Социально-философская антропология. Человек и общественный мир

Это срез меньшей абстракции, чем у социума.

Я не могу сказать, что категория «социум» фикси& рует или обобщает то социологически целостное, что объединяет порядки разных стран. Конечно, она, эта категория — также связана с разными конкретными странами, она в определенной степени вырастает из них. Но, вырастая из них, она обобщает совсем иные грани общественного мира, чем целостность, структур& ность, системность порядков разных стран. Общество как системно&целостный мир, как теоретическое обоб& щение «выше», чем просто описание порядков отдель& ных стран, но вместе с тем оно «ниже», чем то обобще& ние, которое воплощено в категории «социум». Одним словом, общество как системно&структурный мир сто& ит, так сказать, «ближе» к реально&конкретным фор& мам организации общественного бытия людей, неже& ли социум.

Как я полагаю, Ю. Хабермас и выделял этот уро& вень в мире общественной жизни человека в предло&

1

Как я полагаю, встречаются попытки в качестве своеобразной конкретно&единичной точки общественно& го мира представить самого человека. Конечно, взаи& мосвязь человека и общественного мира отрицать бес& смысленно. Но и считать человека исходной конкретно& единичной точкой общественного мира неправильно. И дело здесь не только в том, что человек далеко не везде и не всегда выступает как нечто конкретно&единичное. Главное, пожалуй, заключается в том, что человек вы& ступает как своеобразная оппозиция общественному миру, он не растворяется в общественном мире как его часть, а выступает фундаментально исходной базой всего социосозидания. А быть исходной базой творения общественного мира — это совсем не то же самое, что быть мельчайшей конкретной единицей этого мира.

Мотивация выделения феномена «общество–стра&

Вряд ли общество&страну можно понимать именно как ту непосредственно&единичную, конкретно&чув& ственную реальность, в рамках которой развертывает& ся конкретная человеческая жизнь во всей ее непо& средственности. Слишком широк, многосложен, мас& штабен этот феномен — общество&страна, — чтобы выступать непосредственно&конкретной средой чело& веческого бытия. Хочу подчеркнуть, что мое отрицание категории «общество&страна» в качестве воплощения единичного&конкретного совсем не означает отрицание этого понятия вообще в контексте рассматриваемых уровней жизни общества. Просто роль этого категори& ально&понятийного феномена совсем иная, нежели та, что ей приписывают. Впрочем, речь об этой роли будет идти чуть позже.

1

Отталкивание социомира повседневности в соци& альной философии произошло не случайно. Соци& альная философия, на мой взгляд, анализируя обще& ство, вообще в принципе не знала уровневых разли& чий общества, во всяком случае, не интересовалась ими. Она, по&видимому, считала и считает в значитель& ной мере до сих пор, что предмет ее профессиональ& ных интересов — это только целостно&общее в обще& ственной жизни, во всяком случае, ее профессиональ& ный интерес начинается только с целостно общего. Что же касается того, что в общественной жизни лежит, так сказать, ниже этого общего, что более конкретно, то это уже находится за пределами профессиональных инте& ресов социальных философов.

«Было бы неверно считать, — писал К.Х. Мод& жян, — что эти уровни (общественной жизни. — В.Б.) имеют равное отношение к социальной философии. В действительности ее предмет ограничен анализом универсальных свойств, связей и состояний общества, уровнем рассмотрения “общества вообще”, необходи& мого для понимания сущности социального»1.

иной стороны. Социальная философия по самому своему изначальному смыслу изучает общество как целостность. Но что такое целостность общества? Можно, конечно, ее рассматривать, так сказать, в го& ризонтальном срезе, тогда целостность общества начинается с абстрактно&общего уровня. Но можно подойти к обществу и иначе, рассматривая его как структуру, имеющую свои уровневые, разные слои. Разумеется, при этом речь идет не об одних уровнях как таковых, а об определенных предметно&содержа& тельных реалиях общества, но расположенных на разных уровнях и неразрывно связанных с этими уровнями. Это будет, так сказать, вертикальный срез общественной жизни. И общество, взятое с таких позиций, как определенная совокупность предмет& но&уровневых срезов, также представляет собой определенную целостность, определенную всеобщ& ность. Ну, а уж коль общество в таком ракурсе вы& ступает как определенная целостность, всеобщность, то изучать общество в таком виде — это прерогати& ва социальной философии. В этом смысле изучение социомиров повседневности как проявления и во& площения конкретного уровня жизни общества — это прямая задача социальной философии. Разумеется, социальная философия не обязана изучать всю бо& гатую и разнообразную конкретику повседневной жизни людей, но изучать социомир повседневности как определенный уровень общества, изучать, как этот мир сопрягается с другими предметно&содер& жательными уровнями общества и как из этого со& пряжения складывается определенная целостная картина человеческого общества, социальная фило& софия должна. Иначе ее образ общества как целост& ности будет однобок и неполон. Но, к сожалению, социальная философия от этого, так сказать, горизон& тального видения целостности общества к «вертикаль&

Давайте подойдем к этому вопросу с несколько

Что же касается социально&философской антропо& логии, изучающей общие закономерности взаимосвязи человека и его общественного мира, то для нее изучение социомиров повседневности и взаимоотношения челове& ка с этими мирами является задачей первостепенной важности. У социально&философской антропологии нет выбора — изучать или не изучать отношения человека с социомирами повседневности, — она не может их, эти отношения, не изучать. Иначе это будет не социально& философская антропология, а нечто совершенно иное. Разумеется, как и социальная философия, социально& философская антропология, обращаясь к месту человека

1