Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Реализация социальных функций семьи в уголовном процессе России. Монография
.pdf
нии работ просветителей эпохи Возрождения. Вот почему в этом памятнике права так много положений, направленных на сохранение института семьи, которые будут описаны нами ниже. Что касается следующего
этапа, то он знаменуется свержением не только старого режима, но и вместе
с ним всех достижений в сфере правосудия. После революции 1917 г. передовые гуманистические тенденции, присущие УУС, перестали отвечать
требованиям советской власти и остались невостребованными. В связи с
этим существенно сократилось число положений охранительного типа,
в том числе и тех, что связаны с семейными отношениями. Однако, в силу
естественной природы этих социальных связей, отказаться вообще от их
учета в уголовном судопроизводстве советская власть не смогла. Семейные отношения нашли свое проявление в самых первых нормативных
актах, касающихся суда и правосудия.
Применительно к вопросам свидетельского иммунитета обращает на
себя внимание то, что изначально линия охраны интересов семьи при
получении показаний была воспринята советской властью. Так, ст. 69
Положения о полковых судах 1919 г.97 предусматривала, что жена подсудимого, его родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, а
также родные его братья и сестры допрашивались без взятия подписки об
ответственности за ложное показание. Можно заметить, что норма свидетельского иммунитета здесь действовала как бы частично, так как за отказ от дачи показаний указанные лица ответственности не несли. Кроме того,
ст. 75 Положения освобождала свидетеля от обязанности отвечать на вопросы, уличающие его в совершении преступления, чего раньше не было.
Аналогичное право содержала и ст. 68 Положения о военных следователях 1919 г.98 Здесь же в ст. 66 было закреплено, что жена обвиняемого, его
родственники по прямой линии, восходящие и нисходящие, а также его
родные братья и сестры могут устранить себя от свидетельства. Данная
норма очень напоминала право, закрепленное в ст. ст. 94 и 705 УУС, однако имела существенный изъян. Так, не совсем ясно, почему из двух супругов могла устранить себя от свидетельства только жена обвиняемого.
Такой же недостаток содержался и в ст. 69 Положения о полковых судах
1919 г. Что касается присяги при даче показаний, то ее нормативные правовые акты, регламентирующие порядок уголовного судопроизводства,
уже не предусматривали.
97
Утверждено Декретом СНК РСФСР от 10 июля 1919 г. (Собрание узаконений.
1919. № 31–32, ст. 326).
98
Утверждено приказом Реввоенсовета Республики от 30 сентября 1919 г. № 1595
(Сборник приказов РВСР за 1919 г. Б. м., 1920).
31
На примере свидетельского иммунитета видно, что дореволюционные достижения уголовно-процессуальной науки новая власть не признавала. Имеющаяся на тот период практика применения права не свидетельствовать осталась невостребованной. Принимаемые нормативные
акты в области уголовного судопроизводства страдали неточностями и
недоработками, создавая определенные трудности в правоприменении,
что с лихвой компенсировалось революционным усмотрением.
Новый государственный строй ставил перед советским правительством достаточно трудные задачи, в том числе и в сфере борьбы с преступностью. Принятые в разные годы УПК РСФСР (1922, 1923 и 1960 гг.)
разрабатывались под лозунгом искоренения преступности, а потому имели довольно жесткий характер, и норма свидетельского иммунитета в них
не нашла своего отражения. Однако вопросы свидетельствования членами семьи обвиняемого (подсудимого) не раз были предметом внимания
Верховного Суда СССР в части оценки их показаний99. Так, 15 апреля
1953 г. в определении по делу С. Верховный Суд указал, что наличие родственных отношений у свидетелей к подсудимому при отсутствии иных
доказательств, подтверждающих неправдоподобность их показаний, не
является достаточным поводом для признания их ложными. Если показания этих свидетелей вызывали у суда сомнение в их достоверности, он
обязан был либо сам принять меры к их дополнительной проверке, либо,
в случае отсутствия этой возможности, вернуть дело органам предварительного следствия
100
.
Тем не менее проблема свидетельского иммунитета активно обсуждалась в науке уголовного процесса, особенно в 1970–80-х гг.
101
Но идея
не была воспринята как конструктивная, ибо считалось, что ее реализация
законодательным путем затруднит установление истины по делу. Полагали, что заинтересованность свидетеля достаточно учесть при оценке доказательств. Нравственные же потери, связанные с обязанностью предостав-
99
Вопросы уголовного процесса в практике Верховного Суда СССР. М., 1955.
С. 144 ; Вопросы уголовного права и процесса в практике Верховных Судов СССР и
РСФСР. 1938–1978 гг. М., 1980. С. 299.
100
Вопросыуголовного процесса в практике Верховного Суда СССР. С. 144, 145.
101
См., напр.: ГорскийГ.Ф., КокоревЛ.Д., КотовД.П. Судебная этика. Воронеж, 1973. С. 94 ; ЕвтеевА.А.,КуцоваЭ.Ф.,ЛупинскаяП.А. Права и интересы свидетеля // Соц. законность. 1974. № 1. С. 38–42 ; КарнееваЛ.М. Свидетельский иммунитет и его значение // Основания и порядок реализации уголовной ответственности : сб. науч. тр. Куйбышев, 1989. С. 111–114 ; РатиновА. Лжесвидетельство и борьба
с ним // Соц. законность. 1974. № 5. С. 35 ; Проблемы судебной этики / под ред.
М. С. Строговича. М., 1974. С. 139 ; и др.
32
лять сведения во вред близким, не принимались во внимание. Н. Н. Полянский по этому поводу писал, что «советское право, придавая большое значение семейным и брачным узам, не считает возможным приносить интересы правосудия в жертву супружеским и родственным чувствам»
102
.
Вместе с тем отказ от свидетельского иммунитета далеко не во всех
случаях обеспечивал получение достоверных показаний. В результате
возникшего противоречия возросло количество лжесвидетельств
103
. Возможно, этим и объясняется то, что 78% следователей, по данным О. А. Зайцева на 1992 г., считали целесообразным предусмотреть возможность для
близких родственников обвиняемого отказаться отвечать на вопросы, уличающие последнего в совершении преступления
104
.
Осознание необходимости приведения законодательства РСФСР в
соответствие с общепризнанными международными стандартами было
подтверждено принятым 22 ноября 1991 г. Верховным Советом РСФСР
постановлением «О Декларации прав и свобод человека и гражданина»
105
Появление этого документа следует отнести к значительным событиям в
жизни россиян. В Декларации содержались некоторые новеллы уголовнопроцессуального законодательства. Среди них, в первую очередь, можно
назвать ст. 36: «Никто не обязан свидетельствовать против себя самого,
своего супруга и близких родственников, круг которых определяется законом. Законом могут устанавливаться и иные случаи освобождения от
обязанности давать показания».
Последующие шаги законодателя подтвердили его принципиальную
позицию по проблеме свидетельского иммунитета. Соответствующее положение нашло отражение в ст. 67 Конституции РСФСР
106
. После этого
данная норма практически сразу стала применяться на практике, особенно в работе судов
107
. В правовом регулировании деятельности соответ-
ствующих субъектов уголовного судопроизводства последовал качественно
.
102
ПолянскийН.Н. Доказательства в иностранном уголовном процессе. М., 1947.
С. 93.
103
См., напр.: КарнееваЛ.М., КертэсИ. Проблемы свидетельского иммунитета // Сов. гос-во и право. 1989. № 6. С. 58 ; ФокинаМ., ГромовН., КоневВ. Свидетельский иммунитет и его виды в гражданском судопроизводстве // Законность. 1996.
№ 4. С. 41.
104
ЗайцевО.А. Свидетельский иммунитет: правовые и гуманитарные аспекты //
Проблемы предварительного следствия и дознания : сб. науч. тр. М., 1992. С. 55.
105
Рос.газета. 1991. 25 дек.
106
Там же. 1992. 16 мая.
107
Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1993. № 8. С. 6, 7 ; 1994.
№ 5. С. 9.
33
новый этап, на что обращалось внимание в научной литературе
108
. Однако позитивные сдвиги в данном направлении произошли несколько раньше. Так, еще в ст. 5 проекта Основ уголовно-процессуального законодательства Союза ССР и союзных республик было отражено, что «никто не
обязан давать показания против самого себя, супруга (супруги), близких
родственников»
109
.
Демократические преобразования, начавшиеся в нашей стране во
второй половине 1980-х гг., позволили закрепить право не свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников в Конституции РФ (ст. 51). В историческом аспекте предусмотрен более узкий
перечень лиц, обладающих правом на иммунитет, чем в УУС. Однако в
сравнении с ч. 3 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, отечественный законодатель распространяет иммунитет
на более широкий круг участников уголовного процесса. В частности, не
только на преследуемых лиц, но и их близких родственников, а также супругов, которые на стадии реализации уголовного дела или судебного разбирательства могут выступать в качестве свидетелей
110
.
Сегодня законодатель, как и во время судебных реформ середины
XIX в., повернулся лицом к вопросам защиты нравственных устоев семьи. Свидетельский иммунитет позволяет устранять обстоятельства, отрицательно влияющие на отношения в семье. В юридической литературе приводятся примеры, когда семьи распадались в связи с тем, что свидетель был вынужден давать показания, изобличающие его родственника в преступлении
111
. Помимо Конституции РФ это положение оказалось закреплено и в УПК РФ (п. 40 ст. 5, ст. ст. 42, 44, 54, 56). Однако в
нем норма Основного Закона страны оказалась лишь продублированной,
не получив никакого дополнительного регулирования. Несмотря на насущные потребности практики, механизм реализации свидетельского иммунитета в УПК РФ отсутствует. Этот факт наводит на мысль о том, что
богатый исторический опыт (начиная с Дигестов императора Юстиниа-
108
См., напр.: РожковС.П. Свидетельский иммунитет в уголовном процессе //
Совершенствование законодательной и правоприменительной деятельности в сфере
борьбы с правонарушениями : сб. науч. тр. Омск, 1994. С. 99 ; ДаевВ.Г. Иммунитеты в уголовно-процессуальной деятельности // Правоведение. 1992. № 3. С. 52 ; Зай-
цевО.А. Указ. соч. С. 52 ; ЛаринА.М. Конституция и Уголовно-процессуальный ко-
декс // Гос-во и право. 1993. № 10. С. 39, 40 ; и др.
109
Известия. 1991. 29 июня.
110
МордовецА.С. Социально-юридический механизм обеспечения прав человека и гражданина / под ред. Н. И. Матузова. Саратов, 1996. С. 28.
111
См., напр.: ГорскийГ.Ф.,КокоревЛ.Д., КотовД.П. Указ. соч. С. 93, 94.
34
на) охраны семейных отношений при даче показаний по уголовным делам учтен не был. Поэтому многие вопросы правоприменитель вынужден решать на основе своего усмотрения, которое не всегда соответствует
замыслу законодателя.
Достаточно тесно с институтом свидетельствования оказались связаны вопросы учета семейных отношений при вызовесвидетеля,обвиняе-
могоидругихучастниковпроцессакследователюлибовсуд. Еще «Салическая правда», созданная на рубеже V–VI вв. во Франкском государстве,
учитывала, что «тот, кто вызывает другого на суд, в сопровождении свидетелей должен прийти к его дому и, если последний окажется в отсутствии, должен позвать жену или кого-либо из его домашних с тем, чтобы
они известили его о вызове на суд»
112
. Позже аналогичное правило вошло
в содержание УУС, где ст. 57 предусматривала, что в случае отсутствия
вызываемого повестка должна вручаться «одному из его домашних»
113
В их число входили и члены семьи лица, вызываемого для дачи показаний. Такая же процедура, но в несколько измененном виде, была закреплена в ст. 130 УПК РСФСР 1923 г. В этой норме указывалось, что в случае
временного отсутствия вызываемого повестка под расписку вручалась его
домашним или ближайшим соседям
114
.
Нового в вопросах учета семейных отношений при вызове участников процесса в суд или орган предварительного расследования еще не
придумали. Обусловлено это естественным фактором, связанным с совместным проживанием членов семьи. Как и много веков назад, УПК РФ
принимает во внимание возможность привлечения этих лиц для уведомления своих близких о явке к следователю (ст. 188). Но, несмотря на внешнюю простоту вовлечения в этот процесс членов семьи, история знает
примеры, когда отменялся приговор суда из-за формальной оценки уголовно-процессуальной функции этих лиц. Так, уголовный кассационный
департамент Правительствующего Сената отменил решение присяжных
заседателей и приговор Санкт-Петербургского окружного суда от 7–17 мая
1906 г. в связи с тем, что не был допрошен в ходе разбирательства важный свидетель. Последнее явилось причиной неправильного вручения
.
112
Хрестоматия по Всеобщей истории государства и права : в 2 т. / под ред.
К. И. Батыра, Е. В. Поликарповой. Т. 1. С. 240.
113
Российское законодательство X–XX веков : в 9 т. / под общ. ред. О. И. Чистя-
кова. Т. 8 : Судебная реформа / отв. ред. Б. В. Виленский. С. 126.
114
Историязаконодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и органи-
зации суда и прокуратуры 1917–1954 гг. : сб. документов. С. 425.
35
повестки. Она была отдана матери свидетеля с тем, чтобы та передала ее
своей дочери, находящейся за границей. Повестка не была передана,
и вполне законно, как указано в решении Кассационного департамента,
поскольку мать свидетеля получила повестку только для «передачи», но
вовсе не обязалась «препроводить» ее за границу. Передать вещь можно
только тогда, когда лицо присутствует. Повестку надлежало направить
непосредственно по месту жительства лица. Поскольку этого сделано не
было, то она считалась неврученной
115
. Такая причина неявки, согласно
п. 6 ст. 388 УУС, считалась законной.
Помимо названной, к числу других законных причин неявки по вызову органов расследования и суда признавалась смерть родителей, мужа,
жены или детей или же тяжкая, грозящая смертью их болезнь (п. 6 ст. 388
УУС). Столь развернутый перечень законных оснований неявки характерен для этого этапа развития уголовно-процессуальных отношений. Их
гуманизация способствовала усилению социальной ценности права.
В советский период эти факторы не получили той же детальной регламентации. В УПК РСФСР 1960 г. для таких случаев использовалась формулировка, предусматривающая в качестве уважительных причин неявки иные обстоятельства, лишающие обвиняемого возможности явиться
в назначенный срок (п. 3 ч. 2 ст. 146 УПК РСФСР 1960 г.).
Несколько иное содержание уважительной причины неявки к следователю по семейным мотивам содержал п. 4 ст. 62 Положения о военных
следователях 1919 г.
116
Несмотря на смену политико-правового режима,
оно было даже несколько шире, чем в УУС. Так, законной причиной
неявки по Положению в числе других считалась тяжкая болезнь родителей, мужа, жены или детей, тогда как по УУС 1864 г. только тяжкая болезнь, грозящая их смертью. УПК РСФСР 1922 и 1923 гг. законными
причинами неявки называли лишь «уважительные причины», не раскрывая даже их содержания (ст. ст. 66, 134, 271 УПК РСФСР 1922 г. и
ст. ст. 62, 131, 267 УПК РСФСР 1923 г.). Правоприменитель должен был
оценивать причины неявки во многом на основе личного усмотрения.
Аналогичная ситуация возникла и в УПК РФ, где нет даже примерного
перечня уважительных причин неявки по вызовам органов расследования и суда (ст. ст. 113, 188). По сравнению с УУС данная норма УПК РФ
– шаг назад на пути регулирования порядка вызова граждан к должно-
115
ГольдштейнМ.Л. Движение уголовного процесса. Практические примеры.
СПб., 1907. С. 269–274.
116
Утверждено приказом Реввоенсовета Республики от 30 сентября 1919 г. № 1595
(Сборник приказов РВСР за 1919 г.).
36
стным лицам, уполномоченным осуществлять производство по уголовным делам.
Одно из важнейших направлений оценки семейных отношений в уголовном судопроизводстве связано с институтомотвода. Этот древнейший уголовно-процессуальный институт не может обходиться без учета
обстоятельств личной жизни человека. Для обеспечения справедливости
правосудия судья должен быть максимально независим, в том числе и от
связывающих его внутрисемейных обязательств по отношению к участникам процесса. В российском уголовном судопроизводстве этот институт был присущ многим нормативным актам, регламентирующим порядок расследования или судебного разбирательства уголовных дел. С его
появлением семейные отношения прочно вошли в содержание оснований отвода. Одно из первых положений, предусматривающих семейные
отношения судьи с участниками процесса в качестве основания его отвода от дела, содержится в Соборном уложении 1649 г. В статье 3 главы Х
было закреплено правило отвода судей, основанием для которого считалось свойство последнего с одной из сторон. Судебник 1550 г. еще не знал
права отвода судьи. Он ограничивался лишь требованием к судье быть
всегда объективным (ст. 1). Отвод судьи, по Соборному уложению, разрешался до суда, т. е. до начала судебного разбирательства. По статье 4 он
запрещался после суда
117
. Остается неясным, возможен ли был отвод в
ходе судебного разбирательства.
Устав Уголовного судопроизводства 1864 г. содержал более совершенную регламентацию отвода судьи в сравнении с предыдущим периодом
истории. В УУС разные статьи регулировали подобные правоотношения,
в частности ст. 600 закрепляла основания отвода судьи, а ст. 85 – мирового судьи. В этих нормах уже более детально приводятся те условия, при
которых судья может подлежать отводу. Анализируя данный институт, можно заметить, что семейные отношения в нем законодатель учитывал весьма широко. Последующие нормативные акты уголовно-процессуального
права (включая УПК РФ) такой детальной проработки этих вопросов уже
не содержали. Наряду с другими указанные статьи предусматривали отвод судьи в случае, когда сам судья, его жена, родственники по прямой
линии без ограничения, а в боковых – родственники первых четырех и
свойственники первых трех степеней или усыновленный судьей участвуют в деле. Родственниками первых четырех степеней родства по боковой
117
Российское законодательство X–XX веков : в 9 т. / под общ. ред. О. И. Чистя-
кова. М., 1985. Т. 3 : Акты земских соборов / отв. ред. А. Г. Маньков. С. 288.
37
линии считались: родные братья, сестры, племянники, племянницы, тетки, дяди; двоюродные внуки, внучки, сестры, братья, бабки, деды. Свойственниками первых трех степеней являлись следующие родственники
жены судьи: ее родные братья, сестры, племянники, племянницы, тетки,
118
дяди
. Весьма четкая детализация оснований отвода по семейным мотивам давала достаточно ясную картину правоприменителям при возникновении соответствующих ситуаций.
Учитывая то, что в рассматриваемый исторический период российское судопроизводство становилось на рельсы состязательности, институт
отводов приобрел большую значимость. В этих условиях семейные отношения как никакие другие межличностные связи способны существенно изменить ход дела. По этому поводу И. Я. Фойницкий писал, что «участие в судебной деятельности может принадлежать только лицам, представляющим надлежащие гарантии правильного суда... Трудно, например, ожидать полного беспристрастия от родственников, участвующих
в деле, или вообще от лиц, им близких либо связанных общими интересами. Последнее обусловлено тем, что всякий, заинтересованный в определенном исходе дела, есть как бы сторона в нем, для которого данное дело становится его делом… Судебный авторитет в полной мере
имеет только тот суд, в составе которого нет лиц, к которым стороны
относятся с недоверием»
119
.
УУС содержал правила отвода следователя (ст. 273) и прокурора
(ст. 287). Кроме того, согласно ст. 148 Учреждения судебных установлений 1864 г., в одном и том же заседании не могли присутствовать судьи,
состоящие между собой в родстве по прямой линии без ограничения степеней, а в боковых до четвертой и в свойстве до второй степени включительно. Однако из этого не следовало, что судья не мог участвовать в пересмотре такого дела, которое было в суде первой инстанции решено его
родственником
120
. Статья 401 того же нормативного акта запрещала действовать в суде в качестве поверенного против своих родителей, жены,
детей, родных братьев, сестер, дядей и двоюродных братьев и сестер. Как
отмечал М. В. Духовской, это положение было установлено «в интересах
охраны семейных, нравственных отношений»
121
. Судья, находящийся в
118
Там же. Т. 8 : Судебная реформа / отв. ред. Б. В. Виленский. С. 266.
119
ФойницкийИ.Я. Курс уголовного судопроизводства : в 2 т. СПб., 1996. Т. 1.
С. 275–277.
120
ЩегловитовС.Г. Указ. соч. С. 124, 125.
121
Цит. по: Хрестоматия по уголовному процессу России : учебное пособие /
авт.-сост. Э. Ф. Куцова. М., 1999. С. 180.
38
родстве или свойстве с поверенным потерпевшего или с защитником обвиняемого, обязан был устранить себя от рассмотрения дела, так как под участвующими в деле лицами, согласно п. 5 ст. 836 УУС, понимались не только стороны, но и их поверенные
122
. В то же время решением Сената от
1871 г. № 1357 было признано, что поводом для отвода члена суда не служит его родство с защитником или поверенным по делу. Однако профессор А. Ф. Кистяковский возражал против подобной практики и писал: «Следует считать потребностью самого правосудия недопущение упомянутого
сочетания действующих в суде лиц, и если таковое допущено, оно должно
служить поводом кассации»
123
. Вышеупомянутая дискуссия стала следствием еще не устоявшейся судебной практики производства отводов и некоторых недоработок законодателя. В частности, по ст. 600 УУС не являлось
основанием к отводу члена суда его родство с судебным следователем, производившим предварительное расследование, либо с прокурором
124
. Вряд
ли отсутствие такого запрета вписывалось в требование состязательных начал, активно пропагандировавшихся в то время.
Отводу подлежали не только судьи, следователи и прокуроры. Согласно п. 2 ст. 411 УУС, в качестве переводчиков не допускались ближайшие наследники обвиняемого по делам о преступлениях, влекущих за
собой лишение всех прав и состояния. В их число могли входить супруги,
родственники, свойственники обвиняемого и другие лица. Однако по делам о преступлениях, не влекущих вышеуказанных последствий, ближайшие наследники могли допускаться в виде исключения переводчиками
по уголовному делу. О. Быков объяснял это тем, что «на практике может
случиться, что кроме ближайших родственников или наследников никто
знаков обвиняемого понимать не будет»
125
.
Институт отводов после Октября 1917 г. претерпел некоторые изменения, но разработчики советского уголовно-процессуального законодательства не могли обойти в нем семейных отношений. Так, ст. 60 Положения о полковых судах 1919 г. предусматривала отвод председателя или
полкового заседателя, если он или его жена находятся в близком родстве
или свойстве с кем-либо из сторон либо имеют с одним из участвующих в
деле тяжбу. Аналогичная норма была закреплена в ст. 15 Положения о
военных следователях 1919 г.
126
Они содержали более узкий круг лиц,
122
ЩегловитовС.Г. Указ. соч. С. 125.
123
Цит. по: ТимановскийА. Указ. соч. С. 484.
124
ЩегловитовС.Г. Указ. соч. С. 507.
125
Цит. по: ТимановскийА. Указ. соч. С. 410, 411.
126
Утверждено приказом Реввоенсовета Республики от 30 сентября 1919 г. № 1595
(Сборник приказов РВСР за 1919 г.).
39
подлежащих отводу по семейным мотивам, чем в УУС. Кроме того, стал
использоваться термин «близкие родственники и свойственники», перечень которых в Положениях отражен не был. В этой части нормы УУС,
регламентирующие отвод по указанным мотивам, выгодно отличались.
Согласно ч. 2 ст. 14 Положения о революционных военных трибуналах 1919 г. председатель или член трибунала, являющийся родственником обвиняемого или состоящий с ним в каких-либо особых отношениях,
могущих препятствовать беспристрастному отношению к делу, обязан был
самоустраниться от участия в рассмотрении дела. Эта норма еще более
неконкретна, чем предыдущие нормативные творения новой власти. Она
предоставляла широкий простор для усмотрения, которое в то время во
многом основывался на «революционном правосознании».
После принятия в 1922 г. УПК РСФСР нормы, регламентирующие
отвод судей по семейным мотивам (ст. 45 и пп. 1, 2 ст. 47
127
), также не
отличались совершенством. Согласно ст. 45 указанного Закона в состав
суда не могли входить в качестве судей лица, состоящие в родстве между
собой. Пункты 1, 2 ст. 47 УПК РСФСР 1922 г. учитывали, что судья не
может участвовать при рассмотрении дела как в распорядительном, так и
в судебном разбирательстве, если он является родственником какой-либо
из сторон либо он или его родственник заинтересованы в исходе дела.
Понятие «родственник» в данном Законе не было определено. Пункт 8
ст. 23 давал только понятие «близкий родственник». К таковым относились муж и жена, отец, мать, сыновья, дочери, родные братья и сестры.
Возможно, именно с этого момента последующие УПК РСФСР стали относить супругов к близким родственникам. Что касается других членов
семьи, например свойственников, то анализируемый УПК РСФСР не указывал их в основаниях к отводу. Аналогичные изъяны института отводов
содержал и УПК РСФСР 1923 г. (ст. ст. 41 и 43 УПК РСФСР)
128
.
Неопределенность в установлении круга лиц, подлежащих отводу по
семейным мотивам, породила немало вопросов в судебной практике. Так,
12 марта 1949 г. Судебная коллегия Верховного Суда СССР определением по делу И. отменила приговор народного суда и определение судебной
коллегии по уголовным делам Ростовского областного суда. Поводом к
отмене приговора послужило то, что в составе суда один из народных
заседателей являлся зятем осужденного, с которым он состоял в ссоре.
Суд посчитал, что этим были нарушены требования п. 1 ст. 43 УПК РСФСР
127
История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и органи-
зации суда и прокуратуры 1917–1954 гг. : сб. документов. С. 192.
128
Там же. С. 255.
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]