М.: Медиум, 1995. С.40.
40
2
Там же. С. 9
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]