Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Реализация социальных функций семьи в уголовном процессе России. Монография
.pdf
следственного действия. До направления уголовного дела в суд заинтересованные участники уголовного процесса получают право знакомиться
со всеми материалами. Но из этого общего правила есть исключения.
В соответствии с ч. 2 ст. 217 УПК РФ, копии документов и выписки из
уголовного дела, в котором содержатся сведения, составляющие государственную или иную охраняемую федеральным законом тайну, хранятся
при уголовном деле и предоставляются обвиняемому и его защитнику во
время судебного разбирательства. Думаем, что выражение «иная охраняемая федеральным законом тайна» вполне может быть распространено и
на такой вид семейной тайны, как тайна усыновления (ст. 139 СК РФ,
ст. 155 УК РФ). Вместе с тем семейная тайна в широком смысле слова
специально на данном этапе производства по уголовным делам не охраняется. Возможно, отчасти это связано с оценочным характером понятия.
Непосвященному человеку, в роли которого обычно выступает следователь, бывает сложно определить, какие сведения, отраженные в материалах дела, относятся к семейной тайне тех или иных участников уголовного процесса. Кроме того, любое ограничение права на ознакомление с
материалами уголовного дела существенно ограничивает право сторон
отстаивать свои интересы в суде.
В ходе ознакомления с материалами уголовного дела сведения, составляющие семейную тайну, могут оказаться доступными для других
участников уголовного процесса. Связано это еще и с тем, что расследование преступления само по себе предполагает необходимость исследования личности человека, что прямо вытекает из ст. 73 УПК РФ. Часто
это невозможно сделать без установления обстоятельств, характеризующих образ жизни человека, его взаимоотношений в семье, для чего исследуются содержание личных разговоров, переписки, дневников и др. Более того, сами эти документы могут быть признаны и вещественными
доказательствами, особенно при расследовании преступлений, совершенных на семейно-бытовой почве. Данная особенность способствует распространению требований ст. 161 УПК РФ и на правила, регламентирующие деятельность по ознакомлению с материалами дела в связи с окончанием расследования. Несмотря на то что указанная норма относится к
общим условиям предварительного расследования, с учетом руководящих
положений ст. 23 Конституции РФ, думаем, что этот шаг оправдан. В сочетании с нормативными установлениями ч. 2 ст. 217 УПК РФ такое понимание закона позволит снизить негативные нравственные последствия
получения сторонними лицами сведений, касающихся частной жизни вообще и семейной тайны в частности.
201
Подобная ситуация сохраняется и в ходе производства по уголовному делу в суде. Судебное производство вообще пронизано духом гласности. Однако, в целях реализации требований ст. 23 Конституции РФ, все
же стоит предусмотреть правило, предписывающее судье необходимость
разъяснения участникам уголовного процесса ответственности за разглашение данных, относящихся к категориям «семейная тайна» и «частная
жизнь».
Дополнительные средства защиты от утечки сведений, составляющих
семейную тайну, содержатся в ч. 2 ст. 241 УПК РФ. Законодатель в качестве исключения предусмотрел возможность проведения закрытого судебного разбирательства. В соответствии с п. 1 ч. 2 ст. 241 УПК РФ, такой
процесс возможен не только в связи с вероятностью разглашения государственной тайны, но и иной тайны, охраняемой федеральным законом.
Поскольку семейная тайна больше социальное понятие, чем правовое,
законодатель специально защищает далеко не все сведения. В нашем случае объектом защиты могут быть данные, составляющие тайну усыновления (ст. 139 СК РФ, ст. 155 УК РФ).
В более широком объеме сведения, составляющие семейную тайну,
в ходе судебного разбирательства защищает ч. 4 ст. 241 УПК РФ. Она
предусматривает необходимость получения согласия лиц для оглашения в открытом судебном заседании материалов, содержащих их переписку, телефонные и иные переговоры, телеграфные, почтовые и другие сообщения, а также материалов фотографирования, аудио- и (или)
видеозаписей, киносъемки, носящих личный характер. При отсутствии
соответствующего согласия эти материалы исследуются в закрытом судебном заседании.
Как семейную тайну также можно воспринимать случаи судебного
рассмотрения уголовных дел в закрытом режиме о преступлениях против
половой неприкосновенности и половой свободы личности. Иной порядок судебного разбирательства в данном случае может привести к разглашению сведений об интимных сторонах жизни участников уголовного
судопроизводства либо сведений, унижающих их честь и достоинство (п. 3
ч. 2 ст. 241 УПК РФ).
Таким образом, семейная тайна специально не выделяется законодателем как объект уголовно-процессуальной защиты. Меры, направленные
на защиту этих нравственных ценностей, приходится выводить из совокупности общих охранительных норм, что позволяет говорить об отсутствии адаптированного механизма, направленного на реализацию положений, сформулированных в ст. 23 Конституции РФ. Есть необходимость
202
в совершенствовании ряда норм УПК РФ в этой части, что подчеркивается и в других исследованиях47.
Вопросы обеспечения неприкосновенности семейной жизни в уголовном процессе связаны не только с защитой сведений, составляющих
семейную тайну. Порядок производства отдельных следственных действий
законодатель довольно щедро снабдил ограничениями, направленными
на сохранение социальных ценностей, сформировавшихся в недрах семьи. В данном контексте представляет интерес порядок производства
обыска и выемки в жилище. Выполнение таких следственных действий
возможно лишь в присутствии лица, помещение которого надлежит проверить, либо совершеннолетних членов его семьи (ч. 11 ст. 182 УПК РФ).
Их участие в мероприятии существенным образом гарантирует реализацию частных интересов личности.
Изначально это требование в законе прямо не предусматривалось и
выводилось из анализа ч. 15 ст. 182 УПК РФ. Позже оно получило нормативное закрепление в Федеральным законе от 29 мая 2002 г. № 58-ФЗ
«О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации»48. Введенная норма пополнила систему гарантий неприкосновенности личной и семейной жизни человека. Лицо,
в помещении которого производится обыск, а в случае его отсутствия,
совершеннолетние члены семьи стали, по сути, обязательными участниками данного следственного действия. Этим охраняются их семейные интересы, защищаются личные и семейные тайны.
Стоит признать, что производством обыска или выемки следователь
или дознаватель вторгается не только в личную сферу жизни одного человека, чаще ограничиваются интересы нескольких лиц, проживающих совместно. Обычно, они не относятся к категории преследуемых участников уголовного процесса. По изученным нами уголовным делам, в 58%
случаев обыска в жилище было именно так. Но эта цифра достаточно условна. Интервьюирование практических работников показало, что они не
всегда отражают в протоколе следственного действия факт участия членов семьи лица, в помещении которого производится обыск, если последний лично вовлечен в его проведение. Данное обстоятельство позволяет
сделать вывод о том, что в реальности интересы лиц указанной категории
могут затрагиваться гораздо чаще. Поэтому сформулированное в ч. 11
47
ДунаеваЮ.А. Соблюдение тайны частной жизни в уголовном судопроизвод-
стве // Следователь. 2010. № 1. С. 37–38.
48
Рос. газета. 2002. 1 июня.
203
ст. 182 УПК РФ право несет в себе определенный социально-этический
потенциал.
Однако законодатель не принял во внимание, что расследование многих преступлений сопровождается серьезным противодействием со стороны заинтересованных граждан. Реальность такова, что производство
обыска и выемки в жилище оказалось в зависимости от волеизъявления
лиц, фактически противодействующих ему. Обязательное участие проживающих в нем лиц удается обеспечить не всегда. Так, если члены семьи
обыскиваемого, находящегося в розыске, оказались на месте производства этого следственного действия, то закон еще допускает возможность
их удержания от попыток покинуть соответствующее помещение, предоставляя следователю необходимые полномочия для адекватного реагирования на оказываемое противодействие (ч. 8 ст. 182 УПК РФ). Однако
принудительное доставление указанных лиц для обеспечения требований
ч. 11 ст. 182 УПК РФ вряд ли возможно, поскольку члены семьи, как правило, не имеют соответствующего правового статуса. В то же время их
отсутствие в ходе обыска ставит под сомнение законность проведения
данного следственного действия49.
Важно учитывать и то, что судебная практика предоставляет приоритет участию при производстве обыска или выемки в жилище лицу, в отношении которого ведется уголовное преследование. Лишь при невозможности обеспечения его участия в данных следственных действиях вовлекаются члены семьи. Игнорирование данного обстоятельства может повлечь отмену приговора. Связано это с тем, что человеку, по мнению Верховного Суда РФ, должна предоставляться возможность добровольно выдать предметы, запрещенные к обращению50.
Более сложное положение возникает тогда, когда есть основания проведения данных следственных действий у скрывшегося обвиняемого или
подозреваемого, у которого нет ни семьи, ни родственников либо их местонахождение неизвестно. Производство обыска или выемки в этих условиях по формальным причинам может быть признано недопустимым.
В связи с этим следует констатировать, что разработчики УПК РФ пошли
дальше конституционных ограничений (ст. 25 Конституции РФ). Они связали с судебным решением (по общему правилу) не только саму возмож-
49
КальницкийВ.В. Следственные действия : учебное пособие. 2-е изд., перераб.
и доп. Омск, 2003. С. 27 ; ВасильевА. Защита права на неприкосновенность жилища
лицом, у которого производится обыск // Законность. 2005. № 3. С. 56.
50
Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за 1 квартал
2003 года // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2003. № 12. С. 20.
204
ность проникновения в жилище, но и производство обыска и выемки в
нем. Дополнительно законодатель закрепил право лиц, проживающих в
жилище, либо совершеннолетних членов их семей на участие в данном
следственном действии. Причем это право, исходя из буквального толкования ч. 11 ст. 182 и ст. 183 УПК РФ, подлежит реализации независимо от
того, кем было принято решение об обыске или выемки – судьей либо
следователем в порядке, предусмотренном ч. 5 ст. 165 УПК РФ.
Существующий комплекс препятствий производству обыска и выемки в жилище весьма негативно сказывается на их эффективности. Обращаясь к этой проблеме, А. Н. Иванов и Е. С. Лапин отмечают, что «это
обстоятельство, очевидно, будет способствовать замене обыска и выемки
на такое оперативно-розыскное мероприятие, как обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств, в
ходе которого органы, осуществляющие оперативно-розыскную деятельность, имеют право изъятия предметов, материалов и сообщений»51.
Вместе с тем это не все проблемы, с которыми может столкнуться
правоприменитель при производстве данных следственных действий.
Немалую сложность как в теоретическом, так и в практическом отношении
представляет задача, связанная с определением круга лиц, охватываемых
понятием «член семьи» и, соответственно, имеющих право присутствовать при производстве обыска или выемки. Как уже отмечалось в исследовании, законодатель при формулировке уголовно-процессуальных норм
уходит от использования понятия «семья», поскольку оно носит социальный, а не правовой характер. Открытый состав членов семьи придает
требованиям ч. 11 ст. 182 УПК РФ оценочный характер. Причем отнесение того или иного человека к членам семьи зависит не сколько от следователя (дознавателя), производящего соответствующее следственное действие, сколько от самого лица, в помещении которого производится обыск.
Говоря в ч. 11 ст. 182 УПК РФ о совершеннолетних членах семьи,
законодатель не учел еще и того, что в квартире могут проживать и недееспособные родственники обыскиваемого. Допустимо ли проведение указанного следственного действия только в их присутствии? Закон такого
запрета не содержит, хотя фактически вряд ли это возможно в связи с
особенностями психики таких людей. Аналогичные вопросы возникают
и при производстве выемки ч. 2 ст. 183 УПК РФ. Обращаясь к опыту прежних лет, следует обратить внимание на то, что УПК РСФСР 1960 г. допускал возможность проводить обыск в жилище при отсутствии владель-
51
ИвановА.Н.,ЛапинЕ.С.УПК РФ: Нужны коррективы // Гос-во и право. 2004.
№ 6. С. 101.
205
ца или членов его семьи путем привлечения представителей жилищноэксплуатационной организации (ст. 169). Большая часть опрошенных нами
практических работников (67%) до сих пор поступает аналогичным образом52. В юридической литературе можно встретить суждения о необходимости реанимации данного положения53. Однако в современных условиях введение подобной нормы вряд ли решит проблему.
Дело в том, что ст. 161 Жилищного кодекса Российской Федерации
предусматривает несколько способов управления домом. Этой деятельностью могут заниматься как самоуправляемые организации, так и коммерческие структуры. Допускается также непосредственное управление
собственником жилого помещения. Государственное участие в обслуживании жилья сейчас минимально. Идея привлечения работников жилищно-эксплуатационной организации при производстве обыска в жилище
вызрела в других правовых и исторических условиях. Норма, закрепленная в ст. 169 УПК РСФСР, была продуктом социалистического режима и
предполагала дополнительный государственный контроль правоохранительных органов со стороны государственных организаций, обслуживавших жилые помещения. В те годы не было частной собственности,
и большая часть жилого фонда находилась в ведении государства. Поэтому участие ответственных за сохранность и обслуживание государственного имущества лиц при вторжении в квартиру для производства обыска
было тогда вполне объяснимо. В настоящее время введение подобной нормы не будет иметь прежнего эффекта. Следует искать иные пути выхода
из сложившегося правового тупика.
Способы решения проблемы подсказывает сам законодатель. Он предлагает более простой порядок действий в случае производства осмотра в
жилище. Настоящее следственное действие может осуществляться при
наличии согласия жильцов или на основании судебного решения. Лишь в
исключительных случаях этого не требуется (ст. 12, ч. 5 ст. 165 УПК РФ).
Под проживающими в жилище лицами понимают его владельцев, основ-
52
Помимо указанного способа поведения 14% опрошенных отметили, что они
приглашают других родственников лица, в помещении которого производится обыск,
15% отметили, что приглашают соседей, 21% приглашают представителей товарищества собственников жилья, жилищного кооператива или управляющей организации, обслуживающих соответствующую квартиру в многоквартирном доме. При этом
никто из опрошенных не отметил, что он отказывается от производства данного следственного действия, если в жилище отсутствует лицо, в помещении которого производится обыск, или совершеннолетние члены его семьи.
53
ИвановА.Н.,ЛапинЕ.С. Указ. соч. С. 101.
206
ных квартиросъемщиков, зарегистрированных в нем (постоянно или временно) совершеннолетних лиц. Представляется верным суждение, согласно которому юридическое значение будет иметь также согласие на осмотр, исходящее от совершеннолетних родственников указанных лиц,
которые фактически проживают в жилище или по сложившемуся обыкновению имеют в него доступ54. В отличие от обыска и выемки, законодатель не запрещает проведения осмотра жилища в отсутствие проживающих в нем лиц или членов их семьи (ст. 177 УПК РФ). Полагаем, что это
разумное требование законодателя, поскольку отсутствие согласия на осмотр жилища преодолевается судебным решением (если нет обстоятельств,
предусмотренных ч. 5 ст. 165 УПК РФ). Наряду с этим при производстве
осмотра участвуют понятые. В связи с изложенным, считаем, что предусмотренный для данного следственного действия порядок наиболее оптимален. Он не содержит тех искусственных препятствий, о которых мы
говорили выше применительно к процедуре обыска и выемки. Аналогичные правила, на наш взгляд, могут использоваться и при производстве в
жилище следственного эксперимента, а также при проверке показаний на
месте.
Таким образом, законодатель в ст. 12 УПК РФ принципиально не
отмечает необходимость обязательного непосредственного участия при
производстве следственных действий, связанных с проникновением в
жилище, проживающих в нем лиц или членов их семей. Он лишь требует получения от них соответствующего согласия, отсутствие которого преодолевается судебным решением. В связи с этим следует констатировать, что требования, сформулированные в ч. 11 ст. 182 УПК РФ,
излишни. Они создают во многом искусственные препятствия производству обыска и выемки в жилище. В процессе совершенствования законодательства важно найти баланс между средствами, направленными
на обеспечение неприкосновенности семейной жизни и интересами
доказывания.
К мерам по охране неприкосновенности семейной жизни можно отнести особые правила производства следственного действия, связанного
с извлечением умершего из места захоронения. Принимая данное решение, следователь обязан уведомить об этом близких родственников или
родственников покойного. Если же они возражают против эксгумации,
разрешение на ее проведение выдается судом (ч. 3 ст. 178 УПК РФ). Положительным можно признать тот факт, что государство ориентирует
54
КальницкийВ.В. Указ. соч. С. 18.
207
правоприменителя на учет интересов семьи. Данное условие способствует снижению социальной напряженности, обеспечивает защиту нравственных основ жизни человека, обусловленных памятью о близких. Благие
намерения законодателя закреплены весьма противоречиво. Несмотря на
то что он говорит об уведомлении указанных лиц, фактически речь идет о
получении от них согласия. Оно играет здесь ключевую роль, поскольку
при отсутствии дозволения близких родственников или родственников суд,
несомненно, будет учитывать их аргументы, препятствующие извлечению
тела умершего.
Дальнейший анализ нормативной основы следственного действия
показывает, что законодатель не ведет речи о порядке уведомления и количестве испрашиваемых близких родственников и родственников. Поэтому неясно, во-первых, достаточно ли согласия на эксгумацию одного
лица или нужно уведомлять всех близких родственников и родственников, во-вторых, что делать в случае разногласия между ними (особенно
при обвинении родственника в убийстве) и, наконец, какова должна быть
степень родства уведомляемого родственника по отношению к умершему.
Очевидно, что данная норма страдает недостатками законодательной техники, допускающими большие возможности для усмотрения.
Пробелы в нормативном регулировании проведения эксгумации требуют выработки оптимальных путей их преодоления. Учитывая социальную направленность рассматриваемой нормы, полагаем, что в правоприменительной деятельности нужно исходить из требования минимизации негативных нравственных последствий извлечения умершего из места захоронения. В противном случае, не исключена возможность оказания довольно серьезного влияния со стороны родственников не только на
ход самого следственного действия, но и на судебную оценку его результатов. Не уяснив должным образом характер взаимоотношений между
близкими людьми, следователь (дознаватель) рискует нарушить сформировавшиеся социально-нравственные устои той или иной семьи. Учитывая, что для любого человека кровные интересы, как правило, приоритетны, инициатору извлечения трупа из места захоронения следует заручиться
согласием наиболее близких родственников покойного. Степень родства
здесь является определяющей, поскольку она, в основном, и показывает
уровень нравственной связи между людьми. По нашему мнению, этот акцент должен быть сделан на нормативном уровне.
Подводя итог сказанному, отметим, что законодатель уделяет много
внимания вопросам обеспечения неприкосновенности семейной жизни
человека, особенно в сфере доказывания. Вводимые нормативные уста-
208
новления, с одной стороны, позволяют повысить нравственный потенциал уголовного судопроизводства, с другой – ограничивают возможности
государства в выборе средств познания обстоятельств совершенного преступления. Охранительные тенденции не всегда учитывают интересы доказывания. Бессистемное включение в уголовно-процессуальное законодательство норм, имеющих социальную направленность, их оценочный
характер способны создать предпосылки для сознательного противодействия установлению обстоятельств уголовного дела, фактически блокируя нормальный ход расследования. В современных условиях возрастания требований к точному и единообразному применению закона и повышения стандартов доказывания этот подход не оправдывает себя.
Отдельные сферы регулирования неприкосновенности семейной
жизни человека вообще остались без внимания законодателя. Меры, направленные на сохранения семейной тайны в ходе производства по уголовным делам, прямо в законе не сформулированы. Их нужно выводить
из анализа комплекса охранительных норм УПК РФ, в связи с чем нет
должной ясности в правоприменении. Появляется возможность «утечки»
сведений, касающихся обстоятельств личной жизни людей. Между тем
требование об охране такого рода сведений закреплено не только на конституционном, но и на международном уровне. Имеется насущная потребность в закреплении соответствующих мер защиты в УПК РФ.
209
ГЛАВА V. РЕАЛИЗАЦИЯ СОЦИАЛЬНЫХ ФУНКЦИЙ
СЕМЬИ ПРИ ПРИМЕНЕНИИ МЕР
УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРИНУЖДЕНИЯ
§ 1. Реализация социальных функций семьи
при задержании и применении мер пресечения
Вопросы охраны интересов семьи весьма актуальны при применении к лицу большинства мер уголовно-процессуального принуждения.
Законодатель хоть и в разной степени, но учитывает это. При анализе института задержания можно заметить, что он затрагивает интересы не только подозреваемого (обвиняемого). С одной стороны, человек оказывается
вырванным из привычной среды обитания, а с другой – семья лишается
отца, мужа, брата или другого близкого человека. Обращает на себя внимание то, что государство стремится минимизировать такого рода нравственные последствия применения мер принуждения в ходе уголовного
преследования граждан. На защиту их интересов направлены требования,
сформулированные в ст. 96 УПК РФ. Законодатель обязывает следователя, дознавателя ставить в известность о задержании лица тех, кто связан с
ним родственными отношениями.
Данное нормативное установление является формой реализации международно-правовых средств защиты личной и семейной жизни человека. Так, в ст. 10 Международной декларации о защите всех лиц от насильственных исчезновений говорится о необходимости незамедлительного предоставления точной информации о задержании и месте пребывания задержанного членам его семьи или другим заинтересованным лицам, если самим задержанным не высказано иное1. Настоящее требование усиливается содержанием ст. 19 этого же документа, где закреплено,
что жертвы актов насильственного исчезновения и их семьи имеют право
на соответствующую компенсацию причиненного вреда2. Изложенные
1
Международные акты о правах человека : сб. документов. М., 2002. С. 190.
2
Там же. С. 192.
210
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]